Безучастность

Я решил начать с одной очень любопытной души, последующее падение которой запустит каскад событий, которые навечно изменят несколько миров. Разумеется, говорю я о Нейросвитче. Я нашел его сидящим у разведенного им же костра. Он был один, что было идеально для моей миссии — ведь иначе моя способность начала бы себя вести крайне непредсказуемо. Несмотря на мои попытки для начала подойти незаметно, на мое появление он отреагировал мгновенно — думаю, вы поймёте, почему именно. —Так, пытаешься подкрасться? Увы, у тебя бы это все равно не получилось. —Нет, конечно нет.  Я сел у костра с противоположной стороны, тем более что странник говорил довольно дружелюбным голосом. Зла он мне изначально не желал, иначе у меня ушло бы больше попыток. —М…Странный ты какой-то. Не могу прочесть… —Ты о чем? —Извини, если сбил с толку. Ничего такого, просто, знаешь, обычно у меня получается сразу прочесть тех, с кем я общаюсь.  —Завидное умение.  —Да, вот только…с тобой странное что-то. Знаешь, будто…белый шум. С другими такого ощущения раньше не возникало. —Хм. Это неудивительно. Люди всегда плохо понимают, кто я на самом деле… —Говоря об этом. Кто ты или…что ты? Без обид, просто ты действительно не похож ни на одно живое существо, с которым я сталкивался. —Я емирит. Мое имя — Анрион дера Мариир. Странник сдвинул маску на бок головы и с улыбкой протянул мне руку. Я ответил жестом уважения и пожал в ответ. —Меня называют Нейросвитч.  —Это имя не очень похоже на реальное. —Потому что это кодовое, приятель. Настоящее — Кальвин дон Крайслер. Можешь звать просто Кальвин.  —Можешь звать просто Анрион. —Так значит, ты емирит. Прямо, настоящий представитель… —…вымышленной цивилизации. Все верно. Можешь проверить фрески на своём компьютере, внешний вид будет очень похож. —А откуда ты знаешь про… —У всех странников такой есть. Да и в общей базе данных можно найти фрески с емиритами. Странник с недопониманием нахмурился, включая наручный компьютер. Здесь я был неопытен и неосторожен — если кто-то узнаёт, что я откатываю все к началу каждый раз, то у него непременно начинается такой поток вопросов, что меня сбивает с толку и я забываю, что хотел спросить, да и в целом меня начинают воспринимать с опаской. Но здесь, благо, ничего страшного не случилось, тем более что я дал хорошую отговорку. Хотя и сходу говорить странникам, что я емирит — дело рискованное. Я просто узнал, что с этим прокатывает, поэтому не боялся лишний раз признаться. Его реакция мне понравилась. Не беспокойство, а живое любопытство, которого у нашего приятеля хоть отбавляй. —Хмммдаа, похож. Невероятно. Слушай, дружище, а ты не хотел бы, ну, чтобы люди побольше узнали о емиритах? Что с вами вообще? Это бы очень сильно помогло науке, да и, готов поспорить, ты все же прячешься от посторонних глаз, а с нашей помощью такая необходимость пропадёт. —Это долгая история, и я бы хотел, чтобы она оставалась в секрете. И меня вполне устраивает мой скрытный образ жизни. —Да ладно, рассказывай.  —Нет, все же я изначально пришел чтобы задать вопросы тебе. —Мне? Да ну, неужели я знаменитость? —В какой-то мере. Все же один из старейших странников в плане времени своей деятельности…Один из самых опасных странников в принципе…Все это оставляет очень немного простора для догадок. Информацию о его известности я узнал от него же во время одной из «прошлых встреч». Так было проще завоевать его доверие для дальнейшего разговора, что гарантирует, что лгать он не будет. По какой-то причине он начинает врать, если я притворяюсь, что не знаю, кем он на деле является. Я не совсем понимаю, чем можно объяснить такой феномен. К тому же разговор о том, кто он такой, сбивает его с толку, и он забывает, о чем хотел расспрашивать меня.  —Ну, раз уж так…Ладно, задавай вопросы сколько тебе влезет. Мне начинает нравиться наша беседа. —Сколько тебе лет?  —Номинальных или фактических? —Что? —Прости, не мог не спросить. Обычно так отвечаю, когда меня спрашивают о возрасте. Всегда одна реакция. С легкой усмешкой Нейросвитч занял полулежащее положение — во мне он угрозы не чувствовал. По крайней мере, пока. —Тогда спрошу иначе: в какой возраст тебе было бы проще поверить, в 33 года или в 398?  —Ты настолько долго жил? —А ты будто и не удивлен. Ну ты и необычный человек, конечно! Другие оказываются либо в шоке, либо в недоумении, либо считают это шуткой. Да, моему телу — 33 года. Но существую я уже 398 лет. Скоро будет юбилей моей карьеры в роли странника! —Но как это так? —Ну, я в этом чуть более сведущ, чем другие странники, так что объясню. У нас в масках сокрыто проклятие, которое заставляет наше тело застрять на моменте «заражения». Там не просто застревание — малейшая царапина не заживет, если она у тебя была до первого надевания маски. Волосы не будут расти длиннее той длины, которой они были в момент надевания маски. Проклятие всегда будет возвращать тебя в то самое состояние момента его получения. —А как ты вообще остался в здравом рассудке спустя столько времени? —Ну, скажем так, я тогда и я сейчас — абсолютно разные люди. Меня поменяло время. Поменяло очень много раз. Проклятие странника, правда, и тут играет свою роль — некоторые мысли она умеет подавлять, например, мысли о самоубийстве. Плюс ещё моя способность, но о ней попозже. Сам чувствую, ты о ней спросишь. —Я все еще не понимаю, почему проклятие странника назвали проклятием. Только положительные же эффекты, нет? —Ну, не совсем. Видишь ли, оно ментально делает из тебя сверхчеловека — ты думаешь быстрее, реагируешь быстрее, помнишь больше, чувствуешь меньше боли, почти не испытываешь сенсорных перегрузок. Однако проблема в том, что будет если быть слишком далеко от источника проклятия. Стоит тебе отойти на пару метров от маски, как начнется отсчет. Если он дойдет до нуля, все эффекты заработают в обратную сторону. Медленнее думаешь, реагируешь, испытываешь проблемы с памятью, чувствуешь боль во всем теле…Ух, в общем, приятного мало! Он не просто не чувствовал угрозы — он сейчас был откровенно счастлив, по крайней мере внешне. Для меня на тот момент было загадкой, как такой простодушный и любопытный человек смог прожить столько веков. Однако позже, опять же, уверен, вы поймёте, насколько на самом деле он опасен, если есть хоть намек на угрозу. —Кстати, а как ты стал странником?  —Меня пригласили лично. Опять же, из-за моей невероятной силы. Да, как ты можешь понять, моей силой я очень горжусь. Ей можно делать столько всего полезного. Разве что на тебе как-то сбоит. —Ты пользуешься ей даже пассивно? —Ну а то! Ну давай, спрашивай про силу, не томи! А то я лопну от нетерпения! —Ладно. Что у тебя за способность? —Я управляю нейронами. Любое живое существо обладающее нервной системой того же принципа будет уязвимо к моему влиянию.  —Можно ли чуть подробнее? Это звучит как что-то уникальное. Такого я ещё ни разу не встречал. —Конечно. Нервная система состоит из нейронов, и с ними я могу проворачивать безумные манипуляции. Например, брать кого-то под контроль, мгновенно убивать, либо наоборот, лечить болезни нервной системы. Я как бы подключаюсь к людям на расстоянии. Из прочего это дает мне возможность ослепить врага внезапной вспышкой в глазах, вызвать тошноту, звон в ушах. Могу, например, парализовать цель. Вызвать галлюцинации. Подавить кратковременную память. Надавить на конкретные эмоции. У этого ТОННА применений, и далеко не всеми мне хочется пользоваться. —Это должно позволять читать мысли, я верно догадываюсь? —Абсолютно! Вот только ты заставил меня в этом сомневаться. До этого я спокойно читал всех кого можно. Я даже понимал намерения диких животных, а это непростая задача. Но ты…собственно, как я и сказал ранее, твои мысли для меня — белый шум. Это немного сбивает меня с толку. Я почувствовал твое приближение, значит, способность работает на тебе, но вот с мыслями такая загвоздка…Емириты все такие нечитаемые?  —Наверно, только я.  Мы оба посмеялись, но его смех мне показался очень нервным. Это нехорошо. Нужно переводить диалог в более спокойное русло, иначе такими темпами я приду к лишнему откату.  —Чем ты занимался до того, как стать странником? Каким был твой мир? —Хм. Думаю, не будет ничего плохого, если расскажу, все же этим мне нечасто доводится делиться. В родном мире я был медиком, психиатром в одной крупной клинике. Правда, мои пациенты выписывались слишком быстро, поэтому администрация подумала, что с моими методами что-то не так. О своих способностях я не рассказывал вообще никогда — никто бы все равно не поверил, так что я никого не виню в увольнении. В конце концов, я подрабатывал кем-то вроде целителя, в чем сильно преуспел, а потом мной заинтересовался Концерн Странников. Итог, думаю, понятен. —Тебя не тяготит то, что тебе теперь приходится убивать? Идти против призвания? —Тьфу, осторожнее с выражениями! Я не какой-то головорез и не испытываю жажды убийства! Сначала в Концерне даже подумали, что я способен лишь на лечение, я даже не подозревал, что этой штукой можно убить. Просто это вывелось путем долгой практики моей силы. За несколько сотен лет мне стало как-то все равно, убивать или нет, но без необходимости я этого не делаю. Я все еще могу ментально подлатать других. Так что я не бросил лечение. Просто мир вокруг такой: либо ты, либо тебя. Большинство моих убийств были всего лишь самозащитой. —Ясно. Извини, если мой вопрос прозвучал грубо или слишком лично. —Да брось. Ничего страшного. Я кстати не ответил на твой вопрос. Конкретно касаемо моего мира. Если совсем кратко, способности вроде моих в родном мире были чем-то на грани вымысла. А технологии…Хм…Как бы выразиться попонятнее для емирита? —Давай прямо. Я уже многих повидал, так что твои описания вряд ли будут для меня непонятными. —О, как удобно. Ну тогда…Жили мы вполне богато. У каждого был доступ к транспорту, связи, личный небольшой дом со всеми нуждами. Нежилые дома были, наоборот, весьма крупными, часто небоскребами. По крайней мере, так было в моей стране. Не думаю, что тебе хочется углубляться в геополитику? —Нет, конечно. Есть и ещё вопрос…Что насчет дома? Не тоскуешь? —Приятель, конечно. Я работал не на себя, к тому же. Деньги приходили моим родственникам. Теперь просто работаю на благо родного мира. Хотя если так подумать, то остановиться и пожить немного на одном месте тоже хочется. Благо, работа странника это позволяет. Просто остановиться мне не у кого, да и будто бы повода нет. Вот ты мне идею дал — на юбилей где-то остановлюсь, созову старых знакомых, если кто ещё жив, и вместе проведем незабываемое время! За такую мысль вообще и тебя было бы неплохо пригласить!  —Извини. Я не любитель шумных вечеринок, а у твоих коллег-странников возникнут вопросы. Перетяну все внимание на себя.  —Тоже верно.  —Возвращаясь к нашему диалогу…Как ты обнаружил у себя такой дар? Это было что-то врожденное или он появился в результате чего-то? —На самом деле я не уверен. Точно знаю, что до определенного возраста у меня не было ничего подобного, лет до 14. А потом уже начались странные проявления — люди в радиусе действия могли случайно резко вздрагивать, а до меня иногда долетали случайные обрывки мыслей. Честно, я уже тогда додумался молчать об этом, потому что меня бы сочли сумасшедшим, и это ещё в лучшем случае. Это уже потом я догадался, что эту штуку можно контролировать и превращать в нечто чрезвычайно полезное. Я пробовал экспериментировать на бродячих животных — на птичках, на грызунах. Тогда же и понял, что мне ничего не мешает брать живых существ под контроль. Мои эксперименты не сделали меня жестоким — наоборот, они заставили меня понять, что моя сила — очень тонкий и опасный инструмент. Я решил, что если получил такое, то буду использовать во благо. —Что можешь сказать о своей способности?  —Ну ты хитрец, уже хочешь узнать боевые характеристики и прочее, что раскрывать было бы небезопасно? Ну ладно, расскажу. В конце концов, ты пусть и нечитаемый, но определенно безвредный. Оружия-то при тебе не вижу. Ну так вот…Работает моя сила где-то метров с 100. Точный радиус действия я до сих пор не особо понял. Но тебя я уловил метров с сорока и к твоему приближению был готов. Если мне нужно кого-то обездвижить или взять под контроль, сигнал дойдет за такое же время, за какое мозг отправляет сигнал к конечности — то есть за пару десятков миллисекунд. Ровно такое же время нужно и для полного прекращения работы ЦНС, если мне необходимо избавиться от цели. Пока что никто ни разу не нашёл никакого способа как-то противодействовать такой способности. Наверно, поэтому меня и считают одним из самых опасных странников… —Как ты сам к этому относишься? Некоторое время он молчал, размышляя над моим вопросом. Сразу понятно, что я за все время задаю этот вопрос впервые, Нейросвитч просто не задумывался об этом. —…Вообще, я все еще отношусь к своей силе положительно. Я не жалею о том, что она мне досталась. Да, мне приходилось убивать, но то была самозащита, поэтому я не жалею об этом. В конце концов, если бы я был закоренелым пацифистом, я бы не протянул и года в роли странника. Меня, разумеется, посещали мысли, что дар оказался слишком щедрым, что я такого могущества не заслужил, но в конечном итоге — кому жаловаться? —А есть ли что-то, что тебе не нравится в твоей способности? —Своими вопросами попадаешь прямо в точку, друг. Есть неприятные…побочные эффекты. Например, мне трудно находиться в толпе людей — я их всех «осязаю», так что даже на улице в людных местах я чувствую себя как в забитом битком лифте. Ну и от активного пользования голова болит. Ну и…все. Да, я повторюсь, дар крайне щедрый. Это буквально все его недостатки. —Концерн изучил механизм действия твоей силы?  —Вроде бы нет. Они не знают, как это работает, но очень хотят знать. Моя способность очень помогла бы в медицине, меня это радует, хотя я знаю, что они и оружие такое придумают…Это ж Концерн Странников в конце концов. —Хм. Говоря о другом…Ты говорил, что маска подавляет мысли о суициде, да? —Верно.  —Но что насчет желания умереть? Ты его испытывал? —На удивление, нет. Даже несмотря на мой безумный возраст, я все еще нахожу вещи, которые меня поистине удивляют. Я не испытываю желания покончить с этим. И это даже не эффект от маски. —Хм. А как насчет использования способности в личных интересах? Читал ли ты мысли чтобы выведать чьи-то секреты?  —Приятель, будто бы ты такого не сделал бы, имея мою способность. Конечно, использовал! Не раз и не два, это, скажем честно, я делал часто. Но не со злого умысла — не такой я человек.  —А что было самое ужасное, что ты совершил со своей силой? —…Можно я не буду отвечать на этот вопрос? —Я гарантирую, что никому не расскажу этого. Ты можешь мне довериться. —…Нет, все же нет. Я лишь дам одну подсказку — я переписал одного человека подчистую. Стёр все его воспоминания и заменил их искусственными. Я знаю, это нечто объективно ужасное, но я в этом не раскаиваюсь. Я сделал это лишь единожды, и ничего об этом случае никогда никому не расскажу. Прости. Что интересно, что бы я ни делал, Нейросвитч отказывается давать хоть какие-то детали того, что произошло тогда. Должно быть, этого мы никогда не узнаем, но стоит быть готовым к тому, что потенциально одна из моих следующих целей может быть целиком переписана, а я даже не буду знать об этом, в итоге получу априори ложную информацию. —…Ты упоминал родственников. Скучаешь по ним?  —Ты бы знал, насколько.  Нейросвитч улегся, устремив взгляд в небо. Должен признать, тогда был довольно красивый вид, все небо было усеяно звездами.  —Скучаю по папе, по маме, по братьям. Я знал, что старение — процесс естественный, и меня это в какой-то мере успокаивало. Их смерть не была для меня шоком. Потом и братья…Кто там сейчас из моих родственников живет спустя столько поколений — я не знаю, они обо мне тоже вряд ли слышали. Эти мысли должны навевать чудовищную тоску, но я почему-то испытываю лишь спокойствие, почти умиротворение.  —Ты сказал, что я нечитаемый. Были ли похожие случаи?  —Вопрос в точку. Был один человек, которого мне никогда не удавалось полностью прочесть. Это был мой старый друг. Не знаю, знаешь ли ты такого, но это странник под кодовым именем Снежный Кузнец. Знакомо это имя? —Пока нет.  —«Пока»? Хех.  —Прям такой же нечитаемый? Тоже «белый шум» вместо мыслей? —А вот тут ты промахнулся, друг. Нет, у него было не как у тебя. У него были мысли, но за их слоем у него будто бы был ещё один, до которого я все никак не мог добраться. Он думал вроде о простых вещах, но что крылось за ними на самом деле — я не могу сказать. В общем, в его голову у меня никогда не получалось полностью заглянуть. —Других таких случаев не было? —Сначала я не хотел тебе этого говорить, но дело в том, что не прям такой же, но похожий белый шум вместо мыслей я наблюдал у тех, чья личность…скажем так…распалась. Если понимаешь, о чем я говорю. У тебя все в порядке?  —Да. Думаю, тут все же иной случай, нежели сумасшествие. —Ты прав, ты уже показал, что способен вести адекватный диалог. И все-таки это странно. Но я отвлёкся. У тебя, смею предположить, есть ещё вопросы?  —Конечно.  —Ты говорил, что убиваешь исключительно в целях самозащиты. А какое было твое первое убийство? Ты сожалеешь о нем? —Ну…Первым убийством был пескоплюй. Если знаешь, что это за создания, то понимаешь, какие эти тварюги бывают агрессивные. В итоге ситуация такая — я убил пескоплюя, но они ж вроде официально признаны полуразумными. В какой-то мере тоже человек, пусть и не полностью. Но я не могу сказать, что сожалею — я пытался показать, что не собираюсь ему вредить.  —Это вызывает у меня ещё вопрос. Ты представился мне как Нейросвитч, но также как Кальвин. А кто ты в большей степени, по-твоему — врач Кальвин или странник Нейросвитч?  —…Сложный вопрос, приятель. И довольно философский…Наверно, я все же чувствую себя кем-то между. С одной стороны, я почти регулярно оказываю помощь другим странникам. С другой — мне часто приходится убивать, ведь моя работа крайне опасна, пусть я и учёный.  —Странники — странствующие ученые. Каковы твои заслуги в этой сфере? —О, хороший вопрос! 127 новых видов животных и 430 видов растений! И ещё 2 вида грибов. Бактерий не изучаю, для них нужно отдельное оборудование. Я свои заслуги помню наизусть. И ещё…Думаю, теперь все же 128 видов, тебя я в какой-то мере изучил, пусть ты и не животное, а разумное существо. Мы оба посмеялись, на сей раз его смех не был таким нервным — хороший знак.  —Должно быть, с такой силой ты чувствуешь себя богом? Или хотя бы способным им противостоять? —На самом деле нет. Все же божества — сущности более высокого порядка. Мне кажется, если я встречусь с божеством, то это гарантированно приведет к моему концу. Если не к смерти, то к концу личности точно.  —Это довольно интересно. За почти 400 лет ты определенно повидал многое. Видел ли ты божеств лично? —Нет. Один из глав Концерна — бог науки Валаис. Многие в Концерне хоть мельком но знают, как он выглядит, в том числе и я. Однако мне не довелось контактировать с ним лично. —Наверняка за те 400 лет ты видел рост и падение империй. Но в то же время ты выглядишь жизнерадостным и любознательным. Неужели у тебя остался какой-то принцип, который оказался прочнее всего этого времени? —…Я вижу, ты любитель философских вопросов. Да, я наблюдал много взлетов и падений. Может показаться странным, но за все эти сотни лет я понял, что империи, войны, великие открытия — не более чем ширма. За ней скрывается то, что на самом деле является главным. Я говорю о сознании, о том, что происходит внутри чьей-то черепной коробки. Это невероятно хрупкая, но при этом могучая материя. Я это узнал, исцеляя и разрушая умы. Не цивилизации двигают миры вперед — это делает сознание. Если хочешь более поэтично — это делает воля живых существ к жизни. —И в какой-то степени эти убеждения у тебя благодаря Концерну. —Верно. —А если бы Концерн сказал, что твои услуги более не нужны? Что ты наконец свободен? Куда бы ты пошел?  —Снежный Кузнец рассказывал мне о мире под кодовым названием F1909W24, где очень любят странников. Я слышал, этот мир был буквально построен на технологиях Концерна. Там бы я осел, наверно снова стал бы лечить людей — таково уж мое призвание, наверно.  —Любопытно.  —Кстати, а из какого ты мира? Может, если сам не рассказываешь о себе, мы сможем найти твоих сородичей и пообщаться с ними? Это правда поможет науке. —Я понимаю. Однако не могу помочь, я не знаком с классификацией миров Концерна.  —Блин, это я не учёл. Ладно, вернемся к интервью, у нас ещё вся ночь впереди.  На деле с классификацией я знаком. Вот только ему я бы не смог объяснить, что стало с моим народом.  —Конечно, конечно. Твоя способность…она работает на основе электрических импульсов или как-то иначе? В таком случае точно ли нет возможности от нее защититься? —А вот тут не попал. Она работает, как я понял, не на импульсы, а на сами нейроны. То есть уязвим любой организм, который имеет такие же или похожие нервные клетки.  —«Любой организм»…А по другим целям это не работает? —Неа. Против роботов я бессилен. Однако если у них имеются комплектующие на базе органических тканей, вроде биогибридных компонентов, я вполне способен их нейтрализовать. Правда, с ними моя способность уже не так гибко работает. —Знаешь, ты так подробен в объяснении своих способностей, что это меня поражает. Перед каждым ли ты так открыт? Что если я решу использовать это против тебя? Ты же все же не видишь моих намерений, не можешь прочесть? Я не пытаюсь угрожать, просто спрашиваю из любопытства.  —Приятель, я понимаю. Тут все очень просто. Я ж бывший психиатр, я прекрасно с первого взгляда понимаю, будут ли с человеком проблемы или нет. К тому же, пусть я и не могу тебя прочесть, я все еще могу стереть тебе память или мгновенно обездвижить. Чтение мыслей и отключение отдельных функций ЦНС действуют у меня почти как разные силы, пусть и имеют одну природу. Если не работает чтение мыслей, это ещё не значит, что не будет работать что-то другое. Поэтому я тебя не боюсь, да и ты показал, что у тебя нет враждебных намерений. Я сильно откровенничаю только потому, что с тобой я могу себе это позволить. —Ты говорил, что убиваешь в целях самозащиты. Несколько раз. Но не является ли это попыткой оправдать и те разы, когда можно было все решить иным путем? Были ли случаи, когда ты убивал, так как это было более простым решением?  —Готов поклясться, что нет. Я четко контролирую себя и стараюсь держать ситуацию под контролем. Даже на примере того самого случая — зачем бы я стал переписывать человека целиком, если есть альтернатива в виде мгновенного убийства? По призванию я все же врач. Я ненавижу лишать кого-либо жизни. —Но что насчет тех моментов, когда убивать приходилось? Разве паралич не является более гуманным решением, чем мгновенное прекращение работы ЦНС? Что ты чувствуешь в ту самую миллисекунду, когда обрываешь чью-то жизнь? —…Изначально — да, я находил решение только в параличе или стирании кратковременной памяти. Однако потом я осознал, что есть те, кого это не останавливает. Животное, например, которое я парализовал, чтобы просто спугнуть, быстро оклемается и вновь начнет погоню. Человек, увидевший во мне чудовище или просто ко мне враждебный, будет ещё хуже — он соберет себе подобных и откроет на меня охоту. И я заверяю — я проходил через такие случаи по много раз. Наверно, я в какой-то мере просто зачерствел, но да, есть ситуации, когда проще просто убить, хотя я все ещё предпочитаю нелетальные методы. Все же я врач. —…Это имеет смысл…Кстати, говоря о смысле. Я чуть не забыл задать ещё один интересный вопрос. За 400 лет твой родной язык наверняка сильно эволюционировал. Я не являюсь природным носителем этого языка, но хотел бы знать, уверен ли ты, что типичный человек из твоего мира смог бы тебя понять в разговоре? —Конечно, уверен! Все очень просто — интерфейс моего наручного компьютера весь на моем родном, на фаверском. Так уж вышло, что Концерн заботится об удобстве странников и постепенно обновляет язык интерфейса, дабы следовать текущим лингвистическим тенденциям, чтобы было проще нанимать новых странников из мира. Говоря проще, я вполне отслеживаю изменения языка и подстраиваюсь под них. Обычный человек из родного мира легко бы меня понял, наши наречия бы могли различаться лишь в произношении. К тому же я периодически посещаю родной мир.  —Твоя адаптивность поистине удивительна для твоего возраста.  —Ну так. Мозг 33-летнего.  Мы снова посмеялись. —Хм. Но ведь никакая адаптивность не может помочь, если вокруг тебя постоянно голоса кого-то живого. В окружении людей тебя наверняка переполняют чужие мысли, всякие пошлости?  —На самом деле нет. Вовсе нет. Чтение мыслей — чисто сознательный процесс. Бессознательно я скорее…осязаю людей. Как минимум это ближе к осязанию. —В таком случае…Почему ты попытался прочесть меня в момент встречи? Поступаешь ли ты так же со всеми? Можешь ли ты общаться с кем-либо, не заглядывая ему в голову?  —Признаюсь, ты прав. Я действительно слишком привык к своей силе. Так уж вышло…что теперь для меня невозможно просто общаться с кем-то, испытывать какую-то симпатию или антипатию, не заглянув предварительно в чужие мысли. Однако не подумай, я не считываю людей досконально — в этом банально нет смысла. Мне достаточно поверхностных мыслей, чтобы быстро для себя сделать первичный вывод о человеке, этакий первый взгляд. Остальное раскрывается в общении. Я не полностью полагаюсь на мое умение, но без него я действительно неспособен выстроить первое впечатление. Такова, наверно, моя слабость.  —Доверяешь ли ты хоть кому-то?  —На удивление…да. Но не могу сказать, что привязываюсь. Люди слишком…мимолетны для меня. Поэтому чувство привязанности для меня почти чуждо. По сравнению со мной даже странники недолговечны, ведь гибнут регулярно. —Ты отделил людей от странников. Ты не считаешь странников людьми? —В какой-то мере да. Проклятие меняет человека. Частенько меняет так, что от прошлого «я» не остается и следа. Рано или поздно это происходит с каждым. —…Ты сказал, что люди для тебя мимолетны. А та личность, которую ты «переписал» тоже была «мимолетной»? Или в ней было что-то такое, что требовало не убийства, а именно такого ультимативного решения?  —Как я говорил, я не буду давать подробностей о том случае. Скажу лишь, что это я сотворил несколько десятков лет назад. Возможно, жертвы уже нет в живых. —Ладно. Я встал с насиженного места. Нейросвитч приподнялся.  —Уже уходишь? —Да. Думаю, ты удовлетворил мое любопытство, Кальвин. Дополнительно в целях изучения его способности (а также, в его случае, проверки принципов), я достал ПМПД и направил на Нейросвитча. Разумеется, атаковать у меня не вышло — я мгновенно оказался неспособен пошевелиться, дыхание затруднилось, конечности напряглись до предела. Так было абсолютно в каждом цикле. Неважно, что он говорил о моей попытке его уничтожить — главное, что сначала он обездивижил меня, а потом заставил бросить оружие и немедленно убраться. Считаю свой долг в этом месте выполненным — при перезапуске мое оружие ко мне вернется. Заодно проверил его принципы на себе — к убийству он действительно старается не прибегать лишний раз.