Сухие слёзы серебряного самурая

Гинтоки прятался от бабки Отосе на чердаке почти полдня. Пришло время платить аренду, а у него, как водится, мышь не только повесилась, но и завещание написала не ходить сюда другим мышам. Однако с утра дети — Кагура и Шинпачи — устроили вроде соревнования кто лучше поздравит шефа, ведь у него вроде как праздник намечался — день рождения. Но пока Саката слушал как обзываются дети, ворчит бабка и Катарина, которые щедро обменивались оскорблениями, а там еще и Тама присоединилась — пожалуй, она его в два счета найдет. Стоит переменить место, но он уже так долго лежал, что все онемело. Видно все, стар стал даже пытаться себя спасти. Вдруг отчего-то весь шум внизу стал какой-то торжественной музыкой, вроде вдохновленного панегирика, только строго с отрицательным уклоном. И все в его сторону. Возможно, не так уж не правы и дети, и бабка со старой кошатницей. Возможно, ему просто уже надо сдаться и жить их наставлениями. Только сейчас перед глазами всплыло лицо, которое долго хотелось забыть. А то и не знать вовсе. Учителя, который вытащил его из ада. Гинтоки помнил этот день: он сидел, что-то жевал, другой рукой прижимая к груди покалеченный и окровавленный меч и бездумно смотрел на воронье, кружащееся над ним в закатно-багровом небе. Птицы уже не рискуют забрать его еду, да и еды тут полно — десятки, а то и сотни трупов, на одном из которых и уселся он, мальчишка без дома, семьи, любви — сколько ему тогда было? И потом пришел человек со светлыми длинными волосами, светлых одеждах и еще более светлой улыбкой. Он протянул ему руку и увел оттуда. Забавно, что это стало первым осмысленным воспоминанием Гинтоки. Он, можно сказать, родился на поле битвы тогда, уже шести или семилетним, и только тогда начал жить. Ну, как умел. — Ты как маленький старичок, — погладил его по голове человек, который назвался учителем. — И волосы у тебя сразу мудрые. В твоих глазах уже столько увиденного, столько понимания, что и они у тебя постарели раньше времени. Какую чушь он тогда нес. Кажется, в додзе, куда привел его учитель, потом отмыл, покормил, а затем отчего-то решил учить — Гинтоки совсем не место. Да и звали ли его Гинтоки или это имя придумал учитель? Гин — серебро… Как сталь клинка, которым бездумно рубил врагов мальчишка. Врагами, конечно, были все и все. Почему же тогда так просто ушел с учителем? Почему поддался его улыбке? Как знать… — Гинтоки, запомнил? — спросил учитель и снова улыбается. Раз за разом выписывая перед молчаливым мальчишкой иероглифы, а тот и не думал повторять. Откуда учитель знал, что Гинтоки просто запомнил их? Потом привел в класс, где были дети, которые немного пугали — они были такого же роста. Обычно Гинтоки убивал куда более старше и выше… Саката не помнил, когда впервые заговорил. Возможно именно тогда, когда учитель сказал: — Поможешь Кацуре? — Не хочу. Вроде это были его первые осмысленные слова. И как девиз по жизни. Не хочу. Просто — не хочу. Ничего не хочу. Иногда, лежа в теплой постели, мальчик с серебряной кучерявой головой думал, что лучше бы как раньше, лучше бы ничего не осознавать, не знать, жить инстинктами. Как-то проще было. А тут учиться, дружить — а ведь вокруг одни олухи! Зазнайка Такасуги, ненормальный Кацура, да и другие не лучше. — Гинтоки, — улыбался светлой улыбкой сенсей и касаясь рукой его головы, гладил его. — Ты молодец. Молодец… Саката, лежа на чердаке, ясно услышал приглушенное сдавленное дыхание рядом. Опять эта сталкерша подобралась так близко. А тут и Тама с выкриком, запустила лазером или уж чем там, и вырезала поверхность, где устроился Гин, а с ним и повернутая Сарутоби, прижавшаяся к нему, пока они рухнули вниз, под ноги старичью и детишкам. — Гин-тян! — кричала Кагура. — Эта бабуля выжила из ума, она не знает, что нельзя требовать денег с детей! — Дети! Видала я таких детей! — хрипло засмеялась Отосе, стряхнув с сигареты пепел. — Деньги гоните! — Нету денег! — встрял бессмертный Шинпачи. Гинтоки воспользовался моментом, оставив свое кимоно чокнутой сталкерше, пополз к выходу на карачках. — Хозяйка, он убегает! — заметила Катарина. — Хозяйка, пульнуть по нему? — безжалостно добавила робот Тама, приготовив свои лазеры. — Ах, пульни по мне, Гин-сан! — вскрикнула сталкерша, кувыркаясь на полу с его кимоно. Учитель… надо было оставить меня там, на поле. Было проще…