Папа

Диана набирала ванну, чтобы с головой окунуться в воду и снова почувствовать себя живой. Только под водой, где все звуки заглушались, а глаза были плотно закрыты, она находила временный покой. Но как только выныривала, то тут же ощущала, как все неприятные чувства накатывали вновь. Проходили месяцы, или даже годы, а в сердце Дианы до сих пор зияла огромная чёрная дыра, вызывающая желание откуда-нибудь спрыгнуть, желательно повыше. Девушку передёрнуло от этих мыслей. И почему у неё в голове такой мрак? Вытираясь, она рассматривала себя в зеркало. Какая красивая, милая девушка. В светлых глазах сероватого оттенка был виден интеллект, но ещё отчетливее ощущалась суровая ненависть. К обстоятельствам, что сделали из перспективной умной девочки мрачного подростка, которому, казалось, солнце светило недостаточно ярко даже в летний полдень. Её всегда всё раздражало, по крайней мере во время любого разговора с членами семьи. С друзьями Диана общалась редко. Не хотелось никому рассказывать о её черной дыре. Все и так знали, чего ж их ещё донимать? К тому же, сил на всех не напасёшься. Выйдя из ванной, она закуталась в одеяло и уставилась в потолок. К горлу поступило рыдание. Ничего нового... Она плакала каждый день. От боли нельзя было сбежать, можно было лишь ненадолго спрятаться, а вид больнично белого унылого потолка делал и без того сильную тоску невыносимой. Обняв подушку, Диана жалостливо прошептала. — Папа... Тихо приблизившись, мужчина присел на стуле рядом с кроватью. Он ничего не говорил, а она продолжала плакать. Сердце его болело за единственную дочку, но всё же он умел держать себя в руках. Диана судорожно хныкала, словно бы на неё волнами накатывали воспоминания, одно болезненнее другого. — Папа... Почему я такая отвратительная? Никто меня не полюбит. Я знаю, знаю, что это неправда, знаю, что меня любишь ты и мама... Но в глубине души я продолжаю верить в обратное. Мужчина глубоко вздохнул. У него был ответ, но Диана и сама знала, кто научил её верить в собственную никчёмность и каким образом сумел её сломать. Отец знал, что девушка едва ли была заинтересована в обсуждении прошлого. Он просто присел на край кровати и позволил плачущей дочери обнять его. Правду говорят, для родителя его ребёнок всегда будет маленьким человечком, чувствительным и потерянным, особенно в такие тяжёлые моменты. Они продолжили сидеть вместе, и хотя Диана не переставала плакать, её крепкие объятия были самым главным доказательством доверия и любви. Уже очень давно она не чувствовала себя такой счастливой, хоть это счастье всё равно не было полноценным. Спустя некоторое время зазвонил телефон. Диана тоскливо поглядела на него в противоположный угол комнаты, не желая подниматься. Однако никого другого, кто снял бы трубку, рядом не было. Сделав усилие, она встала, отбросив край одеяла на пустующий стул. На экране высветилось фото её настоящего отца. Что ему не понравилось на этот раз? Где Диана успела ошибиться, находясь в пятнадцати километрах от родительского дома, в своей собственной квартире? Ответ на это ей предстояло выцепить из ожидаемой ругани. Прежде чем принять вызов, она с тоской оглядела комнату. Жаль, что воображаемого мужчины тут больше не было. Он мог бы принять этот удар на себя ради её душевного спокойствия. Он вообще сделал бы всё ради своей любимой девочки. Однако в реальной жизни, вне фантазий, Диана всё ещё оставалась никому не нужной и совершенно одинокой. Вздохнув, она было сняла трубку, но спустя лишь несколько мгновений разочарованно закатила глаза. Всё как она и предполагала. — Успокойся и напиши сообщение, — резко оборвала она отца и сбросила, а затем отключила телефон.