Внутренняя логика

      — То есть он усадил тебя на тележку…       — Да!       — И повёз…       — Да! И потом согласился приготовить для меня лапшу! — Шан Цинхуа разве что не светился от восторга, всё ещё окрылённый тем, какой невероятный сюжетный поворот подкинул ему созданный им же и обычно не такой дружелюбный мир. Слишком увлечённый своей радостью, он совершенно упустил момент, когда взгляд сидящего напротив Шэнь Цинцю стал тёмным и угрожающим.        — То есть могущественный демон, способный создавать порталы и в мгновение ока доставить тебя хоть на Цяньцао, хоть в свои владения, хоть куда угодно, вместо этого запрягает себя в телегу, словно вьючное животное, и везёт тебя… Куда он, кстати, тебя повёз?       — Э-э-э… — Шан Цинхуа наконец в полной мере оценил своё незавидное положение. После этого описывать, как они с Мобэй-цзюнем остановились в ближайшем поселении и задержались там до того, как нога достаточно зажила, казалось очень глупой идеей. Фактически закапыванием самого себя ещё глубже. — Неважно.        — Конечно, конечно неважно! — всё сильнее расходился Шэнь Цинцю. — Важно то, что это именно твой мир, и он теперь прямо как ты забывает о способностях своих персонажей!       — Не так уж и часто я забывал…        — «Не так уж и часто»? Да я могу сходу назвать дюжину случаев, когда Бин-гэ не пользовался Синьмо, хотя мог бы, провожая куда-нибудь очередную девицу, просто ради того, чтобы у них во время путешествия произошёл «особенный момент» и они могли заняться па-па-па в каком-нибудь очередном необычном ме… — Шэнь Цинцю вдруг замолк и очень, очень странно посмотрел на своего собеседника.        — Что? — не выдержал повисшей тишины Шан Цинхуа. — Если бы главный герой всё время телепортировался, это было бы не интересно! Где дух приключений? Где неожиданные стычки и невероятные пейзажи?       — Которые ты всё равно нормально не мог описать, — отмахнулся Шэнь Цинцю. — Ты… ты хоть понимаешь, что с тобой произошло? Ты попал в один из своих собственных типичных романтических моментов!       — Бро, ну вот тут ты точно не прав, — нервно засмеялся Шан Цинхуа. — Я же всё-таки не очередная красавица…       Он запнулся. Боже правый, конечно, он не красавица, но так и должно быть с учётом, что кое-чьими стараниями его творение переехало с Чжундяня на Цзиньцзян! И эта поездка на тележке действительно напоминала стандартную завязку нового романа. Персонаж помогает попавшей в беду девице, заботится о ней, пока она лишена сил, они проводят время вдвоём, и в этот момент между ними расцветает любовь. Да, определённо, Самолёт мог бы написать что-нибудь такое.        За исключением того, что его главный герой… быстро взял бы быка за рога.        Шан Цинхуа снова пропустил нервный смешок и затряс голосов.        — Нет. Нет! Мобэй не делал ничего… такого. Он вёл себя просто заботливо, без каких-либо намёков, что я должен его по-особенному отблагодарить.        — Так и не путай Мобэя с Бин-гэ, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Ты дал ему другой характер, естественно он не будет вести себя так же напористо.        Шан Цинхуа схватился за голову.        — Но если он не будет напорист, как же я пойму, будет у нас любовная линия или нет?       — А ты не пробовал, я не знаю, поговорить с ним? — спросил Шэнь Цинцю, ядом в голосе подчёркивая определённое слово.        Шан Цинхуа закатил глаза.        — Ты же сам знаешь, он… не из разговорчивых.        — Но на вопросы отвечать умеет. Хочешь, я попрошу Бинхэ?..       — Нет! — возможное вмешательство главного героя напугало сильнее прочих вариантов. — Я уж как-нибудь сам.        И он действительно собирался справиться самостоятельно.        ***       Шан Цинхуа очень старательно откладывал беседу. Всё ждал, что, может быть, ситуация разрешится как-то сама собой. Всё-таки Мобэй — персонаж решительный и властный. Если бы его кто-то заинтересовал, он бы непременно попытался этого кого-то заполучить, верно?..       Дать точный ответ не мог даже автор мира. Ведь он никогда не описывал любовную линию с Мобэем, оставляя его только для своих личных фантазий. И на самом деле тот вполне мог оказаться… осторожным. Боязливым. Очевидные проблемы с доверием не располагали к тому, чтобы сообщать кому-то о своих симпатиях.        И всё-таки Шан Цинхуа очень надеялся, что Мобэй проявит свою настойчивость! Сгребёт в свои огромные руки, прижмёт к широкой полуоголённой груди и скажет: «мой».        Вместо этого тот… готовил еду. Очень старательно тренировался в человеческой кулинарии и мог принести на суд своё очередное творение даже в не самый подходящий момент. Отказать своему королю было категорически невозможно, поэтому Шан Цинхуа провёл уже несколько планёрок с подчинёнными демонами, одновременно жуя. Мобэй, стоило признать, справлялся всё лучше и лучше.        После переоценки происходящего всё это начало напоминать ухаживания. Очень осторожные ухаживания. Такие, что если бы не разговор с Шэнь Цинцю, Шан Цинхуа до сих пор бы считал их не более чем компенсацией за все прошлые страдания.        Не исключено, что это и была компенсация, а всё прочее он просто надумал.        За очередной период пребывания в мире демонов так ничего выяснить не удалось, так что перед возвращением на свой пик Шан Цинхуа всё же решил рискнуть поговорить.        Подобрать время для разговора оказалось сложно. Слова — ещё сложнее.        Он даже вспомнил, что, вообще-то, писатель, и попытался оформить свою мысль на бумаге, но только испортил с дюжину листов.        Но момент очередной разлуки приближался, и стоило поторопиться.        — Мой король, — наконец удалось выдавить из себя, когда пришлось передать кое-какие бумаги о текущем положении дел в северных землях. — Какие… какие у вас планы на меня?.. — спросил Шан Цинхуа осторожно.        — Я помню, что ты должен вернуться в свою школу, — отозвался Мобэй-цзюнь, выглядя погруженным в дела. — Я не буду давать тебе новых задач до твоего возвращения сюда.        — Нет-нет, — бумаги в руках мешали жестикулировать, поэтому Шан Цинхуа их отложил и ещё раз показательно помахал ладонями. — Я имею в виду не ближайшие планы, а… глобальные?.. Знаете, через год, через десять лет…       — Ты хочешь перестать быть моим слугой? — Мобэй-цзюнь нахмурился.        — Нет-нет, ни в коем случае, мой король! Вся моя преданность принадлежит вам!       Ну, кроме той, что он отдаёт Цанцюн, но об этом упоминать не обязательно.        — Тогда мои планы оставить тебя подле себя, — Мобэй-цзюнь уверенно кивнул, словно ставя точку во всём этом разговоре.        Но Шан Цинхуа униматься не желал.        — Оставить меня подле вас, но… в каком качестве?        Мобэй-цзюнь посмотрел на него так, будто тот резко поглупел в несколько раз.        — В качестве моего человека, — отозвался он сухо.        Это вообще не отвечало на вопрос Шан Цинхуа! Такая формулировка могла подразумевать и обычное подчинение, и что-то гораздо более близкое!       — Вашего человека? — повторил он, надеясь подтолкнуть к раскрытию мысли.        — Моего человека, — просто сказал Мобэй-цзюнь.        Рассчитывать на большее явно не стоило.        ***       Всё время, проведённое на Аньдин, Шан Цинхуа размышлял над своей ситуацией. Мобэй, похоже, первый шаг делать не собирался. И открыто признаваться в интересе — если тот был — тоже не спешил. Значит, действовать предстояло самому Шан Цинхуа, если он не планировал оставить всё так, как есть.        К счастью или к несчастью, но Шэнь Цинцю, способный насмешливо поторопить и пнуть в нужном направлении, в школе в это время отсутствовал.        Оценив возможную нервотрёпку от обоих вариантов, Шан Цинхуа решил, что пока позволит событиям идти своим чередом.        Выбор, сделанный на своём пике, оказался поставлен под сомнение, стоило снова вернуться в северные земли. Потому что видеть перед собой это совершенство и допускать мысль, что с той стороны тоже мог бы присутствовать интерес, было невыносимо. Шан Цинхуа заглядывал в ворот вечно распахнутых настежь одежд и вздыхал едва ли не слишком громко. Ах, если бы только позволили коснуться! А вдруг позволят, если спросить?       Спрашивать, конечно, было боязно.        В итоге Шан Цинхуа всё-таки решил, что нужно действовать. Он вспомнил про одну из описанных традиций мира демонов: дарить цветок сердца тьмы в качестве выражения увлечённости — один из немногих мирных вариантов проявления чего-то подобного, по сравнению с более распространёнными вызовами на поединок или попытками выкрасть.        Строго говоря, цветок сердца тьмы не был цветком. Его добывали из тварей средоточия тьмы — существ настолько тёмных, что они словно воровали свет из всего окружения, отчего казались большими сгустками черноты. Никто не знал точно, как они выглядят, и противником они были сложным: попасть в этом пятне темноты в нужное место, чтобы убить, было задачей непростой. А если хотелось сохранить целым сердце она ещё больше усложнялось.        А целое сердце требовалось для получения цветка сердца тьмы — ведь по сути этот цветок являлся венами, оплетающими сердце. По какой-то неизвестной причине они каменели после смерти чудовища и, после избавления от мяса, представляли очень интересное переплетение, напоминающее диковинное растение.        И красота, и сложность его получения сделали цветок сердца тьмы прекрасным подарком, подчёркивающим серьёзность намерений.        Выгодав свободный день, Шан Цинхуа отправился на охоту. Тварь средоточия тьмы была, конечно, страшным противником, но кто, как не её автор, знал её слабые места? Для того, чтобы попасть ей по горлу, требовалось всего лишь отсчитать нужную долю от общей длины тёмного пятна. К счастью, у того, кто часто руководил каким-нибудь очередным строительством, с геометрией и глазомером проблем не имелось. Да и где найти нужное существо подсказывали старые воспоминания.        Проблемы начались уже после обнаружения.        Эта тварь оказалась ужасно быстрой!       Шан Цинхуа еле успел увернуться, когда на него бросился сгусток тьмы.        Пожалуй, вживую существо выглядело даже немного нелепо, по сравнению с ужасающими описаниями из истории. Как вызванный кусок из пейзажа. Или как слайм тьмы. Вот только когда этот чёрный-чёрный слайм нёсся прямо на тебя выходило очень, очень страшно!       — Мой король, спасите! — вырвалось у Шан Цинхуа, когда он в очередной раз бросился в сторону, уходя от атаки.        В этот раз он упал. И когда комок тьмы развернулся, чтобы наброситься на него, не оставалось ничего другого, как махнуть в его сторону мечом.        Брызнула чёрная-чёрная кровь, заливая всю светлую мантию Шан Цинхуа. Что ж, зато сам он остался цел.        Осталось теперь на ощупь покопаться во внутренностях, чтобы найти сердце. Шан Цинхуа воздал хвалу своему отсутствию брезгливости. Хотя он всё равно предпочёл бы, чтобы на его месте оказался кто-то другой. Му Цинфан, например, наверняка хорош в хирургии и вскрытиях, а Лю Цингэ не впервой было бы потрошить монстров.        Шан Цинхуа пожалел, что не взял с собой напарника. Глава Байчжань наверняка бы согласился на охоту.        Но всё-таки добывать цветок сердца тьмы было правильнее в одиночку.        Этот процесс ещё больше испачкал руки и рукава в чёрной крови.        Шан Цинхуа, весь перемазанный, старался никому не попадаться на глаза, вернувшись в замок, но несколько слуг его всё же заметили. И, видимо, тут же побежали докладывать своему господину, потому что тот быстро образовался на пороге личной комнаты своего самого верного помощника.        — Что случилось? — потребовал он ответа, грубо схватив за запястье. — Кто напал на тебя?       — Мой король, — Шан Цинхуа, не ожидавший, что его поймают, судорожно придумывал оправдания. — Всего лишь неразумный монстр, это не кто-то из ваших врагов, не стоит беспокоиться!       Мобэй-цзюню ответ явно не понравился.        — Куда ты ходил? Почему ты не позвал меня с собой? — продолжил он допрос.        — Это… личное, мой король.        — У тебя есть от меня секреты? — тон не предвещал ничего хорошего.        Шан Цинхуа оценил свои шансы выкрутиться и решил, что в конце концов, вручить подарок можно и сейчас, чего тянуть. Он, конечно, не совсем готов, но раз король так настаивает, будет сам виноват!       Шан Цинхуа вынул из мешочка опутанное каменными венами, ещё немного кровоточащее сердце.        Мобэй-цзюнь замер с нечитаемым выражением лица. Не то чтобы его обычное выражение лица было читаемым.        — Кому ты собираешься его подарить? — голос его звучал… странно. И менее, и более угрожающе, чем обычно. Слишком спокойно, и оттого ещё более беспокояще.        — Разве я могу быть предан кому-то, кроме вас, мой король? — нервно улыбнулся Шан Цинхуа.        — Кому? — повторил Мобэй-цзюнь, кажется, совсем не поняв смысла ответа, приняв его лишь за попытку уверить, что никакие отношения не помешают служению.        Шан Цинхуа задрожал под эти пугающим вниманием. И еле слышно выдохнул:       — Вам.        Мобэй-цзюнь застыл.        А в следующий момент исчез, словно его не было только что тут.        Настала очередь Шан Цинхуа столбенеть. Это что ещё за поведение? Побег? После признания? Эй, его персонаж скорее кудере, чем цундере!        — Мой король? — осторожно спросил Шан Цинхуа в пространство.        И тот действительно появился.        С цветком сердца тьмы в руках. Другим цветком — уже лишённым всего лишнего и как следует обработанным.        — Это… мне? — ещё сильнее ошалел Шан Цинхуа.        Мобэй-цзюнь лишь молча протянул цветок.        Шан Цинхуа нервно рассмеялся, но, увидев обеспокоенное лицо своего короля, поспешил забрать подарок.        — И… когда же вы собирались мне его приподнести? — спросил с ноткой обвинения. Кто бы мог подумать, что владыка северных земель такой робкий!       — Когда придёт время, — только и ответил тот, напуская на себя хмурость.        Шан Цинхуа снова хихикнул и поступил так, как полагается более решительному в паре — обнял за шею. И поцеловал. И очень глубоко поцеловал.        И принял, как не самую тяжёлую ношу, что, возможно, придётся и дальше проявлять инициативу.        Но он обязательно справится.