Rough or sweet

      В тёмной комнате было жарко. Так безумно жарко, что футболка липла к влажному от пота телу, а волосы, которые Чонин так усердно выпрямлял и укладывал сегодня вечером, взмокли и начали виться. От укладки не осталось и следа. Разметавшиеся по подушке тёмные локоны снова пушились и выглядели так… так…       — …по-блядски, — выдохнули шёпотом откуда-то сверху. — Я и не знал, что в постели ты ведёшь себя как профессиональная шлюха…       Чонин задохнулся собственным стоном, почувствовав очередную волну жара, которой окатило его крепкое тело, нависающее сверху и двигающееся так хорошо и так правильно. Он беспорядочно хватался за изголовье кровати, пытаясь хоть как-то сохранять связь с реальностью, из которой его буквально утаскивали чужие горячие руки, сжимающие его горло, влажные губы, терзающие его шею, грудь и даже плечи, и член, двигающийся в нём так…       — Нет! — выкрикнул вдруг Чонин, с грохотом уронив гантель на пол в нескольких миллиметрах от своей правой ноги. — Нет, нет, нет…       Схватившись за волосы на висках, Чонин замотал головой из стороны в сторону и едва не завыл. Что это… почему он думал об этом прямо во время субботней тренировки?       — Эй, чего орёшь? — крикнул Чанбин, закрепив на держателе штангу, что была в разы тяжелее той, которой пользовался Чонин, и приняв сидячее положение. — Что, никак от похмелья не отделаешься? — смеясь предположил он и подошёл к другу, похлопав его по плечу. — Если будешь столько пить, то помрёшь на двадцать лет раньше положенного, ясно?       Его губы были такими мягкими, тёплыми, с горько-сладким прослевкусием. Или может, губы самого Чонина придавали этот привкус их страстному поцелую? Он был настолько пьян, что тяжело было разобрать.        Зато Чонин отлично мог разобрать, как чужие пальцы сжимали его задницу, как пульсирующий член врезался в него, выбивая из лёгких последние остатки спёртого воздуха и заставляя выстанывать что-то нечленораздельное прямо в смазанный поцелуй. Руки Чонина хватались за крепкую шею, нависающего над ним парня, а ногти царапали обжигающую пальцы кожу до кровавых ранок.        И ему было так хорошо…       — Х-хён, ещё… — дрожащим, как и всё его перевозбуждённое тело, голосом умолял он. — Хён…       — Блять! — снова заорал Чонин, с силой ударив себя по лбу сжатым кулаком. — Уйди же ты… уйди, чёрт возьми!       — С ума сошёл? — поперхнувшись своим протеиновым коктейлем от неожиданности, возмутился Чанбин. — Хватит орать как свинья резаная! Меня уволят к чертям собачьим, если узнают, что это ты, мой ненаглядный дружок, всех клиентов здесь распугал.        — Чанбин-а, — захныкал Чонин, обнимая друга за руку и падая лбом на его плечо. Чанбин дёрнулся, но не помогло. Снова ухватив губами трубочку, он продолжил пить свой ванильный протеиновый коктейль и скучающе смотреть в окно. — Кажется, я вчера переспал кое с кем.       Давиться после слов Чонина у Чанбина получалось прямо-таки на ура!       — Переспал? — вопросил он, опустив взгляд на тёмную макушку, зарывшегося в сгиб его шеи лицом Чонина. — И с кем же, позволь поинтересоваться, ты мог переспать, кроме своей руки? Ален Делон хренов… хватить чушь пороть!       — Вот блин, я же серьёзно! — отстранившись и оттолкнув от себя Чанбина подальше, надулся Чонин. — Бли-и-и-ин, — зарывшись пальцами в собственные волосы и уронив голову щекой на столик, снова завыл он.       — Ты ж надрался вчера в слюнища, — Чанбин непонимающе оглядел бледное, как у трупа, лицо друга. — Я тебя еле до кровати дотащил. Думал, ты и дышать сам не сможешь в таком глубоком отрубе, о каком вообще сексе может идти речь?       — Ага, нажрался, — подтвердил младший, жалостливо выкатив нижнюю губу. — Но почему-то всё равно помню, как стонал от чужого члена в своей задн…       — Воу-воу, полегче! Без подробностей, — Чанбин резко зажал тому рот рукой.       Чонин отпихнул от себя его руку, начав показушно плеваться и вытирать губы краем футболки.       Ощущал он себя крайне ужасно. И совсем не потому, что переспал с кем-то по-пьяни, не потому, что переспал с парнем, не потому, что вёл себя как последняя шлюха, умоляя того парня трахать его как в последний раз, будучи на самом деле тем ещё пай-мальчиком. Всё это, конечно, невероятно сильно смущало, но…       Но!       Самым ужасным для него было то, что в силу своего вчерашнего состояния «в слюнища», как обозвал это Чанбин, он не запомнил, кем был тот парень. Вот совсем!       Забыть лицо того, с кем провёл самую блядскую и горячую в своей жизни ночь, будучи прилежным мальчиком-отличником, каким его знали все в университете, это, конечно, сильно. И плохо. Очень и очень плохо!       — Ну переспал ты с кем-то, что с того? — успокаивающе поглаживая Чонина по спине, снова заговорил старший. — Тебе ж не пятнадцать уже давно. Мама ругать не будет, обещаю.       — Да ну тебя, хён! — огрызнулся Ян, тут же пожалев о том, что обратился к Чанбину подобным образом. — То есть… Чанбин. Да, Чанбин. Тебе лишь бы поиздеваться!       — А что я не так говорю? — продолжал возмущаться недовольством друга Со. — Я тебя поддержать пытаюсь, а ты только и делаешь, что продолжаешь меня обзывать и лупасить своими граблями огромными, — тыкая пальцем в сторону лежащих на столе ладоней младшего, щурился Чанбин.       Ну, в общем-то, он был прав.       Чонин злился на самого себя, а вымещал злость на несчастном Чанбине, который, кстати говоря, спокойно мог выдержать удары «граблей» Чонина. Вот же неженка! А ещё лучшим другом Яна себя зовёт.       — Не понимаю, чего ты вообще бесишься? — раскрыв упаковку злакового батончика и собираясь проглотить его, продолжил диалог Чанбин. — Боишься, что болячку какую-то подхватил?       Глаза Чонина полезли на лоб. А вот об этом он даже не подумал… Что ж, здорово, плюс одна причина к тому, чтобы страдать в раздумьях, с кем же он тра… провёл ночь. Зашибись!       — Бля, как ты меня уже заебал, — устало вздохнул Чанбин, отведя взгляд от ошалевшего лица Яна. — Я хотел сходить позаниматься вместе, а не выслушивать твои совершенно безосновательные переживания.       — Как это безосновательные? — не понял Чонин, уперев носки кроссовок в пол и наклонившись вперёд, чтобы заглянуть в лицо другу. — Я не помню, с кем переспал! Это по-твоему не проблема? А что, если он слухи про меня пустит? Ты же знаешь, я когда пьяный всё что угодно могу вытворить! Что будет с моей репутацией, если…       — Ой, с какой ещё репутацией? — фыркнул Чанбин, повернувшись обратно. — Весь универ уже три года как знает, как ты нажираешься в очко на каждой вечеринке, а потом идёшь с похмелья все экзамены на пятёрки сдавать. Чё тут портить?       Ладно, должно быть, прилежным он действительно никогда не был…       — А… я и не об этом беспокоюсь, — уже спокойнее ответил Ян, сложив руки на груди и запрокинув голову назад. Виски прострелило острой болью. Всё же он и правда пил слишком много.       — А о чём?       О чём, о чём? Ну, например, о…       «— Выеби меня так жёстко, чтобы завтра я… не мог встать с кровати… — чувствуя, насколько большим был чужой твёрдый член через джинсы, умолял Чонин. — Прошу, хён».       Вот же блять.       «— Да, х-хён, я твоя… только твоя ш-шлюха! — выкрикнул Чонин, сжав в пальцах скомканную простынь и заскулив от удовольствия.       — Моя шлюха? — вонзившись ногтями в левую ягодицу Чонина, он, не останавливая движений, схватил младшего за горло и заставил оторвать грудь от кровати, прижав спиной к твёрдой груди. — Ты… принадлежишь только мне, Чонин-и, да?       — Только тебе, хён, — не своим голосом прохрипел Чонин, позволив утянуть себя в очередной грязный поцелуй».       Мог ли он смотреть в глаза своим родителям после таких слов?       Вот уж вряд ли.       — Я в полном дерьме, — заключил Чонин, осознав, что теперь к его почётным статусам «первого пьяницы университета» и «главного отличника университета» в любую секунду мог добавиться статус «самой грязной гейской шлюхи местного разлива».

~~~

      Следующие несколько дней Чонин провёл в режиме Шерлока Холмса.       Не сказать, что его так уж сильно волновало мнение всех остальных, вовсе нет. Дело было в том, что в ту ночь, тогда, когда он занимался сексом с тем неизвестным парнем, это был совсем не он. Точнее нет, конечно, это был Чонин. Физически. Но то, как он вёл себя, что говорил и что просил сделать с ним, не имело никакого отношения к тому, каким человеком он был.       А был он тем, кто в постели любил нежности, трепетные поцелуи и аккуратные прикосновения друг к другу. Без всяких там засосов, укусов, синяков, хватаний за волосы и так далее, и так далее. И уж тем более без всех этих грязных «шлюх» и «блядей».       Одно дело, когда о тебе все судачат за дело, но совсем другое, когда слухи не имеют ничего общего с реальностью. Мало того, что неприятно, так ещё и обидно до скрипа зубов.       Именно поэтому Чонин последние три дня делал всё возможное, чтобы выяснить, кем был тот парень, который мог запросто разрушить его жизнь, распустив о нём самые грязные слухи по универу.       Он опросил каждого, кто жил на том же этаже, где он делил комнату с пустой кроватью, но ничего не выяснил. Все только отрицательно мотали головами и говорили, что либо ничего не видели и не слышали, либо вообще в тот день в общежитии отсутствовали.       Он прочесал социальные сети всех, кто в тот день был на вечеринке, просмотрел все видео и фото, на которых мог засветиться парень, которого он надеялся вспомнить, если вдруг увидит. Ничего. Опять просрал сутки впустую.       Он даже пошёл в диспетчерскую, в надежде, что ему дадут посмотреть записи с камеры видеонаблюдения с той ночи. И самое смешное, что ему разрешили и даже повели к нужному компьютеру, но выяснилось, что камера в тот день сломалась. Только одна и именно на их этаже!       Всё явно было настроено против Чонина.       — Собрался? — с ноги распахнув дверь и влетев в комнату без приглашения, выкрикнул Хёнджин с уже собранным рюкзаком на плечах. Чонин даже не поднял головы с подушки. — Эй, ты чем занят? Мы уезжаем через час, где твой собранный чемодан?       — Я не еду, — огласил Чонин, подытожив всё тяжёлым вздохом.       — Что?! — завопил Хёнджин, уронив на пол уже вытащенный из шкафа зелёный чемодан на одной стороне которого красовалась старая ободранная наклейка с неудачной фоткой Чонина. — С ума сошёл? Мы эту поездку в Пусан у ректора выпрашивали два месяца!       Подлетев к кровати младшего, он навис над ним и уставился круглыми, как чайные блюдца, глазами. Выглядело это не то смешно, не то страшно.       — Чего я там не видел? — пожал плечами Чонин. — Всю жизнь там проторчал.       — А ну быстро встал и потяпал собирать свои манатки! — ткнув пальцем в сторону валяющегося посреди комнаты чемодана, велел Хёнджин. На мотания головой он отреагировал просто — схватил Яна за ногу и стащил с кровати на пол. — Живо, я сказал. Пострадать по своему неизвестному любовнику и в автобусе сможешь.       — О чём ты… — потирая ушибленные локти, весь вспушился от негодования Чонин. — Не страдаю я ни по кому!       — Да ладно? — вскинув бровь, усмехнулся Хван. Его самодовольная морда злила Чонина до трясучки. Он бросил в друга подушкой. Нечего тут лыбиться во все зубы! — Раз не страдаешь, чего только о нём и думаешь? Повторить хочешь, я же прав!       — Просто свали с глаз моих долой, пока я в тебя что-нибудь потяжелее не запульнул!       Как бы яростно Чонин ни отстаивал своё намерение остаться в общежитии, а не тащиться в Пусан на три долгих дня с ещё тридцатью такими же студентами, никто его не слушал.       Чанбин с Хёнджином как упёртые бараны не желали слушать возражений, самостоятельно скомкали и закинули вещи Чонина в чемодан, а когда он уселся на пол, отказываясь выходить из комнаты, забросили его, брыкающегося и верещащего, Чанбину на плечо и потащили вниз к точке сбора. Драться за свою поднятую кверху задницу Чонин пытался долго и упорно, но под конец всё же принял свою судьбу, хотя и надулся.       — А эти что тут забыли? — кивнув в сторону тройки неизвестных парней, стоявших отдельно ото всех остальных, спросил Чонин. — Они ж не с нашего факультета.       — А, это? — метнув взгляд в нужную сторону, закивал Хёнджин. — Вообще эта поездка не только для нашего факультета. Не только мы пишем исследовательскую работу. Так что ректор разрешил поехать всем, кто проходит по успеваемости или ведёт активную студенческую жизнь, если им нужно.       — Не понимаю, почему вас взяли, — снова забурчал Чонин, не сводя глаз с топчущегося на одном месте трио. — Вы же те ещё тупицы.       — Ага, один ты тут у нас Андреа Палладио, да? — хмыкнул Хёнджин, ткнув младшего в плечо. — Гордость архитектурного факультета, вы гляньте! Мы тут тоже не на птичьих правах, между прочим.       — Ну да, как же, — скучающе отмахнулся Чонин. — Только раздражать меня и умеете.       В автобусе всем разрешили рассесться, как их душеньке было угодно. Конечно, Чонин надеялся, что рядом с ним приземлится мягкая тушка Чанбина, который всю дорогу продрыхнет без задних ног и ко всему прочему окажется отличной подушкой для самого Чонина.       Но Чанбин оказался предателем. Встал на сторону Хёнджина, который обиделся, что Ян назвал их тупыми, и решил его таким образом проучить. Да уж… но справедливости ради, Чонин был согласен с тем, что в последнее время подарком не был. И всё же обиделся, утопав в самый зад автобуса и забившись в угол.       — Тут свободно? — услышал он сразу, как только удобно устроил голову на откидном маленьком столике, на который положил свёрнутую в несколько раз кофту для мягкости. Не желая вставать из удобного положения, он распахнул глаза и кинул взгляд на стоявшего в проходе парня во всём чёрном.       — Свободно. Как и ещё половина автобуса, так что, будь добр, поищи другое место, — ответил Чонин и тут же снова закрыл глаза, поёрзав пятой точкой на месте. — Я собираюсь поспать и не хочу, чтобы мне мешали. Спасибо.       Когда ему ничего не ответили, Чонин решил, что остался наконец один, и довольно улыбнулся. Вот теперь он точно мог спокойно поспать. Было уже одиннадцать и он вполне себе выспался, но в сон почему-то всё равно клонило нехило.       — А мне тут нравится, — раздался низкий шёпот прямо рядом с ухом Чонина.       «— Мне нравится, как громко ты стонешь от моего члена внутри, детка…».       — Что?! — резко подскочив на месте, завопил Чонин и совсем некстати треснулся затылком о стекло. — Ч-чего?! — Прижав руки к груди, он уставился на удивлённое лицо парня напротив. И лицо это на мгновение показалось ему знакомым.       — Говорю, мне удобнее сидеть сзади, так меня не укачивает. А другие места уже заняты, — объяснился парень, указав на занятые другими студентами места поблизости.       — Чёрт возьми, а на ухо зачем шептать? — разгладив помявшуюся от его собственных рук футболку и облегчённо выдохнув, спросил Чонин.       — Я думал, ты уже задремал, поэтому не хотел шуметь, — виновато улыбнулся парень. — Не волнуйся, я не буду мешать, Чонин, можешь спокойно поспать.       Чонин покосился на него, перестав копошиться в карманах своей кофты в поисках наушников. Что-что, простите? Он назвал его по имени?       — А мы разве знакомы? Откуда ты знаешь, как меня зовут? — недоверчиво сощурился он, снова скомкав кофту и бросив её валяться на столике.       Этот щекастый коротышка был каким-то странным. А ещё одет во всё чёрное. Чонин не доверял людям, которые предпочитали ежедневно портить всем настроение похоронным цветом своей одежды.       — О… да это так… просто наслышан о местном мастере спорта по вливанию в себя литров выпивки, — неловко улыбнувшись, ответил парень и нырнул в раскрытый рюкзак на коленях почти с головой.       Фыркнув, Чонин отвернулся к окну и решил не продолжать этот разговор. Настроение у него было не то чтобы сильно коммуникабельное, поэтому он решил не портить ни себе, ни, так уж и быть, Чёрной Вдове настроение и просто замолчать. Пусть сидит, где хочет. И делает, что хочет. А Чонин и посреди вечеринок умудрялся вырубаться и храпеть как убитый, так что заснул, как никогда кстати, довольно скоро.

~~~

      По приезде ответственные за всё это мероприятие расселили всех на два небольших гостевых домика: мальчиков в один, девочек — в другой.       — Пф, и зачем это, если всё равно все вместе пить будем? — шепнул на ухо Чонину воодушевлённый Хёнджин. — И спать будем на два дома.       — Потому что не все ещё превратились в беспринципных придурков вроде тебя, — также тихо ответил Ян, облокотившись на ручку своего чемодана. — Вот же извращенец…       — Я-то извращенец? Чья бы корова мычала, любитель пенисов.       Разнимать двоих драчунов никому не пришлось. Одного только взгляда и шиканья Чанбина хватило, чтобы и Чонин и Хёнджин встали по стойке смирно по разные стороны от него и продолжили слушать старших, которые всё никак не заканчивали читать нотации вроде «в домах не пить, не курить, не устраивать бардак и бла-бла-бла» и «мальчикам с девочками вместе не спать бла-бла-бля». Чонин аж зазевался от скуки.       Домик внутри оказался совсем небольшим. Одна единственная комната с небольшой кухней у дальней стены, сваленными в кучу спальными одеялами и подушками у другой и шкафчиками для вещей у третьей. Душевые и туалет находились в отдельном здании, до которого можно было спокойно дойти за пару минут.       Ничего получше Чонин и не ожидал от поездки, которую студсовету пришлось выпрашивать у ректора чуть ли не на коленях. Да и не то чтобы ужранному в слюни Чонину после пьянки, которая уже была запланирована всеми остальными, будет дело до того, где спать.       — Ты уже знаешь, о чём будешь проект писать? — спросил Хван, когда они распихивали свои вещи по номерным шкафчикам.       — Ага, завтра поеду в Ёнджегу. Хочу написать про местный храм, — ответил Чонин, вытянув из чемодана зарядку для телефона и коричневую водолазку. — Надо спросить у остальных, может кому тоже туда надо? Не так скучно будет. А ты?       Коротко обсудив с Хёнджином планы на завтра и выяснив, что тому нужно было ехать в совершенно другую сторону, они присоединились к остальным. Нужно было закупить алкоголь и еду, подготовить всё для барбекю, которое планировалось на пляже недалеко от комплекса отдыха, в котором они остановились.       Чонин думал, что хотя бы в поездке не будет думать о том парне слишком много. Но каждый раз, когда кто-то смотрел на него дольше, чем следовало, он невольно вспоминал о том, что тот придурок мог спокойно растрепать о его выдающемся поведении в постели всем, кому можно и нельзя. Любой разговор, любой косой взгляд напрягал его так, что он уже полчаса топтался на одном месте и не мог нормально нарезать и разложить кимчи по тарелкам.       Чанбин с Хёнджином чуть ли не за ручку поскакали в магазин за выпивкой, кинув его одного на произвол судьбы. Предавали они его всё чаще. Чонин уже начинал задумываться, настолько ли крепка была их многолетняя дружба на самом деле…       — Тебе помочь? — спросил взявшийся из ниоткуда парень во всём чёрном, вырвав Чонина из мыслей.       «— Помочь? — хватаясь за пояс джинсов Чонина, которые тот всё никак не мог стянуть с себя, тихо спросил дурманящим не хуже алкоголя низким голосом он. Кожу возле уха опалило горячим дыханием и Чонин прикусил губу, чтобы не ахнуть».       Так! Что это опять началось?!       Повернув голову, Чонин наткнулся на весёлый взгляд парня, что сидел с ним в автобусе. Имени его он так и не узнал, потому что продрых всю дорогу как убитый. И стоило отдать пацану должное, он, как и обещал, всё время вёл себя тихо. Одно это чего только стоило!       — Если так хочется, — пожал он плечами, отогнав непрошеные воспоминания куда подальше и продолжив нарезать капусту кухонными ножницами. — Но я почти уже закончил.       — Ты же на архитектурном учишься, да? — пристроившись рядом и тут же занявшись делом, спросил парень.       — Мгм, — согласно промычал Чонин, тряхнув головой, чтобы убрать волосы от лица. — А ты…       — Ой, я же… даже не представился нормально, — усмехнулся парень, неловко улыбнувшись. — Меня Джисон зовут. Я с исторического факультета.       Чонин снова перевёл взгляд со своих рук на него. Джисон хоть и был ниже на добрых десять сантиметров, выглядел довольно крепким. Обтягивающая чёрная футболка позволяла довольно детально разглядеть рельефные мышцы рук, спины и даже груди. До Чанбина ему было далеко, но отрицать того, что он посещал зал, вероятнее всего даже пару раз в неделю, Чонин не мог.       На лицо тот был довольно мил. Глаза на фоне мягких щёк казались круглыми и большими, губы были растянуты в лёгкой улыбке, а брови — сосредоточенно сведены у переносицы. Его каштановые пышные локоны вились от влажности морского воздуха и красиво развевались на ветру, который бесстыдно гулял вокруг.       Сейчас он казался Чонину намного более симпатичным, чем в их первую встречу в автобусе. Может, потому что тогда Ян не хотел ни с кем контактировать и был зол на весь мир, а может, потому что у Чонина был пунктик на кудрявые волосы…       — Прости, что вёл себя как придурок в автобусе, — оторвав наконец от нового знакомого взгляд, продолжил Чонин. — Мои идиоты-друзья испоганили мне настроение, вот и гавкал на всех подряд.       — Да всё нормально. — Джисон искренне улыбнулся, потянувшись к контейнеру с маринованной капустой и случайно задев своей рукой плечо младшего. — Мои меня тоже временами кошмарят, а потом ходи с паршивым настроением весь день.       — Вот уж точно, — впервые за день улыбнулся Чонин, хохотнув. Настроение у него чуть поднялось. — А ты почему вообще поехать решил? Мы-то здесь все знакомы между собой, а ты с друзьями… а, забудь, не важно.       Джисон мягко улыбнулся ему, потянувшись за новым куском капусты и снова задев своей рукой плечо Яна. Того слегка дёрнуло. Из-за прохладного ветра. Наверное.       — Всё нормально, это обычный вопрос, — говоря очень спокойно и ровно, заверил его Джисон. — Профессор предложил нам поехать, потому что наши итоговые проекты связаны с этой местностью. Мы не были уверены, что получится, но у нас неплохая успеваемость, так что… как-то так.       — М-м, — понимающе кивнул Ян. — Если нужна будет помощь с построением маршрута, ты говори. Я тут родился, так что Пусан и его окрестности знаю как все свои двадцать пальцев.       — Серьёзно?! — удивлённо подскочил на месте Джисон. Как ребёнок, которому рассказывали о динозаврах, честное слово! — Хорошо, наверное, жить рядом с морем… Я всю жизнь мечтал переехать в какой-нибудь прибрежный городок, чтобы вечерами приходить на пляж, садиться на остывший песок, зарывшись в него ногами, и любоваться тёмной гладью моря. И звёздами, — мечтательно пробубнил Хан себе под нос. Чонин краем глаза глянул на него. Красивый. — Я рад, что получилось приехать. Ты, наверное, тоже?       — Я? — не понял Чонин, состроив удивлённую гримасу. — С чего бы?       — Разве не приятно вернуться домой на несколько дней? — посмотрев на Чонина и склонив голову, поинтересовался Джисон. Он почему-то выглядел так чертовски привлекательно, что Чонин не мог подобрать слова.       — А-а-а, ты об этом, — в конечном итоге смог родить хоть какой-то ответ он. Поняв, что не может выдержать зрительный контакт, он снова уставился на тарелку с кимчи и прокашлялся. — Да нормально. Я частенько приезжаю повидать родителей.       По непонятной причине у Чонина внутри пульсировало странное чувство, которое он никак не мог объяснить. То ли всё это от нежелания находиться в родном городе, который он ненавидел всей душой, то ли потому что познакомился с новым человеком на трезвую голову, а не будучи пьяным в хлам. Или нет… На самом деле он уже ничего не понимал.       — И на пляже часто бываешь? — продолжал задавать вопросы Джисон, быстро раскладывая нарезаную кимчи по небольшим мискам, чтобы их можно было расставить по всему столу.       — Нет.       — Почему? — искренне, немного как-то по-детски удивился Джисон, вскинув вверх брови и слегка надув щёки. — Все, кого я знаю, обожают море. Без преувеличений, чувак!       — Я просто… не очень дружу с водой, — признался он. В детстве, когда жарким летним днём все его друзья плескались в море, а его собственные и их родители глотали холодное пиво и поедали сушёную рыбу или мясо под солнцезащитными зонтиками, Чонин всегда сидел вдали ото всех, прижав колени к груди и наблюдая за тем, как все, кроме него, веселились. Не то чтобы он винил в этом кого-то из них, но море, пляжи так до сих пор и оставались его злейшими врагами. — Забей, я просто не люблю море. Вот и всё.       — Ладно, — решив больше не пытать Чонина вопросами, тихо ответил Джисон.       Следующие двадцать минут они провели в тишине. Не неловкой или тяжёлой, что всегда оседает на плечи после недосказанностей, а в приятной, лёгкой тишине. Каждый думал о своём, не пытаясь залезть в душу другому. Чонину давно не было так приятно молчать с кем-то. Голова была лёгкой, пока руки на автомате продолжали нарезать капусту, изредка сталкиваясь с руками Джисона, который залезал пальцами в контейнер за новым измазанным пастой и специями качаном одновременно с Чонином. Тогда они просто неловко улыбались друг другу и снова возвращались к своему делу.       Вскоре однокурсники Чонина начали зазывать всех к столу, на котором уже успели расставить мясо, закуски и, самое главное, огромное количество выпивки. Просто гигантское количество выпивки! Тут тебе и пиво, и соджу, и макколи, и даже какие-то коктейли, которые как правило состояли из водки и сока. Чонин никогда не пил их, но знал, что с таких обычно развозило нехило. И как только девчонки могли пить их и при этом оставаться в своём уме?       Не сказать, что сам Чонин был сильно избирателен, когда обычно хватал со стола всё, что имело градус выше нуля, и мешал в своём стакане. Но коктейли эти он и правда не понимал.       — За беззаботную студенческую жизнь! — выкрикнул кто-то из окружившей стол толпы студентов, и все принялись скандировать, чокаясь друг с другом с такой силой, что содержимое всех стаканов так или иначе брызнуло на расставленную на столе еду.       Чанбин с Хёнджином громко смеялись, выпивая из своих рюмок на брудершафт, словно женатики какие. Чонин улыбнулся этой картине, разом влил в себя всё содержимое своего стакана, которое состояло из соджу и пива, и в ту же секунду понял одну вещь. Это был первый и последний стакан, что он пил в ту ночь.

~~~

      Солнце уже давно село. По всей протяжённости пляжа вспыхнули яркие лампочки гирлянд, что были развешены повсюду и вмиг сделали общую атмосферу более интимной. На горизонте, прямо над почерневшей водой всё ещё горело оранжево-лиловое пламя заката. А горящая в ясном небе полная луна оставляла на чёрной водной глади узкую дорожку, словно давая возможность добежать до самого края Земли и коснуться холодного белого пламени.       Пока большинство всё ещё продолжало напиваться, болтая и громко слушая музыку с колонок, которые кто-то из них додумался приволочить прямо из Сеула, по тёмным углам ныкались парочки. Кто-то просто болтал по-душам, сидя на песке в полной темноте и наслаждаясь видом, а кто-то целовался, не желая упустить будто специально предназначенный именно для этого момент.       Чёрт, да любой назвал бы этот поистине прекрасный вид романтичным.       Но только не сидевший в одиночестве на лавочке, подальше от всеобщего веселья, и уставившийся в никуда Чонин.       Он понятия не имел, почему вдруг решил не напиваться. Он всегда напивался. Давно уже не существовало никакого хочу и не хочу. Чонин просто делал это, если рядом с ним появлялась бутылка чего-то алкогольного, и всё. Вот уже третий год подряд.       Поэтому, сидя поодаль ото всех и находясь абсолютно в своём уме впервые за долгое время, он чувствовал себя странно. Стакан выпивки немного расслабил его мышцы, сделал тело более лёгким от всего груза, что навалился на него, но разум Чонина был ясен как никогда.       И ему это… нравилось?       Нравилось не учавствовать в соревнованиях а-ля «кто больше выпьет за тридцать секунд и не сблюёт», нравилось не трястись под современный поп, которому все подпевали во всё горло и который, если честно, Чонин всей душой терпеть не мог.       Ему нравилось наблюдать за тем, как все веселились, а он сидел тут один. Совсем как было в детстве. Только теперь вместо ненависти ко всему: морю, пляжу, солнцу, смеху друзей, что плескались в воде без него, он ощущал спокойствие.       Тогда, может, на самом деле, это и была его судьба с самого начала? Судьба, от которой он пытался убежать, вливая в себя бесконечные литры алкоголя и создавая видимость, что он тоже часть всего этого, что он не брошенный одиночка, который слишком труслив, чтобы зависать с друзьями в воде, и слишком мал, чтобы тусоваться со взрослыми, обсуждающими серьёзные темы.       — Хей, — тихонько присев рядом позвал его кто-то. — Чего сидишь здесь один?       Слегка тряхнув головой, чтобы стрясти остатки наваждения, Чонин повернул голову направо. Это был Джисон. Его щёки даже в полутьме казались чуть румяными от выпитого, губы выглядели пухлыми и яркими-яркими. И он улыбался. Совсем легко и непринуждённо, но так безумно красиво.       — Решил попробовать поглядеть на море. Вдруг оно действительно так красиво, как ты и говорил, — ответил Чонин, продолжив при этом пялиться на разомкнутые в улыбке губы Джисона.       — Ты пьян?       — Не думал, что когда-нибудь скажу это в разгар вечеринки, но нет. Совсем нет, — отрицательно мотнул головой он в ответ.       — А тогда был…       — Что? — непонимающе сведя брови, переспросил Чонин. — О чём ты?       — Пойдём, — подскакивая на ноги и хватая Чонина за руку, весело выпалил Джисон. — Идём же, давай!       Чонин стоял в ступоре, утонув ногами в песке и не позволяя сдвинуть себя с места.       Что Джисон имел в виду, говоря это, чёрт возьми?!       — Эй, Джисон! Подожди!       Как оказалось, Джисону всё же было под силу сдвинуть Чонина с места и заставить его потащиться следом за ним к мягко накрывающим пологий берег пенистым волнам. Шум моря становился всё громче, а чужие пальцы сдавливали запястье Чонина всё крепче. Он едва успевал перебирать ногами, кроссовки на которых уже все были облеплены мокрыми комьями песка, безвольно тащась за Джисоном.       — Ты что, с ума сошёл?! — завизжал Чонин, когда Джисон не остановился на безопасном от волн расстоянии, а уверенно попёр дальше. — Вода же ледя… вот же блять! — не успел возразить он, как вдруг оказался по колено в воде. Ледяной чёрной воде.       — Я держу тебя, видишь? — развернувшись к нему лицом и крепко схватив за вторую руку тоже, по-прежнему счастливо улыбался Джисон. — Чёрт, она холоднее, чем я думал.       — П-придурок! — не в силах выдать ничего лучше, вновь возмущённо воскликнул Чонин. — Я же сказал, что боюсь воды! — Его начинало потряхивать.       Улыбка исчезла с лица Джисона также быстро, как следы от их обуви с песка, накрываемого волнами каждые несколько секунд.       — Ты сказал, что не дружишь с ней, а не что боишься её, — выглядя испуганно, нервно замотал головой Джисон и крепче сжал пальцы Чонина в своих.       — Это и значило, что я боюсь! Чёрт, чёрт, чёрт, я же… плавать не умею, — затараторил Чонин, оглядевшись и с ужасом обнаружив, что они были уже метрах в четырёх от берега, а вода начинала кусать низ его живота сквозь водолазку. Его руки мёртвой хваткой вцепились в плечи ошарашенного Джисона, пока он бесполезно хлопал губами, пытаясь что-то сказать. Их тела оказались прижаты друг к другу так тесно, что они могли различить частые сердцебиения друг друга. Могли бы, если бы Чонин не продолжал визжать как резаный.       — Блять, — родил наконец Джисон, обернув спину Чонина своими руками. — Ничего, просто держись за меня, ладно? — попросил он, начав идти в сторону суши так быстро, как только мог с повисшим на нём парнем. — Ты не утонешь, тут же совсем мелк… — едва успел, сказать он, как вдруг споткнулся. И не о какой-то каменный выступ или осевший на дно мусорный мешок, а о ноги Чонина, что б их всех!       И вот они оба оказались в воде с головой. Казалось, за всю свою жизнь Чонин ни разу не испытывал паники сильнее, чем в этот момент. Почувствовав, как ледяная солёная вода поглотила всё его тело, Чонин попытался закричать, но только лишь напускал пузырей, которые бесшумно вышли на поверхность. Придавленный ко дну телом Джисона, он всё не переставал барахтаться так, будто под ним была бездна, не имеющая дна. По задней части шеи вдруг пробежал холодок, явно намекая на то, что он вот-вот умрёт. Таким молодым? Серьёзно, так ты решила поступить с ним, грёбаная судьба?!       А затем он вдруг почувствовал, как воздух резко заполнил все его лёгкие. Часто задышав через рот, в который всё продолжала затекать вода, бегущая с облепивших его лицо волос-сосулек, он попытался схватиться руками хоть за что-нибудь. Этим чем-нибудь оказались чьи-то такие же мокрые волосы, как его собственные.       — Ауч! — воскликнул Джисон, крепче обхватывая Чонина поперек спины и пытаясь поднять того на ноги. — Ай-ай-ай, может, отпустишь уже? — захныкал он, когда Чонин так и продолжал тянуть его кудри своими узловатыми пальцами в разные стороны. — Ты не умираешь, Чонин, боже…       Распахнув глаза, Чонин обнаружил перед собой скривившееся от боли лицо Хана, который, ко всему прочему, продолжал держать весь его вес на своих руках. Отпустив его волосы, он тут же нащупал ногами дно и снова ухватился за чужие плечи. Такие крепкие и широкие, и твёрдые, будто стена, что могла бы нависнуть над…       Так, стоп! Разве не он только что пытался утопить его?!       — А ну вы-выведи меня, блять, отс-отсюда! — стуча зубами не то от холода, не то от страха, потребовал он. — Клянусь, когда мы окажемся на берегу, я побью тебя.       Вода едва ли доставала им обоим до середины бедра.       — Тогда, может, останемся здесь? — дыша также рвано и тяжело, как сам Чонин, попытался пошутить Джисон. — Вдвоём?       У Чонина сердце ухнуло куда-то в пятки. Захныкав, он обернул свои руки вокруг рельефного торса Джисона, облепленного мокрой насквозь футболкой — в любой другой ситуации его гейская задница обязательно уделила бы этому больше внимания, — и вжался носом в сгиб его шеи.       — Пожалуйста, давай уберёмся отсюда. Клянусь, я не стану бить тебя, только давай уберёмся, — забубнил он, стиснув влажную ткань чужой футболки в кулаках.       — А-ага. Просто иди вместе со мной, ладно?       Чонин повалился на влажный песок сразу, как только почувствовал, что вода больше не щипала его лодыжки, и принялся бормотать что-то из разряда «спасибо тебе, господи, что не дал мне покинуть этот мир раньше времени». Он весь дрожал, прислонившись лбом к влажному песку и прикрыв глаза. Спустя пять или десять минут ему кажется, что Джисон сбежал. Вот и правильно, а то ещё секунда и Чонин бы ему вставил по самое не хочу!       — Ты в порядке? — услышал он откуда-то сверху и тут же отлип от песка, вскинув голову вверх. Джисон стоял прямо напротив, накинув на голову полотенце и держа в руках другое, а под мышкой зажав что-то свёрнутое в рулон. И выглядел виноватым.       — Ты чуть не утопил меня, придурок криворукий! — тем не менее не стал останавливать себя от выпуска фейерверка из обзывательств Чонин и криво-косо поднялся на ноги. Он рывком забрал у Джисона полотенце и закутался в него, будто это поможет. Тогда, когда он стоял на ветру, казалось, что его тело вот-вот заледенеет.       — Я… принёс плед, — неуверенно пробубнил Джисон, достав свёрток серого цвета из-под мышки и протянув его Чонину.       — Ну так… давай сюда! — слегка смутился, но всё ещё пытался казаться злым Чонин. Он выхватил из чужих рук плед, расправил и завернулся в него как начинка мясного рулета в лаваш. Так намного лучше. И теплее. Он блаженно прикрыл глаза.       — Пойдём, здесь слишком ветрено, ты можешь простыть, — подталкивая Чонина в спину, аккуратно сказал Джисон. Он однозначно чувствовал себя пиздецки виноватым.       Чонин на мгновение притормозил.       — Теперь кинешь меня в кипящий котёл? — с подозрением спросил он, укутанный в плед так, что видно только лицо, из-за чего был похож на гусеницу.       — Чт-что?! Нет! Т-ты весь дрожишь, поэтому я… просто пойдём, — заикаясь, пытался оправдаться Джисон, но в конечном итоге просто развернулся и поплёлся в сторону домиков, которые помогли бы им скрыться от пронзающего до самых костей морского ветра. Осенней ночью он и впрямь ощущался как что-то очень неприятное.       Они сели на деревянный выступ одного из домиком. Вокруг никого. Откуда-то издалека доносились отголоски криков очень пьяных однокурсников Чонина и музыки, которые он не хотел бы слышать. Всё ещё сохраняющая сочную летнюю зелень листва шелестела над их головами так тихо, словно не хотела мешать их разговору. Хотя они и не говорили.       Внезапно плед сполз с головы Чонина и на его место приземлилось полотенце. Джисон принялся вытирать его волосы. Чонин не протестовал, продолжая сидеть на месте, болтать ногами в воздухе и дуться.       Конечно, он знал, что на такой глубине, на которую вошли в море они, не смог бы утонуть, даже если бы очень сильно захотел этого. Он прекрасно знал это, чёрт бы его побрал! Но он так сильно испугался, что…       — Прости, — едва слышно сказал Джисон, оставив наконец полотенце на голове младшего и снова сев прямо. — Я повёл себя как идиот.       Чонину стало не по себе от его слов. Конечно, Джисон поступил как последний придурок. Это факт. Но он же не знал, что Чонин боится моря также, как огня! Откуда бы ему… они ведь познакомились только сегодня. Плюс, Чонин не мог отрицать, что из-за паники он едва не утопил себя сам, только и делая, что барахтаясь в воде и даже не пытаясь нащупать дно.       Ну, страх на то и страх.       — Прости, я просто… хотел подружиться, вот и всё. Я не хотел топить тебя, мамой клянусь! — прижав подрагивающие ладони к груди, воскликнул Джисон. И состроил такую мордашку, что Чонин, даже если хотел, не мог больше злиться на него.       — Пф, подружиться? Это ещё зачем? — фыркнул он, скорее отведя взгляд, чтобы не выглядеть слюнтяем, который растаял от одного только взгляда Джисона. Хотя он именно это и сделал.       — Ты мне нравишься, — просто, без запинок ответил Джисон.       — Чего? — искренне удивлённый подобным заявлением, Чонин едва не повалился с выступа, но остался на месте благодаря схватившему его за плечи Хану. — Погоди, это в каком ещё смысле нравлюсь?       — Ну… в прямом. Нравишься, — пожал плечами Джисон и кончики его ушей начали слегка пунцоветь, что было видно очень даже хорошо, потому что теперь его волосы не пушились так сильно.       — И ты так просто говоришь мне об этом? — почувствовав себя так невероятно странно от его внезапного признания, неверяще выдохнул Чонин. — Это типа… странно. Ты ведь даже не знаешь меня.       — О, эм… вообще-то немного знаю, — качнул головой Джисон и что-то в выражении его лица показалось Чонину странным. Он что… усмехался?!       — Вообще-то нет. Мы ведь познакомились только сегодня, — снова принялся хмуриться он, не переставая при этом пялиться на Хана. Тот поджал губы и отвернулся, будто прячась от сверлящего его взгляда. — Эй, какого хрена?       — На самом деле… может, ты и забыл, но мы уже встречались с тобой как-то раз. Так что я знаю тебя куда глубже, чем ты можешь себе представить, — снова поворачиваясь к Чонину с теперь уже совершенно нечитаемым выражением лица, сказал Джисон.       — Что, правда? — весь сморщился Чонин. Ему не верилось, что он мог быть настолько забывчив, особенно учитывая то, что Джисон имел такое лицо. Серьёзно, как он мог забыть его? — Но я совсем тебя не помню. Вот прям вообще…       — Ну, да. Я так и понял. — Изо рта Джисона вырвался короткий выдох-смешок. — Так и понял…       Чонин уже совсем ничего не понимал. Что это была за странная реакция? Как будто он сделал что-то смешное, забыв, он уверен, мимолётную встречу с Джисоном. Учитывая то, как он напивается каждый чёртов раз, не удивительно, что забыл даже это личи…       Напивается? Стоп, стоп! Напивается?! Например, как тогда…       — Погоди! — резко скидывая с себя плед и хватаясь за предплечье Джисона, пробубнил он. — Неужели это… — Святое дерьмо! — Это был ты?       — Это был я, — кивает Джисон, пытаясь отцепить от себя клешню младшего, что, кажется, уже передавила ему вену. — Боже, Чонин, пожалуйста, мне больно.       — Блять?!       «Лёжа спиной к двери, Чонин чувствовал, как сознание медленно начинало покидать его. Ему было так хорошо. Так чертовски хорошо, что он почти засмеялся от счастья, что переполняло его. Усталость тянула его к земле как никогда сильно, все мышцы болели, а кожу на спине и заднице кусала прохлада, тянущаяся из приоткрытого окна, но он действительно чувствовал себя самым счастливым.       На спину ему опустилось что-то мягкое, окутав всё его тело внезапным теплом. Он слышал, как тихо скрипнул пол возле двери его комнаты, и почти инстинктивно приподнялся, кинув в ту сторону плывущий от усталости взгляд.       — Подожди, — прошептал он, словно помимо них в комнате был ещё кто-то, кого он мог разбудить. — Как… как тебя зовут?       Фигура, больше похожая на тёмное размытое пятно, не имеющее конкретной формы, чуть помялась на месте, а после Чонин услышал такое же тихое:       — Дж…с…н.       И сразу после того, как дверь закрылась, вырубился, замотавшись в плед по самый нос».       — Ты, сука, серьёзно?! — Лицо Чонина вспыхнуло смущением, что заполнило всего его до краёв и даже больше.       Это Джисон был с ним той ночью. Этот Джисон? Вот прямо этот, который сидел сейчас рядом с ним? Который так мило улыбался и хихикал, а потом извинялся и заботливо вытирал его волосы полотенцем, которое притащил хрен пойми откуда?       Да быть не может!       Этот Джисон… как он мог говорить всё то, что…       — Да ну нахуй, — взвыл Чонин не в силах принять эту новость вот так просто. — Да ну нахуй… ты издеваешься.       — Это ты типа разочарован, да? — с пониманием вздохнул Джисон, кажется ни разу не обидевшись на столь яркую реакцию. На его лице появилась печальная, но понимающая улыбка. — Прости, что не сказал раньше. Я думал… честно говоря, до нашей встречи в автобусе я понятия не имел, что ты всё забыл.       — Чёрт, — всё не прекращал ругаться Чонин, потирая свои пылающие щёки холодными ладонями. Это так смущало!       Этот парень так чертовски хорошо трахнул его несколькими днями ранее, а он забыл об этом, ну надо же! Он даже не мог решить, что смущало больше, то, что тем парнем оказался лучезарный и милый Джисон, или то, что Чонин всё, блять, забыл. Склерозник хренов.       — Всё нормально, если тебе лучше притвориться, что этого не было, то… неприятно, конечно, потому что, эм, мне тогда показалось, что тебе понра…       Чонин не смог удержать свою собственную ладонь, которая резко метнулась вверх и плотно зажала рот Джисона, только бы он не успел закончить то, что собирался сказать. Их лица теперь находились в считанных сантиметрах друг от друга.       — Просто помолчи, окей? — велел он. — Я не… такой, ясно? Мне не нравится вся эта херня с… ну, жёсткий секс или типа того. БДСМ там всякий и… ты понял! Короче, если думаешь, что мне такое интересно, то нихрена. Я просто слишком сильно напился в тот день, — пробормотал Чонин так быстро, что его дыхание сбилось.       Джисон, вылупившись на него во все глаза, молча выслушал, а после аккуратно убрал чужую руку от своего лица и положил её на своё колено. Они молчали какое-то время, их лица всё ещё разделяли жалкие несколько сантиметров. Глаза Джисона скакали вверх-вниз: то к вылупленным глазам Чонина, то к его губам. И они оба чувствовали горячее дыхание друг друга, которое смешивалось в одно общее, заставляя их обоих нервно сглотнуть.       — А если так, — нерешительно обняв лицо Чонина дрожащими ладонями, Джисон слегка наклонил его голову и, выждав пару секунду, дав время отстраниться, если вдруг это будет слишком для Чонина, мягко коснулся своими губами чужих.       Губы Чонина были холодными и сухими. Но целовать их, чувствовать на своих было приятно. Джисон почувствовал, как младший задержал дыхание и поджал губы, не дав их поцелую стать обоюдным, стать тем, чего хотели бы они оба, а не только…       Отстранившись спустя кажущиеся такими короткими десять секунд, Джисон приоткрыл глаза и не увидел ничего хорошего. Чонин сжимал губы и жмурился так, будто хотел, открыв глаза, увидеть перед собой большое огромное ничего. Будто он хотел, чтобы Джисон, ох, этот глупый маленький Джисон, который навыдумывал себя всякого разного, словно дошколёнок с богатым воображением, просто исчез.       — Прости, — едва слышно прошептал он, одёрнув руки и скорее спрыгнув с выступа. — Высуши волосы перед сном, ладно? И надень что-нибудь потеплее, слышал, в домиках ночью довольно прохладно.       Всё ещё сидя с закрытыми глазами и паникуя так, словно впереди его ждал самый важный в жизни экзамен, Чонин вдруг понял, что его губ и щёк никто больше не касался. Вокруг была только пустота. Холодная и противная, такая, от которой скорее хотелось отмыться или… заполнить её кем-то. Кем-то, кто так трепетно и осторожно поцеловал его вот только что. Чонин всё ещё чувствовал остаточное тепло чужих губ на своих собственных.       А потом он извинился и исчез. Как и в тот раз. Укрыл пледом и пропал, будто его никогда и не было. Но…       — Блять, — резко распахнув глаза, ругнулся Чонин. Вокруг было пусто. — Да ну блять! Нет, нет, нет…       Соскочив с выступа и оставив на нём пропитанные насквозь морской водой плед и полотенца, он побежал. Хотя даже не знал куда, не знал точно, почему, но зато знал, за кем. Он не хотел потерять то тепло, что подарил ему невесомый, почти детский поцелуй Джисона.       — Джисон! — крикнул он, повернув за угол и побежав в сторону пляжа. — Хён! Хён, постой!       Выбежав на пляж он судорожно огляделся по сторонам, надеясь обнаружить того, кого искал, но… там было пусто.       Где-то вдалеке всё ещё гудела музыка, крики пьяных студентов стихали по мере того, как кто-то вырубался или решал уединиться с кем-то в темном углу одного из домиков. И вокруг Чонина стояла ночь. Такая чёрная и страшная, что он готов был заплакать.       Куда он исчез?       — Чонин? — услышал он тихое за спиной и тут же обернулся. Джисон стоял там, возле какого-то невысокого деревца и удивлённо пялился на него. — Ты чего плед снял, а если…       — Просто заткнись, — подбежав к нему и схватив мягкие щёки своими ладонями, велел Чонин. — Просто заткнись, Джисон, прошу тебя, — выпалил он и уверенно прильнул к губам старшего.       Секундное удивление Хана улетучилось также быстро, как Чонин осознал, что не стоило ему отпускать того, кто намеревался утопить его сегодня. Его ладони были холодными, когда пробирались к шее Чонина, когда легли на неё, крепко сжав у основания и притянув ещё ближе.       И этот поцелуй был таким… таким… сладким и нежным, совсем не грубым, как те, которыми они обменивались в ту ночь, совсем как меренговые рулеты, которые готовила его мама каждый раз, когда он приезжал сюда, в Пусан. И Джисон целовал его с таким отчаянием, что Чонину хотелось разреветься, но вместо этого он просто продолжал гладить его лицо большими пальцами, согревая чужие губы в медленном вальсе и позволяя точно так же согревать свои в ответ.       — Значит, так тебе нравится? — отстранившись с тихим чмоком, но рук с шеи младшего не убрав, смущённо спросил Джисон.       — Ага. Вот так нравится, — позволил себе испустить тихий смешок Чонин и не смог отказать себе в том, чтобы чмокнуть Джисона в губы ещё раз. А затем ещё раз. — Так нравится.       — Да ну тебя, — засмущавшись ещё сильне, Джисон закрыл глаза. Он был таким милым, что Чонину захотелось крикнуть.       — Итак… я тебе нравлюсь, — дразняще потрепал Джисона за желейные щёки Чонин. Улыбка сама собой расплылась на его лице. — Нра-а-авлю-ю-юсь.       — Замолчи, — шикнул Джисон, когда Чонин увернулся от его руки, желающей зажать ему рот так же, как он сделал десятью минутами ранее. — Эй, замолчи!       Но Чонин так и не замолчал. Он всё распевал это слово так, словно в нём заключался смысл его жизни. И даже когда они вернулись в домик, улыбающиеся и счастливые до невозможности, сходили в душ и переоделись в мягкую тёплую одежду, он всё не переставал повторять это.       — Эй, как насчёт… ну, свидания завтра? — шёпотом поинтересовался Джисон, когда они уже лежали каждый на своём матрасе в самом дальнем углу всё ещё пустого от других людей домика. Все остальные либо продолжали пить, либо вырубились в домике для девочек, потому что он был ближе к месту вечеринки.       — Да я, кажется, тебе нравлюсь! — вновь начинает лыбиться Чонин, кусая щёки изнутри.       — Хватит! Я уже жалею, что сказал это, чёрт возьми, — пихнув младшего ногой, возмутился Джисон.       — Айч! Почему ты такой жестокий? — притворно захныкал Чонин, потерев ушибленное бедро. — Так и… куда пойдём?       — Ты здесь вырос, так что тебе и выбирать!       — Что? Это ты позвал меня на свидание, так что выбирать тебе!       Кажется, Чонину теперь не о чем было беспокоиться. Он нашёл парня, который мог распустить о нём слухи и который, теперь он точно знает, не станет этого делать. А ещё нашёл того, с кем будет делить короткие сладкие поцелуи перед сном и по утрам, а ещё ходить в милейшие кофейни на такие же милые и самые-самые лучшие свидания, ну и иногда, а может, всё же чаще, чем иногда, трахаться.