Having Read the Book of Myths

Уилл протиснулся назад, глубже в дыру в стене дома. Таким образом у него было не более четверти дюйма свободного пространства по обе стороны от плеч. Вытянув одну руку над головой, он смог дотянуться до доставляющей неприятности трубы. Другой рукой он потянулся за герметизирующей лентой. Он вслепую шарил в грязи. Круг света вокруг его тела был единственным, что он видел извне. Уилл медленно двинулся к выходу, отдаляясь от трубы, и ухватился за край ящика с инструментами. Лента должна быть на верхней полке. Однако, наткнувшись ладонью на отвертку и зацепившись уже обломанным ногтем за край маленькой пилы, он обнаружил, что это не так. В памяти всплыло воспоминание о ящике с инструментами, перевернутом прошлой ночью на заднем сиденье машины. Он думал, что собрал все, но лента, видимо, закатилась под сиденье. Уилл на мгновение прикрыл глаза. — Ганнибал? — позвал он. — Ты не мог бы пойти поискать герметизирующую ленту? Она должна быть где-то в машине. — Не помню, чтобы подписывался на роль твоего ассистента, — сказал Ганнибал. — Ага, ну, а я не помню, чтобы подписывался на роль объекта твоих потных фантазий о рабочем классе, но посмотри-ка. Ты сидел на заднице и наблюдал за мной месяцами. Прогулка до машины не убьет тебя. — Я читаю. — Прошло столько времени, а ты все еще погружен в Монтеня? Ага, ты много читаешь. Повисла пауза, а затем раздался звон стакана с холодным чаем, поставленного на маленький столик рядом с креслом Ганнибала. — Очень хорошо. Где она? — Сначала посмотри на заднем сиденье, но она могла укатиться. По гравию прохрустели шаги, и Уилл услышал, как открылась дверца машины. Он воспользовался моментом, чтобы вытереть с лица пот и смахнуть паутину с волос. Создавшие ее пауки, похоже, перебрались в другое место, вероятно, в дом. Ганнибал хотел вызвать бригаду уборщиков. Уилл серьезно подумывал позволить ему это. Количество птичьего помета на стропилах пугало его. — Не торопись! — крикнул он. — Здесь всего около ста градусов. Ганнибал вдавил ленту ему в руку и остался рядом, положив одну руку на бедро Уилла. — Да, довольно жарко, — мягко сказал он. Уилл сосредоточился на том, чтобы протиснуть руку с лентой через узкую щель между его телом и расколотым деревом вокруг дыры. Прямо сейчас он не хотел спорить. — У тебя был кондиционер в Вулф Трап, — сказал Ганнибал. Уилл на мгновение прикрыл глаза. — Он шел в комплекте с домом. Ты знаешь, каким кошмаром было обустроить этот дом воздуховодами? Мы это уже обсуждали. — У тебя иррациональное… — Практическое. — Идеологическое возражение против комфорта. Уилл сосредоточился на том, чтобы обмотать лентой стык и извернуться так, чтобы использовать обе руки и прикрутить его обратно. Нужно заменить всю трубу. Заменить и приварить. Вероятно, он закончит в январе — с онемевшими руками и текущим носом. — Насколько холодно здесь бывает? — спросил он. Ганнибал помолчал. — Определенно не настолько холодно, как в Балтиморе. Снег идет редко. — Хорошо. Уилл выбирался из дыры по дюйму за движение. Ганнибал стал на колени на аккуратно сложенную защитную пленку, и смотрел на него сверху вниз. Он не убрал руку с бедра Уилла, просто позволил ему продвигаться вверх. Теперь она лежала на голом животе. Уилл потянул край рубашки, чтобы вытереть с лица пот и грязь. — У тебя в волосах мертвый паук, — сказал Ганнибал. — Ты собираешься его убрать или просто ставишь меня в известность? — Ганнибал осторожно выдернул его и отбросил в сторону. Уилл взглянул на него. Большой. — Рад, что он мертвый. Ганнибал вытащил еще несколько кусочков грязи из его волос и смахнул паутину со лба. — Ты настолько ненавидишь холод? — спросил он. — Я так и не привык к северным зимам, — Уилл посмотрел на небо — болезненно синее и бесконечно безоблачное. — И не то чтобы мы не жили в Эри и рядом с озером Мичиган, пока я рос. Я не знаю. Я был таким тощим маленьким ребенком, — он все еще чувствовал это — резкий ветер через тонкую куртку, онемевшие до состояния льда руки и ноги и никакого тепла, даже в постели. — Один на кухне. Потолочные вентиляторы в остальных местах, — Ганнибал сделал паузу. — Я не люблю потеть, — натянуто продолжил он. Как ни странно, это, возможно, самое личное, что Уилл когда-либо слышал от него. Он кивнул. — Мы можем это сделать. — Спасибо. Ганнибал провел рукой по животу Уилла и скользнул пальцами ниже пояса джинсов. Пожалуй, Уиллу стало теплее. — Непохоже, что тебя беспокоит, когда потею я, — сказал он. — В твоем случае это гораздо привлекательнее, чем в моем. — Ты правда все это время похотливо меня разглядывал? — Тебя это удивляет? Уилл пожал плечами и посмотрел снизу вверх на Ганнибала, колеблясь между удовольствием и неуверенностью. — Полагаю, я не ожидал этого от тебя. — Почему? — Думаю, я был практически убежден, что тебя привлекает только мой мозг. — Это очень привлекательный мозг. Ганнибал провел пальцем по лбу Уилла — прямо там, где его разрезали бы при вскрытии. Уилл рассмеялся, и Ганнибал улыбнулся в ответ. Ветер подхватил несколько сухих листьев и понес их по садовой дорожке. В голове Уилла так же вращались мысли, подхваченные и унесенные прямым взглядом Ганнибала, его присутствием здесь, в месте, что должно стать их домом. Они вдвоем, готовят на кухне, работают в саду, спят в кровати, которую выбрали в интернете всего два дня назад. Вместе с жаром и запахом опилок в поры Уилла впиталась мысль о постоянстве. — Если бы я умер, ты бы меня съел? — внезапно спросил Уилл. — Независимо от того, как бы это произошло. Убил бы меня ты или нет. Ты бы этого хотел? — Тебя беспокоит эта мысль? — Нет. Мне просто интересно. Это не твоя типичная… — патология. Но это было слово, которого Уилл старался избегать с тех пор, как они ссорились из-за навязчивых идей Ганнибала о должном времени для ужина. — Ты делал это не для того, чтобы их почтить, — сказал он вместо этого. — Не как Хоббс. В этом не было никакого уважения. — Я уважаю тебя. И все же я нахожу эту идею привлекательной, да. Разве не все мы — на каком-то уровне — хотим поглотить то, что любим, и полностью завладеть им? Уилл уставился на него. — Ты не веришь в любовь. Ты так говорил. Ганнибал холодно посмотрел на него и медленно моргнул. — Но ты веришь, — сказал он. — Твои собаки, твои друзья. Почти незнакомцы. Ты так быстро привязываешься. Эбигейл. Джорджия Мэдхен. Уилл отвернулся. Он мог увидеть ее горящей. Услышать ее. Почти почувствовать пламя на своей собственной коже. — Интересно, простишь ли ты мне и это со временем? — спросил Ганнибал отстраненным тоном. Уилл взглянул на него, но Ганнибал смотрел в сторону поля за домом. — Не мое дело прощать тебя за то, что ты сделал с другими людьми, — сказал Уилл. — Их смерть меня не волнует. — Тогда что волнует? — Ты. Думаю, сейчас я несчастнее, чем был за всю взрослую жизнь. И это из-за тебя. — Если хочешь, ты можешь свалить это на меня, но ты меняешься. Ты позволяешь себе меняться. — Не представляю, почему ты полагаешь, что это добровольно. — Я же говорил тебе, что мы делали ужасные вещи друг другу. Уилл сел и наклонился так, чтобы прислониться лбом ко лбу Ганнибала. Ганнибал закрыл глаза. Его рука легко легла на плечо Уилла. — Ты подрываешь мое душевное спокойствие, да. А что я делаю тебе? — Ты меня разрушаешь. — Ты всегда был так уверен в том, кто ты. Несомненно, ты легко можешь сопротивляться. — Я не хочу сопротивляться больше, чем ты. — Это плохо закончится? — Меня не волнует, как это закончится, — сказал Уилл. — Нет. Меня тоже. Поцелуй был медленным и легким, и не было понятно, кто его начал. Рука Ганнибала обхватила затылок Уилла. Уилл переместился и перекинул одну ногу через бедра Ганнибала. — Ты можешь, если хочешь, — сказал он. Ганнибал в ответ моргнул и облизнул губы. — Что? — Съесть меня. Когда я умру. Думаю, я хотел бы этого. Ганнибал притянул его к себе и прижал с ужасающей силой. Он не сказал ни слова.