Вера и кованые суды

      Темница пахла сыростью и гнилью. Каждая капля воды, отрывающаяся от потолка, казалась ей ножом, медленно, но неуклонно пробивающим сознание. Холодные каменные стены окружали, словно тесные объятия, безжалостно стискивающие тело. Тьма здесь была густая, словно её можно было потрогать руками, и казалось, что она поглощает любой звук.       Руан сидела, подперев стену спиной, чувствуя, как холод камня медленно забирает тепло тела. Мышцы ныли от изнуряющих тренировок и боев, словно вся её сущность теперь состояла только из боли. Такова была её нынешняя жизнь. Тёмная клетка, без конца и края. И каждую ночь — одно и то же чувство — пустота. Она больше не чувствовала себя живой, но и мёртвой она ещё не была.       Скрип дверей в конце коридора отдавался эхом в её сознании, принося с собой мимолётное облегчение — хоть какое-то движение, хоть какой-то звук, кроме её собственного, отражающегося от стен дыхания.       Как ни странно, Руан была единственной, кого держали в отдельной темнице. Была ли это привилегия или наказание — можно лишь догадываться. Она узнала об этом спустя пару выходов на арену, когда её заковывали в кандалы и тащили на очередной кровавый концерт. Хорошая охотничья память никогда так не радовала, как сейчас, ведь благодаря этому, ей немного удалось запомнить строение здания, в котором держали гладиаторов.       Закрыв глаза, девушка глубоко вдохнула сырой воздух, морщась от противного запаха. Сон был роскошью для рабов, но, если говорить на чистоту, заснуть в подобной ситуации было невозможно. Опуская формальности, темница была её спальней, столовой и уборной, и если представить то зловоние, что там стояло, можно смело воткнуть голову в каменный пол.       Но самым страшным здесь было течение времени. Руан сбилась со счёта, сколько дней прошло с начала прибывания в заточении. Неделя? Месяц? Год? Даже самый сильный воин сломается под натиском ежедневных избиений, издевательств и заключения в кромешной тьме. Лишь ты и твоё до ужаса пугающее темное «я», которое с каждым днем берет верх.       Стоит отдать должное, Руан была сильна не только физически, но и ментально, хотя про варваров обычно говорят иначе. Глупые, неимоверно сильные и до жути простые. Все это вранье. Галлюцинации это ведь нормально?       Вспышки памяти не отпускали Руан, как только веки смыкались, флешбэк снова настигал её. Тёплые лучи солнца, касающиеся кожи в утро, когда она бежала через густой тропический лес, были таким далеким воспоминанием, будто это происходило в другой жизни. Тогда она ещё была свободной. Свободной и сильной.       Зелёные листья чащи окружали её со всех сторон, вплетались в её волосы и оставляли лёгкий аромат. Она бежала вместе с другими воинами племени, её ноги легко касались земли, как у охотницы, и каждое её движение было точным и уверенным. Она помнила, как ловко проскальзывала сквозь заросли, чувствуя дыхание леса. Тогда в её крови пульсировала жизнь.       Скрежет собственных зубов заставляет выйти из транса и вновь открыть глаза: все та же подземная тюрьма и все то же одиночество. Возвращение в темницу было словно падение с обрыва.       Грохот цепей и грубый голос надзирателя раздавался эхом по всему коридору. Она знала, что скоро её вызовут. Либо на арену, либо в зал для тренировок, где тела гладиаторов ломались, как сухие ветки.       Её ждал новый бой. Как всегда. Но почему-то на этот раз страх не затмил её мысли. Теперь её волновало что-то другое — словно судьба уже поставила свои метки, и что-то большее готовилось, что-то важное приближалось.