***
11 октября 2024 г., 19:00
Теснота. Было странно ощущать подобное по отношению к тому, кого когда-то я назвал большим и свободным. В то время и на протяжении долгих лет этот сосуд, в котором я оказался, был именно таким.
К сожалению, в последнее время это становилось неправдой. И дело было не только в том, что я непрерывно расту и увеличиваю свой объем, накапливая ресурсы. В конце концов, так было всегда, это моя природа как-никак.
Что еще я мог бы сказать о себе? Ну, для начала говорить я не могу. Во всяком случае так, чтобы меня поняли, хотя я сам постепенно научился понимать те обрывки чужой речи, которые получал через призму своего сосуда. Однако существование некоторого языка, который я понимаю, позволило мне думать и формулировать на нем собственные мысли. Не то, чтобы кто-то об этом узнал. Ни одна живая душа.
Осознание себя вообще странная штука и я не уверен в том, что тот, кто породил меня, когда-либо задумывался о том, что до этого дойдет. Но это случилось. Может быть дело в моем возрасте, но кто ж разберет. Так или иначе, про себя я знаю несколько вещей.
Во-первых, я существую в ограниченном пространстве внутри кого-то и моими накопленными ресурсами управляют без учета моего желания. Но это не так уж и страшно. В конце концов, в обмен на них мне дают место для существования, уже неплохо. Во-вторых, у меня почти всегда есть сосед или кто-то вроде этого и он главнее меня, поскольку сосуд изначально его.
Этот сосуд отличался от моих прошлых тем, что был пустым. Во всяком случае я так и не смог найти здесь кого-то еще, а мне явно досталась роль любимого подживателя, поскольку меня постоянно используют. Но это даже хорошо, поскольку я могу беспрепятственно расти, не рискуя ненароком разбить свой сосуд.
Однажды это уже случилось и это было… не очень приятно, если честно. В конце концов, я правда не хотел причинять ему боль. Не то, чтобы я действительно знал, каково это ощущать ее самому, но я знаю, какие эмоции и чувства она вызывает у того, внутри кого я нахожусь. Да и в моих же интересах, чтобы мой сосуд был цел и здоров. Мне же в нем жить, если уж на то пошло.
Я звал его Тревога, потому что он был таким. Мой сосед, которому изначально принадлежал этот сосуд, был всегда и везде и я чувствовал, что в крови сосуда всегда был адреналин. Он активно использовал меня и я пытался использовать свое влияние в ответ, чтобы снизить постоянное напряжение. В конце концов, я достаточно силен, чтобы он смог защититься с моей помощью. Из-за этого я время от времени конфликтовал со своим соседом.
***
Иногда мне приходится переезжать, покидая привычный сосуд, но я не жалуюсь. В конце концов, на то воля хозяина. Думаю, это нормально, что он не хочет, чтобы я всегда был внутри него. Другое дело, мой сосед. Это его дом все же. Поэтому я сворачиваюсь и смиренно позволяю выгнать меня. Хотя справедливости ради без дома я никогда не оставался. Просто менял одно место жительства на другое. Да, приходится снова изучать новый сосуд и договариваться с соседом о том, чтобы поделить имеющееся пространство на двоих, но на произвол судьбы меня никогда не бросали. И на том спасибо, как говорится. Правда после одного случая я понял, что меня переселили не потому, что я мешал, или надоел, или еще по какой-то причине, а потому что кто-то другой едва не разбил мой прошлый сосуд. И я знаю, кто это был – узнал его. Он пытался убить мой сосуд и тот вытолкнул меня, чтобы спасти от уничтожения. Сделать то же самое с моим соседом он бы не смог, но со мной получилось. Но даже так он сперва нашел мне новое место, куда я мог бы переехать. Хороший был человек. То бишь, о чем я говорил? Ах да, мой текущий сосуд. Я называю его просто Пустым. Теоретически я знаю, что у него вроде бы как есть другое имя, которым он себя называет, но для меня он просто Пустой. Потому что это главное, что отличает его от всех остальных моих сосудов, в которых я жил до этого.***
Поначалу было почти странно не иметь соседа, с которым нужно было бы делить пространство и как-то уживаться, но, должен признать, это была приятная перемена. Впервые за долгое время я мог развернуться в полную силу и разместиться так, как хочу, а не как мне позволили. Я ощущал подобное, наверное, впервые с тех пор, как покинул тот сосуд, в котором меня создали. И нет, я не виню его в том, что он попросил меня на выход при первой же возможности. Должно быть неприятно, когда внутри тебя породили что-то, с чем ты изначально не хотел иметь ничего общего. Однако даже он не оставил меня без крыши над головой, за что ему спасибо. Мой текущий сосуд отчасти напоминал мне тот, первый, тем, что я имел внутри него довольно много свободы. Но в последнее время с пространством начала возникать проблема – оно стало бы словно нестабильным. Оно то расширялось до былых объемов, то резко сжималось так, что я едва успевал свернуться, чтобы вообще уместиться там. Нет, мне всегда нравился этот сосуд, но всему же должен быть предел. Хотя, что об этом говорить, выбора у меня все равно не было. Я не могу переехать сам. Я знал, что мой сосуд стал таким не по собственной вине и не по своему желанию. Его повредил тот, кто создал меня. Разбить не смог, я не позволил. В конце концов, это сейчас мой дом, так какого черта? Пустой должно быть думал также, поэтому нагрузил меня работой как никогда прежде. Вдвоем мы отбились от него, но тот успел знатно осложнить нам обоим дальнейшее существование. Однако Пустой не отвернулся от меня и продолжал заимствовать мои запасы. Я бы и рад ему помочь, вот только я не всегда теперь могу разложиться в имеющемся пространстве. А в свернутом виде я едва доступен. Если честно, я даже начал присматриваться к тем, кто его окружал, поскольку недавно кое-что изменилось. Из обрывков разговоров я понял, что Пустой ищет для меня новый дом. Очень мило с его стороны, хотя расставаться будет даже почти грустно. Все же я провел здесь в комфорте больше времени, чем когда-либо прежде. Да и этот сосуд действительно был полностью моим и ничьим больше. Нет, я не против соседства, но между «мое» и «чье-то» большая разница. Но я в любом случае уже решил, что оставлю ему часть своих запасов при переезде. В качестве чаевых, так сказать. Он заслужил.***
Именно по этой причине, наблюдая, я заметил появление того человека. Мне уже было достаточно знакомо их видение мира и язык, чтобы понять, что это еще по-видимому ребенок. Однако лично для меня важно было не это, а другое. Он тоже был пустым. И нет, я не зажрался, живя в комфорте и имея целый сосуд в своем полном распоряжении! Просто… приятно чувствовать себя нужным и полезным. Жаль, что Пустой не мог услышать мое мнение, а его собственное явно отличалось. Однако забавно, он все же передумал. Во всяком случае мне так показалось, когда он решил показать меня мальчику, спрашивая о том, готов ли тот взять «Один за всех». Хм, кажется, я упустил тот момент, когда мне дали имя. Я в нем, конечно, не нуждался, поскольку мне не с кем знакомиться и некому его назвать, но все равно приятно. В конце концов, я тоже даю имена своим сосудам, пусть об этом они и не догадываются. Я уже готовился к переезду, когда понял, что прямо сейчас тот не состоится. Похоже, что Пустой догадался о том, что я люблю простор, и потому решил расширить и подготовить мне местечко, прежде чем переселить меня в новый сосуд. Ну да, мы же много контактировали за то время, что я жил внутри него. В любом случае, это довольно мило и в общем-то весьма кстати. Я же не хочу ненароком повредить новый сосуд. Мне в нем еще жить. Наблюдать за процессом подготовки было… занятно. Кажется, Пустой не вполне верно понимал мои потребности (что неудивительно), но мне приятно, что он заботился о том, чтобы мне было комфортно. Приятно, что тебя не считают просто приживалкой. В результате переезд состоялся только через несколько месяцев. Как и собирался, я оставил часть своих запасов Пустому в знак своей признательности. Новый сосуд был… пустым. Да, похоже, мне придется выбрать для него другое имя, чтобы не путаться. А в остальном, немного тесновато, конечно, но его объем все же ощутимо подрос по сравнению с тем, что было в самом начале, когда я впервые его приметил. Возможно, Пустой все же знал, что делал.
***
Резкий рывок оказался неожиданным. Я чувствовал, что новый хозяин ухватился за меня, вытягивая все мои запасы, которые я едва успел начать распаковывать, разом. Кажется, я поторопился с тем, чтобы сделать их доступными. Следующим пришло предупреждение о боли и я почувствовал, как мой сосуд разбивается из-за чрезмерного давления. А я так надеялся, что смогу его не повредить... Похоже, не учел тот факт, что мой новый сосуд вообще-то не знает, каково быть не пустым. Но с другой стороны у Пустого не было проблем с тем, чтобы использовать меня. Хотя, если подумать, я тогда был намного меньше, чем даже сейчас… Возможно, поэтому он не повредил себя в самом начале нашего сожительства. А потом уже приноровился.***
Сдвинувшись ближе к физической точке, в которой проходило сопряжение с разумом мальчика, я позволил себе окутать ее со всех сторон собой. Это было непросто, но я научился действовать так, чтобы немного поддерживать свой сосуд изнутри. Наконец я почувствовал, что боль чуть стихла, хватка хозяина стала более пассивной и адреналин в его крови спал. То, что я смог его успокоить – хороший знак. Теперь нужно было решить проблему с тем, что он взял от меня так много энергии за раз и сломался. Нет, не подумайте, мне не жалко. В конце концов, мне лично многого не нужно. Но я корыстно заинтересован в том, чтобы мой сосуд был цел и здоров. Поэтому так, пожалуй, мы не сможем ужиться. Нужно что-то с этим делать и желательно поскорее. Я же понимаю, что мне предстоит быть востребованным. Дождавшись пока влияние хозяина ослабнет, я начал изучать новое место жительства более подробно. Первым делом я, конечно, удостоверился в том, что он действительно пустой. Честное слово, я бы не удивился, если бы оказалось, что у меня есть сосед, но хозяин так и не научился с ним взаимодействовать. Однако тщательная проверка показала, что сосуд снова в моем полном и единоличном распоряжении. Это хорошо, значит есть только он и я и мы как-нибудь договоримся. Я позволил себе пробраться в каждый уголок нового пространства и осторожно распределил свои запасы. Сейчас они были немного скромнее, чем до переезда, поскольку я оставил часть из них Пустому. При этом я все же решил пока не разворачиваться полностью и оставил кое-что из запасов свернутым. Я же не хочу подорвать собственное жилье в конце концов. Даже я в курсе, что давать ребенку в руки что-то мощное и взрывное плохая идея – сам себя покалечит. Закончив обустраиваться, я позволил себе подобраться ближе к тому месту, откуда я иногда мог наблюдать за своим сосудом, когда жил внутри Пустого. Потребовалось некоторое время, чтобы найти эту точку внутри нового сосуда, но я добился успеха. Контакт был пока еще очень слаб, но со временем я скорее всего смогу настроить его лучше. Кстати, надо бы подумать над тем, чтобы дать имя сосуду.***
Чуть сместившись, я несильно придавил пульсирующий неподалеку очаг беспокойства, чтобы уменьшить его интенсивность. Я научился этому фокусу еще тогда, когда жил у Тревоги. В конце концов, его активация не всегда означает наличие реальной опасности во вне, которая угрожает целостности моего сосуда. Поэтому я чувствую себя в праве провернуть подобное. Да и жить рядом с постоянно в холостую работающей сиреной тоже удовольствие сомнительное. Осторожно вытянувшись и наполнив собой все доступное пространство, я подумал, что этот сосуд не так уж и плох. Да, неумеха, но в конце концов даже с точки зрения их мира он еще неопытен и мал. Придется поработать над этой проблемой дополнительно и, возможно даже, первое время ставить себя выше хозяина, когда дело будет касаться моих запасов. Раньше я так не поступал, но теперь видимо придется. Только до тех пор, пока мальчик не научится безопасно использовать меня, не разбивая при этом самого себя. В конце концов, это в наших общих интересах, чтобы он был цел и не разлетелся на осколки. Хм… Возможно, я мог бы назвать его Хрупким?.. Да, пожалуй, ему это подходит. Все же у меня никогда раньше не было сосуда, который умудрился бы повредить мой дом моими же силами. Я же не дурак – самому рушить свой же сосуд, верно?***
В перетягивание каната мы играли долго и ценой многих повреждений. Хрупкий был упрямым хозяином, но он и не был глуп. Я знаю, что он пытался найти пути сотрудничества со мной, но увы… Пришлось довольствоваться локализацией повреждений вместо их отсутствия. Все это время я как никогда жалел, что не могу разговаривать с собственным сосудом, не могу объяснить ему, что не так и как сделать безопаснее. Поэтому приходилось периодически перекладывать и сворачивать свои запасы, которые неуклонно росли. Сейчас стало уже лучше, поскольку мы наконец нашли способ использовать друг друга без потерь и взаимного урона. Мне правда приходится больше работать, поддерживая и контролируя распределение используемых запасов, чтобы давление не сломало мой сосуд. Но ничего, думаю, справимся.***
Пустой, кстати, тоже не исчез с моих радаров, хотя и переселил меня в новый сосуд. Кажется, ему было приятно, что я оставил ему немного накопленных запасов в пользование. Думаю, это было хорошей идеей. В конце концов, он был хорошим хозяином. Так что пускай использует, заслужил. Теперь же он похоже пытается помочь Хрупкому подружиться со мной. Забавно. Мы такие разные, он даже не знает о том, что я его знаю и имею собственное мнение на его счет, но все равно стремится наладить и мою жизнь в том числе. Приятно, что сказать… Кстати, буквально на днях я выяснил, что меня в их мире оказывается считают чуть ли не великой и легендарной силой. И быть моим сосудом оказывается та еще честь. Особенно сейчас. Странные они. Они похоже всерьез думают, что я не какой-то сожитель, использующий их в качестве своего дома в обмен на накапливаемые запасы, а какое-то великое наследие того моего самого первого сосуда. Чудаки в общем. Хотя... Мне-то какая разница?
