Dark captivity

      От грохота выстрелов и взрывов закладывало уши. Спецнаушники особо не спасали. Земля дрожала. Казалось, что сама планета пытается взорваться. Жаром обдавало тело даже через одежду. Небо окрасилось в красный, как будто кто-то подмешал кровь к облакам.       Отряд вел зачистку территории.       — Темный, прием. Я Зверь. На два часа от вас грязная точка. Двести метров. Проверка. Как понял?       — Зверь, прием. Принял. Точку вижу. Идем туда.       Наушник пискнул и замолчал.       Капитан знаками указал направление отряду. Команда из восьми человек двинулась в сторону некогда двухэтажного, а сейчас практически разрушенного здания.       Сто пятьдесят метров…       Сто метров…       — Темный, прием!!! На точке люди! Как слышно?!       — Зверь, принял! Люди на точке.       Пятьдесят метров…       Из здания раздалась автоматная очередь. Через секунду прямо на отряд выбежал человек с автоматом.       — Все на землю! — крикнул капитан.       Спрятавшись за покореженным куском какой-то обшивки, Темный прицелился и выстрелил. Один раз. Человек упал.       — Чисто.       Отряд двинулся дальше.       — Темный, прием. Территория зачищена. Осталась только ваша точка. Как понял?       — Понял тебя, брат. Заканчиваем. И на базу. — Капитан отключился и тяжело вздохнул.       В здании могли оставаться террористы. Их была сотня. В отряде восемь человек. И таких отрядов три на всю операцию. Сколько получили убитыми, они не знали. И скольким удалось скрыться, тоже. Отступая, террористы заминировали каждый клочок земли. Двигаться было опасно. Один взрыв давал цепную реакцию, и земля превращалась в шевелящееся смертельное месиво.       Пять метров…       Отряд рассредоточился на важных позициях. Окна, двери. Взяв автомат на плечо, капитан присел, включил фонарь и заглянул в здание. Никого. Никого живого.       — Зверь, прием. У нас порядка десяти тел. Последняя точка — чисто. На этом все. Операция окончена. — Темный скинул наушник.       Он сел в дверях и прислонился спиной к косяку. Надо было выбираться отсюда. Когда саперы немного почистят территорию, можно будет вернуться за телами убитых.              Тяжело поднявшись, закинул автомат на плечо и… услышал слабый стон. Темный мгновенно вскочил на ноги. Выхватив пистолет из набедренной кобуры, направил его на источник шума.              Медленно продвигаясь вперед, включил фонарь. В углу помещения лежал парень и тихо стонал. На него упало тело второго. Возможно, это и спасло от смерти.              Капитан вернул наушник в ухо.       — Зверь, прием. У нас трехсотый. Пришлите медиков на ноль.       — Темный, принял. Медики в пути.       — Капитан, что тут у тебя?       — Ястреб, у нас трехсотый. Помоги мне.       Парень подбежал. Вместе они оттянули тело убитого заложника. Капитан присел над раненным. Человек был в гражданской одежде. Ранение в плечо и бедро. Признаки истощения.       — Man, can you hear me?— капитан заговорил на английском.       — Yes. Я… тебя… слышу… — Корейский язык?       — Эй, ты кореец? Потерпи, помощь скоро будет. Как ты тут вообще оказался?.. Так, не теряй сознание, держись. Мы вытащим тебя отсюда.       Проговаривая это все, Темный быстро наложил жгут на ногу и зажимал рану на плече. Парень терял кровь.       — Ястреб, позови остальных! Помогите поднять! Надо его выносить.       Подбежали еще два бойца.       — Я сам понесу. — Они помогли уложить раненого на спину капитана.       Через пятнадцать минут отряд сел в машину и направился на базу. Капитан ехал в машине медпомощи с раненным.       Только сейчас удалось его разглядеть. Молодой кореец. На вид не больше двадцати пяти лет. Какого черта он тут забыл? Темный пошарился по карманам. Удостоверение международного журналиста. Чон Чонгук, The Daily News.       — За каким лешим тебя сюда понесло, журналист? С таким лицом в айдолы бы шел. Или в актеры. А ты в дерьме копаешься, — капитан это говорил сам себе. Парень был без сознания.              Темный устало откинулся на сиденье. Через полуприкрытые глаза рассматривал журналиста, пока медики делали свою работу. Красивое лицо, правильные черты, довольно крепкое подкаченное тело.       — Как же ты в плен попал? Ладно, выживешь — расскажешь.       Прибыв на базу, отряд отправился отчитываться об операции.       — Капитан Ким Тэхен! Позывной — Темный! — отдал честь полковнику Паку, который приехал сегодня в часть, чтобы проверить, как прошла зачистка. — …В отряде потерь нет. Один трехсотый из заложников, гражданский, — закончил докладывать.       — Ладно, Ким, вольно. Опустим формальности. Я устал, а ты и подавно. Как вообще сам?       — Живой. Этого достаточно. — Тэхен расслабился. С полковником они знакомы еще с армии. Тогда тот был капитаном, как сейчас Ким.       Ким Тэхен пошел на службу в двадцать лет, как только получил удостоверение. И вот уже пятнадцать лет отдает долг всем родинам, которые призовут. Антитеррористическое подразделение Армии Кореи. Спецчасть, спецотряд, спецжизнь. Череда спецзаданий. Другой жизни он не видел и не знает. Устал сильно. Жесткий, суровый, кажущийся равнодушным. Он знает, как пахнет смерть. Запах въелся в кожу. Он понятия не имеет, как пахнет жизнь.       Уже позже, сидя в своей комнате, опять думал о том, что пора все заканчивать. А как заканчивать, если кроме службы он не умеет ничего. Начинать в тридцать пять заново? Смешно.       Эти мысли преследовали его после каждого задания. Минутная слабость. Бросать было не для чего и не для кого. Единственный близкий человек погиб пять лет назад. Сухая формулировка в отчете:       Сержант Чон Чонхо, позывной Свет, номер жетона 130614 — убит.       Жетон он оставил себе. Так и не смог передать семье друга. Даже не смог посмотреть им в глаза. Это было напоминанием его ошибки. Он винил себя в смерти Чонхо.       От этих мыслей его отвлек стук в дверь.       — Капитан Ким, трехсотый в себя пришел. Вы просили сообщить, — прокричал голос из-за двери. В комнату так никто и не вошел.       Темный поднялся, вышел и направился в санчасть.       Перед входом в палату Кима встретил врач.       — Капитан, я зашил плечо. Там пуля прошла навылет, и особых проблем не было. А вот бедро… Пришлось повозиться. Крови потерял много. Ранение серьезнее, чем я думал. Но жить будет. Хотя сейчас он слишком слаб. Явно пробыл в плену не один день. Судя по его состоянию. Мышечная масса не потеряна. Скорее всего, три недели. Может, чуть больше. Сейчас он в сознании, но тревожить сильно не стоит. И это, он не говорит ничего. Просто смотрит в потолок. Я могу впустить ненадолго тебя, капитан. Вот только есть ли в этом смысл?       — Я все равно зайду. Мы направили запрос наверх. Сейчас проверяют списки. Ищут информацию, кто он и как попал сюда. Еще повезло, что в кармане удостоверение журналиста нашлось. А так бы был наш собственный Джон Доу. Спасибо, док. Если что-то нужно будет, говори. Постараюсь раздобыть.       — Давай, кэп. Я у себя буду. Зови, если понадоблюсь.       Военный врач Сон Джинхо начал свою карьеру лет тридцать назад. Планировал послужить несколько лет и списаться на гражданку. Не получилось. Так и остался армейским врачом. С ним у Кима были особые отношения. Он латал его несколько раз. Но даже не это главное. Доктор Сон помог справиться с начинающимся ПТСР в свое время. Темный был ему благодарен. В их подразделении чаще всего уходили из армии по двум причинам. ПТСР и смерть. Несмотря на усиленную подготовку, в том числе психологическую, мало кто выдерживал. Капитан на пенсию не хотел и здраво рассудил, что ему нужна помощь, как только появились первые симптомы. Рядом оказался доктор Сон. Хоть и был военным врачом, а не психиатром, он смог помочь. Так они и сблизились.       Темный вошел в импровизированную палату и остановился в дверях. На войне, а это была самая настоящая война, только такие и были. Передвижной госпиталь. Журналист лежал на кровати и, как и сказал врач, смотрел в потолок. Он был весь утыкан капельницами. На капитана он даже не обратил внимания.       — Ну привет, Чон Чонгук, журналист The Daily News. Я капитан Ким Тэхен. Это я тебя вынес с поля боя. Пришел услышать «спасибо».       — Спасибо, — еле слышно, хрипло произнес Чон.       — Ооо, так ты умеешь говорить. А доктор Сон сказал, что молчишь.       — Я не хочу говорить, а не не могу, — голос шелестел, как бумага на ветру.       Капитан взял стул в углу, подошел ближе к кровати и сел напротив. С этого расстояния ему удалось рассмотреть синяки и кровоподтеки на руках и лице. Какие-то свежие, какие-то уже заживали. Ясно, его били. Причем жестоко. Остального тела он не видел, но был уверен, что дела там обстоят не лучше.       Почти никто из террористов не знал английский. И уж тем более корейский. Скорее всего, они думали, что парень может владеть какой-то информацией, и пытались ее выбить. Частая практика. Ну или просто он «плохо» себя вел, по их мнению.       — Ну не хочешь, не говори. Я зашел проверить, как ты. Вижу, что живой. Ты хочешь с кем-то связаться? Родители, жена? Друзья, может, какие?       — Меня никто не ищет. — Чон прикрыл глаза. Слова давались с большим трудом. Говорил он очень медленно и тихо. — Пить… Пожал… — Он закашлялся и сморщился от боли.       Темный встал, налил воды в стакан и поднес к губам парня. Они были сухими и потрескавшимися, как та пустыня, из которой его вынесли несколько часов назад. Он пытался поднять голову, но не смог. Капитан подложил руку под затылок и приподнял немного. Парень открыл глаза, сделал глоток. Новый приступ кашля и новая порция боли. Он как-то странно всхлипнул. Ким аккуратно вернул его на подушку. Чон тихо протяжно замычал, схватил свободную руку капитана и слабо сжал ладонь. Тот не ожидал такого. Так и стоял со стаканом и держал парня за руку.       — Я это, пойду трубочку найду. А то тебе неудобно так пить. — Он отпустил руку, развернулся на пятках и вышел.       Побродил по санчасти в поисках трубочки и наконец нашел в столе у доктора целую упаковку.       «Что я делаю? У нас аж две медсестры есть. Вожусь с ним, не жравши, не спавши, как с ребенком».       Задумчиво провел рукой по коротким волосам… И вернулся в палату. Чон сразу открыл глаза и посмотрел на капитана. Как будто ждал.       — Вот, нашел.       Все повторилось заново. Поднять голову. Придержать, пока пьет. На этот раз вышло гораздо лучше. Парню явно стало легче после нескольких глотков. Ким вернулся на свой стул.       — Тебе сколько лет, журналист?       — Тридцать. И я не журналист, — прошептал Чон. — Оно поддельное.       — Чего? — У Кима челюсть отвисла. Вот это поворот. Он напрягся и посуровел. — Кто ты, говори. Что ты здесь делал? Тебя подослали?       — Боже… Псих… — Чонгук еле слышно выругался. — Никто меня не подсылал. Я сам.       — Ну нихера себе приколы. Он сам, ножками, притопал в горячую точку. Прямо в лапки террористов. Подружиться хотел? Да ты наглухо отбитый, что ли? Совсем жизнь не дорога?       — Не дорога. — Чон закрыл глаза. — Я ищу информацию о брате. И не твое собачье дело, как и где.       — Воу, ругаешься? — Ким недобро ухмыльнулся. — Значит, жить будешь. И ты мне все расскажешь. Подробно. Как очухаешься. А там видно будет, как долго ты проживешь после своего рассказа. Теперь это мое собачье дело! — рявкнул Темный, поднялся и вышел из палаты.       Странным образом он не доложил о ситуации. Хотя знал, что если все вскроется, он в лучшем случае отделается выговором. В худшем — пойдет как соучастник под трибунал. Но какая-то чуйка подсказывала, что все не так, как он думает. Каждый день заходил в палату и задавал один единственный вопрос.       — Готов говорить?       Слышал неизменное «нет» и уходил.       Он видел, как парню становится все лучше и лучше. Менялся цвет лица.       Через четыре дня пришла информация, что человека с именем Чон Чонгук нет ни в одном списке. Ни армейском, ни гражданском. Его вообще не должно было ничего связывать с этим богом забытым местом.       На шестой день Темный, по традиции, зашел в палату. Парень уже не лежал полутрупом, а сидел на кровати.       — Ну, ты говорить будешь? Или тебе нравится, что я каждый день к тебе прихожу?       — Много чести. Не приходи. Я не просил. Я даже спасать не просил. Сдох бы там и все. Может, оно и к лучшему было бы, — равнодушно проговорил раненый.       Кима что-то кольнуло в груди. Неожиданно стало очень больно за парня. Почему он так себя ведет? Какое отчаяние его заставило сюда приехать? Капитан чувствовал, что все не так, как кажется на первый взгляд и парень не опасен. Но что произошло? Нет в мире адекватных людей, мечтающих попасть на войну.       — Ладно, когти убери. Я не ругаться пришел. Я пытаюсь понять, что случилось, чтобы знать, как действовать дальше. Я это, помочь хочу. И тебе, и себе, — говорил спокойно, в надежде расположить к себе.       Чон повернулся и уставился на капитана. Взгляд мрачный, как обычно. Но где-то в глубине было видно любопытство. И… надежда?       — Хочешь помочь, найди инфу о брате. И тогда я все расскажу. — Чонгук откинулся на подушку и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.       Но Ким не собирался уходить.       — Ээээ, брат. Так дело не пойдет. Для начала назови свое настоящее имя. И имя брата, что ли. Или как я его искать, по-твоему, должен?       — Это мое настоящее имя. Чон Чонгук. А брат мой Чон Чонхо, — четко проговорил имя, внимательно наблюдая за реакцией.       У капитана потемнело в глазах. Дышать стало трудно. Как будто из комнаты выкачали весь воздух. Пространство исказилось и поплыло перед глазами. Он уперся плечами в дверь, чтобы удержаться на ногах.       — Чон… Чонхо? — Ком в горле не давал нормально говорить, и голос хрипел.       — Да, сержант Чон Чонхо. Якобы погиб пять лет назад. Ты что-то знаешь о нем? — Чонгук явно оживился, видя реакцию на имя брата.       — Знаю. — У Кима дрожали руки. Чтобы скрыть это, он сложил их на груди.       — Пожалуйста, расскажи мне все. Я тебя прошу. Нет. Я сделаю, что угодно, только расскажи, — взмолился Чон. — Я маме обещал… — Он уронил лицо в ладони.       — Позже, — бросил капитан и вышел.       Он шел по территории базы, направляясь в свою коморку. Мысли в голове никак не хотели обретать хоть какую-то адекватную форму. Брат Чонхо, плен, поддельное удостоверение. Призраки прошлого кружились в мыслях, смешиваясь с настоящим. Он мечтал их похоронить. Но они упорно лезли наружу и напоминали о себе. Теперь еще и этот Чонгук.       «Да какого хрена это все на меня свалилось?»       Растерянность сменилась гневом. Капитан резко развернулся и зашагал в сторону пустыни. Нужно выпустить пар.       Ким Тэхен, капитан антитеррористического отряда, Темный рыцарь, стрелял по бутылкам и представлял, что каждая из них кусок его воспоминаний, обид, сожалений. Злые слезы катились по щекам. Он не мог ничего исправить или изменить. И это бессилие злило больше всего. Выпустив всю обойму точно в цель, он сел на сухую безжизненную землю. Какая ирония. Земля такая же мертвая, как вся его жизнь. В отчаянии он поднял мокрые глаза к небу и закричал.       Тем вечером он достал бутылку арабской водки из заначки и напился вдрызг. Пил он редко. Да и нельзя на службе. В любой момент могло произойти все, что угодно. Всегда отряд должен быть готов к любым ситуациям. Но в тот вечер хотел забыться. Алкоголь не помогал. Становилось только противно во рту и еще хуже на душе.       Допив остатки, он вышел на улицу и сел прямо у порога. Мысли пьяно шатались в голове. Темный решил, что нужно пройтись, чтобы все хоть немного улеглось.       За каким чертом его понесло в санчасть, объяснить не мог. Он вообще ничего не мог. Тело двигалось без участия разума. И почему-то тянуло именно в палату к раненому Чону.       Несколько секунд постояв у двери, с силой толкнул ее. Дверь распахнулась и с громким стуком ударилась в стену.       Чон спал уже. Но грохот разбудил его.       — Пожалуйста, не бейте! Мне нечего вам сказать! Please, no! I don't know, what you want! — Чонгук испуганно вжался в угол кровати, не осознавая, где находится. Глаза еще не привыкли к темноте.       — Не… кричи. Это я… — Ким, пошатываясь, подошел к кровати и опустился на колени перед ней. Взял руку Чона в свои большие ладони. — Прости… Я… не могу… Я… не знаю… Что тебе… нужно? Зачем ты… приехал сюда? Ты… Чон… Ох, трудно… — язык заплетался.       Глаза Чонгука адаптировались. Он узнал палату и успокоился. Просто ошарашенно смотрел на капитана.       — Ты что, напился?       — Нееее, я нажрался… В говнище… Но блять… Это не помогает… Понимаешь? Вообще… — Темный, не отпуская руки Чона, положил голову между своих локтей на постель. — Как же быть, Чон Чонгук — не журналист?       Чон пытался высвободить руку, но силы явно были неравны. Капитан не отпускал.       — Не забирай… Она мягкая… И теплая. Живая… — пробубнил в матрас.       — Ты хоть стул возьми. Или так и будешь на коленях стоять?       — А что… мне остается? Только… стоять… на коленях…       — Ким Тэхен, ты пьян. Тебе нужно вернуться к себе. Ты пугаешь меня.       — Нет!       — Что? Какого хрена, капитан? — Чон начинал злиться.       — Никакого… Я буду здесь… И мне плевать, что ты думаешь… Чонхо не простит…       — Брат? При чем тут брат? — удивился Чонгук.       — При всем! — Тэхен рявкнул и поднял голову. По щекам катились слезы.       Чон и не заметил. Капитан плакал абсолютно беззвучно.       — Что за…       — Хрень, — подсказал Ким и криво ухмыльнулся. — Согласен. Полнейшая… — Он тяжело поднялся. — Двигай. Я буду с тобой спать.       — Эй, это уже перебор. Если ты такой упертый баран и не хочешь свалить, ладно. Но спать со мной? Ты не охуел ли часом, капитан?       — Я? Да. Охуел. Но спать буду с тобой. Не боись, не раздавлю. — Уперто уставился на журналиста.       — Да блять, я не этого боюсь… — Чонгук был в таком афиге, что перестал сопротивляться. Тело еще болело, швы могли разойтись в любой момент. Он осторожно сдвинулся на край, уступая место.       Капитан уселся на кровать. Тяжело вздохнул. Сидя спиной к Чонгуку, говорить было легче. Алкоголь немного отпустил. Язык начинал по-тихоньку слушаться.       — Чон… Прости. Я все расскажу тебе. Но не сейчас. Сейчас я не в состоянии. — Он лег на кровать, не снимая ботинок и не поворачиваясь. Так и лежал на боку. — Жизнь такое дерьмо, Чон…       Это последнее, что сказал Темный. Он уснул.       Утром, открыв глаза, первое, что увидел капитан, было лицо Чонгука. Он потер глаза, не понимая, что происходит. Почему он здесь? И спит с Чоном в одной кровати?!       «Так, соберись. Вспоминай, какого хера ты вчера творил и как тут оказался?»       Голова гудела. Язык прилип к небу. Ужасно хотелось пить. Он шевельнулся, но понял, что выбраться, не разбудив раненого, не выйдет. Его голова лежала на руке Кима.       «Поздравляю, капитан, ты долбоеб и алкаш. И что теперь делать?»       Память понемногу возвращалась.       «Так, ну я не натворил ничего сильно страшного. Уже хорошо».       Темный вспомнил вчерашний вечер и немного расслабился. Катастрофы не случилось. Ну перебрал чуть. Он лежал и думал, как высвободить руку, параллельно изучая лицо парня. Хоть и в синяках, но красивое. Четкая линия подбородка, высокие скулы, ровный нос, длинные ресницы. Он совсем не был похож на брата. Ничего общего.       Ким поймал себя на мысли, что ему нравится смотреть на это лицо. В момент все выветрилось из головы, он лежал и любовался. Даже вставать не хотелось.       Чон зашевелился и тихо застонал. Раны давали о себе знать даже во сне. Ким протянул руку и осторожно провел по волосам Чонгука, убирая прядь со лба. Тот мгновенно распахнул глаза и, несмотря на боль, отшатнулся.       — Ты что творишь, придурок?! — вытаращил глаза.       Ким потерялся в мыслях, не ожидая, что парень внезапно проснется. Он резко встал с кровати.       — Я это… Извини. Ты стонал во сне. Я тут, извини. Короче, я напился и… Вот. В общем… — Тэхен потирал шею и старательно не смотрел на Чона.       — Вау, капитан. Да ты просто милашка, когда стесняешься. Но придурком от этого меньше не стал, — съязвил Чонгук.       — Не борзей, журналист. Ну да, я нажрался, приперся сюда черт знает зачем. Сам, можно подумать, святой, — огрызнулся в ответ, мысленно лупя себя по щекам.       — Не святой, но в койку к малознакомым мужикам не напрашиваюсь. Даже по пьяни. — Чона забавляло поведение капитана.       — Ну охренеть. Мне от этого позора не отмыться теперь. Ладно, хер с ним. Никто не пострадал и славно.       — Что значит, никто? Я пострадал. Ты меня домогался вообще-то, — ухмыльнулся Чонгук.       — Кто? Я? — капитан начинал закипать. — Да нужен ты мне! Повторяю, ты стонал во сне. И улегся на мою руку. Я пытался тебя разбудить!       — Разбудил? Молодец, — Чон устало вздохнул. — Может, уже расскажешь, что знаешь? — Настроение резко сменилось, и Чонгук как-то сразу поник.       — Слушай, журналист, все сложно. Приди в себя еще немного, и мы поговорим. Но сначала я хочу услышать твою историю. Думаю, тебе тоже есть, что рассказать. — Ким старательно откладывал неприятный разговор.       — Хорошо. Давай так.       В палату зашла медсестра.       — Капитан Ким, вы с самого утра уже здесь?       — Да, с утра зашел. Уже ухожу, — промямлил Тэхен, опуская взгляд в пол.       Чон фыркнул и ухмыльнулся. Капитан злобно посмотрел на него и вышел из палаты.