kill dash nine

Загайский шёл в свой кабинет быстрым шагом, то и дело перемещая стаканчик кофе из левой руки в правую и обратно — если долго нести его в одной руке, можно было заработать ожог, настолько горячим делали напиток в новой открывшейся рядом с гимназией кофейне. Учебный день для гимназистов, а соответственно, рабочий день для него начинался в 9, но он периодически позволял себе приходить чуть позже, если с утра не нужно было ни к кому зайти, ни с кем поговорить и никого не вызвать к себе на беседу. Сегодня был как раз такой день. Он шел по пустому коридору — все ученики и учителя были на уроках. За пять метров до кабинета его смартфон разразился припевом «Ozzy Osbourne & Dweezil Zappa — Staying Alive (Bee Gees cover)», и в пустом коридоре эту мелодию было слышно на всю гимназию, как если бы к его смартфону подключили усилитель. Чертыхаясь и матерясь, Загайский подскочил к кабинету и приложил палец к считывателю. Как назло, тот тупил и не открывал дверь. Он стал менять положение пальца, но все попытки были безуспешными. Смартфон орал, считыватель не работал, кофе обжигал руки — если есть идеи еще более неудачного и раздражающего начала рабочего дня, Загайский бы их послушал, чтобы не ощущать себя полным неудачником. Дверь одного из классов начала открываться — наверняка кто-то из учителей, слыша шум в коридоре, захотел выйти и сделать ему замечание. В этот момент дверь его собственного кабинета наконец открылась, и он шмыгнул внутрь, благодаря вселенную, что успел это сделать, пока не получил по шапке. Наконец поставив кофе на ближайшую горизонтальную поверхность, которой оказался шкаф, Заяц потряс покрасневшую ладонь, остужая ее, а другой рукой достал наконец смартфон и, не глядя на имя, нажал на зеленую кнопку. — Алло! Да… Да, я… Арсений Сергеевич, ты? Да… Сюда, в гимназию? А когда? … Ну, можно сегодня, да… Я закажу пропуск… Распрощавшись с собеседником, Загайский наконец скинул пальто, убрал барсетку на подоконник, сел за свой стол и глубоко выдохнул. Еще только утро, а он уже на взводе. И к нему на разговор зачем-то придет Арсений Сергеевич. Это явно не по поводу виноградников Тосканы. Может, что-то с Софой? Тогда почему придет он, а не ее родители? Да и, если бы что-то случилось, они бы позвонили, а не пришли. Одни вопросы и загадки. Чертов стаканчик кофе уже выбесил его настолько, что пить его содержимое расхотелось. Но день только начинался, и было ощущение, что это ещё не предел. Загайский, рассудив, что лучше сходить и заказать пропуск, напиток как раз к этому времени остынет, покинул кабинет.

***

— Просыпайся, родная, — Антон мягко поцеловал спящую дочурку в висок, на котором забавно плясал солнечный зайчик. — Ммм, — с трудом разлепила глаза Софа. Она полночи читала статьи в интернете про сети, поэтому чувствовала себя сонной и разбитой. — Соф, мне нужно на работу, — Антон поправил запонку на рубашке. — Но тебе нужно сделать укольчик обезболивающего, чтобы днем ты не страдала от боли. — НЕТ! — резко вскрикнула Софа, когда смысл сказанного папой дошел до неё. — Тише-тише-тише, — Антон обнял дочурку, ласково поглаживая по плечу. — Надо, зайка, надо. Я сам не хочу и сам боюсь уколов, ты же знаешь. Но выбирая из меня и твоей мамы, которая и в обморок при виде шприца может шлёпнуться, лучше это сделаю я. — Я не хочу укол, — заскулила Софья. В ее глазах скопилась влага. — Никто не хочет, солнце, — с болью в голосе сказал Антон. — Но тебе тут целый день лежать с больной ногой. И если ты не хочешь терпеть боль, нужно сразу сделать укол. А если его не сделаю я сейчас, то мама днем вызовет медсестру. Тебе оно надо? — Не хочу медсестру, — задумчиво прошептала Софа. — Во-о-от, — поймал ее на этой мысли Антон. — Поэтому давай, переворачивайся на животик, я сделаю укольчик и уеду, а ты сможешь дальше отдыхать. Давай. Глубоко вздохнув, Софа стала переворачиваться на живот. Это уже становится обязательной частью ее дневной рутины. Непорядок. Антон вскрыл шприц и ампулу. Софа глубоко вздохнула, уткнувшись носом в подушку. — А давай за укол ты мне ответишь на несколько вопросов, — попыталась она торговаться. Антон усмехнулся, вскрывая ампулу. — Только если недолго. У меня очень много дел. — Ну так можешь начинать отвечать уже в процессе, — милостиво разрешила Софа. — Вот если бы ты у нас дома повесил камеры, как бы их подключил — к вай-фаю или к мобильному интернету? Антон на секунду отвлёкся от шприца и прищурился. — Максимально неожиданный вопрос. А с чего вдруг тебя это заинтересовало? — Да просто так, — невинно пожала плечами Софа, хотя в таком положении это скорее напоминало неловкое дёрганье плечом. Антон откинул одеяло со спины Софы, и та поежилась от прохлады. — К вай-фаю, конечно, каким боком тут мобильный интернет? Софа фыркнула. — Ну, вот у нас в школе камеры через мобильный интернет, а видео пишется на локальный сервер. Антон даже замер на секунду, потом медленно повернулся к Софе и поднял брови. — Чего? — Ну, камеры работают через LTE, но видео хранится в школе. Антон наклонил голову, явно осмысливая сказанное. Он задумчиво стянул с ягодиц девочки пижамные шорты и бельё, после чего шумно разорвал упаковку спиртовой салфетки, достал её и обильно протёр широкий участок кожи. — Это… Это максимально странная архитектура. — Почему? Антон вздохнул, прикрыв глаза, будто собираясь объяснить сложные вещи очень медленно. — Потому что камеры и сервер находятся в разных сетях, но видео с камер должны писаться на сервер. Поэтому либо у них есть закрытая сеть оператора — APN, либо сервер доступен извне. — И? — И… Если сервер доступен извне, это дыра в безопасности размером с галактику Млечный Путь. Если его не закрыть хорошим фаерволом и VPN, то любой человек из интернета может к нему подключиться и забрать видео, а может, и еще что похуже сделать. Софа задумалась. В этот момент в её ягодицу воткнулась игла, она пискнула, зажмурилась и заворочалась. — Тише-тише, маленькая, ещё капелька осталась, — мурлыкал Антон, мягко давя на поршень одной рукой и на спину девочки — другой, но сильнее, чтобы не дать ей шевелиться и причинить себе ещё больше ненужной боли. — А APN — это надёжно? — раздалось из подушки. Антон хмыкнул. — Ну, оно не совсем «дырка», но если кто-то взломает одну из камер или получит доступ к APN, он сможет достучаться и до сервера. А если сервер настраивали ломаки, то там может быть что-то вроде логина admin, пароля 12345 и открытого порта RDP. Софа издала задумчивый «хммм». — Значит, если сервер доступен извне, его могут найти? Антон нахмурился, вытащил иглу и пустой шприц из попы Софы, надел на иглу колпачок и приложил к коже девочки спиртовую салфетку, аккуратно массируя мышцу и разгоняя лекарство. — Да, для этого есть даже специальная поисковая система — shodan. Какой бы у вас там ни был сервер, я очень надеюсь, что его закрыл хотя бы школьный админ. — Условный дядя Коля? — ухмыльнулась Софья. Антон прикрыл глаза рукой. — Боже… Софа сдержала довольную улыбку. Если у условного дяди Коли тот же подход к безопасности, что и к сайтам гимназии, то, возможно, кое-что интересное можно будет посмотреть. — Всё, — Антон поцеловал дочь в макушку. — Ты умничка. Отдыхай. Я побежал. — Ага, хорошего дня, — мурлыкнула Софа и потянулась за смартфоном. В интернете ещё куча статей по безопасности, которые ей нужно изучить.

***

Загайский сидел в кабинете и читал книгу в ожидании окончания уроков. Он сегодня планировал поговорить с двумя очень закрытыми мальчиками, которые никак не хотели раскалываться перед ним, явно что-то скрывая. В кабинет постучали. — Да-да, — пригласил мужчина. После этого в дверь вошёл высокий статный брюнет в черной рубашке, чёрных брюках-чиносах, ярко-красных кроссовках и в стильных очках, через которые словно светились чистые голубые глаза. — Арсений Сергеевич, — улыбнулся Загайский, встав из-за стола. Почему-то он ожидал, что мужчина придёт к нему под вечер, а не днём. — Привет-привет, — широко улыбнулся Попов. Они пожали друг другу руки, после чего Загайский пригласительно указал ладонью на кресло, а сам вернулся на свое место. — Что читаешь? — поинтересовался Арсений Сергеевич, кивая на раскрытую оранжевую книгу, лежащую на столе. Загайский поднял её так, чтобы обложка была видна собеседнику. Надпись гласила: «Как говорить, чтобы подростки слушали, и как слушать, чтобы подростки говорили». Арсений заинтересованно хмыкнул, запоминая название, чтобы потом тоже заказать такую же книгу. — И как? — полюбопытствовал он. — Толковая книга? — Ну… — задумался над ответом Загайский. — Всё-таки она про американских подростков, а они от наших отличаются. Да и, если честно, тут больше про манипуляции и реверсивную психологию, чем про выстраивание доверительного общения. — Мгм, — ответил Арсений, мысленно вычеркивая книгу из списка покупок. — Как там Софа? — поинтересовался психолог. — Все хорошо, — поделился Арсений. — Уже начала потихоньку вставать и перемещаться по дому. Думаю, на следующей неделе вернётся к учёбе. Только на физкультуру её больше не пускайте. Загайский улыбнулся. Он теперь лично планирует следить, чтобы Софа даже близко не подходила к спортзалу в ближайшие пару месяцев. — А о чем ты хотел поговорить? — перешёл он к делу. — Да, — будто опомнился Арсений. — Софа сказала мне, что в гимназии психологические консультации обязательные и по строгому расписанию. Я хотел узнать, насколько это правда так. — Ну не то чтобы по строгому… — протянул Загайский. — Но чаще всего по расписанию, да. — Ага, — нахмурился Арсений. — А это требование гимназии, директрисы или кого? — Это моя личная инициатива, — пожал плечами Загайский. — Я сам составляю расписание так, чтобы успеть охватить всех и никого не оставить без помощи. Плюс, я хочу видеть картину целиком и понимать, что происходит с детьми. Арсений внимательно смотрел на него, едва заметно сдвинув брови к переносице. — А ты уверен, что это действительно нужно? Загайский нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Попов пожал плечами. — То, что обязательная помощь часто не является помощью. Если человеку что-то не нужно, он это не возьмёт, даже если ему буквально сунуть это в руки. — Это дисциплинирует, — возразил Загайский. — Многие не хотят разговаривать, потому что боятся открыться. Но если с ними говорить регулярно, они привыкают. — Привыкают… или просто терпят? — уточнил Арсений. — Если бы это не работало, я бы перестал, — проворчал Загайский. Ему не нравилось, куда свернул разговор. Попов чуть наклонился вперёд, смягчая голос. — А у тебя есть ученики, о которых ты думаешь после работы? — Есть. — Сильно за них переживаешь? — Конечно, — резко ответил Загайский. Попов смотрел прямо в глаза. — А есть тот, кого ты не смог спасти? Тишина. Загайский отвёл взгляд. — Есть, — наконец тихо сказал он. Арсений медленно кивнул, не давя, но ожидая продолжения. Загайский тяжело выдохнул и потер переносицу. — Артём… Да. Это было еще в Минске. Он был прекрасным учеником, его все любили, но его родители были очень заняты. При общении со мной он прятался за безупречную маску. Я не давил и не настаивал на разговорах, считал, что если он не хочет — то нет смысла пытаться его разговорить и просить поделиться проблемами. А потом он… Загайский не договорил. Он отвернулся, спрятал взгляд от Попова, а потом и вовсе резко встал и подошел к кулеру, чтобы налить себе чаю. — Я что-то даже не спросил, может, ты хочешь чай или кофе? — спросил он чуть дрожащим голосом, внимательно глядя на пузырьки воды в перевернутой бутылке на кулере, будто это было самым важным в данный момент. — Чай, если можно, зеленый, — отозвался Попов. Загайский возился долго. Он медленно брал стаканчики, медленно наполнял их водой, медленно открывал пакетики чая, и, казалось, максимально оттягивал момент возвращения за стол и пересечения взглядов с Поповым. Арсений терпеливо ждал. Когда психолог медленно и нехотя вернулся за свой стол, Попов с благодарностью принял от него стаканчик с чаем и сделал глоток. Какое-то время они молча пили чай, не глядя друг на друга. Точнее, Загайский не смотрел на Попова, а вот Попов как раз бросал взгляды на собеседника. Но бесконечно пить чай невозможно. Довольно быстро одноразовые стаканчики опустели, и повисла тишина. — Максим Игоревич, — мягко, сочувственно, чуть ли не нежно позвал Попов. Загайский вздрогнул и посмотрел на старшего. — Ты ведь знаешь, как это называется? — так же мягко и тихо спросил Попов. Загайский молча мял и теребил стаканчик с использованный мокрым пакетиком внутри него, но ничего не отвечал. — Контрперенос, — подсказал Арсений. Это слово, сказанное тихим, поставленным терапевтическим голосом, для Загайского прозвучало как приговор. Его руки задрожали, а глаз задергался. Он не мог поверить, что не видел этого сам. Это же… Ну… Очевидно? Он проецирует ситуацию с Артемом на всех своих подопечных и пытается спасти каждого, даже если спасать никого не нужно. И это лежит на поверхности. Однако он много лет этого не видел, пока не пришел Арсений и не сказал ему самую очевидную на свете вещь. Да что он за специалист такой? — Скажи мне, Максим Игоревич, как давно ты был на супервизии? Загайский молчал. Он считал, что он в порядке, и ему не нужна супервизия. Она же для тех, у кого проблемы, да? Не для него же, да? — Давай даже так: был ли ты на супервизии после ситуации с Артёмом? — изменил формулировку вопроса Арсений. — Нет, — тихо, будто признаваясь в страшнейшем преступлении, ответил Загайский. — У меня нет времени ходить к психологу, много работы. — Супервизия — это часть твоей работы, одна из важнейших, — покачал головой Попов. — К тому же, если ты уберёшь из расписания обязательные консультации со всеми, кто этого не хочет, у тебя появится время полечить собственную голову. Загайский смотрел на стол, будто разглядывая узор на дереве, но на самом деле просто обрабатывал информацию. — …Это сложно, — сказал он наконец. — Любая перемена — сложна, — согласился Арсений. — Но иногда нужно убрать лишнее, чтобы остаться целым. Максим Игоревич облизал пересохшие от стресса губы и впервые за последние несколько минут сам посмотрел в глаза собеседника. — А можно... Можно пройти ее у тебя? Арсений грустно улыбнулся. — Это нарушение этики, Максим Игоревич. Я долго тебя знаю и переживаю за тебя, я не смогу быть объективным при всем желании. Но у меня есть множество коллег — прекрасных специалистов. Я скину тебе номер кого-нибудь из них по смс. — С… Спасибо, — неуверенно сказал Максим Игоревич, уже строя планы по отмене всех обязательных консультаций для учеников гимназии. Попов улыбнулся, встал и пожал ему руку. — Тогда я пошел, спасибо за то, что уделил мне время. Он попрощался и вышел из кабинета, надеясь, что его молодой коллега сегодня получил пусть болезненный, но довольно ценный урок о важности супервизии. Потому что там, где Загайский учился быть навязчивым психологом с синдромом спасателя, Попов преподавал.