Охота на волков

      — Антон…       Тихая просьба Арсения, и тёплый воздух сменяется холодным. Антон виновато отстраняется, не успев коснуться губами шеи, и усаживается на кресло, опустив голову вниз, перебирая кольца на пальцах. Выдержать поникший взгляд Арса, полный тоски, он не в силах.       — Когда это закончится?       — Не знаю, Арс. Не знаю, — Антон тянется за подом, выдыхая пары никотина в сторону, — может, два года, а может пять.       Молчание ощущается якорем в сердце, оно тянет на дно без возможности выплыть. Хочется что-то сказать, но нечего. Комната офиса опустела ещё полчаса назад, оставив их наедине.       — Сегодня опять раздельно? — Арс будто держится за спасительную соломинку, зная наперёд, что никакой соломинки нет, как и отрицательного ответа.       — Да. Как и всегда, Арсюш, — голос мрачнеет от вчерашних воспоминаний, — вчера проверяли записи с камер.       — Хуёво.       — Ага.       — У тебя тоже паранойя, что теперь Они везде?       — Стас говорит, что офис — самое безопасное место для нас, так что тут я спокоен.       — А ничего тебе он больше не говорил? — Арсений не скрывает раздражения, демонстративно закатывая глаза. Антон этого не видит, но чувствует.       — Говорил, Арс, что хочет свадьбу устроить, — произносит на выдохе, перенимая недовольство Арсения.       — И?       — И я его послал с этой затеей.       На секунду на лице Арсения появляется победная ухмылка. Почаще бы Шеминова посылали в дальнее пешее путешествие, может бы, и облагоразумился.       Арс всё ещё сидит недотрогой, а Антон не может без прикосновений, и внутри всё чешется: ситуация, откровенно говоря, «говно», на ласки один из них явно не настроен, а ждать чуда с кислыми лицами не вариант.       — Арс, я так не могу больше, иди ко мне, — Антон широко расправляет руки, ожидая ответной реакции.       Объятия становятся особенно ценными в пустом закрытом помещении, когда не отпускает чувство страха быть пойманными, уличенными в «постыдной» любви. Особенно крепкими, когда стекают редкие слёзы с щёк и сбивается дыхание. Поэтому Арсений обнимает в ответ и не хочет больше отпускать, не хочет притворяться правильным и дёргаться от каждого шороха.       — В офисе играем комиков, дома — натуралов, — Антон сам откладывает уныние, когда видит, что Арсений улыбается, — всё будет, потерпим ещё немножко, хорошо, Арсюш?       Нежное «хорошо, Арсюш» от Антона сводит Арса с ума: он готов терпеть что и сколько угодно, лишь бы услышать это ещё раз, поэтому он послушно кивает и прижимается к его груди.       То количество ласки, которое даёт ему Шаст, не проявляла ни одна живая душа. Арсений её чувствует, как и исходящее тепло от тела. Глаза постепенно закрываются, и место ночевки перестаёт иметь значение.       Антон боится сдвинуться с места, чтобы не потревожить уставшего растрепанного, напоминающего воробушка Арсения. Аккуратно перебирает горячими пальцами вьющиеся пряди, окончательно провожая его в мир сновидений. Целует в макушку еле слышно и проваливается в сон сам.       Сегодня они спят дома.       Их дом там, где они рядом.