Возвращаясь к тебе

Маленькое чудовище, отдалённо похожее на младенца с уродливо воспаленной головой и большими глазами, ползло по земле, направляясь к ним. Вокруг чувствовался смрад из трупной вони лежащих вокруг пары овец, свежей крови, сырой земли, и не понадобилось использовать ведьмачье чутье, чтобы понять, чьих острых зубов это было дело. Ранее услышав историю в доме старосты местной деревни, Ичиго ещё тогда понял, откуда шла очередная чужая проблема – неупокоенный дух его ребёнка, неправильно похороненного, преобразовался в нечисть. Теперь же подтверждение медленно двигалось к ним из недалекой могилы. Мечи надежно тянули ножны за спиной, цепь с медальоном грифона слабо дребезжала на груди, но Ичиго кратко мотнул головой – был и другой выход. – Возьми его на руки, – твердо сказал он старосте и начертил в воздухе сложный знак Аксия рукой. Сверкнули набивки на манжетах кожаной куртки, и белое свечение охватило голову уродца, успокаивая его бурчание, и на удивление без приключений они добрались до нужной хижины. – Что теперь? – староста весь побледнел, нет, даже позеленел, пока нёс игошу. Вонь от него все же была довольно значительная. – Повторяй за мной, – со спокойствием из-за того, что не в первый раз справлялся с подобной задачей. – Силами Неба и Земли… Прозвучал тяжёлый вздох, и скупая мужская слеза скатилась по щеке, блеснув в плотных сумерках. – Силами Неба и Земли… – Миром, что не стал твоим Домом, – твердо продолжил Ичиго, строго смотря на старосту. – Миром, что не стал твоим Домом… – Прости меня, Та, что пришла, и кого я не принял, – вокруг ничего не происходило, но Ичиго знал, что они были на верном пути. – Прости меня, Та, что пришла, и кого я не принял… – Нарекаю тебя Именем… И скажи его, – добавил Ичиго, не уверенный в стабильности разума старосты. – И признаю дочерью. – Нарекаю тебя, – раздался булькающий звук во время хриплой речи. – Тией… и признаю дочерью. Только нареченная Тия протянула пухлую синюю ладошку, увитую венками, к лицу старосты и вдруг уронила ее, перестав сопеть, раскинув маленькие руки в стороны. – Хорошо, теперь зарой тело, – указал в сторону порога, а затем скрестил руки на груди. Лицо старосты исказилось в страдании, в тоске по погибшей дочери, когда он бережно уложил её в свежевырытую ямку и взял в руки лопату. Ждать долго не пришлось – трудов много не требовалось, и вскоре они справились с задачей. – Что теперь? – староста выглядел разбитым и утомленным, выжатым душевными переживаниями. – Через сутки Тия должна превратиться в чура, в духа, оберегающего семью, – счёл нужным пояснить Ичиго, хотя сомневался, что его поймут в точности. Староста был, по слухам, давно не в себе. Примерно со смерти жены, что умерла в родах около полугода назад – перед этим летом, в конце тяжелой дождливой весны. – Я подожду с тобой! – пылко воскликнул он. – Исключено, – Ичиго мотнул головой, размышляя, придётся ли применять гипнотизирующий Аксий и на нем. – Но ребёнок-то мой, – упрямо проговорили ему. – Я за все в ответе! Пальцы все же зачесались в стремлении одним магическим жестом успокоить старосту и не продолжать бессмысленный спор. – Поздно проявлять родительскую заботу, – жёстко отсек Ичиго, ибо мягкостью точно не получилось бы добиться нужного в этой ситуации. – Потом, ты ничего не сможешь сделать. – Но я… – Никаких “но”, – быстро остановил попытки его переубедить, понимая, что разговор необходимо было заканчивать до окончательной темноты, до возможного наплыва нечисти, где староста явно бы мешался под ногами. – Это работа для ведьмака. Возвращайся к себе и попытайся не упиться до беспамятства. Наконец, он удалился. Ночью действительно появились призраки, с которыми пришлось расправиться, но по большей части было тихо, однако Ичиго, приученный не спать сутками, стойко держал свой пост, намереваясь довести дело до конца. Когда наступил долгожданный рассвет, он зашел в хижину, не постучавшись. – Когда тебя только увидел, подумал, что это вообще за ведьмак такой, – вдруг начал староста, уже сидевший за своим столом, как-то удовлетворенно его оглядывая. – Дрищ, каких свет не видывал, два меча еле держатся на спине, сам болтается на ветру… – Я все же хотел бы поговорить об оплате, – прервал Ичиго нелицеприятные рассуждения. Они особо его не раздражали, будучи уже привычными – все отмечали его телосложение, не особо соответствующее мнению о том, как должен был выглядеть ведьмак. Впрочем, его наставник говорил: “Знания, мой мальчик, помогут прожить куда дольше, чем грубая сила”. Ичиго был жив уже… сколько? Больше ста лет? Кажется, действительно так – из-за мутаций жизнь становилась несоразмерно дольше по сравнению с людской, однако это все замечательно работало только в том случае, если мозги были на месте. С их уровнем риска отсутствие мозгов было критичным – каждый заказ мог стать последним, и лишь знания, опыт и умения могли спасти шкуру ведьмака в самых сложных схватках. Поэтому, уже спустя столько лет, он нисколько не переживал насчёт своей внешности, что обманчиво рисовала из него хлюпика – зато возраст был солидным, зато он выжил и все ещё мог слушать басни про то, как должны были выглядеть все ведьмаки. И неизвестно в который раз опровергать эти байки. Весело, что сказать. – Да-да, – спохватился староста и, выудив откуда-то из-за пазухи, протянул ему мешочек. – Твоя награда. Ичиго взвесил в руке оплату, точно понимая количество монет внутри без дополнительного пересчёта пальцами, кивнул и вышел, попрощавшись. Кажется, пора пополнить запасы. Знакомая лавка с другого краю деревни встретила пряными ароматами, привычно скрипящей дверью, развешанными вокруг пучками трав и беспорядочно сложенными в пыльные стопки книгами во всех углах, а также полосатой панамкой, крутящейся вслед за быстрыми движениями светлой головы. Внимательные серые глаза тут же радостно заблестели, стоило ему появиться в дверях. – Киске, давно не виделись, – Ичиго дернул уголком губ. Последняя их встреча была в середине лета, когда Киске уехал по своим делам в другую местность, где он тоже оказался по воле судьбы – они пересеклись совершенно случайно, как и в многие другие разы в предыдущие годы. Ичиго уже потерялся в счёте лет их сотрудничества, зная лишь одно – их дороги так или иначе всегда сходились в тёплый сезон, и не один раз. То большая ярмарка, то лес с нужными растениями для эликсиров, то стеклодув на другом конце страны – Киске мотался, кажется, по всему свету, собирая нужный ему арсенал, слыл лучшим в своём деле и неизменно встречался на пути Ичиго несколько раз в год. Ныне он все же был у себя дома, поэтому Ичиго не преминул воспользоваться возможностью заглянуть к нему и приобрести товар надёжного качества. – Ичиго, у меня как раз есть… Киске завозился в грубо сколоченном стеллаже, звеня сосудами различных форм и размеров. Начинается. – Мне нужно только пару масел против призраков, только не начинай мне продавать… Ичиго махнул рукой, но на него даже не смотрели. – Алхимическая паста, волкобой, – Киске достал нужное средство и начал загибать пальцы, широко улыбаясь, – паутинник, пятая эссенция, винный камень, киноварь, масло… – Это что, против вампиров? – с подозрением скрестил предплечья на груди и прищурился Ичиго, смотря на бутылек, которым слегка потрясывали перед его носом. – Это отличное масло против вампиров! – торжественно заявили ему, положив флакон на стол и красиво перевязывая зелёной ленточкой. – Не надо мне втюхивать масла для заказов, за которые я никогда не берусь, – у него была цель взять только то, что потратил этой ночью, и отвязаться от настойчивых предложений. Цели он привык придерживаться. – Ладно-ладно, – Киске дурашливо поднял руки в капитулирующем жесте. – За счёт фирмы. Ичиго обреченно вздохнул, опустив плечи. – Давай сюда уже, торгаш, – протянул руку. Кажется, переполненная сидельная сумка могла его замедлить, что было некстати. Впрочем, от одного бутылька ничего не должно было случиться. Однако раз масло, другое… и ситуация могла стать критичной или даже плачевной. Что ж, озадачится он проблемой в другой раз. Как-нибудь потом. А сейчас можно выпить и поискать ещё заказы на доске объявлений. Доска объявлений не принесла ничего интересного, лишь классическую чепуху – вызов на турнир по гвинту, потеря башмаков, пожелания венерических заболеваний недругу, услуги чистильщика и прочие. Корчма в обед была наполнена людьми, но не так, чтобы не протолкнуться – Ичиго спокойно нашёл себе стол в углу, по привычке выбрав место лучшего обзора на случай драки, и заказал яичницу с сосисками и местное пиво. Когда с поздним завтраком было покончено и принесли кружку светлого хмеля, Ичиго с наслаждением отпил глоток, прикрыв глаза. – У вас два меча, – послышалось перед ним. – Вы ведьмак? Перед ним стояла женщина в лохмотьях с жидкими волосами, собранными в тонкий хвостик. Весь её вид кричал о том, что она из совсем бедных слоев населения – простая рубаха с мелкими прорехами от старости, юбка с грязным подолом, руки в мозолях и потрепанные башмаки рисовали образ человека с неблагополучной жизнью. – Да, – отставил кружку в сторону. – Ичиго из Каракуры. Выпить не удастся. – Я Анна, и у меня, – женщина тяжело всхлипнула, – пропал ребёнок. – Вы уверены, что это заказ для ведьмака, а не для обычного следопыта? Ичиго был обязан спросить это – далеко не всегда требовалось использовать ведьмачье чутье, чтобы найти пропавшего, а его профилем все же была борьба с нечистью, а не классические поиски. Создан он был совсем для другого, и брать деньги за работу не своей специализации не планировал. Да и его услуги стоили, все же, несравненно дороже, чем у следопыта – обдирать женщину до последней нитки за возможно совсем лёгкое задание не хотелось. – Он ушёл в лес и пропал, – продолжила она, заламывая руки. – И не только у меня, ещё у Нини, у Тати, у Зязи… Не единичный случай. – Я понял, – ситуация выглядела в действительности скверно. Впрочем, ничего нового, в его жизни не бывало иначе. – Когда и где последний раз видели? – Вчера утром в лесу около старого дуба. Очень полезно, конечно. – Я понимаю, вам сейчас тяжело, – Ичиго проникновенно посмотрел в ее глаза, ловя беспокойный взгляд. – Но в вашей семье все было хорошо? Анна выглядела, откровенно говоря, неряшливо и истощенно. Насчет платежеспособности он не переживал – люди всегда находили деньги на оплату его услуг, если это было необходимо. Если хотели. А если не хотели – тут ничего не возможно было поделать. Разве что попытаться не напороться на вилы возмездия. Тем не менее, стоило исключить вариант с бегством ребёнка от плохих условий проживания. Слезы потекли по лицу женщины, заструившись потоком по бледным впалым щекам, она шмыгнула носом и неожиданно взмахнула рукой рубящим движением в отрицании. – Он не мог сбежать сам! – Анна сразу поняла, к чему он клонил. – Да, живём небогато, на еду еле хватает, но я люблю его и забочусь о нем, иногда сама не ем, чтобы он поел! Все же вариант с добровольным бегством не исключается. – Ещё информация, которую мне стоит знать? – подошла официантка, и Ичиго расплатился с ней. – Ничего, – Анна замотала головой. – Никаких следов. Они просто пропадают. – Я займусь этим, – он кивнул и поднялся со своего места. Анна вдруг рухнула на колени перед ним и зарыдала в голос, закрыв руками лицо. Ичиго слегка растерялся – она выглядела совершенно беспомощной, одинокой в своём горе, ещё не отчаявшейся, но уже боящейся потерять смысл жизни – своего единственного ребёнка, свою радость и любовь, самое дорогое, что у неё было в её полной лишений жизни. Когда я уходил, моей сестре было шесть. А сейчас она уже умерла от глубокой старости. Но если бы я не был ведьмаком и она пропала… я бы сделал все, чтобы её найти. Решив заняться этим сразу, Ичиго кратко положил ладонь на плечо Анны, не сжимая его, и направился к выходу – пропажа ребёнка была делом, требующим безотлагательных поисков, счёт шёл на часы, если не на минуты. Дождь, сука. Ичиго уже пересекал негустой лес, когда первые мелкие капли оросили его лицо и подул холодный ноябрьский ветер, мешая запахи деревьев, растений и грязи под ногами в единое нечто, сбивающее со следа простого человека, но не ведьмака. Сырые жёлтые листья скользили под сапогами, но множество следов горели красным, постепенно тая и становясь реже, чем дальше он продвигался в лес. Впереди показалось высокое широкое дерево с почти голыми ветками, что острыми пиками взрезали светло-серое небо и блестели влажной корой в тусклом дневном свете. Детская ладошка. Ичиго оказался перед старым дубом, тем самым, что он искал последний час – и в подтверждение его мыслям на небольшой высоте горел бордовым вчерашний отпечаток маленькой руки, мажущим движением прошедшейся вокруг оси всего дерева. Рядом на земле, среди толстых корней, ползущих вглубь почвы, зрение улавливало нужные отметины. Размер ноги маленький, ямки неглубокие… Следы явно детские. Ичиго кивнул самому себе, продолжив путь. Тропинка витиевато уходила среди кустов дальше, дополняясь и другими следами – побольше, но в целом такими же миниатюрными. С ними шла женщина. Кто она? Принюхавшись и не почуяв ничего, что намекнуло бы о сущности нечисти, Ичиго рассмотрел каждый куст, на котором были алые отблески, каждый пенёк и деревце. По пути ни одной сломанной ветки, ни тряпки, ни борозд от пальцев на земле… Никто их не тащил насильно. Впереди виднелась опушка, окружённая тонкими берёзами, а когда он вышел к ней, то с другого краю обнаружилась полуразвалившаяся хижина, и следы вели внутрь, не обрываясь на половине пути, не становясь глубже или мельче, не меняясь никаким образом – такие же ровные и спокойные. Они шли сами. Вокруг не было ни мошкары, ни хруста веток, но заметные трели птиц, что множеством звуков рассеивались в глубине чащи, заворочали внутри нехорошее предчувствие. Ичиго быстро отсек лишние размышления, которые могли лишь множить тревоги попусту – он не боялся и не привык сомневаться, лишь знал, что должен идти вперёд и убить или спасти, а если все удачно сложится, то и то, и другое. Постепенно двигаясь дальше к хижине, Ичиго напряженно прислушался – изнутри тихо обозначились чавкающие звуки, сообщая о том, что там кто-то был и его ждала скорая встреча, скорее всего, неприятная. Осторожно подойдя ближе, Ичиго нахмурился – хлюпанье стало отчетливее, привнося несколько ассоциаций, которые он не горел желанием подтверждать, но выхода не было, поэтому рука сама вытащила серебряный меч из-за спины и медленно толкнула хлипкую дверь, что уже была слегка приоткрыта. Взметнулся столп сора и пыли, следуя этому движению. Это он. Бледный ребёнок лежал в руках хорошо одетой женщины, и единственным ярким пятном в полумраке была кровь, стекающая из раны в тонкой шее к его груди, которую крепко обхватила ладонью незнакомка. Ранее слышанное хлюпанье раздалось вновь, на этот раз громче, когда женщина вытащила клыки из вены жертвы и широко облизнулась, уставившись на него. Блять, это брукса. – Нам необязательно сражаться, – произнес Ичиго, внимательно следя за каждым её движением и слыша все еще бьющееся, пусть и очень слабо, сердце мальчика. – Просто отдай ребёнка. – Ошибаешься, – вампирша ощерилась, демонстрируя ряд острых окровавленных клыков. Не успел он что-либо сделать, как брукса сжала шею мальчика ладонью и резко вскинула руку, с силой бросая ребёнка в сторону – хрупкое тельце без вскрика ударилось о стену, маленькая шея неестественно выгнулась при приземлении и пальчики мелко дернулись, когда послышался последний тихий выдох. Ичиго дёрнул ладонью вперёд, раскрывая её в знаке Аард и выпуская мощный заряд – ударная волна хлынула в сторону женщины, сметая все на своём пути, но в последний момент она растворилась в воздухе, и плотный чёрный туман вылетел наружу через окно, которого через миг не стало, – половина хижины развалилась в щепки из-за выброса энергии. – Зараза! Он выскочил наружу, следуя за ней, и она, воплотившаяся вновь, но уже без одежды, стояла на опушке, явно ожидая его. Они на мгновение замерли друг напротив друга, словно просчитывая возможные стратегии противника. Правда была в том, что плана у Ичиго не было – лишь чутье и знания, полученные на обучении в школе ведьмаков. Брукса растворилась в воздухе, и он инстинктивно выставил меч перед собой, напрягая все рецепторы и параллельно сжимая бомбу лунной пыли на поясе. Слух уловил еле заметный шорох слева, и Ичиго вскинул руку, выбрасывая бомбу в нужную сторону – раздался взрыв, и в мерцающем сиянии обозначилась женская фигура, стремительно приближающаяся к нему. Ладонь сложилась в жесте Игни, вызывая столп искрящегося огня, но бруксе, казалось, это было нипочем – она молниеносно ушла от атаки, замахнулась на него когтями, и он еле успел блокировать удар, быстрый, слишком быстрый даже для опытного ведьмака, поэтому многие предпочитали не браться за подобные заказы, ибо шансы на успех определялись не только навыками, но и солидной долей удачи. Ичиго себя везунчиком не идентифицировал. Надо её замедлить. Еле поспевая за ней, отражая её атаки, Ичиго копил силы для магии – он мог использовать её сразу же в тот момент, но тогда волшебство вышло бы низкого качества, недолговременное и слабое. Когда вампирша задела зубами его плечо, он отпрыгнул в сторону, взметнул руку вверх и с силой опустил её вниз – вокруг взметнулись фиолетовые линии, рисуя круг с горящими лиловым знаками Ирден. Брукса ринулась к нему внутрь, попадая в ловушку, и Ичиго кинулся вперёд, взмахивая мечом – брызнула кровь, орошая металл и землю вокруг, и женская рука вылетела за границы круга. Вампирша закричала, оглушая его звуковой волной, и Ичиго отбросило за пределы фиолетового свечения, меч выбило из руки, и он на мгновение приложил ладони к ушам, тряхнув головой, стремясь избавиться от жуткого звона в сознании. Поднявшись и взглянув вперёд, он увидел, что у бруксы рука уже не совсем отсутствовала. Сука, нужно масло! Вернее, она стремительно регенерировала – кости обрастали мышцами, венами и кожей за доли секунды, и вот уже через пару мгновений она угрожающе шевелила длинными пальцами, развернувшись к нему. Киске! Нащупав в нагрудном кармане ленточку на одном из бутыльков, Ичиго понял – вырвать пробку из сосуда и смазать лезвие он просто не успевал, – вампирша уже быстро приближалась к нему, поэтому, замахнувшись, он с силой бросил флакон в меч, разбивая его, схватил рукоятку и выставил вперёд, всаживая острие в бледную грудину. Струйка крови вытекла изо рта бруксы, но она вдруг оскалилась, насаживаясь на клинок, продвинулась вперёд к нему, схватилась ладонями за плечи и вгрызлась клыками в одно из них, вырывая большой кусок плоти ближе к шее, там, где не было покрыто латой доспеха. Ичиго ошалело воззрился на меч в своих руках, стремительно покрывающихся кровью – неужели не работало? – но масло пролилось ближе к рукоятке, и вампирша только дошла до него, заражаясь его отравляющим эффектом. Эликсир наконец проник в рану – вены темными полосами взбугрились под кожей, рисуя движение яда внутри, и брукса с хриплым шипением оттолкнула его, вытаскивая из себя меч, отошла на пару шагов назад и упала на спину. – Ну что, не любишь серебро? – криво усмехнулся, все еще держа клинок наготове. Вампирша пыталась ползти, но на полпути вдруг сгруппировалась и, оттолкнувшись руками, прыгнула на него – Ичиго увернулся, перекатившись по земле, и замер в полуприседе, крепко сжимая меч обеими руками, готовясь к новой молниеносной атаке, но брукса ввиду ран была уже не такой быстрой и тяжело дышала, приложив когтистую ладонь к дыре, сочащейся алым, в груди. Не медля, он отсек ей руку и сразу выставил знак Квен для защиты от звукового удара, который уже мог предвидеть. Брукса действительно закричала, но, держа магический заслон, Ичиго взмахнул мечом, горящим золотистыми рунами, и единым рубящим движением по диагонали разрезал её тело – кровь полилась ручьём, обнажились внутренние органы, вываливаясь из раны, и ноги, сделав пару шагов назад, подогнулись, упав рядом с верхом, что перевернулся в воздухе на почти отсутствующий живот и ещё пытался ползти на силе одной руки. Ичиго быстро настиг ее и, вновь подняв клинок, с усилием опустил его вниз, всаживая в спину, там, где должно было быть сердце, пришпиговывая её к земле – надсадный хрип из горла и бульканье из остатков лёгких сопроводило это действие, и затем пролилась тишина. Все смолкло, даже тревожное пение птиц. Ичиго смотрел на неё, недвигающуюся, и не мог поверить своим глазам. Она точно мертва? Состояние аффекта резко спало – плечо взорвалось агонией, вынуждая резко выпустить меч, и он рухнул на колени, а затем и вовсе впечатался лицом в землю, теряя сознание. Сука, как же больно. Ичиго зажмурил закрытые глаза, затем осторожно приоткрыл их – утреннее солнце слабыми лучами пробивалось через множество облаков, освещая все вокруг бледно-желтым. Рана пульсировала в такт биению сердца, но, когда он с трудом взглянул на неё, кровь уже не текла, позволяя обнаружить медленно заживающее месиво. Повернув голову в другую сторону, он увидел останки бруксы, тлеющие в тусклом свете пасмурного неба. Она мертва. Ичиго подумал, что если не обработать рану, он может вскоре присоединиться к ней, отправившись на тот свет. Жить все ещё хотелось, поэтому он со стоном перевернулся на живот, уперся здоровой рукой о землю и оттолкнулся, садясь на колени и судорожно выдыхая. Лекарственных эликсиров с собой не было. Обороняться он не мог ни от чудищ, ни от настроенных против ведьмаков людей, которые могли по воле несчастного случая оказаться на его пути. Куда идти? Перед глазами плыло красным маревом, когда он двигался от одного дерева к другому, опираясь на ствол каждого из них и тяжело дыша. Мечи и наполненная всякой всячиной сумка тянули спину, но он упорно шёл вперёд, стремясь вернуться в поселение, ибо больше никуда добраться бы не смог, не успел. К кому идти? Староста был сомнительным типом, Анна ждала не его, а своего ребёнка, ныне уже мёртвого, остальных он не знал, а… К Киске. К тому, кто точно не ради денег стал бы его лечить. К тому, кто был в его глазах человеком отличной репутации и честных принципов. К тому, от чьих рук, если он вдруг оказался бы негодяем, можно было бы и умереть. Да, от его рук можно и умереть достойно. В воспаленном болью сознании крутились воспаленные мысли, когда Ичиго в сумерках увидел нужную лавку и, шатаясь, словно пьяный, с закрывающимися глазами дошёл до неё, толкнул незапертую дверь и, кратко посмотрев вперёд, нашёл в углу серебристые глаза. – Привет, – полубессознательно улыбнулся он, опираясь рукой о дверной косяк. И его поглотила тьма.