trigger-happy

      Хелель посмеивается, закрывая дверь в студию своего брата и осторожно обходя труп, истекающий на ковре кровью.       — Убирать будет чертовски трудно, — говорит он, глубоко дыша.       Даже зная о плане, услышать выстрел и глухой удар падающего тела из комнаты, где он только что оставил своего брата, было не менее тревожно. Он очень хотел остаться, но Навуходоносор настоял на своём и выпроводил его. Конечно, этот парень не стал бы рисковать и появляться, зная, что Хелель сломает ему шею, как только переступит порог. С этим нельзя поспорить — это весомый аргумент.       Навуходоносор фыркает, вытирая вышитым носовым платком брызги крови со своей правой руки; орудие убийства лежит на пачке документов, которые уже нельзя восстановить.       Взглядом золотистых глаз Хелель смотрит на мёртвого парня. Видимо, следует поблагодарить его за то, что задержал работу брата до тех пор, пока эти документы не будут перепечатаны.       — Он оказался быстрее, чем я ожидал.       Значит, это было на грани. Будь он проклят. Хелель будет терзать тело до тех пор, пока от него не останется ничего, что можно бы узнать. Снимет кожу, вырвет зубы и ногти. Да, он устроит из этого шоу. Тот парень не заслуживал медленной смерти, но всё же получил её. Но хотя бы Хелель не позволит ему как следует упокоиться.       Заметив его настрой, близнец прочищает горло:       — Подойди, — подзывает его Навуходоносор, позволяя ткани выскользнуть из пальцев на пол. Позже он наймёт кого-нибудь, кто позаботится об этом, — того, кто сможет держать язык за зубами, увидев ободранный труп. Наверное.       Как обычно, стоит брату позвать — и Хелель слушается. Он подходит ближе, и вместо того, чтобы сесть на пустой стул, устраивается на столе. Навуходоносор даже бровью не поводит, привыкнув к его выходкам, потянувшись рукой к револьверу, чтобы осмотреть запятнанный ствол.       — Что случилось? — Хелель спрашивает вкрадчиво, наклоняясь к Навуходоносору. Брат же его позвал, верно? Несправедливо, что теперь игнорирует.       Это работает. Навуходоносор поднимает проницательный взгляд, внимательно осматривая близнеца с головы до ног. Хелель впивается ногтями в дерево, как это всегда бывает, когда в гениальной голове его любимого брата возникает новая мысль. Он остаётся на месте, не двигаясь ни на дюйм, несмотря на то, что каждый мускул его тела кричит ему спрыгнуть, обнять Навуходоносора и устроиться поудобнее у того на коленях. Ничего не может с собой поделать; этот самодовольный взгляд, отражая ту безмерную гордость, переполняющую грудь, когда всё идет по плану, заводит его. О, Хелель любит его.       Навуходоносор выбирает именно этот момент, чтобы встать, выпрямляясь во весь рост и прижав Хелеля к столу, устраиваясь между его бёдер. Адски жарко — как от ладони, упирающейся в его колено и заставляющей раздвинуть ноги шире, так и от дула пистолета, втиснутого между раскрытых губ.       — Хелель, — говорит он, надавливая до тех пор, пока дуло не стукнет о зубы. У близнеца нет другого выбора, кроме как открыть рот и облизнуть мушку. — Приведи это в порядок.       Ах, он действительно слаб перед этим обжигающим взглядом. Что ещё мог он сделать, кроме как подчиниться? Хелель раскрывает рот, принимая оружие внутрь, обильно облизывает ствол и стонет, когда дуло упирается ему в горло; сжимает коленями бока Навуходоносора, страстно желая прижаться своими бёдрами к его.       Навуходоносор жаждет зрелища, не так ли? Его рука с колена медленно движется вверх по бедру, пальцы небрежно ласкают плоть, в то время как глаза прикованы к тому, как греховно Хелель касается губами пистолета, обращаясь с ним так, как делал бы это с членом Навуходоносора. Одна только мысль об этом заставляет Хелеля стонать, вдохнув через нос в попытке заглотить глубже, играясь языком с барабаном.       Его близнец одобрительно хмыкает, и это стоит того, чтобы ощутить вкус крови и грязи, оставшихся на губах. Хелель прикрывает глаза, наклоняет голову раз, другой, обхватывая сталь губами в порочном наслаждении. Он уверен, что пистолет всё ещё заряжен, и только благодаря воле Навуходоносора в его черепе нет пули. Чтобы изменить это, не потребуется особых усилий — приподнять курок большим пальцем и нажать на спусковой крючок. Эта мысль заставляет его чувствовать себя слабым.       — Сегодня днём у нас нет свободного времени, — задумчиво произносит Навуходоносор, протягивая руку, чтобы обхватить член Хелеля через брюки, сжимая ладонью до тех пор, пока тот не начинает задыхаться и вжиматься в неё, отчаянно желая большего. — Ты знаешь, что делать.       Хелель разворачивается и наклоняется, чёрт возьми, остро ощущая нехватку скрытой угрозы в тяжести револьвера, когда Навуходоносор отводит пистолет в сторону, чтобы расстегнуть одежду. Хотя, возможно, это и к лучшему, потому что, когда брат уверенно тянется к нему рукой и касается спереди, он буквально тает на столе, вцепляясь в край с такой яростью, что кажется, будто обламываются ногти.       Они не занимаются сексом в офисе. Это единственное место, которое Навуходоносор считает священным, и, возможно, именно поэтому Хелель спокойно относится к тому, что тот не трахает его здесь как следует. Если бы у него было право голоса, это было бы лишь вопросом времени, прежде чем его упрямый близнец наконец поддался искушению. Нет смысла избегать секса, но позволять трупу портить ковровое покрытие.       Хелель думает, что на данный момент будет достаточно руки, обхватывающей его по всей длине, и твёрдого члена, скользящего между едва влажных бёдер.       — Ах, ты грубее, чем обычно, — выдыхает он, сжимая ноги, чтобы создать то восхитительное трение, которого они оба жаждут. — Скучаешь по острым ощущениям от убийства собственными руками?       Это нелепое предположение, но оно работает, заставляя Навуходоносора прижиматься бёдрами к его собственным в стремительном темпе и наклониться, скользя жадно руками по податливому телу.       — Тебе ли не знать, — хрипло произносит Навуходоносор, хватая его за талию, чтобы притянуть ближе.       Он прав. Нет такой недели, в которую Хелель остался бы с чистыми руками. Как бы то ни было, это то, в чём он хорош, — разрывать людей на части и вскрывать их либо по приказу брата, либо просто для развлечения. Хелель зашёл бы так далеко, сказав, что он в этом деле непревзойдённый специалист. Он не может вспомнить ни одной цели, которая успешно сбежала от его неутолимого голода.       Пикантные воспоминания переполняют, и его член, лежащий в руке Навуходоносора, обильно течёт. Желание охватывает его. Настойчивое трение плоти близнеца о мошонку, зубы, впивающиеся в обнажённый затылок, и эти обжигающие пальцы, клеймящие его, оставляющие следы на нежной коже, по которым можно будет пройтись позже, — это уже слишком...       Толчки Навуходоносора замедляются, его рука сжимает член Хелеля именно так, как тому нравится.       О, значит, он хочет подтащить его, подтолкнуть к краю одним движением запястья, потому что нет возможности сопротивляться. Это само собой разумеющееся: видите ли, у всех мужчин есть свои слабости, и Ахиллесова пята Хелеля — это всё, что касается его брата.       Он кончает от жестокого обращения и привычного ощущения стекающего по бёдрам семени Навуходоносора.       — Идеально, — шепчет Навуходоносор ему на ухо, прежде чем отстраниться. Разумный выбор: Хелелю не нужно ничего, кроме его чёртового голоса, чтобы снова возбудиться. — А теперь приведи себя в порядок. Опаздывать на назначенную встречу неприемлемо.       Хелель бросает ещё один взгляд на мёртвого парня. Тот, кто решил предать свою организацию, наверняка оставил подкрепление неподалёку, — это очевидно. Ха, бедные ублюдки, думающие, что численность что-то значит. Хелель получит удовольствие, охотясь на одного за другим под одобрительным взглядом Навуходоносора.       Они вместе покидают офис, не заботясь о том несчастном, который позже будет прибирать за ними.