Боль.

Смерти избежать нельзя. Она всегда рядом. Ходит за нами по пятам, выжидая подходящий момент. Она всегда готова заметить наш малейший проступок, чтобы забрать к себе. Она никогда не ошибалась. Известий она не присылает, она не приходит, а подкрадывается, нападая неожиданно. И это всегда становится ужасом для всех. Салла всегда смешило это, ведь каждый из них рано или поздно умрёт. В скором времени, все и всё, что они когда-то любили — исчезнет. Канет в глубокую и тёмную бездну, без возможности вернуться назад. Всё когда-нибудь заканчивается. Но оказалось, что принять смерть близкого слишком сложно. Это ломало парня изнутри, пожирало его душу. Сознание путалось всё сильнее с каждой секундой, не давая даже спокойно вздохнуть.   Суд приговорил его к смертной казни. Их решение было очевидно. Он мог и сам догадаться ещё до оглашения приговора. В нём видели монстра. Убеждать их в обратном у Сала не было никакого желания. Единственные люди, которые верили ему — пострадали, они больше не буду жить той жизнью, что была прежде, а кто-то и вовсе больше не живёт. В таком случае и Салу жить было незачем. У него не осталось никого и во всём этом он винил себя, винил грёбаный культ за всё, что произошло. За всё, что ему пришлось сделать и на что пришлось обречь своих близких. Думая об этом, Салу, такой исход событий, как смертная казнь, казался вполне естественным и очевидным концом для него. А как ещё должен закончить убийца?  Возможно, это больно, но было плевать. Плевать потому, что единственный оставшийся живым и в адеквате, близкий человек — предал его. Нет, естественно Эш осуждать он не мог, но было обидно. Обидно до жути. Чем он заслужил это? Почему она не дала показания в его защиту? Она ведь была там, она ведь верила ему.. он верил ей. А может он всё же сошёл с ума… но нет, у него не было выбора. Чёртов выбор, который есть у всех, у него забрали. Не дали решать самостоятельно. Решили воспользоваться им, как куклой, для достижения собственных целей. Может он и вовсе не хотел быть причастен к тому, что там происходило? Может он и вовсе не хотел знать людей из апартаментов, но его никто не спрашивал. Никто не говорил, что придётся делать и чем придётся пожертвовать ради достижения идиотской цели «очистить всех». Они все, все в апартаментах были больны. Заражены этой тьмой. Всепоглощающая пустота. Их было уже не спасти. Он лишь облегчил их старания. Он дал умереть без сожалений и боли.  Конечно, Салл не был Богом чтобы решать, кому жить, а кому умереть, но он поступил правильно. Он знал это. Так ему сказали. Но все видели в нём лишь убийцу. Маньяка, который вырезал всех в апартаментах, даже своих друзей и родителей, но он не мог иначе. Если бы все остальные видели то же самое, что и он… они бы так не думали. Они бы поняли, что делал он это во благо. Он лишь хотел уберечь других от этой заразы и от культа, люди в котором и вовсе не понимали, что творят. Но люди продолжали видеть в нём монстра и не более, не пытались понять его. А психиатр, который должен был помочь ему… его убрал культ. Он верил в это. Потому что им нельзя было, чтобы Сала отпустили. Они готовы были пожертвовать всем, лишь пророчество не сбылось. Лишь бы мальчик не испортил всё. Хотя, в какой-то степени уже было плевать. Сидя на электрическом стуле, он уже не задумывался о том, что же он мог сделать, чтобы предотвратить это. Это казалось самым очевидным исходом событий.  Самым страшным было понимание того, что он всех подвёл. Он не смог уберечь собственных друзей. Самых близких ему людей. Ему хотелось изменить исход событий, но он не мог. Время — штука необратимая. Оно никого не ждёт и движется дальше, не давая шанса вернуть всё назад. Время с каждой минутой всё больше забирает наши жизни. Оно всё больше подталкивает нас к такому естественному, но такому нежеланному событию под названием «смерть». Всем всегда хочется избежать ее. Оттянуть жизнь подольше, но разве в этом был смысл? Сал никогда это не понимал, и больше никогда не поймёт. Уже поздно. Поздно что либо менять или пытаться исправить. Сейчас включат ток и всё его тело прошибёт электричеством, которое его и убьёт.  Уже было не страшно. Он смерился со своей участью. Больше ни о чём не жалел и не испытывал ничего. Через несколько секунд подадут ток и он должен умереть. Все говорили о быстро и безболезненной смерти, но он знал, что без боли ему умереть не дадут. Он знал, что будет корячиться от боли, настолько сильной, что забудет как дышать. Единственное, что он хотел — это увидеть Ларри на том свете. Они так и не сумели попрощаться и Сал надеялся, что друг ждёт его.  Пустым взглядом сверля стену, он услышал обратный отсчёт, означающий начало казни. Это время казалось ещё более мучительным, чем ожидание самой смерти. Салу стало казаться, что в её ожидании он начал сходить с ума, а секунды всё не заканчивались. Время тянулось чем-то вязким и мерзким, оседая где-то в подкорке мозга и жутко раздражало. Хотелось заткнуть того придурка, который решил считать жалкие секунды его жизни и самому врубить грёбаную машину. Он ведь уже был готов, так зачем вся эта дребедень, которую они здесь устроили? С каждым разом ему всё меньше хотелось умирать, но счёт дошёл до 0. «Вот оно» — подумал Сал. Он ощутил, как неприятный ток сковал его тело, воздействуя на мозг, а после.. он умер не сразу, как и ожидал, но ощутил руки на своих глазах. Такие родные и на удивление тёплые. Он не мог их не узнать. Эти руки сотни раз нежно стирали слёзы с его лица, обрабатывали раны и порезы, и просто обнимали, давая такое нужное ему тепло. Он знал, что Ларри здесь. Он здесь и он ждёт Сала. Он словно забрал всю боль, не давая ему испытать что-то столь мучительное вновь. Парень знал, что уже ничего назад не вернуть. И прямо сейчас, если он откроет глаза, он больше не увидит старые, обшарпанные стены какого-то подвала, где его убивали. Он не увидит угнетающий его бренный мир. Он откроет глаза и увидит тех, с кем так и не смог попрощаться. Не успел. Он знал, как никто другой, что жизнь после смерти есть и призраки существуют. Существуют точно так же как и люди, но на другой стороне. И он откроет глаза и увидит тех, кого ему так не хватало на протяжении долгих месяцев. И сейчас уже никакой культ не помешает ему.