Лисица и герцогиня.

В тени беседки, что стояла неподалёку от дома герцога Макса, Сисси, склонившись над столом, выводила на пергаменте строки, исполненные глубокого смысла и тихой грусти. Быть может, это были строки дневника, а быть может — письмо к принцу Францу, чей образ, словно тень, не покидал её сердца. Её тонкие, изящные руки двигались с лёгкостью, а чернила, словно подчиняясь невидимой силе, ложились на бумагу ровно и изящно, придавая её почерку ту особенную красоту, что рождается лишь в гармонии души и природы. Каждая буква, каждый завиток казались частью величественной картины, которую сама жизнь рисовала на белом холсте. Между тем, её покой был нарушен младшими братьями и сестрой, чьи голоса и смех раздавались неподалёку. Полковник Андраши и Наруко, словно верные служители древнего ритуала, вывели из конюшни её коня — Ветра, который, оправившись от недавнего недуга, стоял теперь, гордый и величавый, как сама ночь, озарённая белой молнией на лбу. Андраши, сдержанный и спокойный, держал коня под уздцы, а Наруко, с ловкостью, присущей лишь ей, накидывала седло и затягивала ремни, словно готовя Ветра к новому пути. Сисси, услышав шум, подняла голову и, оставив перо, поспешила к ним. В это время Кайл и Конрад, братья-близнецы, с детской непосредственностью и упрямством, вели к Ветру младшего брата Томи, чьи руки были крепко сцеплены в замок, а глаза закрыты, словно он пытался отгородиться от мира, который вдруг стал для него слишком большим и страшным. После того злополучного случая, когда Томи едва не погиб, страх перед лошадьми укоренился в его сердце, и теперь каждый шаг к Ветру давался ему с трудом. — Давай, Томи, — мягко подбадривала его Тина, стоя рядом. — Покажи, что ты можешь, — добавил Кайл, обмениваясь взглядом с Конрадом. — Только не говори, что трусишь, — с лёгкой усмешкой произнёс Кайл, пытаясь разрядить напряжение. — Трушу?! — вскричал Томи, открывая глаза и сжимая кулаки. — Я ничего не боюсь! Но в его голосе, несмотря на всю браваду, слышалась дрожь, и глаза его, широко раскрытые, выдавали внутреннюю борьбу. Он стоял, словно на краю пропасти, между страхом и желанием доказать себе и другим, что он способен преодолеть этот барьер. А вокруг него, как всегда, кипела жизнь — Сисси, Андраши, Наруко, Кайл, Конрад, Тина — все они, каждый по-своему, участвовали в этом моменте, который, казалось, был лишь маленькой частью большого полотна, где судьбы переплетались, как нити в узоре, создаваемом самой жизнью. Но едва Томи услышал грозное ржание Ветра и увидел, как тот, словно разгневанный дух, встал на дыбы, размахивая передними копытами, как ребёнок, он не смог сдержать страха. Сердце его сжалось, глаза наполнились слезами, и он, забыв о гордости, бросился к Сисси, ища защиты и утешения. Элизабет, с материнской нежностью, обняла его, прижав к себе, а Андраши и Наруко, словно верные слуги, поспешили успокоить взволнованного коня. Было ясно, что Томи ещё не привык к Ветру, а воспоминание о прошлом происшествии, как тёмное пятно, всё ещё лежало на его душе, не давая ей освободиться. — Томи, в чём дело? — мягко спросила Сисси, гладя его по голове. — Ты же храбрый мальчик, неужели боишься коня? — Её слова вызвали смех у младших братьев и сестры, но в её голосе не было насмешки, лишь теплота и понимание. — Видишь, он узнаёт тебя, — продолжала она, указывая на Ветра, который теперь стоял спокойно, лишь изредка вздрагивая. — Не забывай, он спас тебя тогда. Томи, немного успокоившись, подошёл к коню и, осторожно протянув руку, погладил его по шее. — Да, спасибо, Ветер, — прошептал он, и в его голосе звучала искренняя благодарность. — Знаешь, это было очень мило с твоей стороны. Всё это время за происходящим наблюдал герцог Макс, стоя у окна с биноклем в руках. На его лице отражалась тихая радость, смешанная с отцовской гордостью. Он видел, как его дети, такие разные, но такие близкие, учатся преодолевать свои страхи и находить общий язык с миром. Однако это спокойствие было нарушено, когда Наруко, словно почувствовав нечто зловещее, резко изменилась в лице. Её глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. — В чём дело, принцесса? — спросил Андраши, заметив её перемену. — К нам приближается граф Аркос, — ответила она, и в её голосе звучала тревога. — Вам лучше спрятаться, а я пойду к герцогу. Макс, заметив приближение графа, также не смог скрыть своего недовольства. Его лицо омрачилось, и он тихо пробормотал: — Аркос? Только не это... Макс уже собирался предупредить Андраши, чтобы тот скрылся, но, оглянувшись, заметил, что Наруко уже опередила его. В гостиной за длинным столом, покрытым тяжёлой скатертью, сидели герцог Макс и граф Аркос. Сисси и Наруко стояли позади герцога, словно верные стражи, готовые в любой момент вступиться за своего отца и господина. В воздухе витало напряжение, густое и тяжёлое, как предгрозовая туча. Но пока Наруко сохраняла спокойствие, это напряжение казалось лишь тенью, неспособной обрести форму. — Герцог Макс, — начал Аркос, его голос звучал холодно и надменно, — у ваших детей есть дурная привычка вмешиваться в дела, которые их не касаются. - Макс, сдвинув брови, резко поднял голову. — Вы пришли сюда, чтобы учить меня, как воспитывать моих детей, Аркос? — его голос прозвучал грозно, словно раскат грома. — Нет, Макс, — ответил граф, слегка усмехнувшись. — Я пришёл за своими тысячей форинтов. Напряжение в комнате усилилось, но теперь оно исходило не только от слов Аркоса, но и от того, как он посмотрел на Наруко, словно считая её ребёнком. Это не ускользнуло от её внимания. — Граф Аркос… — начала Наруко, её голос был твёрд и спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Вы считаете меня ребёнком? Ребёнком, который видел предательство и потерю близких? Ребёнком, который в шестнадцать лет прошёл через войну и чьи руки по локоть в крови? Ребёнком, который может в любой момент отсечь вам голову? — Она говорила без тени сомнения, её слова падали, как удары меча. Аркос, слегка побледнев, поспешил ответить: — Ни в коем случае, ваше высочество… — Тогда в чём проблема? — продолжила Наруко, не давая ему опомниться. — Я выкупила у вас эту лошадь, а вы приходите сюда и требуете денег. Макс молчал, не желая прерывать её. Он знал, что Наруко способна постоять за себя, но в её голосе звучала такая сила, что даже он, привыкший к её решительности, был поражён. — Тогда давайте обсудим другую тему, — предложил Аркос, пытаясь перевести разговор. — Другую тему? — переспросил Макс, его голос стал резче. — Что вам ещё нужно? — Я точно знаю, что вы укрываете венгерского революционера, — произнёс Аркос, доставая из кармана фоторобот. На изображении был Андраши, а подпись гласила, что за его голову назначена награда в пятьдесят тысяч форинтов. Сисси и Макс обменялись взглядами, в их глазах читалось удивление и тревога. Но Наруко, подавляя свои эмоции, оставалась непоколебимой. — Отдайте этого революционера мне, — продолжал Аркос, — и я больше никогда не побеспокою вас. - Напряжение в комнате достигло предела. Макс, не в силах сдержать гнева, ударил кулаком по столу. — Хватит! — его голос прогремел, как гром. — Вы отвратительны, Аркос! Убирайтесь отсюда сию же минуту, понятно?! Как вы смеете предлагать такую низкую сделку?! Его слова повисли в воздухе, словно вызов. Аркос, слегка откинувшись на спинку стула, смерил Макса холодным взглядом, но не сказал ни слова. Наруко, стоящая за спиной отца, сжала кулаки, готовая в любой момент вступить в бой. Сисси, с тревогой глядя на отца, понимала, что этот день может изменить всё. И в этом мгновении, как всегда, переплелись личные страсти и общественные противоречия, создавая ту сложную, многогранную картину жизни, где каждый герой, будь то отец, дочь или враг, играет свою роль в великом и вечном спектакле судьбы. Почувствовав себя глубоко оскорблённым, граф Аркос медленно поднялся из-за стола и, не проронив ни слова, с холодным достоинством покинул зал. Его шаги, тихие и размеренные, отдавались в пустоте коридоров, словно эхо уходящей угрозы. Выйдя на улицу, он остановился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и тут его взгляд упал на Ветра, который, почуяв бывшего хозяина, встал на дыбы и начал беспокойно размахивать передними копытами, словно выражая своё недовольство. — Глупое животное, — сквозь зубы процедил Аркос, бросив на коня презрительный взгляд. Затем он сел на своего коня и, не оглядываясь, поспешно покинул крыльцо герцога, оставив за собой лишь облако пыли. - Вернувшись в зал, Наруко, с её обычной решительностью, обратилась к Максу: — Макс, нам нужно встретиться с Максимилианом II. — Что ты задумала? — спросил герцог, с любопытством глядя на неё. — Если граф Аркос владеет замком и такими землями, что вам пришлось ему продать, стоит выяснить, платит ли он налоги на эти владения. Вы, как зять Максимилиана II, имеете полное право узнать об этом, — объяснила Наруко, её голос звучал уверенно и спокойно. — Кроме того, — добавила она, — нужно начать обучение Сисси этикету, если вы заинтересованы в её будущем. - Макс задумался на мгновение, затем кивнул: — Я понимаю. Если ты действительно хочешь, чтобы Сисси осталась с тобой, то её и правда пора обучать. — Было бы неплохо, — согласилась Наруко. — Хорошо, — сказал Макс, принимая решение. — Я отправлюсь к королю, а тебе придётся заняться моими делами в герцогстве. — Это не проблема, — ответила Наруко, её глаза блестели решимостью. - Тем временем Сисси, стоя рядом с Ветром, обняла коня за шею и тихо прошептала: — Всё в прошлом, Ветер. Ты больше не увидишь этого ужасного человека. - Макс, наблюдая за дочерью, с тревогой произнёс: — Он, наверное, отправился к бургомистру, чтобы очернить нас. — Не волнуйся, папа, — уверенно ответила Сисси. — Я предупрежу Генриха. Благодаря Ветру, я обгоню Аркоса. — Я с тобой, — сказала Наруко и, с лёгкостью, которая уже никого не удивляла, запрыгнула на ближайшее дерево. Её движения были быстрыми и грациозными, словно она была частью природы, а её способность передвигаться по верхним путям давно стала привычной для всех, кто её знал. — Будьте осторожны, — крикнул им вслед Макс, его голос звучал одновременно гордо и тревожно. Сисси и Наруко, словно две тени, исчезли в направлении леса, оставив за собой лишь шелест листьев и лёгкий след пыли от копыт Ветра. Макс, стоя на пороге, смотрел им вслед, чувствуя, как в его сердце смешиваются гордость за дочь и тревога за её судьбу. Макс, стоя у окна, погрузился в глубокие размышления. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, теперь было омрачено тенью тревоги. Он мысленно перебирал события утра, словно пытаясь найти в них хоть какой-то смысл, хоть какую-то логику. — Какое ужасное начало дня, — думал он. — Всё было так мирно, так спокойно. Я наблюдал, как мои дети, вместе с Наруко и Дьюей, резвились рядом с конюшней. Они смеялись, шутили, пытались помочь Томи преодолеть его страх перед Ветром. Казалось, ничто не может нарушить эту идиллию. Но затем появился он — граф Аркос. Его появление было подобно грозовой туче, внезапно накрывшей ясное небо. Он требовал тысячу форинтов за коня, которого Наруко уже выкупила. Макс вспомнил, как Наруко, с её обычной уверенностью, быстро закрыла этот вопрос, напомнив графу, что всё давно оплачено. Но Аркос не сдавался. Он, словно змея, начал извиваться, пытаясь найти слабое место. И он нашёл. Каким-то образом граф прознал, что Макс укрывает полковника Андраши. Он даже показал фоторобот, на котором был изображён полковник, и предложил сделку: отдать Андраши, и он оставит их в покое. Макс сжал кулаки, вспоминая, как гнев поднялся в нём, словно волна. Он ударил по столу, чувствуя, как ярость переполняет его. — Нет, — подумал он. — Такой расклад меня не устроит. Я не стану торговать людьми, как скотом. Аркос, почувствовав себя оскорблённым, встал из-за стола и ушёл, оставив за собой тяжёлое молчание. Макс знал, что граф не остановится. Он опасался, что Аркос направится к бургомистру Генриху, чтобы очернить их. Поэтому, не теряя времени, Сисси и Наруко поспешили к Генриху, чтобы опередить его. Макс вздохнул, глядя в окно, где уже не было ни детей, ни Наруко, ни даже Ветра. Он чувствовал, как тяжесть ответственности давит на его плечи. — Хоть Аркос и оскорбил Наруко, — продолжал он свои размышления, — но благо она сдержалась. Ещё только этого мне не хватало, чтобы кровь этого человека разлилась по моему залу. Он закрыл глаза, пытаясь успокоить свои мысли. Но в голове продолжали крутиться образы: смеющиеся дети, холодный взгляд Аркоса, решительное лицо Наруко. — Что будет дальше? — спрашивал он себя. — Как защитить тех, кто мне дорог, в этом мире, где каждый готов предать ради своей выгоды? Макс знал, что ответа на этот вопрос у него нет. Но он также знал, что должен продолжать бороться, ради своих детей, ради своих друзей, ради того, что он считал правильным. Сквозь лесную чащу, где дорога, петляя между столетними дубами, была узка и поросла мхом, граф Аркос мчался к своей замке. Лошадь, открытая пеной, фыркала, чувствуя нетерпение хозяина. Ворота распахнулись, едва он подошёл, и, не успев спешиться, он уже гневно выкрикивал: — Герцог Макс за это заплатит! На каменном дворе, подле конюшни, его уже ждала Снайги, преданный и бесстрастный, как всегда. — Собери людей, — бросил Аркос, вытирая со лба капли пота. Снайги медлил, как бы взвешивая приказ. — Зачем, граф? Аркос, небрежно хмыкнув, наконец вскочил с коней, его сапоги тяжело ударились о камень. — Попробуем убедить бургомистра арестовать герцога и его венгерского протеста, — процедил он, отряхивая рукав, как будто само это дело было ему неприятно, но неизбежно. - Снайги усмехнулся: — Убедить слушателя Генрихаовать герцога… любопытно. Граф поднял на него тяжёлый взгляд. — Только не говори мне, что не знаешь, как противник Генриха уступить. — О, я знаю, как, — лениво отозвался Снайги, — но есть одна загвоздка. Аркос, раздражённый, сжал перчатки в размерах. — Говори. - Снайги с ехидной усмешкой склонился ближе и тише, но с явным вниманием, проговорил: — Эта чужачка, Наруко. Она вечно нарушает ваши планы, как будто это сама судьба, вставляющая палки в колёса. Аркос нахмурился. В глазах его крикнулмелько что-то хищное. — Тогда придется придумать, как от нее избавиться… Он замолчал, глядя в темнеющее небо, где над башней его замка уже зажигались первые звёзды. А тем временем Сисси и Наруко, словно две тени, скользящие по узким улочкам, прибыли к дому бургомистра. Ночь была тихой, лишь изредка нарушаемой шелестом листьев и далёким лаем собак. Наруко, с её обычной решительностью, постучала в дверь, и они стали ждать, затаив дыхание. Ждать пришлось недолго. Спустя пару минут дверь открыл сам Генрих, бургомистр, человек с лицом, выражавшим одновременно усталость и готовность к действию. Увидев Наруко и Сисси, он был явно удивлён, но Наруко, не дав ему опомниться, подняла руку, требуя тишины. — Тише, — прошептала она, её голос звучал как предупреждение. Генрих, не задавая лишних вопросов, пропустил их внутрь. Наруко, войдя, быстро сложила руки в странные, замысловатые знаки, и через мгновение в комнате воцарилась тишина, словно звуки внешнего мира исчезли. — Теперь мы можем поговорить, — сказала Наруко, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. — Итак, девушки, — начал Генрих, садясь в кресло и внимательно глядя на них, — что привело вас ко мне в такой поздний час? — Вы знаете Максимилиана II? — спросила Наруко, её глаза не отрывались от лица бургомистра. — Максимилиана II, короля Баварии? — переспросил Генрих, слегка нахмурившись. — Да, знаю. Сисси является его внучкой. Но в чём суть? — Несколько месяцев назад, по приказу дедушки, отец отправился в Венгрию, чтобы помочь венгерским революционерам, — начала Сисси, её голос звучал тихо, но уверенно. — И так уж вышло, что отец привёз с собой полковника Дьюю Андраши. — Что? — Генрих вскочил с кресла, его лицо выражало тревогу. — Полковник ранен? Надо немедленно ему помочь! — Всё в порядке, бургомистр, — спокойно ответила Наруко. — Я уже излечила его. Но суть в другом. — И в чём же? — спросил Генрих, снова садясь, но теперь его поза выражала готовность к худшему. — Из-за того, что австрийцы развесили плакаты с изображением полковника, граф Аркос заявился к нам и потребовал выдать его, — объяснила Наруко, её голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась горечь. — В обмен он пообещал не тревожить нас. Но это не снимает угрозы с жителей. — Что?! — Генрих снова вскочил, его лицо покраснело от возмущения. — Это просто возмутительно! Его голос, хотя и заглушённый звуковым барьером, прозвучал как гром среди ясного неба. Он начал ходить по комнате, размахивая руками, словно пытаясь найти выход из этой ситуации. — Как он смеет?! — продолжал он. — Граф Аркос, этот... этот... — он не нашёл подходящих слов, но его лицо выражало всё, что он думал о графе. Наруко и Сисси молча наблюдали за ним, понимая, что его гнев — это лишь отражение их собственных чувств. Герцог Макс, завершив свои дела, объявил на крыльцо. Воздух был свеж и прохладен, пахло влажной землей и прелыми листьями, а над горизонтом уже разливался мягкий свет заката. Едва он сделал несколько шагов, как услышал тонкий, задумчивый голос. На нижней ступеньке крыльца, поджав себе ноги, сидела его младшая дочь, двенадцатилетняя Тина. В ее руках была кукла — старая, потрепанная мисс Люси, с когда-то белоснежным кружевным платьем, которое теперь потемнело от времени и заботливых детских рук. Девочка, не замечая, что отец тихо разговаривал, наклонив голову к своему вечному спутнику. — Знаете, мисс Люси… Я так старалась не настроить полковника. Я правда хотела, чтобы он остался. Почему же он сказал, что мы должны расстаться? Макс замер. В глазах его промелькнуло выражение, которого никто не видел — глубокая тоска и оправдание. Его не нужно было спрашивать, о ком речь идет: он и так знал, кого оплакивала его дочь. Выслушав до конца, он медленно опустился на ступеньку рядом с Тиной. — Мисс Люси, — негромко проговорил он, как бы обращаясь не к дочери, а к самой кукле, — скажите мне, куда, по-вашему, мог деться полковник? Тина вскинула голову, ее большие голубые глаза в удивлении встретились с его взглядом. На мгновение воцарилась тишина. В этот момент принц почувствовал, что говорит не с ребёнком, а с самой судьбой, принимая её неизбежный ответ. Тина, с детской непосредственностью, приложила куклу к уху, словно эта безмолвная подруга могла поведать ей все тайны и сплетни, которые крутились в её маленьком мире. В этом жесте была какая-то трогательная наивность, смешанная с глубокой верой в то, что даже неодушевлённые предметы могут стать хранителями секретов. Но детские игры были прерваны осознанием того, что полковник уже ушёл, и герцог Макс, вместе с дочерью, поспешили на перехват, чтобы предотвратить возможную беду. Тем временем Наруко и Сисси завершили свой разговор с бургомистром. Комната, наполненная напряжёнными речами и тревожными мыслями, теперь казалась пустой, словно выдохнувшей после долгого напряжения. Наруко, с её обычной ловкостью, сняла звуковой барьер, и они втроём вышли на улицу, где ночной воздух был свеж и прохладен. — Наруко, Сисси, — начал бургомистр, его голос звучал твёрдо и ободряюще, — вам нечего бояться. Я не позволю Аркосу навредить вашей семье. — Спасибо, бургомистр Генрих, — ответила Сисси, её голос был тихим, но в нём чувствовалась искренняя благодарность. — В любом случае, — добавила Наруко, её глаза блестели решимостью, — я оставлю своего клона. Он вмешается, если наступит критический момент. Её слова прозвучали как обещание, как гарантия того, что она не оставит их в беде. Генрих кивнул, понимая, что Наруко — это не просто девушка, а сила, способная изменить ход событий. Они стояли на пороге, между светом дома и тенью улицы, словно на границе двух миров. Ночь продолжалась, и где-то в её глубинах уже зрели новые события, новые испытания. Но пока они стояли здесь, вместе, чувствуя поддержку друг друга, казалось, что ничто не сможет сломить их дух. Не теряя ни мгновения, Наруко соткала из воздуха своего двойника, и тот, едва возникнув, ловко скользнул в тень раскидистого дерева, бесшумно укрывшись среди его густых ветвей. Генрих, человек рассудительный и мало склонный к суевериям, всё же едва заметно вздрогнул — настолько непривычным зрелищем было это. Однако всё произошло так быстро, так неприметно для посторонних глаз, что прохожие, занятые своими делами, даже не замедлили шаг. Они двинулись обратно в поместье. Сисси шагала чуть сзади, опустив взгляд, как бы разглядывая узоры, оставленные на мостовой каблучками ее туфель. Она задумалась. Мысли ее запутались, как клубок, в котором она тщетно думала найти конец. Бургомистр… Что он предпримет? Достаточно ли ему храбрости, чтобы держаться твёрдо, или, едва оказавшись перед лицом опасности, дрогнет, начнёт юлить, как заяц, попавший на западню? Сисси подняла голову. Вечернее небо тлело багряными отблесками уходящего солнца, но ее тревога лишь густела, как ночные тени, крадущейся по улицам. Сисси, погружённая в свои мысли, стояла в тени, её ум, как всегда, был занят размышлениями, которые, казалось, никогда не прекращались. Она смотрела вдаль, но её взгляд был направлен не на окружающий мир, а внутрь себя, где рождались вопросы, на которые пока не было ответов. — Интересно, — думала она, — какое приветствие выберет Генрих для Аркоса и его людей? Её мысли текли медленно, как река, несущая в своих водах и светлые, и тёмные потоки. Она представляла себе, как бургомистр, человек с опытом и мудростью, будет встречать графа. Будет ли это холодная формальность, за которой скрывается неприязнь? Или, быть может, Генрих попытается найти слова, которые смогут утихомирить гнев Аркоса, смягчить его сердце? Сисси знала, что в этом мире, где каждый шаг может стать роковым, слова имеют огромную силу. Они могут стать мостом между врагами или, наоборот, превратиться в стену, которую невозможно преодолеть. И она, как всегда, чувствовала себя частью этой сложной игры, где каждый участник, будь то бургомистр, граф или она сама, играет свою роль в великом и вечном спектакле судьбы. — Что бы ни случилось, — подумала она, — важно сохранить достоинство. Даже если мир вокруг рушится, нельзя терять себя. — О чем задумалась, Сисси? — тихо спросила Наруко, скользнув по ней внимательным взглядом. - Сисси вздрогнула, сказав, что ее поймали на месте преступника. — Да так… Просто мысли. — Она попыталась отмахнуться, но Наруко, как бы читая ее, продолжала: — Ты думаешь о том, как поступит Генрих, не так ли? - Сисси изменилась, не видя чувства отрицания. — Не тревожься по этому поводу, — успокаивающе произнесла Наруко. — Я оставил свой протез, она вмешается, если что-то пойдёт не так. Но если уж тебе так любопытно, можешь затаиться и дождаться представления. Ее губы тронули легкую усмешку, и прежде чем Сисси успела ответить, Наруко исчезла, раствор оказался в воздухе, как будто никогда и не стоял здесь. Андраши шёл быстрым, решительным шагом, когда за его спиной раздались тревожные крики. — Андраши! Андраши! — голос Макса прорвался сквозь утреннюю свежесть, разорванную тишину. — Полковник! Маленькая Тина, задыхаясь, кинулась вперед, а Дьюя замер, обернувшись. В глазах его разразилась смесь усталости и твёрдой решимости. — Андраши, я не понимаю… — Макс тяжело дышал, всматриваясь в лицо полковника. — Уйти вот так… Даже не попрощавшись! - Дьюя покачал головой. — Успокойтесь, друг мой, — его голос был мягким, но непреклонным. — Я знаю намерение Аркоса. Вы сделали для меня больше, чем могли. Я не хочу, чтобы вы и дальше рисковали. - Макс шагнул ближе, сжав цифры. — Я никого не боюсь! — голос его был исполнен достоинства. — Кроме того… Я — герцог Баварии. Он огляделся, заметив, как впереди дорога приближается в утреннем тумане. — Первая прогулка — не лучшая идея. Вас может схватить. - Тина нетерпеливо топнула ногой, сжимая в руках свою любимую куклу. — Послушайте, полковник… Мисс Люси знает двух принцев во дворце! — в ее голосе звучала наивная уверенность. — А ещё у нас живёт принцесса Наруко. Если она поговорит с ними, они предпочтут вам остаться! Всё просто! - Дьюя посмотрела на нее долгим взглядом, а затем усмехнулась. — Хорошо, — сказал он, чуть наклонив голову. — Я остаюсь… с одним условием: если сама принцесса Наруко не будет возражать. Макс с облегчением выдохнул, а Тина радостно захлопала в ладоши. Все трое поспешили обратно, оставив позади дорогу, уводящую в неизвестность. В бродящих сумерках, когда ночь, словно тихая гостья, потихоньку вступала в свои права, Сисси, затаившаяся в тени, наблюдала за бургомистром с тем вниманием, которое свойственно лишь тем, кто привык ждать и выжидать. Её мысли, как всегда, были заняты тревогой и надеждой. Возможно, ей нужны были уверенность, что с бургомистром всё будет хорошо, что он сможет выстоять перед лицом надвигающейся угрозы. Но если люди Аркоса появятся, она знала, что должна будет вмешаться, помочь, защитить. Однако Сисси, погружённая в свои размышления, видимо, забыла, что за бургомистром Генрихом уже тщательно наблюдают. Клон, созданный Наруко ранее, оставался в тени, невидимый, но бдительный, словно страж, готовый в любой момент вступить в бой. Он ждал своего часа, следя за каждым движением, каждым словом, чтобы в нужный момент защитить того, кто был для них всех опорой. Тем временем Генрих сидел на крыльце своего дома, спокойно кормя голубей хлебом. Птицы, привыкшие к его заботе, слетались к нему, создавая вокруг него живой, шумный круг. Но внезапно тишину нарушил стук копыт, и на площадь въехали Снайги и его шестеро товарищей. Голуби, испуганные шумом, разлетелись в разные стороны, а Генрих, вздрогнув, поднял голову, чувствуя, как напряжение сжимает его сердце. — Ну, бургомистр, вы всё в трудах, как я вижу, — произнёс Снайги, его голос звучал насмешливо, а его люди, стоящие позади, начали смеяться, словно поддакивая своему предводителю. Слезши с лошадей, Снайги и его люди медленно подошли к Генриху, окружая его плотным кольцом. Сисси, наблюдая за этим из тени, почувствовала, как страх сжимает её горло. Она знала, что должна действовать, но её сдерживало понимание, что клон Наруко где-то рядом, готовый вмешаться в любой момент. — Мы пришли сообщить, что ваш друг, герцог Макс, прячет на своей земле венгра, — сказал Снайги, его голос звучал как обвинение, а глаза сверкали холодным блеском. — Вам лучше арестовать их обоих, — добавил Грегор, его слова были как удар кнута, направленный на то, чтобы сломить волю бургомистра. — Ни за что на свете! — твёрдо ответил Генрих, его голос, хотя и дрожал от напряжения, звучал решительно. — Эх… — протянул Снайги, покачивая головой. — Я вижу, что наш прошлый урок вас ничему не научил. — Что ж, придётся дать вам ещё один урок, — добавил Грегор, и его слова вызвали новый взрыв смеха среди его людей. И пока Снайги и его люди стояли перед Генрихом, угрожая и насмехаясь, где-то в тени уже зрело решение, которое могло изменить ход событий. Но пока что всё зависело от того, как поведёт себя каждый из них в этот решающий момент. Вечерний сумрак сгустился над Посси, и, как это часто бывает в тревожные минуты, любопытство сознательное пересилило страх: жители один за другим выходили на улицу, притормаживали в домах, переглядывались, а затем, как бы по неслышному зову, тянулись к площади, где завязывалась новая драма. Снайги и его люди, ещё мгновение назад державшие себя с наглой самоуверенностью, заметно напряглись, когда из темноты шагнуло странное видение. — Похоже, сегодняшний урок проведу я. Лично для вас, олухи, — раздался голос, полный ледяного спокойствия. Снайги почувствовала, как в ответ пробежал холод. Наруко. Или это лишь её фантом? Он знал, что шутить с ней нельзя. Ее слова были как железо, раскалённое докрасна. — А… принцесса Наруко, прошу вас, успокойтесь, — заговорил он, торопливо пятясь назад, наткнувшись на Грегору. — Мы… Мы просто ошиблись! Мы перепутали деревню. Мы уже уходим, уходим… — Не так быстро, Снайги, — голос прозвучал сдержанно, но в нем уже тлела угроза. — Ты ведь помнишь, что я сказал в прошлый раз? — В прошлый раз? — глупо переспросил Снайги, косясь на своих людей, будто надеясь, что кто-то из них подскажет. — Вижу, забыл. Так я напомню, — неторопливо сказала Наруко. — В прошлый раз я предупредила Аркоса: если его люди осмелятся навредить хоть одному жителю, я сравняю его замок с землой. — Но… но мы никого не тронули, — вмешался Грегор, старась говорить примирительно. — Вы угрожали бургомистру, пожилому человеку. «Этого достаточно», — отрезала Наруко. Мгновение виселое молчание, тяжёлое, как грозовое облако. И вот один из людей Снайги, чьё лицо произошло в яркой гримасе, вы схватили клинок. — Ах ты, сука! Ты за это отвечаешь! — взревел он, бросаясь вперед. Жители ахнули, кто-то отпрянул, женщины закрыли рты ладонями, но в глазах Наруко не разразилось ни капли страха. Другие, как Снайги и Грегор, не остались в стороне и, подхватив инициативу, бросились на клона Наруко. Но клон, созданный с невероятной точностью и мастерством, словно воплощение самой стихии, использовал тайдзуцу с такой ловкостью и грацией, что каждое его движение казалось частью сложного, но совершенного танца. Он парировал удары, словно они были лишь лёгким ветерком, а его ответные атаки были мощными и точными, как удары молота. Хотя до уровня Рока Ли Наруко было далеко, её знания и умения в тайдзуцу были более чем достаточны, чтобы справиться с людьми графа Аркоса. Каждый удар клона, словно отлитый из твёрдого свинца, оставлял на телах Снайги и его людей массивные синяки, а их ноги, не выдерживая напора, подкашивались, и они падали на землю, как подкошенные деревья. — А ну, поднимайте свои задницы и убирайтесь, — приказала Наруко, её голос звучал холодно и властно, словно она была не просто клоном, а воплощением самой справедливости. — Да, да, мы уходим, — пробормотал Снайги, поднимаясь с земли и потирая ушибленные бока. — И передайте своему хозяину, — добавил Генрих, стоявший теперь рядом с клоном, — что Бавария — это свободная страна. И если ему это не нравится, он может хоть сейчас перенести свой замок в Австрию. Хе-хе… И пусть там пытается запугивать людей. Его слова, полные сарказма и уверенности, прозвучали как финальный аккорд в этой схватке. Снайги и его люди, понурив головы, медленно удалились, оставляя за собой лишь пыль и чувство унижения. — Спасибо тебе, Наруко, — поблагодарил бургомистр, его голос звучал искренне и тепло. — Не стоит, Генрих, — ответил клон, его глаза светились спокойной решимостью. — Однако мне придётся отправиться в Мюнхен, чтобы встретиться с Максимилианом II и решить вопрос с графом. — Да, — кивнул Генрих, — я надеюсь, что король Максимилиан II послушает тебя. И пока клон Наруко готовился к своему путешествию, а Генрих оставался на страже своего города, где-то вдалеке уже зрели новые события, новые испытания. Но пока что они стояли здесь, вместе, чувствуя, что их борьба — это не просто защита своих интересов, но и защита тех идеалов, которые делают жизнь достойной и осмысленной. В это время герцог Макс сидел в своем кабинете, склонившись над грудями отчётов и документов, что ещё с утра оставила ему Наруко. Его внимательный взгляд медленно скользил по строчкам, изучая каждое слово, каждую букву, словно отыскивая в них тайный смысл. Он знал, что Наруко — способная девушка, в ней нельзя было усомниться, но долг правителю необходимой скрупулёзности. Бумаги, важные для дел поместья, требовали от него сложности, однако в этот момент дверь резко распахнулась, и в кабинет влетела Сисси. — Всё хорошо! — радостно воскликнула она, закружившись в восторге, словно маленькая девочка. — Теперь Аркос и его люди больше никого не побеспокоят! - Макс, не отрываясь от документов, слегка приподнял брови. — Да, Сисси, я уже знаю. — Знаешь? Но… откуда? — удивлённо спросила она, сделала несколько шагов к нему. — Наруко сама мне всё рассказала, — спокойно ответил адвокат, отложив бумажку в сторону. — Она предусмотрела возможные проблемы и оставила свой протез, чтобы та смогла помочь Генриху в случае необходимости. - Сисси замерла на мгновение, осмысливая услышанное. — Значит, это была ее копия… — проговорила она, качая голову. — Что ж, спасибо Наруко. В последний момент она спасла Генриха, когда тот оказался в опасности. А где сама Наруко? Я хотел ее отблагодарить, но ее копия исчезла так быстро… - Макс перевёл на дочку спокойный, задумчивый взгляд. — Она отправилась в Мюнхен, чтобы встретиться с королём Максимилианом II. — С дедушкой? Но зачем? — удивлённо спросила Сисси, не понимая, какая срочная надобность могла привести Наруко к королю. — Вероятно, у нее возникли подозрения насчета Аркоса, — серьёзно сказал герцог. — И если это так, то у нее были веские причины, отправится в столицу. В замке графа Аркоса стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь редкими вспышками ярости хозяина. Когда он сказался в гневе, брови сдвинулись, тяжёлый взгляд метался по комнате, говоря ища, что бы сорвать своё негодование. Словно раненый зверь, загнанный в угол, он метался по кабинету, хрипло дышал со злобной решительностью обрушивал удары на все, что попадалось под руку. Разбитая ваза с грохотом рухнула на пол, разлетевшись осколками. — Шакалы! Трусливые, никчёмные шакалы! — воскликнул он, срываясь на крик. — Я плачу вам за силу, за власть, за страх, которого вы должны все слушать в этих деревенских болванах, а вы что?! Позволили какому-то старому дурню бургомистру, этому жалкому серой мошке, сказать мне, графу Аркосу, что мне лучше уехать в Австрию! - Он резко повернулся, его взгляд впился в Грегора, который, пятясь назад, всё же осмелился возразить: — Граф… если бы не эта принцесса-чужачка, мы бы справились. - Аркос замер, губы его скривились в гримасе непонимания. — Принцесса? — прохрипел он. — Да, граф. Я не знаю, кто ее обучал, но удары ее были, например, свинец, тяжёлые, как пудовые гири. - Аркос побледнел, завязал глаза на металлическую застежку. — Опять она! — прорычал он. — Опять эта выскочка мешает в моих делах, путает мои карты! Ах ты, дрянь упрямая, соплячка недобитая! Но ничего… Я заставлю ее пожалеть. В комнате повисла напряжённая тишина. Снайги, до сих пор помолчавший, осторожно переступил с ноги на ногу и, глядя на исподлобья, негромко заметил: — Если позволите, граф… возможно, есть другой путь. — Говори! — рявкнул Аркос, резко схватив его за грудки. — Конечно, вам не стоит уезжать, — поспешно продолжает Снайги, натянуто улыбаясь. — Но ведь вы — граф Аркос… Если бы вы лично поехали в Империю, то, возможно, сама императрица София услышала вас. - Аркос вдруг замер. Лицо его на миг помрачнело, но затем, как после внезапного прозрения, озарилось дьявольской усмешкой. — Ха-ха-ха! — рассмеялся он, запрокидывая голову. — Вот оно! Я поеду в Вену! Я сам донесу императрицу Софии о предательстве герцога Макса! - Он резко развернулся, с силой хлопнул ладонью по столу. — Седлай мне коня, Снайги! Я еду в Вену! - Снайги, едва скрывая усмешку, молчала. — Озарение у него… как бы не так, — пробормотал он, выходя из комнаты. Оседлав своего коня, Аркос поспешил в Вену, его мысли, как всегда, были заняты планами и расчётами, которые, казалось, никогда не прекращались. Он ехал быстро, словно сама судьба подгоняла его, и вскоре его взору открылся величественный дворец Шёнбрунн, резиденция австрийской императорской семьи, символ власти и величия Габсбургов. В XIX веке дворец Шёнбрунн представлял собой завершённое архитектурное чудо, выполненное в стиле барокко, но с элементами классицизма, которые придавали ему особую строгость и гармонию. Его фасады, украшенные лепниной и скульптурами, сияли под лучами солнца, а симметрия и пропорции здания говорили о мастерстве архитекторов, создавших это великолепие. Вдоль дворца простирались роскошные парковые территории, выполненные в стиле французских садов, с идеально ровными аллеями и дорожками, которые вели к фонтанам, статуям и зелёным лужайкам. Особое место занимал знаменитый «Глазок», вид с которого открывал не только величественный дворец, но и всё великолепие окружающего сада. Это было место, где природа и искусство сливались воедино, создавая ощущение вечности и гармонии. Внутри дворца царила атмосфера роскоши и величия. Богатая отделка в стиле барокко, с позолотой, яркими фресками и мраморными лепнинами, поражала воображение. Стены украшали дорогие ткани и ковры, а залы для приёмов и аудиенций были обставлены мебелью в стиле ампир, подчёркивающей статус императорской семьи. Зал зеркал, заполненный множеством зеркал, создавал иллюзию бесконечного пространства, а бальный зал, с его высокими потолками и изысканным освещением, был настоящим воплощением праздника и торжества. На протяжении XIX века дворец неоднократно реконструировался, особенно в годы правления императрицы Софии. Новые технологии и современные элементы, такие как изысканная мебель и декоративные детали, добавляли дворцу ещё большего великолепия. Он стал не только символом императорской власти, но и культурным центром, где проводились важные события, балы и концерты. Парковая зона Шёнбрунна в XIX веке была настоящим произведением ландшафтной архитектуры. Она была значительно расширена и оформлена в стиле английского пейзажного сада, с искусственными озёрами, прудами, лабиринтами и павильонами. Это было место, где можно было насладиться природой, почувствовать себя частью чего-то большего, вечного. В общем, дворец Шёнбрунн в XIX веке был не просто резиденцией, а настоящим центром культуры и императорского величия, где роскошь и стиль сочетались с функциональностью и современными удобствами. Аркос, подъезжая к дворцу, чувствовал, как его сердце наполняется смешанными чувствами — тревогой, надеждой и предвкушением. Он знал, что здесь, в этих стенах, решаются судьбы империи, и он, как часть этой системы, должен сыграть свою роль. В глубоких коридорах Шенбрунского дворца, украшенного позолотой и хрупкими гобеленами, неспешно шли императрица София, ее сын, принц Франц, и его младший брат Карл. Рядом с ними двигались генерал фон Гросберг и его дочь Елена, высокая, стройная девушка с гордо поднятой головой. Проходя при мимодворных и слуг, они едва обращали внимание на почтительные поклоны, раздававшиеся у них на пути. — Ваше Высочество, — с живостью обратилась Елена к Францу, скользнув к нему поближе, — видели ли вы то платье, которое мне привезли из Парижа? Совершенно новая мода, говорят, сам Ворт работал над ним. Но Франц, задумчивый и погружённый в свои размышления, не обращай на неё ни малейшего внимания. В этот момент из бокового прохода выбежал запыха посылаемый в темно-зеленой ливрее, поклонился и, склонив голову, поднес серебряный поднос с другими письмами. — Срочное донесение, Ваше Величество, — проговорил он, всё ещё тяжело дышит. София медленно протянула руку и взяла письма. Один был адресован ей, другой — принцу Францу от Елизаветы Баварской, третий — Хелене от неизвестного ей лица. София быстро разделила их между получателями и, развернув свое письмо, начиная читать, ее тонкие длинные пальцы сжимали листы бумаги. Франц и Елена напротив отложили свои письма, задумчиво прочитали их позже, когда ждали наедине. На лице императрицы сперва произнесла мельчайшее выражение напряжённого внимания, затем брови её нахмурились, и, едва дочитав письмо, она резко поправила его, как бы с трудом сдерживая раздражение. — Опять бунт в Венгрии, — холодно и твёрдо произнесла она. - Вокруг сразу стало тише. — Генерал фон Гросберг! — Ее голос, хоть и не был громким, прозвучал властно. Генерал, высокий мужчина с проседью в США, тут же остановился, выпрямился и с силой ударил сапогами по полу, вскинув руку в воинском приветствии. — Ваше Величество? — Венгры снова взялись за это. Готовьте войска для подавления мятежа. В случае необходимости нам придется обратиться за поддержкой в ​​Россию. Николай не откажет в помощи. - Общее короткое описание. — Будет исполнено, Ваше Величество. И, не тратя времени, он развернулся, чтобы выполнить задание выполнять приказ. В зале вновь повисла тишина, в которой было слышно лишь приглушённое дыхание Хелены. София, восстанавливаясь в письме, задумчиво посмотрела в окно, за которым простираются парковые аллеи. Где-то там, вдалеке, опять вспыхнуло пламя мятежа, и на этот раз его нужно потушить без динамики. Это вызвало испуг у слуг, а Франц, Карл и Хелена, словно по единому порыву, поспешили удалиться, чтобы прочесть свои письма. Каждый из них нёс в руках конверт, словно это был не просто лист бумаги, а частица чьей-то души, переданная через расстояние и время. Франц, войдя в свободную комнату, закрыл за собой дверь и, с трепетом в сердце, открыл конверт. Его глаза пробежали по строкам, написанным рукой Сисси. В письме она рассказывала, что обзавелась скакуном и даже научилась ездить верхом, как венгерские кавалеристы. Её слова были наполнены гордостью и радостью, но в конце письма она предупредила, что это письмо — последнее до тех пор, пока они не встретятся вновь. — Да уж… Она действительно скучает, — сказал Карл, стоявший рядом и наблюдавший за реакцией брата. — Я всё понимаю, — ответил Франц, его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась горечь. — Но я не могу сейчас выехать, чтобы повидаться с ней. Он сжал руки в кулаки, и письмо, которое он держал, смялось в его ладони. В этот момент он чувствовал себя словно в ловушке, где долг и желание противоречили друг другу. В другой комнате Хелена, с лёгким трепетом, открыла свой конверт и достала письмо. Её глаза медленно скользили по строкам, впитывая каждое слово, каждую эмоцию, которые были вложены в это послание. И пока Франц, Карл и Хелена читали свои письма, где-то вдалеке уже зрели новые события, новые испытания, которые должны были изменить их жизни. Но пока что они стояли здесь, в этих комнатах, чувствуя, как их сердца наполняются тоской, надеждой и предвкушением будущего. - Письмо от Наруко. Дорогая Хелена, Надеюсь, что это письмо застанет тебя и твоего отца в здравии и благополучии. Я часто вспоминаю нашу последнюю встречу с теплотой, и, несмотря на расстояние, чувство, возникающее от этой беседы, по-прежнему живо в моем сердце. Верю, что судьба, как всегда, заставляет нас перебирать пути. Мне выпала возможность услышать кое-что, что касается текущих событий в империи. Говорят, что в ближайшее время перемены неизбежны. Кто может знать, что нас ждёт впереди? Однако ты всегда умеешь выходить на улицу, чтобы выдержать любую штору, и я уверен, что тебе это поможет. Но если Франц и Карл, несмотря на их хорошее положение, продолжают оставаться равнодушными к тебе, не стоит отчаиваться. Не стоит пытаться заслужить их внимание, этого не стоит даже желать. Напротив, покажи им, что они требуют, когда не замечают ее ценности. Знание политики и финансов — вот что действительно имеет силу в этом мире. Ты можешь быть не просто претенденткой на трон, но женщина, чье мнение будет весить гораздо больше, чем все симпатии и поддержка мужчин. Если кто-то из них не осознает этого сейчас, они вскоре пожалеют об этом. Есть, однако, и более тревожные новости. Мне стало известно, что в Венгрии вновь поднялся мятеж. Это может перерасти в нечто гораздо более страшное и масштабное. И если война накроет страну, возможно, императрица Софии не сможет добиться успеха в экономике без помощи российской империи. Но если это произойдет, то известно, что кровь будет пролита в таких масштабах, какие немногие можно было бы себе представить. Я надеюсь, ты понимаешь, что только разум и воля смогут помочь тебе стать голосом, который будет слышен в эти темные времена. Ты научишься так мудро играть свою роль, что тебе вовсе не потребуется защита от их внимания, ведь твоя сила, твой разум привели тебя туда, куда ты зарабатываешь. С искренними чувствами и стойкими теплыми пожеланиями, Твоя подруга, Наруко. Не успела Хелена сосредоточиться на письме, как ее мысли прервали шаги дворца. Он вошел в комнату с тихим, почти неслышным шагом, и, слегка наклонив голову, сообщил: — Граф Аркос просит аудиенции у госпожи Хелены. Дворецкий был стар, лицо его было худощавым, с глубокими морщинами, а черты — удлинёнными, что придавало ему вид, который можно было бы назвать несколько угрюмыми, если бы не его глубокие, умудрённые годы глаза. Его белые волосы были тщательно убраны в традиционную укладку XVIII века с плавно завитыми боковыми прядями, а на затылке чёрная лента удерживала их в нужном положении. Вся его фигура была облачена в синий камзол с белым жабо — знаковые принадлежности для служащего высокого ранга, как и манера его речи, немного затруднённая, с оттенком нерешительности. Взгляд его глаз, исполненный тяжёлой, резкой печалью, говорил о том лишь, что происходящее его тревожит, а может быть, даже раздражает. Елена, приподняв брови, взглянула на него с неподдельным интересом. — Граф Аркос? Как необычно. Скажите ему, что я приму его в маленькой библиотеке. Ее голос был легким, и в нем звучала некая уверенность, отражающая ее утонченный и осознанный выбор. Она была Одета в красном платье с золотистой отделкой, которое было так точно скроено, что подчеркивало ее статус и превосходный вкус, словно украшение для высоких фигур, которое могло бы прославиться в любую эпоху. Пышная юбка и рукав с манжетами, украшенными пламенными складками, вызывающими уважение, квадратным вырезом, обрамленным желтой каймой, придающими ей аристократическую простоту. На Талии был тонкий пояс, добавляющий строгую грацию, голубые перчатки в конференц-зале с платьем завершающего образа, как бы прощение из мира жестоких страстей. Малая библиотека, куда Хелена пригласила графа Аркоса, оказалась уютным помещением, наполненным тишиной и ароматом старых книг. Вдоль стен от пола до потолка высились четыре массивных стеллажа, доверху забитых фолиантами, чьи переплёты, потёртые временем, хранили в себе мудрость веков. Единственный источник света — большое окно — пропускал мягкие лучи солнца, которые падали прямо на старинный стол, стоящий перед ним. Стол, украшенный изящной резьбой, казался центром этого пространства, где прошлое и настоящее сливались воедино. За этим столом сидели граф Аркос и Хелена. Между ними стоял изысканный самовар, украшенный замысловатыми узорами, а рядом — фарфоровые чашки, наполненные горячим чаем, из которых поднимался тонкий ароматный пар. Казалось, сама атмосфера располагала к доверительной беседе, но в воздухе уже витало напряжение, словно предчувствие грозы. — Боюсь, что я принёс дурные вести, — начал Аркос, делая глоток чая. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Особенно для герцога и его семьи. — Следовательно, хорошие новости и для нас, граф, — ответила Хелена, её глаза блестели холодным блеском. — Хе-хе-хе… — тихо рассмеялся Аркос. — Мы по-прежнему понимаем друг друга, госпожа Хелена. У меня есть доказательства измены герцога Империи. Он прячет главаря венгерских бунтовщиков у себя в доме. Его слова вызвали у Хелены вспышку негодования. Она слегка наклонилась вперёд, её лицо выражало смесь удивления и гнева. — В собственном доме? — переспросила она. — Тогда, значит, его семья тоже замешана? А как же принцесса Наруко? — Наверняка, — кивнул Аркос. — Что касается его старшей дочери и этой чужачки Наруко, то вполне возможно. Что касается его младших детей, то я не уверен. Я рассчитывал, что вы поставите императрицу Софию в известность… - Но его слова были прерваны. — У меня идея получше, — сказала Хелена, вставая из-за стола. Её голос звучал уверенно, почти торжествующе. — Здесь есть человек куда более влиятельный, чем императрица София. — Более влиятельный, чем императрица? — удивился Аркос, его брови поднялись в недоумении. Хелена, не говоря ни слова, подошла к одному из стеллажей и потянула за старинную книгу. Раздался лёгкий щелчок, и механизм, скрытый в глубине стены, пришёл в движение. Стеллаж с книгами медленно повернулся, открывая потайную дверь, за которой скрывался тёмный проход. — Следуйте за мной, граф Аркос, — пригласила Хелена, её голос звучал как приказ. Аркос, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, молча последовал за ней. И пока они шли по тёмному коридору, где-то вдалеке уже зрели новые события, новые испытания, которые должны были изменить ход истории. Но пока что они двигались вперёд, чувствуя, как их сердца наполняются смесью страха, надежды и предвкушения будущего. Спустившись по каменной лестнице, Хелена и граф Аркос оказались в длинном коридоре, который казался безбрежным, с его постоянными сводами и тусклым светом, который исходил от факелов, регламентированных к стенам. Огонь этих факелов играл темными тенями на золотых камнях, и их ярко-оранжевое пламя лишь создавало впечатление глухой, мрачной тишины, царившей в этом месте. Хелена, как и прежде, двигалась с уверенностью, характерной для ее положения, вела за собой графа Аркоса, который, несмотря на свою осведомлённость и статус, чувствовал себя немного смущённым в этом непривычном для него месте. Они подошли к одной из дверей в этом лабиринте и, наклонив факел в сторону, Хелена заставила механизм сработать, и дверь с тихим скрежетом открылась. В этот момент, как по воле судьбы, из-за порога выскочила собака, сильная и зловещая, с глазами, полными ярости. Она встретилась прямо с Аркосу, шершавое тело ее было напряжено, а лёжащий рык эхом отозвался по коридору, как будто предвестие какую-то беду. Собака, представшая добермана, напоминала себе символ злого символа, охраняла эту часть дома, и, похоже, выполняла свои со все обязанности по предоставлению. Не успел Аркос сомневаться или отреагировать, как хозяин маленького ребенка появился в дверном проёме, уверенно схватив собаку за ошейник. Он был среднего возраста, с лысой головой, на которой заметно вырисовывались лишь каштановые пряди, сплетающиеся с небольшими усами и щетиной того же цвета. На нем была желтая одежда, похожая на охристого, — строгий жакет, черные брюки и обувь того же цвета. Его фигура, хотя и не выдающаяся по размеру, но несла в себе некую решимость, скрытую за спокойным выражением лица. — Я — советник Зоторник, — произнес он, его голос звучал без обратной торопливости, но с явным интересом. — Итак, кто вы, и что привело вас в Империю? - Граф Аркос, не теряя самообладания, ответил с характерными для него достоинствами: — Я граф Аркос из Баварии. У меня есть доказательства измены герцога Империи. Он прячет главаря венгерских бунтовщиков у себя в доме. - Зоторник, не проявив особого удивления, скрестил руки на груди и, слегка приподняв брови, ответил: — В моем положении, будучи моим советником Императрицы, я не привык слепо доверять голосовым обвинениям. Люди так часто злословят. Однако информация, которую вы приносите, весьма любопытна, и, должен признаться, я полностью доверяю госпоже Хелене. — Благодарю, Ваше Превосходительство, — ответила Елена, кивнув в знак уважения. Она не спешила демонстрировать заинтересованность, ее лицо оставалось спокойным, но легкая улыбка на губах говорила о том, что она знает нечто большее. — Однако, — продолжает Зоторник, — принцы вряд ли будут поддерживать обвинение против герцога Макса. Они снова сочувствуют его семье. - Хелена с легким раздражением ответила: — Они просто глупцы, Ваше Превосходительство! Глупцы, что не поддерживает очевидного! Но есть кое-что ещё... В герцогстве есть одна иностранка, с которой принц Карл проиграл дуэль. Эту новость я узнал совсем недавно, и она меня потрясла. Зоторник, удивлённый, наклонил голову и слегка приподнял брови. — Правда? Я слышал, что кронпринц Франца предпочитает старшую дочь герцога. Очень предпочитаю. Но вот то, что принц Карл проиграл дуэль какой-то иностранке... Это действительно любопытная новость. — Эта дочь герцога — мерзавка! — воскликнула Елена, ее лицо слегка побледнело от гнева. - Зоторник, казалось, немного растерялся от ее слов, но быстро вернулся к разговору. — А эта иностранка? Как ее зовут? — Ее зовут Наруко Узумаки-Намикадзе, — сдержанно произнесла Хелена, — она принцесса клана Узумаки из дальнего Востока. Я лично знаком с ней. Когда я поранила ногу, она помогла мне. И, в отличие от той девушки, она действительно способна. - Зоторник задумался, скрестив руки на груди, и произнес: — Вот как. Если это так, то, возможно, принцу стоит пересмотреть свое отношение к Элизабете и ее семье. Что касается самой Наруко, я должен быть признанным, ее принадлежность и способности могут быть весьма важными для Империи. Я подумываю о более удачной паре для Франции. Он встал, направившись к стене, и, наклонив свечу, активировал скрытый механизм. Стена сдвинулась, открывая дверь в ещё одну комнату. — Поговорим об этом позже, госпожа Хелена, — сказал он, приглашая ее и графа Аркоса войти. Ближе к вечеру, прыгая по верхушкам деревьев и крышам домов, Наруко прибыла к Мюнхенской резиденции. Увидев её, она на мгновение остановилась, поражённая величием и красотой этого архитектурного ансамбля. Мюнхенская резиденция, последний дворец в центре Мюнхена, служивший официальной резиденцией баварских королей, предстала перед ней во всём своём великолепии. В XIX веке она представляла собой сложный комплекс зданий, сочетающих в себе элементы ренессанса, барокко, рококо и классицизма. Снаружи дворец выглядел монументально и строго, особенно его главный фасад, выполненный из светлого камня, который придавал ему особую торжественность. Украшения были сдержанными, но изысканными: гербы, статуи и барельефы говорили о богатой истории и власти, которую олицетворял этот дворец. Центральный вход, украшенный высокими арками, вёл через просторные дворы, окружённые садами, которые придавали резиденции ещё большее величие. Главная площадь перед дворцом — Макс-Йозеф-Плац — открывала величественный вид на колонны и массивные стены резиденции. Во времена Максимилиана II Мюнхенская резиденция была не только символом власти, но и центром политической жизни, где решались судьбы государства. Внутри резиденция поражала своей роскошью и изысканностью, отражая прагматичный стиль Максимилиана II, который отдавал предпочтение неоготике и интеллектуальной атмосфере. Главные помещения резиденции включали: Тронный зал (Кёнигсзаал) — огромное помещение с колоннами, облицованными белым мрамором. Потолок украшали лепнина и росписи, изображающие сцены из истории Баварии. В центре возвышался золотой трон, окружённый знамёнами. Здесь проходили важные приёмы и аудиенции. Зал предков (Ahnengalerie) — галерея с портретами всех правителей Баварии. Стены, покрытые тёмным деревом и золотой отделкой, создавали атмосферу исторической преемственности власти. Залы Максимилиана — покои короля, выделявшиеся менее вычурным, но интеллектуальным стилем. Здесь было меньше позолоты, но больше резных деревянных панелей, гобеленов и книг, что подчёркивало интерес короля к философии и науке. Королевская библиотека — огромные стеллажи, уставленные книгами, глобусами и старинными картами. Именно здесь король проводил много времени, занимаясь исследованиями и философией. Фестивальный зал (Festsaalbau) — использовался для балов, приёмов и театральных представлений. Роскошные люстры, колонны и зеркала отражали богатство и величие монархии. Капелла Всех Святых (Allerheiligen-Hofkirche) — впечатляющая церковь в византийском стиле, построенная ранее Людвигом I. В XIX веке она использовалась для церемоний при дворе. Атмосфера при короле Максимилиане II отличалась от времён его отца, Людвига I. Максимилиан II не был сторонником излишней роскоши, но активно поддерживал искусство, науку и философию. Его двор славился интеллектуальными дискуссиями, переговорами и реформами. Хотя залы для приёмов были роскошными, сам король предпочитал проводить время в рабочих кабинетах и библиотеках, где царила атмосфера уединённости и глубокой мысли. Наруко, стоя перед резиденцией, чувствовала, как её сердце наполняется смешанными чувствами — восхищением, тревогой и предвкушением. Она знала, что здесь, в этих стенах, решаются судьбы не только Баварии, но и тех, кто ей дорог. И пока Наруко стояла перед резиденцией, где-то в её глубинах уже зрели новые события, новые испытания, которые должны были изменить ход истории. Но пока что она стояла здесь, чувствуя, как её сердце наполняется решимостью и надеждой. Подойдя к вратам резиденции, Наруко встретила охрану, которая, казалось, уже ожидала её прибытия. Солдаты, невысокие, но крепкие, стояли в зелёных мундирах, с фуражками того же цвета на головах. На их плечах красовались погоны, указывающие на принадлежность к определённому полку, а ноги были обуты в чёрные высокие сапоги, в которые были заправлены белые брюки. Их лица выражали строгость и дисциплину, но в глазах читалось уважение к той, кто стояла перед ними. — Госпожа, — произнёс один из солдат, слегка склонив голову. — Его Величество Максимилиан II уже ожидает вас. — Хорошо, ведите, — ответила Наруко, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость. На рассмотрение архитектуры резиденции времени не было, и Наруко, следуя за солдатами, быстро направилась в кабинет короля. Её шаги были лёгкими, но уверенными, словно она шла не на встречу с монархом, а на важное дело, от которого зависели судьбы многих. Придя в кабинет, Наруко увидела Максимилиана II, который, заметив её, встал из-за стола и с лёгкой улыбкой поприветствовал её. — Добро пожаловать, — произнёс он, его голос звучал тепло, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. - Наруко, исполнив изящный реверанс, ответила поклоном, её движения были грациозны и полны достоинства. — Ваше Величество, — сказала она, её голос был тихим, но уверенным. Они сели за стол друг напротив друга, и между ними начался диалог, который, казалось, был наполнен не только словами, но и невысказанными мыслями, скрытыми намерениями и глубокими переживаниями. И пока они говорили, где-то вдалеке уже зрели новые события, новые испытания, которые должны были изменить ход истории. Но пока что они сидели здесь, в этом кабинете, чувствуя, как их сердца наполняются смесью тревоги, надежды и решимости. — Итак, Наруко, что привело вас ко мне? — спросил Максимилиан II, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. — Я прибыла к вам, чтобы удостовериться в некоторых своих догадках, — ответила Наруко, её глаза смотрели прямо на короля, не мигая. — Кроме того, я слышала, что вы поддерживаете венгерских революционеров. — Вот как, — произнёс Максимилиан II, слегка наклонив голову. — Но давайте по порядку. Что у вас за догадки? — Как вам известно, герцогу Максу, вашему зятю, пришлось продавать свои участки графу Аркосу из-за финансовых трудностей, — начала Наруко, её руки слегка жестикулировали, словно подчёркивая каждое слово. — Да, — кивнул король. — Мы обсуждали это на нашей прошлой встрече. Однако Макс сам отказался от моей поддержки, не желая быть должником. — Но раз ваша дочь Людовика — его жена, то это должно было показать, что вы готовы помочь своей семье, — возразила Наруко, её голос звучал мягко, но настойчиво. — Да, но Макс, видимо, хочет доказать, что может быть независимым, — ответил Максимилиан II, его лицо выражало смесь гордости и лёгкого раздражения. — Я заметила, — продолжила Наруко. — Из-за его независимости он продал графу Аркосу свои участки. Вот только я не знаю, откуда у графа Аркоса столько денег. И если он сумел приобрести земли герцога и сейчас хочет заполучить Поси, мне стало интересно, платит ли граф налог на приобретённые участки? — Чтобы узнать об этом, надо запросить документы из финансового отдела, — ответил Максимилиан II. - Он взял колокол и сделал звонок. На звук тут же вошёл дежурный. — Да, Ваше Величество, — произнёс дежурный, стоя у порога. — Отправляйся в финансовый отдел и принеси записи по платежам, касательно графа Аркоса, — приказал король. — Будет исполнено, Ваше Величество, — отозвался дежурный и приступил к своей задаче. — Хорошо, — сказал Максимилиан II, обращаясь к Наруко. — Пока мы ждём документы, давайте перейдём к следующему вопросу. — Конечно, — согласилась Наруко. — Следующий вопрос, который я бы хотела обсудить, касается восстания венгров. — О, значит, тебе и об этом известно? — спросил Максимилиан II, сложив руки в замок. — Конечно, — ответила Наруко. — Ведь вы отправили герцога в Будапешт. А несколько дней назад он вернулся с раненым полковником, Дьюей Андраши. Я вылечила его раны, и сейчас он в полном здравии. — Это хорошая весть, — сказал король, его лицо озарилось улыбкой. — Я уверен, что его друг Мургаш будет доволен. — Да, — кивнула Наруко. — Вот только если об этом узнают в Шёнбрунне, в частности, принц Франц будет в беде. — О чём ты? — недоумённо спросил Максимилиан II. — В прошлый раз, когда оба принца, Франц и Карл, а также императрица София бывали в Поси, Франц влюбился в вашу внучку Сисси, — ответила Наруко. — Чего? Франц влюбился в свою троюродную племянницу? — удивился король. — Значит, ваша сестра, императрица София, не в курсе, что является двоюродной тётей вашнй дочери Людовики? — спросила Наруко. — Нет, — ответил король. — После того как она вышла замуж за австрийского принца, эрцгерцога Карла Франца Австрийского, София больше в Баварии не появлялась. Но когда Францу и Карлу исполнилось по шестнадцать лет, император скончался от болезни. — Какие были симптомы? — спросила Наруко. — Постоянный кашель с кровью, слабость, резкое похудение, — ответил король. — Туберкулёз, — тут же дала оценку Наруко, вспоминая уроки от Цунадэ и Шизунэ. — Вот как, — произнёс король, его глаза смотрели на Наруко с новым интересом. — Хоть ты иностранка, но ты хорошо разбираешься в медицине. — Вы мне льстите, — ответила Наруко, слегка поклонившись. — Однако мне не по душе компания Франца и Карла. — Они вам что-то сделали? — спросил король. — Не то чтобы… Просто мне пришлось сразиться с Карлом за свою свободу, но он проиграл. Что до Франца, то моя неприязнь относится к другому, — сказала Наруко. — О… Дуэль за руку и свободу, — задумчиво произнёс король. — Я слышал, что Карл проиграл вам, но почему вы испытываете неприязнь к Францу? — Дело в том, что я полюбила вашу внучку Сисси и не хочу, чтобы она выходила за него, — ответила Наруко, её голос звучал твёрдо. — Ты ревнуешь, или есть иная причина? — спросил Максимилиан II. — Есть такое. — ответила Наруко. — Во-первых, я представляю клан Узумаки, и по правилам клана я должна выйти замуж за представителя своего клана. Однако из всех представителей клана Узумаки остались только я и моя сестра. Кроме того, в клане есть правило о чистоте крови. Поэтому, чтобы сохранить кровь, было принято решение о проведении дуэли один на один. Принц Карл проиграл, а это значит, что моей руки он не достоин. Теперь принц Франц. Несмотря на то что он любит Сисси, я думаю, что им лучше не быть вместе. — И почему же? — спросил Максимилиан II. — Во-первых, у Сисси нет знаний этикета. Во-вторых, она не разбирается в политике и дипломатии. И в-третьих, она привыкла быть свободной. Если она выйдет замуж за Франца, то потеряет ту свободу, которую имеет сейчас, — ответила Наруко. — Я понимаю, — сказал король, его лицо выражало задумчивость. — И ты хочешь, чтобы она осталась с тобой? Но как же наследники? — Об этом волноваться нет смысла, — ответила Наруко, её голос звучал уверенно. — Я владею некоторыми навыками и смогу дать Сисси наследника. В знак подтверждения своих слов Наруко сложила печать змеи и, используя Хэнге, превратилась в парня. Это зрелище привело короля Максимилиана II в восторг. Его глаза загорелись надеждой, ведь теперь род мог продолжиться. Даже если Сисси сменит фамилию, выйдя замуж за Наруко, это всё равно сделает их одной семьёй, связанной узами крови и любви. — Очень хорошо, Наруко, — произнёс король, его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалось облегчение. — Это даёт мне шанс сделать тебя наследницей трона. И даёт тебе право унаследовать его. — Но я же иностранка, — возразила Наруко, её голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась лёгкая тревога. — Это неважно, — ответил Максимилиан II, его слова были полны решимости. — Если ты возьмёшь управление Баварией на себя, это лишь усилит наши позиции. Что до полномочий, то ты, как моя преемница, автоматически получаешь все права и обязанности. — Я благодарю вас, как отца, — с поклоном проговорила Наруко, её голос звучал искренне. — Но как же ваша дочь, Людовика? — спросила она, её глаза выражали лёгкое беспокойство. — Что касается Людовики, то она отказалась от трона после выхода замуж за герцога, — ответил король, его лицо на мгновение омрачилось, но затем он снова улыбнулся. — Благодарю за доверие, — произнесла Наруко, совершив ещё один поклон. В этот момент в кабинет вошёл дежурный и принёс все необходимые документы из финансового отдела. Он положил папку на стол и, не говоря ни слова, поспешил удалиться, чтобы не мешать. Наруко и Максимилиан II стали перебирать документы, и вскоре нашли нужные данные. В них было указано, что граф Аркос, после приобретения земель герцога Макса, стал уклоняться от уплаты налогов, что привело к опустошению казны герцогства. Выбрав нужные документы, Наруко аккуратно положила их в отдельную папку. Теперь, став преемницей Максимилиана II и получив полномочия, она могла прижать графа Аркоса и заставить его расплатиться по всем долгам. В случае отказа графа ждала бы смертная казнь. — Хорошо, — сказал король, его голос звучал удовлетворённо. — С этим мы разобрались, и ты собрала нужные данные. Но я хотел узнать: поддержишь ли ты Венгрию в случае войны? — Я готова поддержать наших союзников, — ответила Наруко, её голос звучал твёрдо. — Однако я вступлю в бой только в том случае, если австрийцы запросят поддержку у России. Если Российская Империя вмешается, я лично вступлю в бой, чтобы сразиться с армией Паскевича. — Твой ход разумный, — кивнул Максимилиан II. — Пока Россия не вмешивается, можно оставаться в стороне… — Но стоит ей вмешаться, я сама сражу армию Фёдора Паскевича, — добавила Наруко, её глаза горели решимостью. — Хорошо, — сказал король. — Я надеюсь, что до этого не дойдёт. Но если это всё же случится, я выделю тебе лучших бойцов, чтобы они помогли тебе. — Благодарю, — ответила Наруко, её голос звучал искренне. — Мне пора возвращаться, так что, с вашего позволения… — Конечно, — кивнул Максимилиан II. — Не смею тебя задерживать. После ухода Наруко Максимилиан II остался один в своём кабинете. Тишина, наступившая после того, как она покинула дворец, была почти осязаемой. Он подошёл к окну, задумчиво глядя на парк, раскинувшийся за дворцом. В голове его снова и снова крутились её слова. Она была так решительна, так уверена в своих силах и возможностях. Хоть она и иностранка, всё, что она сказала, звучало настолько логично и убедительно, что король не мог не задуматься. «Как много она знает о ситуации в стране, — размышлял он, глядя на деревья, которые медленно качались под лёгким ветром. — И её прямота... Не могу не восхищаться. И это несмотря на то, что её жизнь — полная тайна, которую она с трудом раскрывает. Почему она так скрытна?» Мысли его текли медленно, как река, несущая в своих водах и светлые, и тёмные потоки. Он вспомнил, как Наруко с лёгкостью демонстрировала свои навыки — не только в политике, но и в медицине, когда вылечила полковника Андраши. Она не боялась проявить свою силу, но при этом знала, когда и как использовать её с умом. «Интересно, действительно ли она стала достойной преемницей? — продолжал он размышлять. — Да, она иностранка, и никто не ожидал, что такая девушка возьмёт на себя управление Баварией. Но если её слова правдивы, если она действительно может укрепить страну и защитить её интересы... Почему бы и нет?» Король задумался о своих намерениях. Поддержка Венгрии — это серьёзное решение. Он знал, что даже с её мощной поддержкой ситуация может оказаться весьма непростой. Но Наруко уверенно заявила, что в бой вступит только при одном условии: если Россия вмешается. Это было показательно. Она, очевидно, не собиралась бросаться в бой ради политических игр. «Вижу, что она не боится взять на себя ответственность, — думал он. — Но её отношения с Сисси... Как это отразится на королевстве? Сисси, несмотря на свою независимость, как будто готова принять участие в этом союзе, что бы это ни значило». Максимилиан II усмехнулся. Он знал, что его дочь Людовика отказалась от трона в пользу герцога Макса, но Наруко дала ему возможность увидеть мир под другим углом. Возможно, это были вовсе не просто эмоции, а реальная возможность для Баварии обрести новую силу. «Должен признаться, она заставила меня задуматься, — подумал он, возвращаясь к своему столу. — Не часто встречаешь таких людей. Надеюсь, я не ошибся, предоставив ей такую власть. Наруко, ты ведь точно знаешь, что делаешь?» Он сделал ещё один взгляд в сторону двери, как будто в ожидании того, что она вернётся, чтобы обсудить условия их дальнейшего сотрудничества. Но время было дорого, и король понимал, что с такими людьми, как Наруко, нужно действовать осторожно. Тот, кто этого не понимал, рисковал оказаться на обочине истории. Наруко, двигаясь верхними путями в сторону Поси, погрузилась в свои мысли. Её ум, как всегда, был занят размышлениями, которые, казалось, никогда не прекращались. — Неожиданно, — думала она, — но сегодня я смогла встретиться и поговорить с баварским королём Максимилианом II. Её мысли текли медленно, как река, несущая в своих водах и светлые, и тёмные потоки. Она вспоминала аудиенцию, на которой они обсудили ряд вопросов, связанных с глупостью герцога Макса. — Я обрисовала ситуацию, происходящую в Поси, — продолжала она мысленно, — и дала понять, что из-за нехватки финансов герцогу пришлось продать свои участки графу Аркосу. - Её лицо на мгновение омрачилось, когда она вспомнила, как запросила документы из финансового отдела. — Оказалось, что после того, как граф выкупил участки у герцога, он стал уклоняться от оплаты налогов. И теперь у меня есть все документы, чтобы посадить его в тюрьму или казнить. - Мысли её переключились на другой вопрос, который она подняла во время встречи. — Я напомнила, что Франц влюбился в Сисси. Я понимаю, что в королевском или императорском роду браки между родственниками — это обычное дело. Это почти как у нас в клане Узумаки, но королю Максимилиану II это явно не по душе. Она вспомнила, как дала понять королю, что если Сисси выйдет замуж за Франца, то потеряет свободу, к которой так привыкла. — Максимилиан II поддержал меня и не одобрит этот брак, — подумала она с лёгким облегчением. - Затем её мысли перешли к обсуждению ситуации с Венгрией. — Как я поняла, король Максимилиан II полностью поддерживает восставших. Это, конечно, может вызвать раздор в семье между Максимилианом II и его кузиной, императрицей Софией, но в отличие от императрицы Софии, Максимилиан II единственный понимает, чего хотят венгры. - Она вспомнила, как заявила, что если Россия вмешается, то она самолично выйдет против армии Паскевича. — Но меня немного удивило, что Максимилиан II решил сделать меня своей преемницей, — продолжала она размышлять. — Я понимаю, что госпожа Людовика отказалась, дав предпочтение быть с герцогом Максом. Но я иностранка (иномирка), и всё равно он решил отдать трон мне. - Её сердце наполнилось смешанными чувствами — тревогой, надеждой и решимостью. — Что ж, раз на меня возлагают такие надежды, я готова рискнуть и посвятить себя баварскому народу. Как раз сбудется моя мечта. Раз я не смогла стать Хокаге, то я постараюсь стать королевой и возглавить Баварию. Шёнбрунн. На полигоне, где обычно царила тишина, нарушаемая лишь топотом копыт и редкими командами, принц Франц пытался научиться ездить верхом на своём Панаше без упряжи. Лошадь, сильная и своенравная, словно чувствовала, что на её спине нет привычного седла, и потому движения её были резкими, почти непредсказуемыми. Франц, склонившись над её шеей, пытался удержаться, делая разные движения, словно цирковой наездник, балансирующий на грани падения. Его брат, кронпринц Карл, стоял неподалёку, поддерживая его выкриками: — У тебя всё получится, Франц! Держись! Но в этот момент на полигон прибыл Зоторник, советник, который ранее общался с графом Аркосом. Его появление было подобно тени, внезапно накрывшей солнечный день. — Могу ли я побыть в вашем обществе, Ваше Высочество? — спросил он, его голос звучал почтительно, но в нём чувствовалась настойчивость. — Позже, Зоторник, позже, — ответил Франц, не отрывая взгляда от лошади и продолжая свои попытки удержаться в седле. Зоторник, понимая, что это может затянуться, а его время не терпит отлагательств, начал постукивать своей тростью по земле. Звук был тихим, но настойчивым, словно напоминание о том, что его терпение не безгранично. — Я настаиваю, Ваше Высочество, — произнёс он, его голос стал твёрже. — Речь идёт о безопасности Империи. — Поговори с генералом фон Гросбергом, — ответил Франц, всё ещё не желая прерывать свою верховую езду. - Но Зоторник не отступал. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась решимость. — Дело в том, Ваше Высочество, — сказал он, делая паузу, чтобы его слова прозвучали с должным весом, — что жизнь вашей подруги Сисси подвергается опасности. - Эти слова заставили Франца наконец остановиться. Он резко повернул голову в сторону Зоторника, его лицо выражало смесь удивления и тревоги. — Что? — произнёс он, его голос звучал резко, почти как выкрик. От этих слов Франц чуть не упал с лошади. Его тело дёрнулось, и, чтобы не свалиться на землю, он ухватился за шею своего Панаша. Лошадь, почувствовав резкое движение, слегка вздрогнула, но осталась на месте. Франц, спрыгнув с неё, поспешил к Зоторнику, его лицо выражало смесь тревоги и нетерпения. — Сисси в опасности? — выдохнул он, запыхавшись. — А как же её подруга Наруко? Говори быстро! — Что случилось? — спросил Карл, подходя ближе, его голос звучал спокойно, но в глазах читалось беспокойство. — Я получил сегодня… конфиденциальную информацию… — начал Зоторник, но Франц, не выдержав, перебил его. — Говори же, ради Бога! — потребовал он, его голос звучал резко, почти как приказ. — Да, если ты говоришь, что Сисси угрожает опасность, то и её подруге Наруко тоже, — добавил Карл, его слова были полны тревоги. — Опасный венгерский мятежник ухитрился сбежать от наших солдат, — продолжил Зоторник, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённость. — Он насаждает террор в районе, где живут ваши друзья. Мой информатор считает, что он может объявиться в Поси в любой момент. — В Поси? — переспросил Карл, его брови сдвинулись в недоумении. — Откуда вам дали эту конфиденциальную информацию? — спросил Франц, его глаза сверкали подозрением. — А вот и он, Ваше Высочество, — внезапно произнёс Зоторник, и на полигон вошёл граф Аркос. Его появление не слишком удивило принцев, но вызвало лёгкое напряжение. — Граф Аркос, так это вы — информатор? — спросил Франц, его голос звучал холодно. — Ваше Высочество, я клянусь могилой моей бедной матери, что видел полковника Андраши в окрестностях Поси собственными глазами, — ответил Аркос, его слова звучали торжественно, но в глазах читалась лёгкая нервозность. — В таком случае нельзя терять ни минуты, — сказал Франц, его голос звучал решительно. — Я соберу солдат. — Секунду, Ваше Высочество, — вмешался Зоторник. — Баварцы не находятся в большом восторге от наших солдат. Было бы предпочтительно сохранить с ними хорошие отношения. — Верно, советник, — кивнул Франц. — Я и Карл с графом поедем одни. — Надеюсь, вы сказали нам правду, граф Аркос, — обратился Франц к Аркосу, его голос звучал как предупреждение. — Иначе вы пожалеете. — Молитесь, чтобы ваши слова оставались достоверны, — добавил Карл, его глаза сверкали холодным блеском. — Кронпринцы, не думаете же вы, что я могу солгать вам? — произнёс Аркос, его голос звучал почти обиженно. — Я еду с тобой, — сказал Карл, его лицо выражало решимость. — Я должен знать, что с Наруко. — Ты всё ещё не упускаешь шанса заполучить её руку, — усмехнулся Франц. — Ну давай, попробуй. Оседлав своих скакунов, оба кронпринца — Франц и Карл, а также граф Аркос — поспешили в Посе. Их путь лежал через тёмные леса и тихие деревни, где жизнь текла своим чередом, не подозревая о тревогах, которые несли с собой эти трое. Уже вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, в доме герцога Макса царила праздничная атмосфера. В большом зале, под звуки рояля, на котором играл сам герцог Макс, полковник Дьюя Андраши исполнял венгерский танец. Его движения были полны грации и энергии, а гости, собравшиеся вокруг, аплодировали ему, восхищаясь его мастерством. Казалось, что в этот момент все заботы и тревоги были забыты, и каждый наслаждался моментом радости и единения. Однако не все были вовлечены в праздник. Сисси, собравшаяся к колодцу за водой, заметила, что Томи не присоединился к веселью. Вместо этого он стоял на крыльце, как верный дозорный, держа в руках палку, словно это было настоящее оружие. Его глаза были устремлены вдаль, а лицо выражало сосредоточенность и лёгкую тревогу. — Что ты здесь делаешь, Томи? — спросила Сисси, подходя к нему. — Почему ты не на празднике? — Пока Наруко нет, я должен оставаться на посту, — ответил Томи, его голос звучал серьёзно, почти как у взрослого. — Пойдём, нам нечего бояться Аркоса, — сказала Сисси, её голос звучал мягко, но уверенно. — Последний урок остудил его. — Надо быть осторожнее, — возразил Томи, не отрывая взгляда от темноты. — Кто знает, что задумал этот мошенник? — Расслабься, Томи, — сказала Сисси, направляясь к колодцу. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая улыбка. Тут раздался звук топота копыт, гулкий и тревожный, словно предвестник чего-то недоброго. Но из-за темноты, окутавшей улицу, невозможно было разглядеть, кто скачет. Томи, напряжённый и готовый к худшему, подумал, что это люди графа Аркоса, и позвал Сисси, чтобы предупредить её. Однако, когда всадники приблизились, стало ясно, что это не слуги графа, а два кронпринца — Франц и Карл, а также сам граф Аркос. Наруко, уже приближавшаяся к дому герцога, почувствовала опасность и ускорила шаг. Её сердце, привыкшее к тревогам, забилось быстрее, и она знала, что должна быть рядом. На крик Томи из дома выскочил полковник Андраши, готовый защитить Сисси. Сама Элизабет, увидев двух принцев, появившихся словно из ниоткуда, удивилась, но её лицо выражало скорее недоумение, чем страх. — Франц, Карл, что вы тут делаете? — спросила Сисси, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая тревога. Но внезапно на землю с грохотом приземлился Умо сюриикен, воткнувшийся в землю и ставший стеной между двумя принцами и полковником. На ветке дерева приземлилась Наруко, её глаза горели холодным блеском. — Ну и какого чёрта вы тут устроили? — спросила она, её голос звучал резко, почти как удар кнута. - У Аркоса это вызвало раздражение, но он сдержался, лишь слегка сжав губы. — Наруко, Сисси, вы знаете, кто этот человек? — спросил Франц, его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась напряжённость. — Конечно, — ответила Сисси, её голос был спокоен. — Это Дьюя Андраши. Лучший друг моего отца. — Он один из венгерских мятежников, — сказал Франц, его слова звучали как обвинение. — Его ищет полиция Австрийской Империи. — Однако, — вмешался герцог Макс, его голос звучал уверенно, — не забывай, что мы в Посе, Франц. В Баварии. Однако Аркос терпеть не стал. Его лицо, искажённое гневом, выражало лишь одно желание — месть. Он резко достал меч и, не раздумывая, напал на полковника Андраши. Но Наруко среагировала мгновенно. Её меч, словно молния, скрестился с клинком Аркоса, остановив его удар. — Итак, граф… — произнесла Наруко, её голос звучал холодно и спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Ваша жажда мести настолько велика, что вы позабыли о правилах дуэли? — Я прибыл сюда не для того, чтобы сражаться за вашу руку, принцесса, — ответил Аркос, его голос звучал резко, но в нём чувствовалась нервозность. — И к тому же, вы иностранка. — Точно, — ответила Наруко, её глаза сверкали уверенностью. — Ведь я только что вернулась из Мюнхена после встречи с Максимилианом II, где он назначил меня своей преемницей на трон. - Эти слова шокировали всех присутствующих. Аркос, остановившись на мгновение, смотрел на Наруко с недоумением и злобой. — Что? Максимилиан II назначил тебя, чужачку, своей преемницей? — спросил он, его голос звучал почти как крик. — Да, — ответила Наруко, её голос был твёрд. — И у меня есть все основания, чтобы арестовать вас или казнить, граф. - Аркос, поняв, что игра проиграна, опустил меч. Его лицо выражало смесь злости и поражения. — В таком случае, позвольте удалиться, — произнёс он, его голос звучал почтительно, но в нём чувствовалась горечь. — Обещаю не беспокоить вас, Ваше Высочество. - Он поспешил к своему коню и, взобравшись на него, ускакал в сторону своего замка. — Не ожидал, что это место станет прибежищем для врагов Империи, — сказал Франц, его голос звучал холодно, но в нём чувствовалась горечь. — Наруко, почему ты защищаешь этого венгерского мятежника? — спросил Карл, его глаза выражали недоумение и лёгкую обиду. — Если бы Империя пошла на уступки и дала Венгрии автономию, то никакого мятежа не было, — ответила Наруко, её голос звучал уверенно. — Я права, полковник? — Всё так, как вы и сказали, Ваше Высочество, — ответил Дьюя, его голос звучал с уважением. — Гостеприимство герцога не позволяет мне арестовать вас, полковник, — сказал Франц, его слова звучали холодно, но в них чувствовалась сдержанность. — Но я жалею об этом. Предупреждаю вас: в глазах Австрийской Империи вы преступники. — Значит, те, кто борется за свою независимость, вы считаете преступниками? — спросила Наруко, её голос звучал резко. — Максимилиан II был прав, когда сказал, что Империя свернула с намеченного пути. — Они же преступники, как же ты можешь защищать их? — спросил Карл, его голос звучал почти как упрёк. — Мы сделали это, чтобы защитить венгров, — заявила Сисси, её голос звучал твёрдо. — И я горжусь этим. — Я не думал, что когда-нибудь вы станете врагами моей страны, — сказал Франц, его голос звучал с горечью. — Значит, ты уезжаешь? — спросила Наруко, её глаза смотрели на него с лёгкой улыбкой. — Да, Наруко, я еду в Инсбрук и не думаю, что вернусь, — ответил Франц, его слова звучали как прощание. — Возможно, никогда не вернусь. — Вот как, — проговорила Наруко, склонив голову и улыбнувшись. В её глазах читалось облегчение. Ведь теперь Сисси могла забыть о Франце, что ей только на руку. — Достаточно, Наруко, — сказала Сисси, её голос звучал спокойно. — Похоже, его больше ничего здесь не держит. Она повернулась и направилась в дом, а Франц и Карл, сев на своих коней, поехали в Инсбрук.