a second chance or nothing

когда сонхун начал встречаться с хисыном, второй только упоминал, что первый заинтересовал его задолго до их знакомства. слова, которым сонхун никогда не придавал значения. в учебном заведении многие знали сонхуна заочно из-за хороших отношений с окружающими и его характера. хисына знали по причине «харизматичный, красивый и умный». можно считать, что они были знакомы не лично еще с момента поступления. хисын подошел первым. сонхун убедился тогда, что тот действительно хорош собой, оторвать взгляд от него было затруднительно. сонхун не был уверен в этом знакомстве и вел себя неловко. хисын, в свою очередь, был в хорошем настроении и вежлив. ничего, что мог надумать сонхун, не произошло, все было отлично и даже отчасти весело. в итоге, он и хисын просто прогулялись по территории университета, немного пообщавшись. самое неожиданное для сонхуна стало признание в начале следующего учебного курса. и было бы оно от случайного человека или одногруппника, но это был хисын. хисын, которого все считали чуть ли не эталоном, почти богом. сонхун был в растерянности – мягко сказано. хисын сказал только:       — ты можешь не отвечать мне сейчас, ответить позже или никогда. я просто хотел, чтобы ты знал, что небезразличен. сонхун ответил. через время. это далось ему довольно сложно, но он не пожалел о своем выборе. как будто с хисыном его мир преобразился и сам он расцвел. в моменте сонхунов друг, чонсон, был поражен какими-то неуловимыми изменениями. было забавно наблюдать за его реакцией, но сонхун правда был влюблен. все как в сказке, не хватало только белого коня. сказав это хисыну, на следующий день сонхун уже стоял с ним в конюшне. сонхун бы никогда не подумал, что когда-нибудь у него будет такой партнер как хисын. будто удача была на его стороне, будто судьба сказала «да», будто свет теперь не покинет его никогда. о таком нельзя было думать и было страшно мечтать. единственный момент, который немного, но беспокоил сонхуна – друзья хисына. хисын всегда являлся сказочным, как в то время его окружение вытаскивало сонхуна из грез, показывая, что они реальные люди. будто они все знали, но что именно? сонхун не понимал. яркую улыбку хисына всегда видно из далека. даже прикрывая ее ладонью, со стороны он выглядит счастливо, когда так улыбается и смеется. рядом идут его друзья, кажется их зовут енджун и джеюн? или джейк? сонхун не уверен. он слышал о них единоразово от хисына, а после ему было не особо интересно и поэтому не спрашивал. сонхун неловко улыбается хисыну в ответ, когда второй находит его взглядом.       — хен заткнись, — шикает на него джеюн.       — да ладно, я просто правда удивлен, что это произошло! — он поправляет волосы, запуская в них ладонь.       — как ты? — хисын обращает на себя внимание, подходя ближе к сонхуну, который отвлекся на парней, стоящих рядом.       — твои друзья очень громкие. я в порядке.       — не обращай внимание, они всегда такие, — парень хихикает и берет сонхунову ладонь в свою, — поедем ко мне сегодня? почему хисын всегда такой нежный? он родился для того, чтобы смотреть на сонхуна влюбленно? или чем все это было заслуженно?       — не знаю, я подумаю над твоим предложением, — губы расплываются в ухмылке, все знают, каков будет ответ.       — так вот он – твой дорогой парень, — подкалывает енджун хисына, когда опускает свою руку на его плечо. — привет, я енджун, — он протягивает ладонь сонхуну и, помявшись, сонхун заключает недолгое рукопожатие.       — небось завидно, что такого нет у тебя?       — джеюн, теперь я предлагаю тебе заткнуться! — у енджуна кривятся губы, когда он поворачивается к другу. хисын смеется, ему забавны их споры.       — ладно, ребят, тихо! — хисын аккуратно отпускает ладонь сонхуна, отходя к друзьям, чтобы они не подрались прямо на месте. енджун и джеюн, говорят, что у них все хорошо и пойдут первыми, чтобы после хисын их догнал.       — надеюсь, после пар сразу ко мне? — кивок, — тогда я пойду. до встречи, любовь моя. хисын побыстрому касается губами чужого виска и оставляет сонхуна одного. ладонь все еще не остыла после касаний. сонхун смотрит вслед. ему бы тоже пойти в корпус, чтобы успеть на пары, но в итоге задерживается. через пару минут предплечья касаются ладони и сонхун невольно вздрагивает, не почувствовав присутствие. он оборачивается на парня, который по доброму улыбается ему. одногруппник отвлекает от непонятных мыслей, давая впитаться в себя реальности.       — привет, тэхен.       — привет. почему здесь стоишь?       — задумался, пойдем внутрь?       — да, — соглашается тэхен и отпускает сонхуна, шагая рядом до здания. под вечер небо заливается грязно синем цветом. отсидев пары, сонхун выходит на улицу. экран телефона загорается, оповещая владельца о новом сообщении. хисын: «ты где?» «я подойду» быстро печатая ответ, сонхун отходит к курилке, попутно доставая из кармана сигареты и зажигалку. курит он не часто, но иногда приспичит, особенно когда происходит что-то запарное. преподаватель хан снова завалил половину группы, надоел он ужасно. дым жжет внутри, не заботя парня. сонхун успевает докурить, когда из-за угла показывается фигура хисына, направляющаяся к нему. парень тушит и выкидывает сигарету в урну. хисын обнимает сонхуна, глухо вдыхая запах и утыкаясь в бледную шею. сонхун, в свою очередь, аккуратно кладет ладонь на рыжий затылок, поглаживая. волосы хисына всегда были как шелк – их приятно прикасаться.       — хисын, все хорошо? на шее остается мимолетное касание губ, после которого хисын       поднимается, отведя взгляд, но быстро вернув его на сонхуна.       — я соскучился. а у тебя?       — все хорошо, но присутствует желание пойти поспать, — сонхун вздыхает, а хисын хихикает с этого. сонхун самый очаровательный, по мнению хисына. старший касается пухлых губ в легком поцелуе.       — поехали тогда. в хисыновой квартире спокойно. даже лучше сказать – умиротворенно. здесь можно ни о чем не думать, ни от кого не зависеть, просто расслабиться и чувствовать, что все правильно. сидя продолжительное время на мягком диване, сонхун опирается щекой о плечо хисына, наблюдая за чужой игрой в телефоне. сонхун зевает, а игра резко ставится на паузу, когда хисын зовет его.       — сонхун-а, если ты устал, ляг нормально и поспи.       — все норм…       — нет давай-ка ты… я подвинусь. сонхун не заканчивает предложение, будучи перебитым хисыном, который уверен, что прав. в любом случае, сонхун сам говорил, что хотел бы отдохнуть. оправдываться смысла не было, особенно когда перед тобою ли хисын. хисын действительно подвигается к подлокотнику дивана и кладет на свои колени подушку. он жестом показывает, чтобы сонхун ложился. и он делает это, вытягивая ноги по длине дивана и утыкаясь в белую футболку хисына. закрывая глаза, сонхун слышит различимое «люблю тебя», и как хисын заправляет пару прядей темных волос за ухо, после чего касания пропадают. сонхун быстро засыпает. едва слышимые копошения не будят сонхуна, но дают понять, что уже не спит. он трет глаза ладонью, перед тем как открыть. сонхун поворачивается на звуки, наблюдая как на журнальный столик опускаются две кружки.       — я не разбудил тебя? как себя чувствуешь? — отрывая взгляд от столика, хисын обращает его на сонхуна. самый нежный.       — м, нет, все хорошо. сколько время? сонхун принимает сидячее положение, поджимая под себя ноги. он поправляет отросшие волосы пятерней.       — около восьми? наверное, да. ты проспал около часа с лишним, ничего страшного, — хисын мягко улыбается сонхуну, — чай, — протягивает одну из емкостей.       — спасибо. хисын усаживается рядом с сонхуном, отпивая чай. сонхун делает тоже самое. после некоторой тишины следует вопрос:       — ты поедешь в общагу или останешься?       — поеду. мне надо кое-что доделать.       — как скажешь. через полчаса сонхун уезжает, но перед тем хисын ловит его губы для смазанного поцелуя. в салоне такси оказывается холоднее, чем на улице. осень теплая и видно кому-то жарко. губы горят, но их не хочется остужать, только если спрятаться под чужим боком. на следующий день сонхун договаривается встретиться с хисыном после пар в столовой. старший в последний момент пишет, что его задержали, но сонхун может подождать его в компании енджуна и джеюна, чтобы не сильно скучать. кто же знал, что это будет самой огромной ошибкой? сонхун уже начал подозревать, что стоило все таки отказаться от этой идеи и подождать где-то самому, заняться делами, но не идти сюда. но неправильных решений не существует? ты всегда окажешься там где должен быть. сонхун садится напротив двух снова спорящих парней, говоря, что просто подождет хисына и после уйдет. чужие друзья никогда не были против сонхуновой компании, но чаще не обращали на него внимание, потому что он был тихим и не влезал в их постоянные споры. у енджуна сверкающие лисьи глаза и налитые губы, которые расплываются в улыбке. джеюн в его компании выглядит более невинно, но он подлавливает шутки своего хена и заливается в смехе. сонхун отстранен и неловко улыбается на разговоры. ему сложно сближаться с людьми, а сейчас без хисына, слишком некомфортно, – он единственное, что связывает сонхуна со старшими. и в планах не было такого пункта.       — слушай, сонхун-а, сколько вы уже с хисыном? — енджун поворачивается к нему и упирает подбородок в ладонь.       — возможно, больше, чем полгода? — неуверенно отвечает. он не очень-то и следит за датами, пришлось быстро посчитать.       — а я говорил это затянется! — джеюн хлопает енджуна по плечу, обращая на себя внимание. тот лишь закатывает глаза.       — ладно признаю, что…       — о чем вы? — сонхун вклинивается в разговор.       — так ты не знаешь? — лисьи глаза сверкают, будто бы увидели добычу. сонхун снова пожалел, что вообще сидит среди чужих друзей. енджун поворачивается к джеюну, второй качает головой.       — хен, не стоит…       — думаешь, хисын расскажет? — старший вновь обращает внимание на сонхуна, — хисын не рассказывал о споре? — сонхун только поджимает губы, секреты это ведь нормально? — я вижу, что ты не понимаешь о чем мы говорим. палец крошит заусенец до крови, сонхун не замечает. на телефон приходят уведомления от хисына, парень хмурит брови, но не берется отвечать.       — сонхун, хисын такой дурак, короче… — енджун хихикает, но убирает это с лица мгновенно, чем напрягает обстановку. — он встречается с тобой только потому что поспорил. взгляд падает напротив сидящего джеюна, и тот кивает, подтверждая сказанное. палец зудит до боли в голове и сонхун на момент опускает взгляд на свои руки, кровь уже засыхает рядом с ногтем.       — и… что это все значит?       — да ничего, мы выпили, поспорили, что он сможет замутить с тобой и все, — енджун делает незаинтересованный вид и уже готов перескочить на другую тему. почему это случилось? сонхун встает с места, ему не помешает отойти и от разговора, и от ребят.       — куда ты? — джеюн поднимает на того свой внимательный взгляд.       — отойду. в следующий момент хисыновы друзья переговариваются на другую тему, позабыв о сонхуне. сонхун будто в другой вселенной оказался, красивые ухаживания, очаровательная улыбка и глаза… чертовы глаза, они всегда были искренними. все пролетает перед глазами как старый пленочный фильм. было ли все обманом и игрой? не было ли в этом, хотя бы, капельки правды? сонхун смывает кровь с пальца, опуская после свое лицо в мокрые ладони. телефон вибрирует от уведомлений снова. сонхун быстро обтирает пальцы об джинсы, сейчас все неважно. он берет гаджет, смахивая хисыновы уведомления, он пока не готов, даже если там переживают за него. сонхун набирает избранный номер, на глазах стынет океан, губы съедаются как любимый сладкий десерт. не проходит и трех гудков как на том конце звучит заветное «алло».       — чонсон, ты занят?       — для тебя я всегда свободен, что случилось? — нотка беспокойства чувствуется. — к тебе приехать?       — можно лучше я к тебе приеду?       — ты сам? или…       — я сам.       — жду. сонхун последний раз смотрит на себя в зеркало: мягкие черты лица явно перекосило от новостей и шока, глаза глупо блестят от застывших слез, покрасневшие губы из-за ранок. не так он представлял сегодняшний день. сонхуна тошнит, но он пересиливает себя и выходит из уборной. хотя, он готов признаться, что была мысль закрыться в кабинке и рыдать до конца дня, к сожалению, все не так легко решается. возможно, енджун не ожидал такого эффекта, когда увидел потрепанного сонхуна. джеюн, в свою очередь, был немного взволнован, но никто ничего не спрашивал. все было и без вопросов ясно. последнее, что замечают енджун и джеюн, сидящие в кафетерии, уходящего сонхуна. они лишь прощаются, когда тот забирает оставленные вещи. за спиной слышится звонкий джеюнов голос, явно возмущающийся от действий енджуна, но до сонхуна не долетело и словечка – он не был в этом заинтересован. выйдя на крыльцо, парень вызывает такси и уже через пятнадцать минут должен быть у друга. телефон звонит, зная какой абонент, сонхун ставит телефон на беззвучный. все не вовремя. но осмелившись, сонхун заходит в любимый диалог. хисын: «я скучаю» — 15:54 «скоро освобожусь» — 16:01 «ты где?» — 16:58 «сонхун, что-то случилось?» — 17:05 «я переживаю :(» — 17:05 сонхун: «я перезвоню тебе позже» — 17:10 паника и нервы почти одолевают его в машине такси, но чонсон встречает друга на улице. уже дома сонхун пересказывает все.       — он же писал или звонил тебе?       — и то и другое, — сонхун откидывает голову, он вглядывается в белоснежный потолок. за что ему все это? чонсон на это мотает головой.       — и что там? сонхун неуверенно тянется к телефону. экран зажигается от нажатия кнопки. парень открывает диалог с хисыном, показывая его другу.       — еще не представляю, что скажу ему. так отвратительно сейчас, — парень вздыхает. внутри все разрывается от беспомощности. до компании чужих друзей все было как в сказке, а после кануло в лету.       — я не могу судить хисына, но он явно поступил неправильно и ты имеешь право обижаться на него. конечно, поговорить стоит, но только если ты будешь готов к этому. думаю, он уже знает обо всем. — чонсон вертится у столешницы, делая себе кофе и заваривая чай сонхуну. ставит чашки на стол через несколько минут.       — как будто было бы лучше, если бы я ничего не знал, — брови сводятся, а ложка в чае неизбежно крутится от чужого воздействия.       — может быть, он и сам как-нибудь планировал рассказать это все. — чонсон спокойно пьет кофе, создавая атмосферу надежности, что все в порядке, когда это не так. сонхун только мычит на эти слова. в голове каша. чонсон мимолетно дотрагивается ладонью до сонхуновых волос, поглаживая. ужасно видеть своего друга в поникшем состоянии, но чонсон знает сонхуна не первый день, сонхун всегда выкарабкивался из самых дерьмовых ситуаций, и чонсону думается, что это будет не исключение. чонсону сонхун как младший брат, он не может его не принять, не любить или не поддерживать. сонхуну чонсон опора и любимый старший. они дружат с подросткового времени и прекрасно знают друг друга.       — может позовем вонен? закажем чего-нибудь вкусного, тебе надо отвлечься. сонхун хмыкает, но замечает как чонсон набирает добрый номер, и как девичий звонкий голос на другом конце отзывается. с приходом вонен, еще одной подругой со школьного времени, дом озаряется собственным солнцем, будто за окном не темень, а самый разгар жаркого дня. в компании друзей вечер проходит незаметно для сонхуна, он правда отвлекается от назойливых мыслей и расслабляется. заваливаясь к себе в комнату в десятом часу вечера, телефон снова подает признаки жизни. сонхун тянется за ним в карман, и щурится от яркого экрана в темноте прихожей. хисын: «если ты не спишь, можешь позвонить мне сейчас» — 22:15 и вот снова тяжесть, что испарилась за встречу с друзьями, снова здесь. сонхун нажимает на звонок, он не пьян, одна банка пива не считается. все это не является чем-то не обдуманным.       — сонхун-а… что случилось? — беспокойный голос звучит из телефона, притворяясь родным.       — ты не знаешь? думаю, я должен спрашивать тебя, а не наоборот. зачем ты сделал это? на конце звучит многообещающая тишина. за это время сонхун успевает переодеться в домашнее и обдумать то, что хотел бы услышать от хисына. все их свидания, признания старшего и не только. сонхун хотел бы все это прояснить.       — сонхун, — вздох, — не воспринимай это все так…       — как? ты обманывал меня все это время.       — дай мне объяснится, — из телефона слышится скрип и льющаяся жидкость, — я бы никогда не поступил так с тобой. то, что они сказали – бред.       — серьезно? это все?       — я люблю тебя, черт возьми, ты должен поверить мне, а не кому-то еще!       — я не могу слепо доверять тебе, — рука сжимается в кулак, а на глазах все те же слезы, — нам нужно расстаться, не пытайся извиняться передо мной.       — но… хисыну не дают закончить начатое. звонок выключается по инициативе сонхуна, но даже так, они бы не смогли договорить – зарядки почти не осталось. как вообще в головах хисына и его дружков родилось то, что идея поспорить на сонхуна – хорошая? полный бред. сонхун не был заядлым курильщиком, но сейчас очень хотелось затянутся от безысходности ситуации. он зарывается в карман, понимая, что оставил пачку у чонсона. сонхун вздыхает и все что он может себе позволить сейчас – бросить телефон в одиночестве на столе, с разрывающимся уведомлениями, неважно вообще кто там. сонхун ужасно устал. он уходит умыться и спать. лежа на кровати, его голову заполняют только мысли похожие все на одну – «завтра будет лучше». но завтра лучше не стало. телефон, стоящий на беззвучном уже около недели, все еще не гаснет от звонков. надоедливый абонент продолжает думать, что ему место в сонхуновой жизни, и что он все еще не стал пережитком прошлого. сонхун обращает внимание на гаджет последний раз, когда решает посмотреть время. полдесятого вечера, как он в очередной раз возвращается от чонсона в общежитие. сонхуну легче думается с друзьми, обговаривая что-то. он благодарен внимательному другу и очаровательной подруге, что разбавляет атмосферу серьезности, давая смеху и веселью разлиться по просторной квартире. весело и правда было, будто и не существовало ни правды про хисына, ни всего накопившегося дерьма в душе. сонхун выходит из такси, оплатив поездку и поблагодарив водителя перед. он должен сейчас быстро дойти до комнаты и завалиться спать, он утомился, будто пахал на поле, но на деле изливал нутро друзьям. они сейчас единственная опора сонхуна, но он не жалуется, лучше так, чем…       — сонхун! — бархатный голос, заставляет обратить на него внимание. сонхуновы брови сводятся. нужно уйти и проигнорировать, но…       — хисын, какого черта?       — послушай меня пожалуйста, — хисын подрагивает от волнения так, будто на месте сейчас рассыпется как ваза, упавшая по ошибке. — сонхун, я ждал несколько часов, послушай…       — хисын. — кулаки сжимаются, но не для того чтобы ударить, а чтобы взять себя в руки. — ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь с тобой разговаривать. серьезно, ты водил меня за нос больше полугода, чтобы сейчас пытаться оправдаться? чтобы названивать мне каждый день? тебе самому не надоело? сонхун без единой искорки в глазах, без единого намека на былое тепло, собирается развернуться и уйти. хисын заслужил все это, не сонхунова проблема то, что творится в чужой голове. хисын хватает парня за запястье. сонхуну хочется выть.       — сонхун, пожалуйста. это ты меня игнорируешь уже какой день, ты не дал мне сказать и слова! я никогда не хотел сделать тебе больно, — брови хисына изламываются, мягкие черты лица уже не выглядят таковыми – на них грустно смотреть. хисын плохо себя чувствует и сонхун прекрасно чувствует это.       — ты не хотел, но у тебя замечательно получилось. в хисыновых глаза океан, он бездонный и в нем легко утонуть, но сонхун быстро всплывает на поверхность. главный утопленник здесь не он.       — сонхун! послушай… — хисын дергает сонхуна на себя, отшатываясь от входа на территорию общежития. сонхун жалеет, что отклонил предложение остаться на ночь у чонсона. — я правда никогда не хотел издеваться над тобой. все, что сказали енджун, джеюн, неважно вообще кто, все это неправда.       — или все это продолжение спора? почему я должен поверить тебе на слово?       — сонхун, я люблю тебя.       — хисын, ничего не изменится оттого любишь ты меня или нет. ты поспорил на меня и действительно думаешь, что не сломал наши отношения своим молчанием? своими же руками? сонхуну хочется плакать. он не хочет здесь находится. может стоило поговорить с хисыном нормально, спросить для чего он это сделал, но не сейчас. когда-нибудь позже.       — ты реально будешь верить им?       — а не ты ли был с ними тогда?       — сонхун.       — хватит, хисын, оставь меня, это бесполезно. влага обжигает. капли, непроизвольно скатывающиеся, отражающие свет, бегут по фарфоровому лицу. ком в горле такой, что сонхуну уже нечего говорить, слова проглатываются моментально. хисын не уходит, он смахивает чужие слезы своей ладонью, прижимая тело к себе. и сонхун правда думал, что утопленник не он, но оказывается, что их явно двое.       — ты никогда не дашь мне второго шанса? не сможешь полюбить снова? сонхун никогда не чувствовал себя настолько плохо и апатично. спам от хисына закончился, после ночной встречи, что не могло не радовать, но теперь настолько плохо, будто половина души исчезла. заслуженно ли все это? его будни начали походить на отвратительную рутину: раннее утро, сборы на учебу, учеба, приезд в общежитие, сон. и так по кругу каждый день. конечно, это все разбавляли встречи с друзьями, но они стали редкими. пару раз в месяц он виделся с чонсоном, с вонен – чаще просто списывался. в один момент, сонхун правда начал задумываться о значении отношений с хисыном. почему они так сильно разбили его? такого эффекта не было от других бывших, видимо хисын был особенным. действительно. по всем критериям он выделялся. не сказать, что сонхун до сих пор как-то злится или обижается. осадок остался, но то, что он скучает отрицать невозможно. сначала на это указал ему чонсон, наблюдающий раскисшего друга каждый раз. после сонхун обратил на эти слова внимание и согласился с ними. ужасно, а что поделать? с этим самокопанием сонхун почти засыпает на паре, монотонный голос преподавателя и задумчивость хорошо убаюкивают. хотя они не особо сравнятся с родной рукой, гладящей волосы в постели. на плечо опускается чья-то рука, и сонхун резко поворачивается, чем пугает тэхена рядом.       — м?       — сонхун, ты не страдаешь бессонницей?       — с чего ты взял? парень отводит взгляд и пожимает плечами.       — как будто сам не свой.       — не переживай за меня, я в порядке, — сонхун легко улыбается тэхену. одногруппник всегда такой: заботится о всех и замечает детали. не хотелось бы его расстраивать. и все же из аудитории сонхун выходит снова поникший в мыслях, пожирающих разум. на губе снова появляются красные крапинки. нужно перестать кусать ее, думается сонхуну в моменте, но он сразу забывает об этом. на длинном перерыве в кафетерии, ощущать на себе взгляды неприятно. сонхун оглядывает зал, замечая несколько пар глаз, которые поглядывают на него время от времени. парень сводит брови. за дальним столом сидят все: енджун, джеюн, хисын и другие, те, кого сонхун видел пару раз, но имена так и не запомнил. он отворачивается, давая понять, что безразличен к этому. но дает слабину пару раз глянуть на своего бывшего парня. хисын каждый раз сидит так, словно только этого и ждет. с другой стороны, он выглядит явно помотано: будто не спал несколько ночей, волосы в разные стороны. но зная хисына, это выглядит все специально, как будто его обычный образ. сонхун замученно вздыхает, когда последний раз за этот день смотрит на него. ребра чешутся, но это ничего не значит. ведь так? или… обед проходит в одиночестве. сонхун не был фанатом проводить время в огромных компаниях каждый день, его максимум это два человека помимо него. остальные вариации идут под категорией «некомфортно». неосознанно, будто играя на спор, сонхун заканчивает есть быстрее злосчастного стола, и уходит первым. в коридоре второго этажа его ловит чонвон, курсом младше, объявивший, что вечером будет какая-то вечеринка и отказы не принимаются. на вопрос кто будет там, парень только пожал плечами с многозадачным «куча народа, приходи тоже, хен». и сонхун пришел, терять нечего, почему бы и нет? из знакомых были только одногруппники и какие-то громкие личности такие как чонвон. он-то и встретил сонхуна на пороге.       — хен! выглядишь как на подиум.       — брось ты, выгляжу как обычно. первые несколько не застегнутых пуговиц черной атласной рубашки открывали вид на ключицы. на них, в свою очередь, расположилась подвеска. на ногах были широкие серые джинсы и ботинки. вся одежда лишь украшала и подчеркивала природную красоту сонхуна, хотя, она была привычной для него. чонвон лишь хихикает на слова сонхуна. он рассказывает что где, а после говорит, что отойдет к «своим» и желает повеселиться. ох, сонхун только этого и ждет, в глубине души мечтая сбежать быстрее. он провожает чонвона взглядом и остается один в толпе. в этой толпе не было дискомфортно. или это, наверное, зависело оттого, что не было видно знакомых лиц. все будто были чужими людьми с размытыми лицами, увлеченными чем-то своим, не обращая внимание на сонхуна. пахло чем-то сладковатым, возможно куревом, но сонхун решил не углубляться в это. дом, в котором проходила вечеринка, не отличался чем-то особенным. был самым обычным. можно было выделить только большой зал, где и находилась куча народа, выпивка и не только. плана находится долго здесь не было, но и чем заняться в принципе тоже. была только идея засесть где-то, может выпить, и после уйти. так и происходит: сонхун находит какой-то цитрусовый сок, оказавшийся немного противным на вкус, но не так плохо, чтобы совсем не пить. после отойдя в угол зала, наблюдав некоторое время за толпой. он анализировал кто есть кто, знает ли он кого-нибудь или вдруг произойдет что-то интересное. на удивление ничего не случается. к сонхуну даже не подходит никакая девушка познакомиться, только если поздороваться, на что сонхун только кивал и легко им улыбался. в момент взгляд цепляется за темную макушку – в приглушенном свете нельзя было сразу определить кто это. пялится нехорошо, подумалось сонхуну, поэтому он отворачивается. но отпив из стакана апельсиновый сок, он возвращается в прежнее положение и понимает, что это все время был хисын. ничего не могло уже удивить сонхуна. это все было так очевидно и предсказуемо. его жизнь будто была очередной дорамой, которую крутят по тв. «ужасно» звучит в его голове. хисын улыбается джеюну, выглядит хорошо и счастливо. сонхун был не из ревнивых, но сейчас он не понимает, что происходит. хисынова рука слегка проходится по чужим каштановым волосам, после чего плавно оседает на плечах обнимая. пара отходит к окну, за которым уже светит луна и показываются первые звезды. джеюн поворачивается к хисыну что-то ему говоря, по губам сонхун не умел читать. он не стал досматривать эту сцену, стало как-то горько от всего происходящего не только здесь, но и в целом. в конце концов, сонхун уходит незамеченным. оповещает чонвона и вызывает такси. хисын узнает, что сонхун был рядом от чонвона позже. сонхунова голова покоится на плече чонсона. они включили случайный фильм на телевизоре, но он оказался скучным и каждый занялся своими делами. сонхун почти уснул, пока чонсон не стал копошится. младший поднял голову.       — я разбудил тебя?       — я не спал.       — выглядит наоборот, — хмыкает чонсон.       — я больше думал, чем спал.       — ты такой озадаченный? мы вроде обсудили с тобой чуть ли не каждую секунду, которую ты провел с хисыном, что случилось на этот раз? чонсон поворачивается к сонхуну целым корпусом, опираясь рукой на спинку дивана. сонхун не смотрит на него в ответ.       — я был на вечеринке.       — сонхун на вечеринке звучит как дисбаланс.       — пак чонсон. — тот лишь хихикает, но дает понять, что продолжает слушать, — так вот… чонвон позвал меня, я подумал, что это было бы неплохо.       — чонвон это который?       — который на курс младше, он забавный такой, на кота похож, ты его видел, — сонхун повернулся к чонсону, начав жестикулировать.       — а, я понял про кого ты. так и что произошло?       — там был хисын, — чонсон вздыхает, — он был не один, — и чонсон прикрывает раскрывшийся рот, — не делай такое лицо.       — ладно.. но что тебя смутило в этом? у хисына всегда была куча друзей.       — он обнимался со своим другом, хотя это выглядело как-то не по-дружески и меня это напрягло, — сонхун свел брови. ему было не особо важно это обсуждать, да и не хотелось в общем, но раз чонсон спросил, он не смог бы игнорировать друга. сонхун снова выглядит раскисшим, он немного сползает по спинке дивана, упирая затылок в нее. кидая мимолетный взгляд на чонсона, после смотря в потолок, словно он сможет найти в нем ответы на все свои вопросы. найдет смысл жизни или он расскажет счастливое будущее, в котором не нужно будет столько волноваться и сидеть с больной головой от мыслей.       — йа, сонхун-а. чонсон забирает младшего из погружения в очередное варево из не самых добрых мыслей. он обращает на себя внимание, из-за чего сонхун теперь повернул голову в его сторону, чтобы не рассматривать белоснежный потолок.       — ты так много думаешь. правда, сердце раскалывается глядя на тебя каждый день. где мой смешной и любимый друг? — сонхун на это только выдает очередное страдальческое лицо, чонсон подвигается ближе и уже начинает обнимать его за плечи, — ну кто знает вообще, что на уме у твоего ли хисына? я не могу предполагать правда ли то, что это что-то дружеское или не дружеское. но могу сказать, что не будет ничего плохого если ты захочешь с ним снова поговорить, не убегая. либо ты можешь забить на него, но я знаю, что это не наш вариант. чонсон взъерошивает волосы сонхуна, на что второй отвечает воем, но не отодвигается, а лишь снова утыкается в плечо друга. ох уж эти чонсоновы речи, всегда помогают и успокаивают. только его бы и слушал всю жизнь, намного лучше, чем лекции.       — почему ты такой…       — не начинай, сонхун. я не могу спокойно смотреть на тебя, пока ты убиваешься. ты же мне родной. и это была абсолютная правда, они всегда были связаны как братья, и были родными, даже если не по крови.       — я поговорю с ним. сонхун выглядел уверенно, до того как он взял телефон, чтобы написать. погружения на дно становится неизбежным, глядя на контакт подписанный «hee». но правда в том, что нет ничего плохого, чтобы поговорить с бывшим? с бывшим ли? сонхун не уверен. он не хотел бы считать хисына бывшим. как будто ему подходит словосочетание «первый и последний». сонхун: «давай поговорим, встретимся? ты занят?» — 19:57 хисын: «когда?» — 19:59 сонхун не ожидал быстрого ответа, будто старший должен был теперь его игнорить месяцами. странная раскладка. хисын: «давай встретимся, я не против» — 20:00 сонхун: «завтра в семь?» — 20:02 хисын: «как скажешь» — 20:02 чонсон слегка толкает плечом сонхуна, когда меняет положение, чтобы заглянуть в телефон.       — о, он действительно быстро тебе отвечает, — усмешка.       — что это значит?       — может быть ты все еще играешь огромную роль в его жизни. сонхун не придал этим словам никакой ценности, звучало как шутка. он не мог играть роль в жизни хисына, если за несколько месяцев единственное пересечение было на вечеринке даже без обычного «привет». сонхун не поверит в это. он уезжает от чонсона довольно поздно для общежития. но быстро проскальзывает к себе, не думая ни о чем. сонхун придерживался этого, ведь лучше ничего, чем надумать и попробуй после этого еще уснуть. если получится, то с огромным усердием. лучше не мучать себя. таким образом, он быстро разбирается с ванными процедурами и оказывается в постели. комната была погружена во мрак, даже лунный свет не было видно. сложно как либо расценить это, словно непонятный калейдоскоп чувств предупреждает о чем-то неизбежном. на следующий день до самого вечера шел дождь. сонхун, в свою очередь, решил, что лучше подумает о встрече позже и в это время напишет припущенные лекции. на улице было сыро и влажно после любого дождя. куртка, накинутая поверх водолазки, кажется, не спасала от мурашек. в момент они пропали, но появились снова, как только на горизонте показалась высокая фигура. хисыновы волосы поменяли оттенок на выцветший рыжий, что не удивительно за достаточный период времени. пальто его было расстегнуто, что давало ему развиваться при ходьбе, хотя кофта под ним была наоборот – застегнута до горла. стилем хисына всегда все восхищались, всегда как в модельное агентство. он замечает сонхуна, не меняя взгляда, здоровается первым.       — привет.       — привет. хисын смотрит так, словно желает пробратся корнями в глубину легких, а за ними и прямо в сердце. только он умел говорить так глазами. сонхун не может сосредоточить на нем взгляд, время от времени метая его в сторону или опуская голову, из-за чего хисын не мог быстро рассмотреть настроение сонхуна.       — ты хотел поговорить. — сонхун только кивает на это, — тебя что-то конкретное интересует? хисын выглядит холодно как никогда до этого. будто лед застыл в его искренних глазах. нет и капельки солнца в отражении бездонного океана. сонхун на его фоне выглядит как пустая фарфоровая ваза, треснувшая в середине. воздух обжигает внутренне.       — как дела? — неуверенно начинает сонхун.       — пойдет, ты решил поинтересоваться как у меня на личном? — хисын усмехается.       — не то чтобы… — пауза, — я думал, у тебя все хорошо, ты же встречаешься с ним?       — о чем ты? — как-то грубо выходит, лед трескается, слышно звуки его осколков. брови сводятся, — сонхун.       — нет, забудь. это глупо.       — сонхун, что ты имеешь в виду?       — мне было интересно, но сейчас я думаю, это не мое дело. сонхун делает пару шагов назад, крича всем своим видом, что он сдается. хисын другого мнения. преодолевает несколько метров между ними чуть ли не одним шагом. сонхуна трясет. почему он здесь? зачем? лучше бы сидел у себя в комнате и гнил за учебой дальше. не нужно тревожить прошлое.       — сонхун, ты не выслушал меня два месяца назад. сейчас ты тоже просто сбежишь? ему безумно стыдно перед хисыном, даже если не он был причиной распада их отношений. сейчас сонхун лишь мотает головой, он выслушает все, что скажет старший.       — сейчас я отвечу на твой вопрос, посмотри на меня, — запинка, — пожалуйста, сонхун. и он слушается.       — если ты подумал, что я встречаюсь с джеюном, то ты не прав. я никогда не рассматривал его на место партнера. понимаешь?       — наверное.       — вообще… — хисын хмыкает на свои мысли, смотря куда-то мимо сонхуна на секунду, но возвращаясь к нему, он заправляет выбивающиеся прядки густых волос за ухо сонхуна. собравшись, продолжает, — я не переставал думать о тебе все это время. я люблю тебя. без всяких споров, без причин, я просто люблю тебя. люблю с того момента как мы сблизились. сейчас, когда мы больше не близки, ты выглядишь для меня как что-то, чего я не достоин. я прекрасно понимаю, что разрушил все своим молчанием. мне жаль, сонхун. раз уж мы встретились, то все, что сейчас я хочу знать… — хисын закусывает губу, опуская взгляд, но все таки, — сможешь ли ты дать мне второй шанс? сможешь ли ты полюбить меня снова? как раньше. слова, что были произнесены раннее, но оставшиеся без ответа, снова были озвучены.       — я…       — нет, подожди. я обещаю, что больше не буду ничего скрывать. я не буду спорить ни на что. больше никогда. если я нарушу что-либо сказанное, ты можешь оставить меня одного, я в свою очередь, больше никогда не буду мелькать в твоей жизни. я знаю, что поступил ужасно, я успел обдумать все свои поступки, но я скучаю и люблю тебя. сможешь ли ты простить меня? лед растопился, треск сменился капающими успокаивающими звуками. хисын попрежнему нежен к сонхуну, а младший не понимает чем заслужил все это. почему хисын все еще относится к нему так, будто он самое дорогое, что существует на этой планете? куда пропал прежний холод? или сонхуну только показалось? и в любом случае, после дождя выглядывает солнце, после зимы наступает весна. цветы расцветают даже на асфальте, а звезды пробиваются сквозь черное небо.       — какой твой ответ?       — для начала, я бы хотел тоже высказаться, — сонхун смотрит на хисына в упор, до того момента, пока он не кивнет, после продолжая, — после того, что мне сказал енджун… это было тяжело. в тот момент меня будто выкинуло на землю, было неприятно – мягко сказано. но да, я любил тебя и скучал, что делаю до сих пор, но мне все еще тяжело. сонхун дает понять что их отношения можно собрать в картину, даже если она разбилась и ее не хотели реставрировать, отбросив на задний план, некоторое время заставляя пылится. младшмй обвивает шею хисына, утыкаясь лбом куда-то ему в плечо.       — я люблю тебя, ли хисын, и это чертовки трудно. мне хочется быть с тобой, но все еще стремно, что ты выкинешь что-то такое снова, скрывая.       — сонхун, мне очень жаль, — ладони ложатся на хрупкую спину, — я обещаю, такое не повторится. все обошлось слишком дорого, чтобы я повторил такое снова. хисын отвез сонхуна в свою светлую квартиру. он не мог оторваться от младшего. потерять кого-то настолько ценного, сравнимо с тем чтобы разбить хрусталь, но хрусталь не вернуть. а хисын вернул сонхуна. он не мог допустить, что бы его драгоценность жизни разбилась навсегда. лежа в кровати, обнимаясь, сонхун слышит биение сердца хисына. он водит на чужой груди узоры.       — ты навсегда останешься моей самой искренней любовью и половинкой моей души, — выдыхает хисын. сонхун поднимается, опираясь на локти. он заглядывает в кристально чистые глаза напротив.       — я бы никогда не простил себе потерю тебя. — продолжает он. хисынова рука опускается на фарфоровую щеку. сонхун подается вперед и сталкивается с шероховатыми губами. поцелуй выходит монотонным и мягким. в нем сходятся все чувства, то чего не хватало все это время. стоит только оторваться от губ, обратить внимание на стынущий океан в глазах, как в тот же момент все перестанет иметь значение.       — твоя нежность во взгляде меня погубит.       — никогда. в глазах хисына карамельная вода, мешающаяся с кучей нежности и несказанных слов. сонхун рассматривает свое отражение в этой глади. хисын как синоним ко многим словам, например, к искренности. больше не существует никаких недоговоренностей, все услышано и рассказано. так легче. так спокойнее.