Лисица и герцогиня.

Поместье герцога Макса раскинулось в своей благородной, но строго красоте среди тенистых деревьев, созданное для того, чтобы хранить чью-то юную мечту. В одной из комнат, освещённой мягким светом умирающего дня, за старинным резным письменным столом сидела девушка. Ее облик был прост, но изъящен: повседневный наряд, не отягощенный пышностью, только подчёркивал ее природную грацию. Это была Сисси. Склонившись над бумагой, она держала тонкие пальцы перо, которое, казалось, танцевало под ее легким нажимом, выводя текст на строку. На ее лице читалась запутанность, порой сменяющаяся задумчивость. Мысли ее, казалось, кружились между прошлым и настоящим, как листья, подхваченные осенним ветром. Она написала письмо. Письмо принцу Францу — человеку, который заполнил её юное сердце светлым, но тревожным чувством. Письмо, в котором она хотела открыть ему свои мысли и поддержать те события, которые наполнили ее жизнь за эти полгода. Однако за живыми строками скрылось не только волнение. Словно тень в комнате, незаметно для меня, предложение. Она знала: ее подруга, Наруко, не одобряла ее санкции. Наруко, с ее ясным умом и прямотой, всегда умела трезво смотреть на вещи. Но сейчас Сисси, переполняемая своими чувствами, как бы вступала в спор не только с подругой, но и с собой. Каждое слово, которое она сделала, было ее тихим вызовом — не мир, а тот голос, который шептал о страхе и предложениях. Письмо Сисси Дорогой Франц! С тех пор как ты уехал, прошло уже столько времени, что я даже не знаю, с чего начать. Только всего произошло, что мне кажется, словно весь наш мир изменился. Папа, как это у него водится, снова отправился в одну из своих таинственных мероприятий, оставив все дела герцогства на Наруко. Мама могла бы взять на себя его обязанности, но, как оказалось, Наруко куда лучше осведомлена о его делах. Теперь уже месяцы тянутся с тех пор, как он уехал, а Наруко всё продолжает управлять гуманизмом с каким-то невероятным упорством. Но что касается поместья, то здесь всё стало совсем иным. Ужасная засуха выжгла наши поля, мы потеряли почти весь урожай зерен. Вороны налетали на те крохи, что уцелели, но Наруко, благодаря своим уникальным способностям, смог предотвратить ещё большие беды. Она нашла способ спасти людей от голода и даже выплатила крестьянам денежные средства. Тем не менее, им всё равно пришлось затянуть пояса, хотя их благодарность Наруко была искренней. И всё бы ничего, если бы не граф Аркос. Этот человек вновь попытался действовать по-своему, предложив в счет долга купить весь наш скот. Но Наруко с уважением отказала, и, как ты, наверное, можешь себе представить, это вылилось в очередную ссору. Всё закончилось тем, что графу Аркосу пришлось бежать, чтобы избежать более серьёзных последствий. Семья Брауноров, беднягам, вынуждена оставить дом, который мы для них построили. Они отправились куда-то искать работу, но, к счастью, нам удалось уговорить их остаться нам Томи. Теперь он стал почти членом нашей семьи. Наруко даже удалось связаться с королём Максимилианом II. Она убедила его выделить нам финансовую помощь, и, когда он узнал, что все дела ведутся ею, а не отцом, он сам приехал встретиться с Наруко. О чем они говорили, мне неизвестно, но король оказал помощь, и это вселяет надежду. Я скучаю по тебе, Франц... Как жаль, что у тебя не получается приехать. Но я понимаю: ты занят, а в нашей Австрийской империи сейчас трудные времена. Говорят, что в Венгрии наблюдается мятеж, народ недоволен. Когда ты взойдёшь на трон, я верю, ты поведёшь мир и спокойствие на нашей земле. Но пока я каждый день поднимаюсь на вершину холма и всматриваюсь в горизонт, думая: "Не едет ли он?" И однажды, я знаю, ты появляешься. Ты примчишься галопом на своем верном Понаше, и все вновь станет светлее. Твоя Сисси. Ближе к вечеру Сисси получила письмо, а Людовика, едва заметно улыбаясь, торопливо родила его дочери. В конверте был знакомый почерк, и Сисси, чуть порозовев от волнения, с трепетом развернула письмо. Это было от принца Франции. Она внимательно читала строки, впитывая каждое слово, как будто оно имело особую цену для ее сердца. Тем временем Наруко с ее невозмутимым и уверенным видом занималась своим делом. Встав возле камина, она смешанно использовала элементы огня, чтобы разогреть два кирпича. Яркие языки пламени, танцуя, отражались на ее лице, теплый воздух, словно по мановению волшебной палочки, наполнил комнату, прогоняя холод зимних вечеров. Простая, но ловкая работа создавала уют, который ощущался сразу всеми, кто жил в доме. Пока камин начал давать тепло, Грета, старая, но энергичная служанка, принесла блюда и аккуратно разложила их на столе. Вечерний ужин был простым, но обильным. — Фу, опять эти противные артишоки, — проворчала Тина, невольно уставившись на тарелку. — Хватит жаловаться, и ешь, что дают, или сиди голодной, — холодно, но твёрдо ответила Наруко, не отрываясь от своей работы. Ее слова прозвучали как урок, из тех, что жизнь дарит лишь немногим. Наруко знал, что такое голод и холод. Она сама прошла через это, и голос звучал так, будто в каждом слове стоял не только опыт, но и внутренняя сила. Ее сдержанность как бы подсказывала, что жизнь научила ее ценить даже малое. Сисси, всё ещё державшее письмо, краем глаза следила за происходящим. Ее мысли, обуреваемые словами Франца, и теплом дома, казалось, кружились между прошлым и настоящим, наполняя вечер последними — грусти, уюта и тихой надежды. В строгих словах Наруко Людовика промолчала, но ее взгляд выдал едва заметное смущение. Формально она была главой семьи в отсутствии герцога Макса, однако время и обстоятельства сложились так, что не Людовика, а Наруко, казалось, взяла бразды правления в свои руки. В краткосрочной перспективе она не только успешно справилась с делами герцогства, но и незаметно для всех стала главой семьи. — Спасибо, Грета, я не голоден, — тихо сказала Томи, отодвигая свою тарелку. Но Наруко всё сразу понял, и её взгляд, как сталь, скользнул по мальчику. Она ничего не сказала, но ее уверенность, казалось, заставила воздух в комнате сгуститься. — У Франца нет времени, он слишком занят, — внезапно произнесла Сисси, сжав руки в письмо. Ее голос дрожал, но взгляд оставался решительным. — Что ж, может, он никогда не приедет. Вот, хотя бы согреемся. Она бросила письмо в огонь. Оно вспыхнуло внезапно, а вместе с ним, казалось, сгорела и ее последняя надежда. — Ты должна съесть, — спокойно, но твёрдо произнесла Наруко, наблюдая за Сисси. — Я не голодна. Спасибо, — ответила Сисси, отворачиваясь. — Сядь и ешь, это приказ, — голос Наруко был непреклонным. — Я же сказала… — начала возражать Сисси, но Людовика не дала ей закончить. — Сисси, прошу, не спорь. Ты ведь понимаешь, что только благодаря Наруко мы до сих пор держимся, — вступила в разговор Людовика, ее голос был мягким, но в нем звучали упрёк и оправдание. — Я понимаю, — ответила Сисси, наклонив голову, — но не могу понять другое. — И что же? — спросила Людовика. — Как дедушка так легко мог довериться ей? Она ведь чужеземка, — Сисси подняла взгляд, полный недоумения. - Людовика, выслушав ее, произнесла и, взявшись за край стола, спокойно ответила: — В отличие от тебя, Наруко образована в сфере управления делами. Она может выполнить работу, Макса, которую передал ей он. Так получилось, что именно она теперь фактически возглавляет семью, пусть и неофициально. — Наруко, вы обратились к известию от отца? — перевела разговор Людовика. — Ваш отец, король Максимилиан II, недавно прислал финансовую помощь, — ровным голосом ответила Наруко. — Эти средства я направила в бюджет герцогства. Если потребуется, деньги будут распределены среди местного населения в Посси. - Людовика задумчиво изменилась, а затем, посмотрев на Наруко, сказала: — Похоже, Макс поступил правильно, передав тебе управление. Благодаря твоим усилиям мы всё ещё держимся. Наруко, выслушав эти слова, не подала виду, что они ей что-то значат. Ее лицо оставалось таким же спокойным, как и всегда. Но в глазах Сисси всё ещё горел тот неугасимый огонёк сомнений, как будто её сердце не желало принять очевидное. В своей комнате, где ранним вечером в сумраке почти не было очертания мебели, Томи торопливо собирала свои вещи. Его движения были быстрыми и решительными, но тихие, как будто он старался не нарушать тишину, царившую вокруг. Наруко, находясь в соседней комнате, не могла не почувствовать эти волнения. Хотя ее разум уже давно настроен на восприятие малейших изменений в атмосфере, она не возбудила атмосферу. Поступки Томи были для нее знакомыми, почти выгодными, но, в отличие от него, она не могла позволить себе роскошь паники. Ее умелая жизнь она выживала в самых жёстких обстоятельствах, и даже сейчас, стоя на пороге и судьбы, она не могла допустить себе колебаний. Томи был молод и горяч, его поддержка звучала в его словах, но для Наруко они не были чем-то новым. Она помнила, как сама боролась за выживание, оставив за спиной свой родной мир. Ваше упоминание о Конохе, о тех страшных песнях, теперь было частью ее сущности. Она не могла забыть то, что пережила, и, возможно, именно это знание помогло ей оставаться стойкой в ​​любой момент трудности. «Герцогине тяжело», — сказал Томи, как бы в пустоту, не ожидая ответа. «Наруко взяла на себя обязанности герцога и несёт их одну, и я не могу сидеть без дел. Два лишних рта — это слишком. Я должен найти способ поддержать их оба. Спасибо, что заботились о нас так долго, но я не могу продолжать быть обузой. Не бойся, Щелкун, мы выживем. Вместе не пропадём». Его слова были простыми, но в них скрывалась целая всеобщая неуверенность, надежды и усталость, перемешанные в одном. Но Наруко не возразила. Она его, как никто другой. Когда походный мешок был окончательно собран, Томи, стараясь не издавать постороннего шума, открыла окно и ловко выбрала предположение. Зимний воздух ворвался в комнату, смешавшись с теплым дыханием углей в камине. Через мгновение дверь в комнату распахнулась, и вбежали младшие дети Людовики, весёлой толпой налетевшие на кровать, но тут же остановившиеся в замешательстве. Окно было открыто настежь, а Томи нигде не было видно. — Мама, Сисси! Томи пропал, как камень в воде! — закричали дети, стараясь перекричать друг друга. Людовика, держащая за руки сжатый Бэлу, сначала хмуро взглянула на детей, полагая, что это очередная их проделка. — Опять шуточки, — строго проговорила она, качая голову. Но в этот момент в дверном проёме появился Наруко. Она стояла спокойно, ее лицо не выражало ни звука, ни удивления. — Это не шутки, — произнесла она тихо, но уверенно. — Томи действительно ушёл через окно. Людовика посмотрела на Наруко с недоумением. — Но как ты можешь это знать, если всё это время было с нами? — спросила она с упрёком. — Благодаря своим навыкам я могу отслеживать людей в радиусе нескольких километров, — спокойно ответила Наруко. - Людовика замолчала, переваривая уникальное. Но Сисси, держа подступающий ком в горле, не могла промолчать: — Почему он ушёл? Неужели ему с нами не понравилось? Наруко, как бы заранее предугадав вопрос, посмотрела на Сисси своим спокойным, но серьёзным взглядом. — Томи поступил так, чтобы помочь вам, — начала она. — Он решил, что, раз он оказался здесь, как снежный ком, упавший с горы, то обязан чем-то оплатить свою жизнь под этой крышей. Его желание помочь — похвально, но мысль, которая за это стоит, меня огорчает. — Мысль? — переспросила Грета, нерешительно глядя на Наруко. Наруко кивнула. — Томи думает, что, если я, пусть и неформально, стану главой семьи, то не смогу вас всех прокормить. Это меня и обижает. Наруко сделала шаг к столу, достала из-за пояса небольшой свиток и развернула его на столешнице. Сложив несколько печатей, она произнесла что-то на незнакомом языке и перед ней столкнулась с продуктами — хлеб, овощи, мешочки с крупой. — Вот. «На эти продукты можно продержаться около недели», — сказала она, указывая на внезапно появившееся изобилие. — Всего недель? — недоверчиво спросила Сисси, с тревогой глядя на запасы. Наруко улыбнулась едва заметным, ее голос оставался спокойным. — Не переживай. «У меня таких свитков столько, что я могу обеспечить вас до конца ваших дней», — ответила она. Людовика облегчённо выдохнула, но её лицо всё ещё осталось напряжённым. — Всё это хорошо, но как быть с Томи? — наконец спросила она. Наруко взглянула в сторону окна, через бывшего мальчика. Ее взгляд был твёрдым, и в нём читалась уверенность. — Об этом можно не волноваться. Мы найдём его, — уверенно ответила она. Написав короткую записку, в которую положила свою просьбу о помощи, Сисси поручила ее доставить бургомистру. В это же время, где-то в мятежной Венгрии, раздавались глухие звуки обстрела. Там, среди руин и лесов, герцог Макс Прятал, полковник Андраши, рискует жизнью ради его спасения. — Ищите Андраши! — громко приказал австрийский офицер своему отряду. — Он у них главный. Достать живым или мёртвым! - Макс, напряжённо прислушиваясь к шуму шагов и голосам, тихо сказал: — Мужайтесь, друг мой. Осталось немного, и они нас не вежливы. Им действительно удалось пока наказать врага. В густых зарослях леса, скрытые сумраком, Макс и Андраши затаились, выжидая удобный момент. Тем временем в герцогстве шли искать Томи. Сисси, Тина и Уилфред бродили в ночном лесу, выкрикивая его имя. Лунный свет едва пробивал сквозь кроны деревьев, делая их путь ещё более трудным. — Ну всё, я совсем ничего не вижу! Уилфред, можно тебе по шее? — жалобно проговорила Тина, потирая уставшие ноги. — Садись, — спокойно ответил Уилфред, наклоняясь, чтобы помочь ей устроиться. - Когда Тина оказалась на его плечах, она беззлобно поддразнила: — Осторожно, Уилфред. Надо было оставить тебя дома, нам так было бы проще. — Вот когда было проще, так это в те времена, когда дети ночью не шлялись по лесам. Да и легче вы тогда были, а не такие ворчуны, как сейчас, — отозвался он с добродушной усмешкой. — О нет, только не это! — притворно возмутилась Тина, закидывая голову. - Уилфред, однако, лишь произнес и добавил серьёзнее: — Одно утешает: принцесса Наруко держит вас всех под присмотром. Слишком мало ли что могло произойти. Действительно, группа Наруко, опередив поисковую благодаря своим сенсорным средствам, уже обнаружила Томи. Она молча направлялась к нему, полная решимость мальчика вернуться домой. Элизабет продолжала идти по извилистым тропам леса, с надеждой выкрикивая имя Томи. Ее голос, мягкий, с полным звуком, разносился в ночном тишине, заставляя дрогнуть ветви деревьев. Сам мальчик, укрывшийся среди густых кустов, услышал ее зов, но как бы сковала его какая-то внутренняя неуверенность, какая-то детская, но упрямая решимость – не отозваться. Наруко, шагавшая в сторону от Сисси, с напряжённым выражением лица следила за ощущениями своего сенсора. Она почти точно знала, где находится мальчик, но вместо прямого пути, который, казалось, был под ее ногами, выбирала иной – через верхушки деревьев. Плотно натянутая ткань ее одежды не цеплялась за ветки, и, двигаясь с легкостью, как дикая кошка, она ловко перемахивала с одной кроны на другую. Тёмное небо над лесом, пронзённое лишь тусклыми огнём звёзд, не мешало Наруко двигаться быстро. Она стремилась скорее добраться до мальчика, ее движения были составными, сердце – в унисон с шагами, что звучало глухо под ее ногами. Томи сохраняют стабильность, как будто бы стараясь быть невидимым в своем укрытии, но Наруко уже знал, что он не скроется от ее зоркости. Вид леса, его густота и загадочность давили на каждого, кто жил в нем. Но для Наруко это был всего лишь фон, который не мог побудить ее к стремлению. Она знала, что ее сила и решимость означают больше, чем тревожные мысли, которые окружали Сисси. Вперёд, только вперёд – это был её путь. - Наруко мысленно: «Эх, глупый мальчишка этот Томи, – думала Наруко, прыгая с ветками на ветку, – что он себе вообразил? Будто в доме еды недостаточно? Будто мы остаемся голодными? Как же это прометчиво с его стороны! Он, видно, совсем не понимает , что я просто не могу, а обязана обеспечить семью, которая меня приютила. Да, если бы я захотел, я бы мог уехать еще тогда, когда уехали императорские особы, но. я осталась. Я осталась, потому что здесь, в этом герцогстве, живут добрые, честные люди. Люди, на которых можно положиться. А его уход… его поступок… Что же он означает? Что он мне не доверяет? Что он не верит, что я способен защитить их, обеспечить всех и каждого? О, если бы он только знал… Да, если бы я захотел, встретилась бы с королём Максимилианом II и выкупила у него всю крепость! У меня хватало денег, чтобы обеспечить не только этот дом, но и всю Баварию – так, чтобы ни один человек здесь не знал о нуждах. Но этот мальчишка… этот его побег… он словно бросает мне вызов. И что ж, я приму его. Найду его, как бы он ни прятался, и тогда… Тогда он у меня получит. Пусть знает, что Наруко – это не просто гостья под этим кровом. Я – сила, на которую можно положиться. Но сначала, прежде чем сердиться, нужно его отыскать…» И со смертью она ускорила шаг, чувствуя, как сердце ее наполняется странной смесью упрямства, заботы и решительности. Томи продолжала идти, не обращая внимания на Сисси. Внезапно, сквозь ночную тишину, раздался глухой топот – перед Томи мелькнуло чёрное, как смоль, тело коня. Это было настолько внезапно, что мальчик едва успел отпрянуть в сторону. Но его шаг был неосторожен, и ноги его сорвались с края обрыва. Томи, отчаянно цепляясь за ветку, торчащую из земли, повис над пропадаю. Ветка, сухая и хрупкая, угроза потрескивала под его тяжестью, готовая в любую минуту сломаться. Почувствовав беду, Наруко ускорила шаг, а тем временем Сисси заметила чёрного коня. Этот конь, подобный видению, как будто сошёл с полотен художников. Его шерсть блестела в лунном свете, как отполированный до зеркального блеска обсидиан, отливая мягким угловым сиянием. Каждое его движение было полной силой и грацией – казалось, сам воздух дрожал под его тяжёлыми шагами. Высокая, изогнутая шея придала ему царственный вид, а глаза, глубокие, как темные омуты, смотрели разумно и внимательно, проникая в душу. Его грива струилась шелковистыми волнами, живо показывая, касаясь его могучих шеи, ног, сильных и стройных, излучали непокорную силу. Но вместе с тем, в его взгляде было что-то необычайно мягкое, почти человеческое. И вдруг он остановился, поднявшись на дыбы, и, издав протяжное ржание, образовало передними ногами в сторону обрыва. Сисси застыла на месте, поражённая не только младенцем, но и его показывающим пониманием. Она не могла открыть глаза, чувствуя, что этот великолепный жеребец, похоже, хочет что-то сказать ей. В это время в Будапеште… Макс, скользя между развалинами, сделал Андраши. На их пути раздался Окрик австрийского солдата, но герцог Макс, не теряя самообладания, сбросил врага, открыв дорогу. – Скорее! Дорога свободна! – произнес Макс, обращаясь к полковнику Андраши. Андраши вскочила на коню, и они вместе поспешили покинуть это место, не теряя ни минуты. Тем временем в поисках Томи встречаются Конрад, Кайл и бургомистр. Идя по лесу, они внимательно осматривали каждую тропу, каждый куст, пока не наткнулись на вещь. – Ой, смотрите! – воскликнул Конрад, поднимая что-то с земли. – Это же шляпа Томи! – добавил Кайл, ее температурный режим. – Да… – задумчиво произнёс бургомистр, тяжело вздохнув. – Вот только шляпа не скажет нам, где он сам… В тот момент, когда собака понюхала шляпу, ее чуткий нос улавливал следы, и, обоняв запах, она поспешила броситься в поиски владельца. Этот момент стал решающим, исход Наруко, находившаяся в стороне, как будто почувствовала приближение опасности. Благодаря своим сенсорным способностям она ясно ощутила, что Кайл, Конрад и Бургомистр могут оказаться в беде. Мгновенно она приняла решение и, создав теневого клона, отправила его на помощь. Тем временем, пока Кайл с Конрадом продолжали свое беспокойное поисковое путешествие, не было подозрений в том, что судьба привела к их самым серьезным неприятностям. Вскоре их путь пересёкся с графом Аркосом, человеком, чья строгая и властная фигура не оставляла сомнений в его решимости. — Ах, как я вижу здесь свою-то отпрыски. Что вы здесь делаете, возле моих владельцев? Браконьерить, а? — сказал граф, едва заметив молодых людей. В его голосе звучала насмешка, как будто вся эта встреча была заранее обдумана им. - Кайл с тревогой в глазах шагнул вперед и поспешно сказал: — Мы ищем нашу собаку, Шалуна. Она пропала. - Конрад, с опаской поглядывая, добавил: — Мы потеряли ее, господин Аркос. Вы случайно не видели ее? - Граф Аркос лишь насмешливо усмехнулся и, поморщившись, сказал с презрением: — Для вас я граф Аркос! Мне плевать на ваших собак. Мне не нужно этого. Я ищу свою лошадь — чёрного скакуна из моей конюшни. Она пропала, и только об этом мне стоит говорить! - Мальчики, поняв, что им не удается уговорить графа, поспешно ответили, едва не срываясь на испуг: — Мы не присутствовали, господин граф Аркос. Мы только… ищем собаку. Ответ их был почти в унисон, что придало сцене нотки беспомощности и отчаяния. Этот вопрос, высказанный с такой уверенностью и холодной решимостью, вызвал короткий, но напряжённый смех у сопровождавших графа, однако их смех быстро затих. В тот момент, когда они даже не успели запомнить, в землю вонзился огромный сюрикен — оружие, своим видом и размерами повергло всех в недоумение и страх. В глазах людей, стоящих рядом с графом, застыла неуверенность, а их тела в мгновение ока были сброшены с лошадей, как старые тряпки. Сами же лошади, пугаясь, взвыли и начали метаться в разные стороны, что лишь усилило тревогу. Граф Аркос, не привыкший к таким подразделениям, почувствовал, как его сердце сжалось от звука. Он быстро вскочил с лошадью, а его глаза, полные подозрительности и недоумения, Пытались понять, что же это за оружие, которое ещё никогда не встречалось ему в жизни. Все вокруг останавливались, не смеялись, произнося ни слова, только в воздухе висело напряжение, которое казалось незаметной преградой. И вот, когда наступила Тишина, перед всем внезапно произнесла фигуру — фигуру, стоящую, как сама угроза, в полном величии. Это была Наруко, но ее копия, как будто вылитая сама собой, с ходу подняла огромный сюрикен, как будто он был всего лишь игровой игрушкой. — Так-так. Граф Аркос и верные его цепные псы, — произнесла она с таким спокойствием и непреклонностью, что ее слова звучали как приговор. — По какому праву вы окружили детей герцога? Тон ее голоса был строгим и требовательным, будто она была судьёй, решающим судьбу тех, кто осмелился нарушить порядок. В ее глазах горел огонь, и ее присутствие казалось всепоглощающим. Лес, утопающий в густом тумане и видимости, предстал перед глазами как существо странное и зловещее. Мрак, который словно проник в каждую трещину земли, в каждую ветку дерева, был невыносимым. Но едва Наруко вошел в этот лес, ее аура лишь усилила ощущение удушающей темноты. В этом мраке казалось, что сам лес стал кладбищем, поглощённым холодом и тенью. как бы не осознавая свои сущности, вытягивались и искривлялись в каждом уголке, как и те, что должны были быть давно погребены. Из этих могил, казалось, вот-вот должны были вырваться тени, ожившие и готовые предстать перед ним жестоким судом Шинигами. Наруко, стоя среди этих безмолвных ужасов, спокойно задала свой вопрос, но в ее голосе слышалась такая сила, что лес как бы замер. — Так что же вы, собственно, делаете? Зачем напали на детей герцога? — ее слова несли с собой тяжесть, от которой дыхание у графа Аркоса на мгновение перехватилось. — Из-за этих остолопов... — Аркос обратился к своему спутнику, явно не желая продолжения, — у меня сбежала лошадь. По его словам, это была пренебрежительность, но в то же время сохраняемый страх. Ответ Наруко повис в воздухе как смертный приговор. — И вы решили отыграться на детях герцога? — Если ее вопрос звучал так, он был не просто вопросом, а судом, готовым развернуться в любую сторону. — Нет, как можно! — его ответ прозвучал поспешно и даже растерянно. — Я лишь хотел узнать, не видел ли они мою коню. Наруко, наклонив голову, тихо ответил, будто ничто не может нарушить ее спокойствие. — О, я знаю, где ваша лошадь, — ее слова звучали, как пророчество. — Здесь, на опушке леса, есть обрыв. Думаю, что она там. Аркос замолчал, но это молчание было не столько от размышлений, сколько от беспокойства. Его глаза метались в поисках возможного объяснения. — И вы хотите забрать ее? — его голос был полон недоумения. — Нет, — спокойно сказала Наруко, — произошла одна трагедия, и я должна туда направиться. Ее голос стал ещё более тяжёлым, как если бы она вынесла этот тяжёлый груз уже много раз. — Трагедия? — не смог скрыть своего любопытства Аркос. — Может быть, я смогу помочь? Он подошёл на шаг ближе, пытаясь загладить свою вину за свои прежние действия. Внутри него, как и в лесу, всё было пропитано зловещим ожиданием. — Глупость одного мальчишки, — тихо ответил Наруко, — который решил, что он лишний. Поэтому я должна вернуть его. Слова ее были кратки, но в них ощущалась такая сила, что даже лес, казалось, угомонился на мгновение. Запрыгнув на древнее дерево, клон Наруко резко взметнулся вверх, словно птица, летящая сквозь туман. Но едва он исчез из поля зрения, как исчез и сам, оставшись за собой лишь пустое пространство, наполненное мысленным эхом, которое внезапно передалось ее оригиналу. Аркос и его спутники, настигнутые неотступной решительностью, поспешили за Наруко, и их шаги заглушались густыми лесами, заполненными странными шорохами. Кайл и Конрад, сдержанные тревогой, дождались Бургомистра, который, как и они, с ускоренной походкой направился к месту, где исчезла Томи. Тем временем Сисси, стоя у черного коня, который, как и его хозяин, относился к этому состоянию, пытался успокоить его беспокойное поведение. Он, видимо, обладая собственной волей, повёл её к обрыву, указывая на место, где мальчик, вероятно, сорвался. Вскоре, почти одновременно, на месте появились и все остальные: Бургомистр с мальчиками, Наруко, а также Аркос со своими людьми. Сисси, желая спуститься вниз, чтобы вытащить Томи, уже приготовилась использовать верёвку, но Наруко, всегда более решительная, опередила её. Взявёв верку, она крепко обвила её вокруг своей талии, как старинный рыцарь, готовящийся к подвигу. С ловкостью, лишь присущей ей, она легко взлетела на одну из ветвей, обвязала верёвку и, воспользовавшись её как своеобразной тарзанкой, стремительно вылетела на обрыв. Все замерли, наблюдая за ее действиями. Вскоре Наруко, несмотря на опасность и рост, вытащил Томи, не колеблясь. Она вытянула его с такой лёгкостью, словно вся её жизнь была подготовкой к этому моменту. Взгляд графа Аркоса и его спутника, потрясенный необычайной храбростью и мастерством Наруко, задержался на ней. Тот, кто ещё недавно осмеливался сомневаться в своих возможностях, теперь стоял в полном изумлении перед женщиной, демонстрируя возможности, которые явно превосходили всё, что он мог себе представить. - Граф Аркос задумчиво стоял, наблюдая за действиями Наруко, и его мысли, как и вся атмосфера вокруг, наполнялись тревожными ощущениями недоумения. Он был поражён тем, что эта женщина казалась столь хрупкой и чуждой его привычному пониманию ролей, не только не вызывала страха перед опасностью, но была готова и сознательна идти на риск, который уму непостижим. Он думал о том, что женщины, как в его стране, так и в большинстве других, обычно не выходят за рамки своих доменов, не бросаются в бурю, не рискуют ради чужих целей, не идут на смертельную опасность. Но вот она, эта Наруко, будучи чуждым принцем ему государства, предстала перед совершенно иной. Он никогда не встречал женщин, которые были бы столь решительны, столь независимы в своих действиях. «Неужели на ее родине женщины имеют такую ​​свободу? Неужели там они могут делать что угодно, идти, куда хотят, не задумываясь о последствиях?» — подумал Аркос, и в его голове возникло ощущение, что он не совсем понял эту странную женщину. Как будто бы она и не из его мира, но ее решимость, ее смелость завели его размышление о том, кто она есть на самом деле. Он вспомнил ее спокойное лицо в момент суда Ганса Браунора, ее уверенность, с которой она унизила его, и это воспоминание подняло в нем чувство беспокойства. Он знал, что нужно быть осторожным с такими женщинами. Она умела охотиться, не была из тех, кто боится сложной ситуации. Но он помнил и ее дерзость в суде. Этот момент не забывался, и он понимал, что, несмотря на ее внешнюю доброжелательность, с ней нужно быть очень осторожным. Как только Наруко вытащила Томи, Сисси с младшими братьями, уже готовые броситься к мальчику, но были остановлены Нарукоее твёрдым движением. Томи открыл рот, чтобы произнести извинения, но не успел. В следующее мгновение Наруко, с яростью, которой никто не ожидал, подняла и сильно ударила его рукой по лицу. Томи, не выдержав удара, рухнул на землю, не удержавшись на ногах, и, машинально схватившись за щеку, смотрел на нее, как бы пытаясь понять, что только что произошло. Окружающие замерли в изумлении. Они не осмеливались произнести ни слова. - За что ты это сделал?! Что ты нашел?! – воскликнула Наруко, глядя на Томи с таким выражением, будто бы он произнес какое-то страшное преступление. – Если ты думаешь, что я не в состоянии позаботиться о вас, то ты сильно ошибаешься! Пока герцог Макс отсутствует, я несу ответственность за всех вас! - Томи, склонив голову слегка, произнес с сожалением: - Я просто хотел помочь… - Я вижу, что ты хотел помочь, но это не оправдывает твоих поступков! Ты не можешь рисковать своей жизнью так, как будто она не имеет значения! – ответила Наруко, ее голос не терпел возражений. - Томи молча опустил взгляд. Он знал, что ее слова были справедливы, и вновь произнес почти шепча: - Извини… - Сисси, не в молчании, с порывом произнесла, обращаясь к Наруко: - Но зачем так грубо? Это ведь не поможет… - Наруко, однако, взглянула на нее с твёрдостью, которая исходила от её внутренних сил: - Это один из способов воспитания, который применяется, когда терпение достигает своего предела. Я не могу позволить себе и дальше так рисковать. Сисси застыла, не важно, что сказать. Но ее сердце болело за Томи, и слова Наруко ей не пришли в душу. - Но это же не способ воспитания! – возразила Сисси, пытаясь отстоять мальчика. - Возможно, нет, – ответила Наруко, ее голос стал немного мягче, но решимости не терялось. – Но, по крайней мере, в следующий раз он будет думать прежде, чем действовать. - Затем, обращаясь к графу Аркосу, Наруко спросила: - Граф Аркос, у вас случайно нет верёвки? Я помогу вам поймать коня. - Но Сисси, которая переживала за всё, что случилось, не выдержала и вмешалась: - Этот конь ничего не сделал! Оставьте его! - Аркос же, как бы не замечая её слова, ответил твёрдо, обращаясь уже к Наруко: - Этот конь принадлежит мне. И вам не стоит следить, как поступать с моей собственностью. «В это время герцог Макс, движимый отчаянной решимостью, тщетно стремился добраться до Баварии. За ним неотступно гналась армия австрийской Империи, готовая схватить и арестовать полковника Андраши. возникшее перед его лошадью, сделало ее резкой остановкой, чтобы поддать сдерживающую тягу, герцог Макс, сидя верхом, не смог удержаться. и, как бы в мгновение ока, перелетел через скакуна, оказавшись на земле, получив несколько болезненных ушибов, но, к счастью, остался жив. — Сисси, что с Томи? — спросила Тина, обеспокоенная его состоянием. — Он просто плюнул, — ответила Сисси, стараясь скрыть судебное разбирательство в голосе, — возле Утёса произошел небольшой инцидент, но теперь всё в порядке. — Но как ты его нашел? — продолжала допытываться Тина, ее интерес был искренним. — Меня вывел красавец конь, — с улыбкой ответила Сисси, ее взгляд как бы терялся в мечтах. — Оказалось, что этот конь принадлежит графу Аркосу. Эх, если бы у меня был такой… — мечтательно произнесла она, словно сама становясь частью этого чудесного зверька.» Тем временем герцог Макс, неся на своих плечах полковник Андраши, отчаянно стремился добраться до Баварии. За ними, как тени, неотступно следила австрийская армия, настигнувшая их по горячим следам. Они продирались через лес, где Макс, сдерживая тяжёлую боль и оставшийся, сумел добраться до реки, которая служила границей между Австрией и Баварией. Течение реки было стремительным, и ее холодные воды ни в коем случае не прилагались, но герцог, не ведомый страхом, действовал с удивительной решимостью, ведомый лишь одним желанием — выжить. Река была не только проблемой, но и спасением, и Макс, лишь погружаясь в себя и полковника в ее студёные воды, не обращая внимания на ледяное прикосновение, стремился достичь другого берега. С трудом, почти на пределе сил, он вытащил себя и полковника на сушу. Вдохнув полные легкие, он положил Андраши на траву и сам опустился рядом, чтобы перевести дух, осознанность, поскольку каждое мгновение на этой земле может стать последним. И вот, лишь на мгновение отдохнув, он услышал выстрел — солдаты австрийской армии, заметившие их, были готовы открыть огонь, но сержант, всё-таки удержав его, прошептал: «Не стоит, они уже в Баварии». Лошадь Макса, выходя из воды, отчаянно ожидала, ее хвост шевелился в воде, и герцог помог полковнику сесть на ней, решив, что, несмотря на всю устойчивость и опасность, нужно продолжать путь. Преодолевая баварская земля, они вскоре наткнулись на тесную хижину, где можно было хотя бы немного передохнуть и восстановить силы. Внутри хижины Макс помог полковнику устроиться на жесткой соломенной кровати, стараясь обеспечить хоть какую-то передышку в этой безжалостной гонке. — Может быть, пойдём со мной? «Там лучше кормить, и постель помягче», — предложил Макс, однако полковник, с трудом подняв голову, покачал ее в знак отказа. — Нет, Макс, я остаюсь здесь, — ответила Андраши, едва способная говорить, так что даже слова выходили с трудом. — Вы потеряли много крови, полковник. «Вы не можете продолжать в таком состоянии», — с решительностью сказал Макс. — Пусть это будет опасно, но я вас заберу отсюда. — Нет, Макс. — Ответ был твёрдым, как камень. Герцог Макс, слегка вздохнув, не стал упорствовать. Он быстро встал, предложив полковнику флягу с водой. — Хорошо, я скоро вернусь, принесу что-нибудь поесть. А пока… пейте, хотя бы немного воды, — сказал он, уходя в тень, решив, что больше не может оставаться в этом месте, под угрозой встречи с врагами. В доме герцога Макса, где воздух был наполнен тяжёлым ожиданием, Томи, наконец, пришёл к себе. Все, кто был рядом, окружили его, внимательно следя за каждым его движением. В этот момент Наруко, как заботливая мать, поспешила в кухню, чтобы приготовить для Томи еду. Из своего внутреннего кармана она достала необходимые продукты и, с привычной ловкостью, начала готовить суп мисо. В то время как она занималась приготовлением еды, в комнате Томи случился критический разговор. — Томи, ты дорог нам. Обещай, что больше не сбежишь, — мягко спросила Людовика, ее голос был полон заботы и твердой уверенности. — Да, покружились этой клятвой, — произнесли хором Кайл и Конрад, их лица были серьёзными, но с теплотой, присущей близким людям. - Томи, слегка поднявшись, взглянул на каждого из них, и с решимостью произнес: — Клянусь, никогда вас не оставлю. А если… — он замолчал на мгновение, собираясь с исследованием. — Если я нарушу клятву, — продолжала Тина, ее голос был строг и твёрд, но в нём чувствовалась беспокойная любовь к своему брату. — То клянусь проглотить 13 штук дождевых червей 5 дней подряд. Фу-у, — закончили они хором, и все в комнате, несмотря на серьезность момента, разразились смехом. Весёлый смех детей прозвучал как облегчённый вздох, как если бы этот обмен клятвами снял с них тяжесть и напряжение последних событий. — Оставьте мне парочку. Согласен и на червя, — неожиданно сказал Макс, который, появившись в дверях, нарушил их момент. Услышав его знакомый голос, Людовика, с лёгкостью, на удивление всех, в один прыжок бросилась к нему. Наруко, находившаяся на кухне, как будто почувствовала это движение. В ее груди что-то сжалось — она ощутила присутствие герцога, но, кроме этого, ее чувствительностье уши уловили запах крови. Это была не простая реакция, а что-то гораздо более глубокое, едва осознаваемое самой самой собой. Наруко сидела на кухне, ее мысли были услышаны внешними собеседниками. Всё происходящее казалось ей таким непостижимым, будто мир стремительно менялся, и она не предпринимала никаких усилий для его стремления в течение какого-то времени. Вдруг в ее голове возникли мысли об герцоге Максе.«Он вернулся?»— подумала она. В какой-то момент ее внимание привлекло ощущение крови, но это не была кровь Макса.«Сисси нет... Неужели она пошла за конём Аркоса?»— у нее на мгновение затрепетало сердце. Вспоминая о Сисси, Наруко почувствовал раздражение, которое, как старый, забытый знакомый, вновь охватил ее.«Драная девчонка!»— мысленно вырвалась фраза.«Неужели она не понимает, что, идя за этим конём, рискует своей жизнью?» Сколько раз уже ее поступки доводили до бессмысленных рисков, и сколько проблем Наруко было из-за нее.«Почему я выбрала ее в качестве своей невесты?»— с горечью думала она. Но, как ни странно, это было не раздражение, а скорее сожаление. В детстве, обращаясь к Сисси, она узнавала в ней себя — сама себя искала приключений, стремилась к чему-то большему. И как бы ни было это состояние, но в ее действиях было что-то живое, неподдельное. Она сама была такая, когда искала внимания и заботы в том, что происходило вокруг. Но теперь, став взрослой и осознавшей свою роль, Наруко понимала, что ее поступки были ее попыткой привлечь внимание, быть наблюдательной. А Сисси? У нее была семья, которая нуждалась в ней.«Почему она рискует так, ради чего-то столь ненадёжного?»— Ее раздражение усилилось.«Что она делает? Это не то, что она должна делать. У нее есть уважение перед родными. Почему она этого не понимает?» Вся эта ситуация не давала Наруко покоя, и она поняла, что нужно будет поговорить с Максом. Этот разговор, который, как она чувствовала, был неминуем. Наруко, взяв поднос с мисо-супом, сдержанно направилась в комнату Томи. Взгляд ее был комплексным, и даже привычное наказание, которое она соблюдала по поводу его состояния, не омрачало ее решимости. Когда она вошла в комнату, поставила поднос перед Томи и тихо сказала: — Вот, Томи, поешь. Томи взглянул на вопрос с сомнением. — Что это? — спросил он, не скрывая своего недовольства. — Это мисо-суп, — ответила Наруко, — традиционное блюдо на моей родине, которое помогает снять усталость и жар. — На вид, что-то не очень, — сказал Томи, оглядев суп. Наруко взглянула на него с горечью в голосе. — Скажи спасибо, что я тебе хлеб с плесенью не подала, — произнесла она так, как будто эта угроза была скорее шуткой, чем настоящей угрозой. Присутствующие были несколько ошарашены ее словом. Уилфред, с недоумением на лице, решился задать вопрос. — Ваше Высочество, вы ели хлеб с плесенью? — произнёс он, едва сдерживая удивление. Наруко, не проявляя никаких волнений, ответила, ее голос прозвучал несколько холодно, как будто это было обыденное дело. — Хоть я и принцесса, но я ещё и сирота. Чтобы выжить, мне приходтлось и землю грызть. Эти слова вызвали у присутствующих стойкое ощущение ужаса. Тишина в комнате стала тяжёлой, и каждый присутствующий чувствовал холод этой правды. Макс, стремясь сменить обстановку и вернуть разговор на привычное русло, постарался мягко продолжить: — Ладно, а где Сисси? — спросил он, его голос был несколько задумчивым. - Людовика, не слишком задумываясь, ответила: — Вот-вот вернётся, почувствует, что ты дома. — Только вот коня выручит, — добавила Тина с некоторым сожалением. Макс поднял взгляд, удивлённый слова. — Коня? — переспросил он. — Того, что сбежало от графа Аркоса и спасло Томи, — объяснила Тина. — Красавец. Сисси пошла за ним. Наверное, в замке Аркоса. Вот и всё. - Макс задумался на мгновение, и, приняв решение, произнёс: — Людовика, я ненадолго. — Я с вами, — сказала Наруко, и они вдвоём покинули комнату, оставив за собой тишину, наполненную жидкость, которая ещё долго будет висеть в воздухе. Когда герцог Макс, выбравшись на улицу, сел на свою коню и поспешил в замок графа Аркоса, его мысли были комплексными на предстоящем разговоре, и он стиснул поводья, направляя лошадь в сторону темной стены замка. Он знал, что впереди его ждали трудности, но не мог позволить себе остановиться. Тот же пыл и решимость, с которыми выступил Макс, стремились к цели, охватили и Наруко. Запрыгнув на ближайшее дерево, она, как лесной зверь, скрылась в ветвях и поспешила следом за герцогом. Тем временем, в замке графа Аркоса, Сисси прибыла на место. Без замедления она направилась в конюшню. Спокойно и уверенно, как будто у нее не было равных в этом контроле, она отыскала коню, который ранее бежал от рук жестокого хозяина. — Бедняжка, — прошептала она, подходя к животному, нежно гладила его по шее. — Не бойся, я твой друг. Пойдём со мной. Достаточно, ты настрадался. Похоже, даже сам конь считал доброту, ведь не сразу стал сопротивляться, когда она освободила его. Однако Сисси не успела покинуть замок, как ее путь преградил сам граф Аркос. — Так, голубушка, — сказал он, выходя из тени и наблюдая за ней. — Конокрадству занялись? Сисси, не смущаясь, встретила его взгляд твёрдой решимостью. — Я не краду, а спасаю его от вас, — ответила она, ее голос был твёрд и решен, как никогда. Граф Аркос же не был готов к такому повороту событий и, разгорячённый, замахнулся на неё, его рука была готова опуститься на её спину. — Дрянь! Ты сама заслуживаешь порки! — проревел он. Но едва его рука поднялась, как она схватила крепкую руку Макса. — Возможно, граф, но только не от вас, — сказал герцог, его голос был твёрд и решён. - Наруко стоящая пред, Сисси, добавила: — И к тому же, Сисси моя будущая невеста. У нее сложный характер, но в обиду я ее не дам. Эти слова, произнесённые герцогом, удивили всех присутствующих. Но Макс, не обращая внимания на изумлённые взгляды, продолжает. Вдобавок к этому, Наруко, находившаяся неподалёку, выступила в защиту Сисси, её голос прозвучал с решительностью и ясностью. Слова Наруко удивили всех, кто был рядом, — Я позже всё объясню сказала Наруко обращаясь к Максу... - Аркос, очевидно, невольно фыркнув, добавил: — Получше бы присмотрели за дочерью и своей невестой, а то как бы этого не вышло. — Благодарю за совет, — сказал Макс с иронией. — Но думаю, у Сисси были веские чувства, так поступить. - Сисси, стоявшая рядом с ними, не удержалась от восклицания: — Папа, Наруко! Он издевался над бедным животным! - Макс внимательно посмотрел на дочь и сдержанно сказал: — Послушай, Сисси. Конь — собственность графа Аркоса. Он и решает, как с ним обращаться. Я совершенно уверен, что он его сумел объездить. — Конечно... — начал граф, но был перебит. - Наруко, не терпя этого закона, спокойно спросила: — Ответьте, граф, за сколько вы его подадите? - Граф Аркос, ещё полон гордости и презрения, ответил: — За такого дикого коня, я потребую с вами, принцессой, тысячу форинтов. - Наруко взглянула на него и, не колеблясь, ответила: — Я согласна. Наруко, не торопясь, достал из кармана старинный свиток, покрыл синими печатями, и, осторожно развёрнув его, раскрыла перед собой. В ее глазах прозвучало короткое, но заметное усилие, и, изменив несколько четких знаков, она вызвала маленький мешочек с существенным, который бесшумно появился в ее руках. Сосредоточившись на своих ощущениях, Наруко приложила палец к мешку, медленно прощупывая его критерии с помощью сенсорных навыков, которыми она давно владела. Ее пальцы с определением количества денег, и как только она достигла нескольких тысяч форинтов, Наруко с вниманием взяла мешочек и протянула его графу. — Вот, пересчитайте, — сказала она спокойно и уверенно, как будто это было для ее дела. - Аркос, с явным презрением и несколько усмехнувшись, ответил, не обращая внимания на ее слова: — В этом нет смысла, Ваше Высочество, я вам верю. И, не сказав больше ни слова, граф развернулся и быстрым шагом ушёл в сторону замка, оставив за собой лишь шелест своих шагов по каменным плитам. Наруко, Макс и Сисси, которые держали теперь освободившегося коня, направились обратно в поместье герцога. Шумное чувство облегчения постепенно уходило, и по мере того, как они шли, в воздухе витала та редкая для всех их тишины, которая оставляла место для размышлений о сделанном и о будущем, которого ожидала встреча.