25.06.09

***

Шото нервно грызёт ногти, сидя на кровати и ожидая своего лечащего врача. Его нога без остановки трясётся уже пару минут, но пока в дверь не звонят, он этого совершенно не замечает. — Боги, Кацуки, я думал ты уже не придёшь! Добрые и будто бы дружеские отношения с доктором возникли у Тодороки буквально сразу, как тот его нанял. Называть друг друга по именам не стало чем-то грубым и сверхъестественным. Бакуго, стоящий на пороге, посмеивается и проходит внутрь. Особняк уже не смущал своими размерами, за две недели своей работы тут он успел свыкнуться с роскошью жизни Шото. — Никак не мог не прийти, ты же знаешь. — Но всё же.. Кацуки одним взглядом прерывает все дальнейшие тревожные своего пациента. В принципе, всё происходит как и обычно. Диалоги ни о чём, свет лишь от лампы возле изголовья кровати Тодороки, неприяоные на ощупь перчатки, стерильные салфетки и шприц с жутко пахнущим лекарством, которое постепенно заполняет его изнутри. — Готов к турне? Шото напрягается. Ожидаемый вопрос, учитывая, какая дата стоит на носу. Но от этого не становится более спокойно. Тремор ноги, бывший до этого, возобновляется вновь. — Волнуюсь. Давно не выходил на сцену. — Да, эти судьи знатно тебя потрепали за пару лет, – Бакуго протирает открытое плечо артиста. — И не говори. Всю душу высосали. А самое главное ни за что! Кацуки одним движением руки останавливает дрожание ноги Шото, заставляет заглянуть ему в глаза. — Ты справишься. Расслабься. Последнее выступление в жизни – надо выложиться на полную. Тодороки слегка улыбается ему, расслабленно выдыхает. — А может ты и прав. — Не сомневайся во мне. Равномерное дыхание, глубокий вдох и такой же выдох. Шприц под углом, с каким Шото обычно стоял в своих индивидуальных туфлях на сцене, входит в мышцу, лекарство разливается изнутри. Тодороки уже привык, я-то из-за букета болезней и к совместительству бессонницы ему приходится принимать по несколько уколов в день, в частности на ночь. Не проходит и часа, а Бакуго уже снимает перчатки с рук, выкидывает лишнюю пустую ампулу и шприц в мусорку, а сам садится на стул напротив отдыхающей звезды. — Как себя чувствуешь? — В норме. Я уже привык ко всем этим шприцам и лекарствам. Бакуго цокает и отводит взгляд. — Всё ещё поражаюсь, как ты протянул такое долгое время со своим букетом аллергий и болезней, да к тому же выступая на сцене. — Хуже того случая в рекламе всё равно уже не будет. — Сплюнь. Привычный обмен взглядами и смешками. Тодороки за эти две недели привык к компании Бакуго, как ни к кому ещё не привыкал. — Ты же поедешь со мной в турне? — Ты всегда задаёшь такие глупые вопросы. Естественно я поеду, я твой личный врач, Шото. Тодороки хихикает, параллельно чувствуя как першит от сухости его горло. Самому вставать уж слишком не хочется, снотворное потихоньку начинает действовать. — Спасибо. Принесёшь воды? — У тебя есть ноги. — Я хочу спать. — Тц. Минутку, Половинка. Кацуки встаёт со своего нагретого места и направляется на чудесные поиски воды для Тодороки. Привыкнуть к размерам дома и разбираться в нём – абсолютно разные вещи, и Бакуго чувствует это на своей шкуре каждый день прибывания здесь. Впрочем, с путём к кухне он разобрался довольно быстро. Бутылка минералки в холодильнике как раз кстати. Холодная, может простудить горло, но это уже неважно. С комнаты раздаётся приглушённый визг. Кацуки напрягается, закрывает дверь злосчастного пустого холодильника и спешит туда. Ему нельзя ничего пропускать. — Шото, что такое? Тодороки сидит на кровати, скрючившись. Его дыхание тяжело, а щёки красны как помидоры. — Судороги, – фраза даётся тяжело, звучит почти оборванно, – и я не могу дышать.. Голос сломлен, храпит из-за сухости. Наполненные слезами глаза поднимаются на Бакуго. Руки тянутся за бутылкой воды, которую врач преспокойно вкладывает в дрожащие руки больного. — Какую дозу ты ввёл? — А ты ещё не понял? Как будто ничего не происходит, Бакуго садится на стул напротив, закидывает ногу на ногу и скрещивает руки на груди. — Повышенную, Шото. Я ввёл повышенную дозу. Желание пить воду, снизившееся из-за жутко холодной бутылки, пропадает вовсе. Да и не может задыхающийся человек, страдающий от болезненной судороги в ноге и тремора рук, открыть себе путь к прочистке горла. — Эффект превысил все мои ожидания. Слёзы точно льются из глаз. Теперь это видно ярко. Причём, плачет Шото не только от нехватки кислорода, но и от обиды. Бакуго читает в его глазах эти эмоции, ухмыляется. — Ты сам пожелал этого, Шото. Поверь, так будет лучше. Для тебя тоже. Кацуки достаёт из кармана телефон, пока пациент сгибается в три погибели, почти что падает с кровати. — Отдохни на том свете, милый. Ногти, клацающие по экрану, заглушаются звуком набора трёх цифр. Пара гудков, монотонный голос диспетчера. — 911, что у вас случилось? Глаза падают на задыхающееся тело Тодороки, безуспешно хватающее воздух. — У мужчины остановилось сердце. Я не могу его откачать.