🐎Жеребчик

      — Даже самый строптивый жеребец поддается объездке, — бросила Джесс ему в их вторую встречу. И Бакуго не знает, что сильнее хочется — затолкать эти слова обратно в глотку или кое-что другое. Например, это гребанное лассо, кисточкой которого она обещающе размахивает.              Пускай будет проклят Монома с его длинным языком. Нехрен было опять нести бессмысленный бред с эти ублюдской мордой. Он просто не мог проигнорировать. А ведь Киришима настаивал, ему почти удалось его оттащить от стола «В» класса. Почему же Кацуки на втором году обучения вновь повелся?              Потому что появился тот, у кого яйца будут покрепче чем у всего «B» класса вместе взятых. Точнее «та».              Джесс Коума. Новенькая параллельного класса того же направления. Светло-русая стерва с волосами на вид не лучше соломы. Высокая, поджарая, даже сухая. Взглядом, словно бы она больше всех здесь знает и вечной насмешкой.              «Неужели стерпишь?» — читалось в её карих глазах. Этот вызов Кацуки принял. Понятное дело не стерпел. Какой бы он был тогда герой, если бы не отстаивал честь своего класса. На свою он уже болт положил, и так терпеть никто не может в UA.              Но почему-то вместо одобрения в её глазах он целуется с полом. Его кулак с искрящимися взрывами тушится плиткой. Сделал называется шаг, ребята из «А» громко удивлялись, каким образом Кацуки умудрился запутаться в своих ногах, так и не дойдя до мерзко хихикающего Мономы. А всё просто.              Причуда Джесс Коума — лассо, живая 30-метровая веревка, которой она может делать всё, что пожелает. Связать преступника? Легко! Поймать грабителя на бегу? Плевое дело. Удержать падающие обломки? Посторонитесь, эта работа для неё.              Ну и конечно ноги Бакуго связать незаметно — затея проще простого.              Так он и оказался на полу, с кровящей губой, на четвереньках, перед самой раздражающей стервой класса 2-В. Кацуки ей с обещанием улыбается, буквально скалится кровавыми зубами. А Коума произносит «это», полная наслаждения и предвкушения.              Когда Джесс произносит своими губами «строптивый жеребец» — она принимает вызов.              И грянул гром в чистом небе. Так знаменуется вторая война геройских классов.              За время учебы в UA Кацуки не сидел сложа руки. Он один из лучших студентов не просто так. И поэтому, анализ врага для него не пустой звук. Но если раньше он делал его интуитивно, и связано было это именно с причудой в близком бою, то теперь… Поле боя — кабинеты и коридоры. Оружие — колкости и подставы. Лишь ослабь хватку и тебя хорошенько пришпорят.              Что нужно знать про Джесс Коума?              Телец. На месяц младше него самого. Японка, хотя страшно косит под жительницу дикого запада. Родной цвет волос — темно каштановый, поэтому и волосы как солома — самый жесткий осветлитель берет. У её семьи есть конюшня на Хоккайдо, но ничего общего с настоящими ковбоями. Коров не пасут. А любовь такая к этому образу перешла от родителей — тех ещё фанатов вестерна. У неё вся семейка такая — шизанутых. Отец и мать — бывшие pro-герои, отошедшие от дел очень рано, сразу как узнали о рождении дочери. Из-за этого её дядя сильно поругался с родителями. Считал, что рождение ребенка должно было больше подстегнуть их с борьбой за спокойное общество, ради дочери, но всё вышло ровно наоборот. Лет десять отец с дядей не разговаривали, но дочка пошла в те самые гены не_сидения_на_месте. Поэтому вместо работы на конюшне Джесс Коума выбрала карьеру Героя.              Бакуго долго пытался выяснить о каком таком «дяде» шла всё время речь. И нужно сказать не он один. Всю эту информацию он подслушал в столовой, выбил из ничтожеств, буквально подкупал некоторых. Ради этого противостояния он пошёл даже на сделку с Мономой. Джесс и ему успела насалить, а «враг моего врага — мой друг». Информацию, которую он смог нарыть, была тем самым самородном золота в грязной реке, прямо как в «золотую лихорадку».              Джесс Коума стали часто видеть в компании pro-героя Снайпа, который по совместительству был учителем в UA.              — Эй! Ковгерл, что пошла отрабатывать пятерку? — крикнул как-то посреди полного людей коридора. В спину, как крыса. Она тоже поступила не честно, когда использовала на нем причуду. Он использовал свой поганый язык. И ох, какое же наслаждение Бакуго ощутил, когда обернулись на неё буквально ВСЕ.              UA — академия для лучших. Здесь важно всё — от генетики, своих мозгов до того, из какой семьи ты вышел. Но вот такие грязные обвинения… Кацуки знает, что слухи быстро поползут. Ему не нужно даже кулаками махать, чтобы сбить с седла эту паршивку.              Только вот постепенно, когда растворяется вкус победы, словно у дешевый жвачки, Бакуго понимает — не нравится ему такое. Он же герой в конце концов.              Джесс Коума всегда одета с иголочки во время учебы. Полный комплект формы, черные колготки без единой зацепки, аккуратные туфельки. Даже волосы в косу пытается плести, да только обломленные волосы всё равно создают некий ореол света вокруг её непутевой головы.              Она любит громко смеяться, так, что через стенку слышно всё. Она плохо ест палочками и вообще бывает такой страшной неряхой, весь стол в крошках после неё. Джесс всегда пьет кофе, даже если он из пакетика за пару йен, главное кипяточек найти. Она всегда держит своё слово, какое бы не было пустяковым обещание.              Её взгляд с другого конца коридора клянётся Кацуки о том, что он обязательно пожалеет.              Она делает шаг. Второй. Ему навстречу. Кацуки скалится, пуская искры и дым. Ну давай! Напади первой! Он готов получить выговор от Сотриголовы. Главное — смог. Он уколол её так, что она не сможет оправдаться. Он видит это в её влажных глазах и напряженном лицу.              Кацуки скалится. Вновь чувствует сладость, знакомый нитроглицерин.              Перед ней расступается толпа, отшатывается в ужасе. Бакуго к ней не сделает первый шаг. Ждет первый удар. Только вот вместо своего лассо Джесс расстёгивает золотую брошку на своем красном галстуке. Нижнее крепление отлетает в сторону, катится по полу весело, как тот самый золотой самородок. Булавку же она зажимает между зубов.              Взмах. Галстук красной тряпкой для быка колыхнулся в воздухе. И движение рукой знакомое, словно бы его она собиралась использовать как хлыст.              Почти.              Киришима с Денки позади наконец подали свои голоса, когда Коума подошла достаточно близко.              Кацуки пришлось сделать шаг к ней навстречу.              Потому что Джесс хороша в объездке особенно строптивых. Таких насилием не приучить.              Поэтому она свой галстук использует вместо лассо. Запрокидывает полоску ткани за его голову, хватается крепко и тянет. Да так, что Бакуго буквально врезается в неё. Входит в личное пространство. Она отшатнулась? Конечно нет. Ростом едва ли уступала. Боится к нему прикасаться? Она мастер в этом. Гладить успокаивающими движениями испуганных жеребцов по взмыленной шее. Она руки заводит ему за голову, словно бы хочет обнять, а на деле лишь поправляет ворот измятой рубашки.              Кацуки терпеть не может галстук. Эту чертову удавку. Её Джесс собственноручно повязывает ему на шею. Молча, с блестящей иголкой булавки во рту.              — Какого… — хрипит зло Бакуго. Он наконец решил встрепенуться, сжать её локоть. Отбросить руки от своей шеи.              — Ты долго выносил этот план, да? — шепчет Джесс шипяще, всё ещё с опасностью в зубах.              Острая иголка словно бы перекатывалась по её языку. Когда узел был завязан, героиня вынимает пальцами булавку. Они настолько близко, что Кацуки мог спокойно разглядеть, насколько её рот был влажный. Ровный ряд зубов, чуть желтоватых из-за кофе.              — Если ты так хотел со мной познакомиться, ты мог бы просто подойти! — громко произносит Джесс, для всех, чтобы каждый услышал. Ему не дает вставить слово, резко затягивает галстук так, что Бакуго просто давиться воздухом. Буквально петля на шее, — Ещё бы начал за косички таскать! Тебе же семнадцать, Бакуго-кун. А не знаешь, как общаться с девочками?              — Да что ты несешь! Кх!..              Булавка без заклепки пронзила узел галстука насквозь и уколола ровно между ключиц.              — Это я должна у тебя спросить, — уже совсем тихо, рокочуще, без намека на шутки.              Только вот новой битве не суждено перейти в настоящее противостояние. Любопытные ученики суетливо покидают коридор, стоило только в нем показаться учителю.              — Что у вас тут происходит? — почти заинтересованно отозвался вечно страдающий Сотриголова, — Бакуго. Хватит к девочкам приставать.              — ДА Я!..              — Ну что вы, учитель, это я пристала к Бакуго-куну. Понимаете, глаз сильно цепляется за его неподобающий вид. Мы ведь в UA. Второй год, уже не маленькие. А он всё ещё не научился носить галстук.              Сотриголова толи делает вид, что не понимает, толи специально подыгрывает Джесс:       — Да, ты права. Только мальчики ходят без брошки.              Кацуки вновь пытается встрять, но боль от иголки простреливает тело. Откуда-то она знает, куда именно нужно давить.              — Понимаю. Но может хоть это заставит лучшего ученика геройского факультета вести себя «хорошо»?              Сука. Самая. Настоящая. Сучка.              Всё. Хватит с него.              Он точно её придушит. Этим самым галстуком, который она ему на память оставила. И булавку эту проклятую так же в тело ей вонзит, прямо в эти лживые глаза. Чтобы впредь не смела так себя с ним вести. Не боится его? Храбрая такая, да? Хорошо! Тогда будем играть по-крупному!              Только вот Бакуго как-то не додумался, что его план может сыграть против него самого.              Ведь слухи вместо Ковгерл пошли про него.              — Бакуго, тебе чо, РЕАЛЬНО нравится Коума?       — Не, ну она реально горячая… Особенно эти бедра…       — Ничего вы не понимаете! Самое прекрасное в женщине, это сиськи!       — Заткнись Минета! Ты вообще девственником помрешь.       — Эй! Не правда! Я вообще-то…       — Не ну теперь понятно, почему Бакуго у всех про неё расспрашивал. Это всё объясняет.       — Я думал, что ты западешь на кого-то помилее. Ну тип как Очако что ли. Не, у Коума тоже есть свой шарм, она прямо… Горячая. Но тебе нужна та, кто твои психи удерживать сможет.       — То есть, по твоему мнению, что как она его в рог скрутила на перемене, это называется «не удержала»? Камнари, ты в глаза долбишься?       — Эй! Не долблюсь я в глаза! Ты просто идиот и не видишь ситуацию на перед. Они же друг друга поубивают. Особенно после этого спектакля.       — Не, бро, на самом деле реально хуйню творишь. Мог бы просто на свиданку позвать. Если стремно в живую, мог бы для начала номер отрыть её. Мне тоже с Миной страшно было пипец, но ничего! Главное быстро, там уже по накатанной пойдет.              Бакуго терпел. Откуда у него такое святое терпение был без понятия. Его всё мучали совершенно другие мысли. Как-то отреагировал только когда в кабинет вошел Изуку.              И с порога, на весь кабинет:       — Почему я последний узнаю, что у тебя девушка появилась, Каччан?!       — Ты-то блять не лезь! — взревел Бакуго, хватаясь за первый попавшийся учебник и кидая его Мидорию.              Тот легко увернулся, попытно хохоча, словно бы его дорогой друг понорошку так сделал, а не с серьезным намерением выбить ему парочку зубов корешком ученика по физике.              — Не, Мидория-кун, он ссыт на свиданку её позвать, — отмахивается Киришима, за что получает вторым учеником, уже алгеброй. Его наименее любимой. Но из-за того, что бро стоял слишком близко, удар был совсем пустяковый.              — Никого я не собираюсь на свиданку звать! Отвалите от меня!              — Нет? Почему? — с полной вовлеченностью в его проблему поддержал Мидория, — Она тебе точно не откажет.              — Да с чего ты это взял?!              В этот момент и Денки, и Эйджиро и даже противный Минору тактично промолчали, боясь спугнуть настрой. Всё же каким бы Деку не был Деку, он творил чудеса с их Королем-взрывокиллером.              — Судя по её поведению, ты тоже её заинтересовал, — признается Изуку в той самой манере, с которой он обсуждал особенности причуд и тактики поведения героев, — Она неделю назад спрашивала о тебе. Мы же с одной параллели, а она новенькая, познакомиться с нами хотела. Мы же все герои, сам понимаешь.              — Ближе к делу, Мидория! — крикнули парни хором так, что несчастный парень вздрогнул.              — Да что говорить?! Она смотрела спортивный фестиваль с нами. Была впечатлена нами. Да так, что наконец согласилась на приглашение своего дяди. А, вы же знаете, что Снайп её дядя, да? Нет? Ой…              — Догадаться можно было… — хмуро пророкотал Кацуки.              — Ну… Ей было интересно, почему лучший студент UA меньше всего похож на героя. ЭТО НЕ МОИ СЛОВА, А ЕЁ! Я так лично не считаю. И я, разумеется, заверил её, что она просто мало нас знает. Вот, Тодороки-кун тоже выглядел по началу отстраненным и мрачным, а сейчас и божью коровку не обидит.              — А? — поднял голову упомянутый Шото, он вынул наушник из уха, и кажется, вовсе музыку не слушал.              Мидория махнул рукой:       — Сиди-сиди, я так, ничего не случилось. А вчера она приходила, интересовалась, почему Бакуго у всех про неё спрашивает. Ей уже с её класса жаловались, мол, пускай она сама разбирается с Каччаном.              — И где ты во всем этом дерьме вообще уследил хоть один намек на интерес, Деку? — сарказм так и хлестал из Кацуки.              — Как где? Она и спросила, почему ты с ней лично не поговоришь!              Кацуки ощущает себя в дешёвом ситкоме. Самом дешманском, который показывают на самых паршивых каналах. Иначе всё это называть не мог.              — Это любовь! — воскликнул Каминари.       — Была, — уточник Денки.              Кацуки больше их слушать не хотел. Встал из-за стола и пошел. Куда? Сам не знает. Просто подальше от всей этой кутерьмы.              — Мидория, а что ты так удивился? — спросят оставленный Бакуго пацаны, — У него что, девушки никогда не было?              Рассказывать чужие секреты, конечно, не хорошо, и Изуку обычно хорошо их держит, но эту информацию вроде бы никто и не скрывал…              — Да как сказать… Он в средней школе был намного… Вспыльчивее. Девочки его боялись. Да и на первом курсе как-то не пошло. Вот я и удивился. Ему же даже шоколад на день святого Валентина никто не дарил.              Пацаны пустили скупую мужскую слезу.              Бакуго допустил. ДОПУСТИЛ. Мысль что можно попробовать поговорить нормально. Если эта ковгерл вела себя так только потому, пыталась подружиться… Да звучит даже бредово! Бред. Сомневается в нем как герое? Да кто она такая, чтобы перед ней распинаться? И всё же Кацуки идет и находит её. В компании своего дяди.              — Да пускай катится к черту! — зло кричит на всю лестницу Джесс, — Кто он вообще такой, чтобы такие вещи говорить обо мне?!       — Мне кажется ты преувеличиваешь. И он даже какое в чем прав. Я тебе действительно авансом пятерку поставил.       — У меня запястье было вывихнуто. Я этот трюк уже лет пять делаю идеально. Ты знаешь, что у меня бы получилось.       — Именно поэтому авансом. Повторишь этот «трюк», и мы будем в расчете. Мне просто не хотелось заморачиваться с исправлением оценок.       — Спасибо за доверие.       — Всегда пожалуйста. И если на чистоту, ты тоже хороша. Бакуго не простой парень, и не просто знаменитость. Он уже прошел через огонь, воду и медные трубы. И ты, незнакомая бэшка, опозорила перед товарищами. Уверен, в его глазах он поступал правильно.       — Я тоже поступила правильно. Он бы просто пошел бить морду моему однокласснику. Он уже так делал.       — Но в этот раз не сделал.       — Разумеется! Потому что я пресекла это.       — Пресекла нападение без самого факта нападения, при этом сама нанесла увечье ему. Я слышал, у него была кровь.       — Он сам лицом ударился, я ничего не делала.       — Разумеется. А если бы он себе голову разбил, ты бы тоже считала себя невиновной? По-хорошему тебя бы исключить за такое, но, на твоё счастье, никто не видел, как ты использовала причуду.       — Ты не справедлив.              Снайп остановился на лестнице внезапно, не дойдя до нужного этажа. Подумал некоторое время, а затем заявляет.              — Ты должна с ним помириться. Это твоя миссия. Вы не обязаны быть лучшими друзьями, но я не потерплю, чтобы ты наживала себе врагов. Тем более таких.       — И это говоришь мне ты?       — Именно потому, что я знаю о чем говорю, я это от тебя требую. В четверг у вас будет совестная тренировка. Класс «А» с классом «В». Я буду присутствовать. Это твой шанс.       — На кулаках поговорить мы может и за школой.       — Нет, не можете. Раз ртом вы оба не владеете, будете говорить на поле боя. Я не первый год знаю Бакуго. Такой метод разговора для него самый откровенный.       — А меня первый?       — Джесс.       — Поняла я! Поняла. Я постараюсь. Доволен? Это же правда не только от меня зависит. Но клянусь, со своей стороны я сделаю всё, чтобы проявить себя на этой тренировке с лучших сторон.              Её шуточный реверанс вызывает в Бакуго прилив такого жара, что он едва удержал взрывы на ладонях. Она нихрена не раскаивается. А значит и сам Кацуки может вдоволь на этой тренировке выпустить пар.              Какой первый приходящий на ум образ девушки ковбоя?              Конечно, Джесси из Истории игрушек!              Герой «Джесси» заплетает свои светлые волосы в две косички и напяливает на голову шикарную красную шляпу. У неё нет ни одного участка открытой кожи. Обтягивающий силуэт заменят точеные линии. Узнаваемая клетчатая рубашка, платок на шее, отсутствие обнаженного декольте. На руках кожаные перчатки удачной конструкции — одновременно дают возможность скользить и мертвой хваткой держать веревку. Талию подчеркивал тугой ремень с большой железной пряжкой. Синие джинсы и, разумеется, главный атрибут ковбоя — кожаные чапы. Забавная конструкция, как у водолазных штанов, но вот сзади…              — Горяча. Ничего не сказать, — всё же сказал Киришима, за что получил по башке от Мины, — Да ничего я! Сама посмотри. Ты как девушка, своим профессиональным взглядом скажи.       — Я тебе дам профессиональный взгляд. Все девушки прекрасны! Но говорить это могут только девушки!              Бакуго в эти тонкости никогда не вникал, но может сказать с чистым сердцем.              Да, её задница, обтянутая синими джинсами, так ещё подёргивающаяся кожаными накладками — горяча. Как и все остальное. Например, линия тонких лодыжек идеально подогнутых сапог. Шпор не было. Каблук не скошенный, как это принято в казаках, и протектор такой же рельефный, как у самого Бакуго.              Она не на лошади. Её две ноги — вот её транспорт. А значит нужны подобающие «подковы».              Образ Героя Джесси разительно отличается от цветастых и даже больше игрушечных образов учеников UA. Да, технологии задействованы передовой, всё подогнано под нужны лично каждого. Одни перчатки Кацуки чего стоят. Но Джесси выбивается из этого карнавала детской фантазии… Своей практичностью. Бакуго точно знает, что, если поехать в Техас, именно такие Герои там и будут.              Но есть в этой естественности один минус — прочитать не получается с ходу. Всё настолько просто или же сама Джесс настолько верткая, чтобы с одной веревкой суметь справиться с героями 2-А класса.              Эх, Бакуго, успел у тебя взгляд замылиться. Или просто смотришь не совсем туда, куда следует.              Потому что если бы он чуть лучше присмотрелся…              Как и обещал Снайп, битву он обеспечил.              На полигоне Y, дебильной промзоне, где он уже бился с классом «В». На ногах передвигаться жуть неудобно, а по данным Бакуго — она летать не умеет никаким образом. И не побегает нормально, огромное количество поворотов и узких местечек. Веревка ей вообще здесь пригодиться? Замахнуться места совсем нет. Заденет трубы.              Бакуго это никак не сковывает. Он принесет своей команде очередную абсолютную победу.              Должен был принесли. Но каким-то чудом класс «В» сумел наконец выиграть у класса «А». Как? Джесси просто вызвала Короля на дуэль.              — Король же чтит честь. Сразимся один на один. Тебе ведь всё равно в первую очередь захочется меня уложить, верно? Решим битву одной дуэлью. Всё или ничего.              Она сыграла на его самолюбии и дичайшем интересе — что же она ему приготовила. Этот интерес клокочет под его кожей, ворчит в животе и разжигает огонь в крови.              Уже позже, когда учителя будут разбирать поведение каждого, им обоим скажут, что договоренности со злодеями — хреновая затея. И оба ответят, что с по-настоящему сильными врагами, имеющие нечто больше, чем грубую силу, этот способ обязательно сработает. На довод того, что в дуэли «ты» можешь не выиграть, оба лишь улыбнутся.              Без проигрышей — нет роста. Бакуго это как никто знает. И не сказать, что в итоге он был разочарован проигрышем именно ей.              Она была прекрасна.              Блестящий взгляд под изгибом палей шляпы. Движения, словно бы не она загоняла жеребца, а сама была духом Прерий. В ней не было страха перед одним из большой тройки главных лидеров всего UA среди студентов. А Бакуго стоило бояться. Он не обременен жалостью к злодеям. Он уважает одинаково оба пола, все отведают его взрывов. Это его проявление уважения. И поэтому он принял вызов.              С пылающим взглядом красных глаз. Шорох черной ткани его костюма. С запахом нитроглицерина, дыма. Бакуго не кричит и не поливает грязью Джесс. Лишь повел мускулистым плечом, словно бы необъезженный скакун — рыхнулю землю копытом.              Джесси была спокойна. Уверена в себе, но насмешки над ним не кидала. Она признает его силу. И всё же не отступает от своей цели.              В реверансе она уступает ему право напасть первым. Тогда-то искры посыпались из её глаз. А Бакуго лишь их подхватил.              Ему нужно было раньше заподозрить, почему Джесс расспрашивала именно Деку о нём, не Киришиму. Насколько внимательно смотрела показательные бои с первого курса. И насколько она вообще хороша в стратегии.              Что для Бакуго — интуиция, природный талант, для Джесс — тяжелый труд и постоянная концентрация.              Поэтому, когда Кацуки привычно завел ладони себе за спину, чтобы взрывом придать импульс своему рывку, Джесси была уже наготове. Рвануть он успел, только вот веревка оплетает точно на кистях за спиной. Ей не пришлось даже его скручивать, Бакуго сам попался в петлю.              Она специально выбрала самое узкое место. Не для себя, а для самого Бакуго. Необъезженных жеребцов в первую очередь загоняют в самый узкий загон, чтобы иметь возможность удачно схватиться за скакуна.              В одно мгновение Джесс пропадает с его поля зрения. В другой момент он ощущает непривычную тяжесть на своей спине.              — Ну давай! Посмотрим, настолько ли ты хорош, насколько о тебе говорят!              Объездка — это бой на выносливость. Хватит ли сил удержаться в седле, хватил ли сил выбить всадника со своей спины. Сдача — самый настоящий и бесповоротный проигрыш. Бакуго не сдался. Он позволил ей, потому что да, эта стерва знает своё дело.              Схватиться ногами поперек его живота, одной рукой взяться в удушающий замок. Второй же она веревкой пыталась привязать его к трубам. Не получилось. Пускай ладони его были сжаты так, что взрывом он бы сам себя лишил руки, зато всё остальное у него было свободным. И как настоящий мустанг, Кацуки её не жалел. Бил об стену, пол. Для него Джесс была рабочим весом, для неё Кацуки был тяжелой тушей.              Пот градом лился с них обоих. Но никто не хотел сдаваться. Оставшиеся участники команд лишь наблюдали.              А затем Джесс шепчет ему на ухо. Прижимаясь всем телом со спины. Хрипло и жарко.              — Ты ахрененный.              И Бакуго даже немного интересно, от чего больше его шарахнуло. От позы, её слов или самой интонации.              — Я была такой же слепой, как и всё вокруг. Прошу прощения.              Лассо, растянутое на все 30 метров, наконец оплетает ноги Бакуго. Легкий толчок Джесс. И вот Кацуки вновь целуется с полом. А она над ним, буквально на нем. Сжимая бедрами торс. Выпрямляет спину, как подобает хорошей наезднице, да шляпу поправляет.              — Но и ты недооценил силу простых вещей. Главное не размер пушки, а как её пользоваться.              Из штанов Джесс вынимает револьвер и приставляет его к голове Бакуго. Дышит тяжело. Утирает пот локтем.              — Ну что? Есть нужда пусть тебя шокером?              Нет. Не было.              И пускай друзья его буквально заебут с расспросами. Почему он вообще так поступил? Бакуго принимает поражение. Оно не в том, что Джесс смогла обездвижить его. Заработать очки. Выиграть тренировку. Нет. Она заработала кое-что намного ценнее.              Место во влажных снах несчастного Кацуки Бакуго.              Но ни одна живая душа… Ни одна. Не. Должна. Знать.              Больше Кацуки ни разу не произнес её имени. Не спрашивал о ней ничего. Если видел в коридоре — старательно делал вид, словно бы они совершенно незнакомы. Слышал о ней беседы среди одноклассников — вообще плевать. Но иногда, видя уходящий «В» класс на тренировку в своих геройских костюмах, взгляд его неволей останавливался на этой шикарной заднице.              В ней он, собственно, и оказался.              Кацуки не узнает её номера. Плевать в какой комнате общаги «В» класса она живет. Плевать. Рано или поздно она вылетит из его головы. Кинги дело проходящее, главное не думать о ней самой. Вычеркнуть лицо, забыть голос, забыть тепло.              Так Кацуки действовал около месяца. И даже вполне успешно. Каникулы дома должны были окончательно вычеркнуть её из его головы.              А потом эта самая Коума решила устроить вечеринку. Прямо перед отбытием. Класс «А» и «В». И с учетом того, что в обоих классах есть люди, не особо любящие такие движухи, компанию она собрала неплохую.              — Ваш учитель всегда стоит на страже, потому что вы те ещё непоседы, — весело качая ногой, поясняла Коума, — Кровавый король знает, что мы ответственные ребята, поэтому оставляет нас охотнее, чем Сотриголова.              — Но при этом алкоголь пронесли вы, — слегка недовольно отвечает Киришима.              Коума улыбается широко и задорно:       — Лично я умею пить, — покачивая банкой холодного пива, — Дело же не в самом алкоголе, а в том, как ты ведешь себя под его действием.              — Ты несовершеннолетняя, — мрачно ворчит Бакуго, сидя на другом концу диванов.              — А ты та ещё зануда, Бакуго! Вас никто не заставляет пить. А Минете принципиально не дадим.              Короткие джинсовые шорты. Длинные поджарые ноги с шикарными бедрами. Голые стопы с красным педикюром. Большая джинсовая рубашка нараспашку. А под ней — белая майка в лапшу. Только маяка. Когда Коума особенно широко размахивала руками, попутно банкой давая по железной голове Тецутецу, Бакуго мог разглядеть всё. А не должен.              Как Герой Кацуки должен отвести взгляд и позволить девушке веселиться. Но как парень он не мог перестать перекатывать в голове мысль. И то как бы он на языке перекатывал…              — Эй! Король! — очередь дошла и до него, — А ты зачем решил стать Героем?              Во что должны подростки играть на вечеринках? Лучше бы в бутылочку начали, или там в пив-понг, но не эта тягомотина. Да, ко второму курсы многие переосмыслили себя, свои цели, но Кацуки остается неизменным.              — Я стану Героем №1.              А Коума улыбается. Но не издевательски, а скорее сочувствующе. Так собаку гладят по голове.              — Зачем?              — Потому что могу и хочу, — скалится в ответ. А затем делает шаг к ней навстречу, — А сама-то нахрен приперлась в UA? Ты не выглядишь как человек, которому это необходимо.              — Потому что могу и хочу, — легко отбила девушка. Губами она припадает к банке. Глотнула. Взгляд ни на грамм не захмелел, — Я мечтаю уехать в США. В Монтану. А это то ещё дерьмовое местечко, хотя горы там прекрасные.              — Коровок мечтаешь пасти?              — Мечтаю пасти ублюдков, которые обитают в тех краях, — показала зубы. Буквально, когда распахнула пасть и языком провела по краешку железной бутылки, собирая капельки, — И говорят, там живут самые дикие жеребцы. Хочу приручить самого строптивого.              Собравшиеся затихли. Напряжение буквально искрилось в воздухе, но обе стороны оставались расслабленными. Даже больше, чем до этого. Бакуго с широко расставленными ногами, руками на спинке дивана. Коума подобрала колено к груди, и на него оперла вытянутую руку с банкой пива.              — Зачем? — зеркалет её вопрос Кацуки.              Джесс расщедрилась на откровения:       — Доказать самой себе, из какого теста сделана. И обзавестись самым надежным другом. Тебе смешно? Разве ты не согласен с тем, что проверенный товарищ — дороже золота?              Кацуки не улыбается. Кацуки скалится. Ему не нужен алкоголь, чтобы получить от этой словесной перепалки столько эйфории.              — Не отрицаю. Но я не согласен с первым. Тебе не надежный друг нужен, а тот, кто на место поставит.              В выгнутой брови Коума спрашивает вопрос, который она спрашивала ещё с самого начала. Бакуго намерен идти до конца. Не струсит. Девушка на пробу делает шаг.       — И где же моё место, прояснишь?              — Давай выйдем, я тебе покажу.              Собравшиеся наконец не выдержали напряжения и на всё здание общежития класса «В» радостно заулюлюкали. Киришима ободряюще всадил ему в плечо. Мина пафосно обмахивалась ладошкой. Денки хватался за голову, а Минета просто грыз ногти от досады.              Класс «В» думал, что девчонка не примет вызов. Но она встает легко.              — Подержи моё пиво, — отдает банку Мономе и перемахивает через диван.              Бакуго сам себе не оставил выбора, кроме как пойти следом за ней.              В темный коридор, где голоса восторженной толпы постепенно заглушались. Или же это у него сердце так колотится, что он ничего не слышит. Их шаги и так приглушенные, оба без обуви. Только шорох его свободных штанов и покачивающиеся полы джинсовой рубашки Джесс.              — Хочешь знать где твоё место? — прервал невыносимую тишину, — Ты видимо не сталкивалась с настоящим поражением. Иначе бы не была такой заносчивой только от одной своей побе…              Кацуки наивно думал, что она правда хочет знать его экспертное мнение. Может так оно и есть, она не сталкивалась с действительно мощным врагом, который захочет её сломить.              Может быть она бы и хотела послушать его.              Но не сейчас.              Поэтому Джесс просто берет Кацуки за грудки, вбивает в стену так, что он от неожиданности сдавленно выдохнул.              А затем сминает его губы своими. Мощно, до болезненного стука зубов. До треска футболки в её цепких руках. Она держит его хорошо, как положено, ожидая, что жеребец взбрыкнется. Лягнёт хорошенько. Но вот секунды проходят одна за другой, поцелуй за поцелуем, влажные причмокивания мягких губ. Дрожащие вздохи. Позорно трясущиеся колени.              Но Кацуки не отталкивает. И не притягивает ближе. Лишь огромными глазами смотрит на Коума. Едва ли дышит.              Девушка отстраняется и улыбается сладко.              — Так и знала, — ладонь её вновь, уже знакомо, скользит по груди к шее. Направляюще ласкает мышцы, заставляет его повернуть голову так, как того нужно ей, — Я у тебя первая, да? Первая, кто осмелился рискнуть, — и словно в подтверждение этому вновь целует. Да так, что из Кацуки дух выбивает, — Можешь довериться мне, я сделаю всё правильно.              В его голове всё смешивается. Хмельной вкус её губ, совершенно похабная двусмысленная речь и бешеный стук сердца.              А Коума-то говорила совершенно о другом. Ну или сейчас не намеривалась ничего делать. Вместо нормальных объяснений она лишь похлопала его по плечу и убежала в сторону лифта. Так и оставила вариться несчастного Бакуго на месте.              Возвращается девушка к обескураженному, сидящему на полу парню, что до сих пор не мог прийти в себя. Она протягивает ему листок бумаги со своим номером и словами:       — Сходим на свидание?              Никто. Никогда. Ни единая живая душа не должна узнать, что не Бакуго пригласил Коума на свиданку. Это Джесс взяла всё в свои уверенные руки и накинула лассо на его шею.