Адская колыбельная

      Нелепый праздник Хэллоуин особо не радовал в этом году.       Драко Малфой уже вырос из периода беззаботного детства. Сто шагов назад в лабиринте памяти возвращают всегда в сладкую ностальгию. Но сейчас от этих воспоминаний тошно и хочется все это запить огневиски, который так кстати подлил Блейз в школьные праздничные напитки. Вечеринка была в самом разгаре: первокурсники носились между столами, шатающимися от многочисленных блюд; ребята постарше танцевали и заливисто смеялись в такт музыке; а шестой курс разбрелся по тайным уголочкам, чтобы провести время наедине с кем-нибудь подходящим.       — Жалкое зрелище. Извини, дружище, я пойду к себе. Меня сейчас стошнит от вида того, как Гойл зажимается с какой-то пуффендуйкой, — Драко похлопал друга по плечу и направился в сторону подземелья.       Гнусное чувство засело внутри, где-то слишком глубоко, словно крошечная раздражающая пылинка, которую невозможно достать. Малфой даже не стал дожидаться результатов ежегодного конкурса лучшего костюма на Хэллоуин. Хотя выигрывал уже пять раз подряд.       Отец всегда потворствовал прихотям единственного наследника, поэтому на Драко в этом году красовался элегантный костюм благородного фиолетового оттенка. Слишком много он терпел тонких, но острых иголок мадам Малкин, которая постепенно с возрастом теряла хватку, но не чувство стиля. Длинный фрак был чуть выше щиколоток, чтобы не мешать двигаться во время танцев. Правда, у Драко не было настроения сегодня плясать до упаду или вести кого-то под медленную композицию. Многочисленные поклонницы не привлекали внимания.       Идеально выглаженная рубашка ярко-фиолетового цвета, светлее фрака, плотно обтягивала сильные плечи. Жилет и бабочка в тон были важными акцентами, которые дополняли образ. Классический крой брюк выгодно подчеркивал спортивное телосложение Малфоя, возмужавшего намного раньше других однокурсников. Баклажановый цвет был удачным выбором. Драко вдохновлялся палитрой Ночного Рыцаря — автобуса, который транспортировал в любой уголок Англии волшебников, нуждающихся в помощи. Ему всегда хотелось покататься на этом двухэтажном монстре, мчащемся по улочкам и переулкам, рассекая и обгоняя пространство и время.       Малфою приносило удовольствие выглядеть сногсшибательно. Белоснежные волосы зализаны слегка назад, на ногах до блеска начищенные ботинки, фамильный перстень на указательном пальце. И усталый взгляд, обрамленный в болезненные мешки под глазами, отсутствие улыбки, на место которой пришла злорадная ухмылка.       — Не время умирать. — Выбор пароля от гостиной пришелся Драко по вкусу.       — Дружище, почему ты уже здесь? — Теодор Нотт сидел у горящего камина и потягивал бутылку с явно запрещенным содержимым.       Юноши протянули друг други руки для пожатия, только Тео был слишком пьян, чтобы быть способным поприветствовать Малфоя. Драко сел рядом и молча наблюдал, словно завороженный, за игриво танцующими языками огня.       Ему хотелось поскорее сбежать ото всех, но сил дойти до спальни не было, поэтому Драко вырвал из рук Нотта бутылку и прильнул к горлышку жадными губами.       — Эй, Драко, притормози, притормози — так тебе станет хреново через десять минут.       — Отстань, Тео, я просто хочу расслабиться и немного раствориться хотя бы на этот вечер.       Драко, конечно же, с легкостью перепил бедного Нотта, который уже валялся на его плече, постепенно скатываясь боком на пол. Я уже ничего не чувствую, честно. Даже тяжесть тела лучшего друга не создавала помех мгновенно встать и уйти к себе в спальню. Лечь в теплую постель и пьяным расфокусированным разумом пытаться поймать хотя бы какую-то стоящую мысль.       Малфой аккуратно, как мог встал, шатко передвигая непослушными ногами. Сейчас своей походкой истинный аристократ больше напоминал пьяного матроса. Снимать столь прекрасный маскарадный костюм Ночного Рыцаря не хотелось, точнее, не было сил. Драко плюхнулся с громким скрипом на мягкий матрац и погрузился в полудремное состояние.       Поздно, о чем-то думать слишком поздно.       Закрывай свои глаза, закрывай, — тихая колыбельная заструилась по венам, голос был нежен и доносился откуда-то извне.

«Когда все ложатся спать, я включаю рок-н-ролл…»

      — Я как раз искала слишком долго кого-то вроде тебя, — тихий, но уверенный женский голос заставил Драко широко распахнуть глаза.       Гермиона Грейнджер собственной персоной стояла перед ним в его спальне. Это уже было слишком сюрреалистично, поэтому Малфой решил продолжить участвовать в маленькой грязнокровной авантюре.       — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? Сейчас Снейп снимет баллы с Гриффиндора. Ты же не переживешь. Главная заучка школы подвела любимый факультет. Избранный и нищий прекратят с тобой разговаривать.       Драко нравилось доводить Грейнджер с самого начала первого курса. Благородный род Малфоев никогда не тратил времени на подобных личностей. Грязнокровка никогда бы не смогла достичь уровня Драко, как Луна не может встретиться с Солнцем на небосводе. Удача явно была на стороне юноши, потому что Грейнджер словно не слышала грубых слов, адресованных ей. Она плавно подползла ближе и наклонилась вплотную к Малфою. От нее веяло корицей, жасмином и чем-то пугающим. В проблеске ночной темноты Драко показалось, что вместо спутанных локонов у Грейнджер на голове был рассадник змей, плавно извивающихся от каждого микродвижения хозяйки.       — Я всегда буду любить тебя, Драко Люциус Малфой.       Что она несла? Неужели Блейз действительно решил подлить в шутку Грейнджер приворотное зелье, а маленький волосок незаметно вырвал у Драко?       Малфой всегда находил себя мечтателем, но позволял тратить минуточки расписанного по секундам дня на свой секрет лишь изредка.

«Дело не в тебе, my love, всё уже предрешено…»

      — Что тебе нужно, Грейнджер? — голос Драко уже не был таким уверенным и жестким, потому что в глазах девушки блестели искры превосходства.       Гермиона плавно, как кошка, потерлась телом о торс Малфоя, особенно обращая внимание парня на собственную грудь.       — Драко, я хочу тебя…       — Чего? Грейнджер, — но она ничего не слышала и уже покусывала челюсть Малфоя, иногда переходя на область за ухом, где аккуратно зализывала каждый неосторожный укус, — ты точно в себе? Хотя, плевать.       Драко уже не мог контролировать пульсирующее возбуждение, набатом призывающее прижать Грейнджер ближе и воспользоваться ее наивностью. Он никогда не думал до сегодняшнего момента, что эта заучка может сексуально привлекать его. До этого Грейнджер постоянно прятала привлекательное тело под балахонистой одеждой. Такую фигуру не нужно скрывать.       Драко одним рывком перевернулся и подмял Грейнджер под себя. Посмотрев в карие с серебристой поволокой глаза девушки, Малфой прильнул к ее губам, горячо целуя. Дыхания переставало хватать, поэтому пришлось отстраниться. Гермиона смотрела на него независимо и гордо. Картину завершал злобный оскал, который исчез буквально в одно мгновение. Драко списал все на обуреваемую похоть.       — Ты девственница? — голос Драко дрожал, как натянутая струна. Он в тайне хотел быть у нее первым.       — Это не важно, Малфой.       — Важно для меня, — Драко запустил руку Грейнджер под подол длинного платья, напоминающего образ древнегреческой богини, — скажи мне.       По всей спальне мальчиков эхом отдался звук разрывающихся трусиков. Драко собрал длинными пальцами смазку со складок Гермионы и вошел в нее. Внутри было чертовски узко.       Малфой сегодня не обращал даже малейшего внимания на Грейнджер, что было большой редкостью. Практически ни один день девушка не проводила без подколов и оскорблений слизеринца, которые иногда переходили все рамки дозволенного. На первом курсе он отрезал длинные волосы, которые Гермиона отращивала с самого детства. Во второй год стал звать ее Грязнокровкой, что очень прижилось среди всего факультета змей. На третьем курсе применил к девушке Фурункулюс, мадам Помфри не могла долго вылечить прыщи на лице девочки-подростка. Пятый курс прошел под давлением Амбридж, которая одобрила идею Драко в качестве слабого наказания заставлять учеников есть слизней.       Текущий год прошел пока без происшествий. Но унизить девушку после ее первой ночи звучало очень заманчиво.       — Можешь не признаваться. Я все понял, пока трахаю тебя пальцами. — Ответом было постепенно нарастающие по громкости стоны Гермионы.       — Раздень меня, грязнокровка.

«Я в танце погибну, от судьбы я не убегу…»

      Ее плавные движения тонкими руками напоминали па волшебной палочкой, которые всегда отменно и отточенно получались у Грейнджер на занятиях. Настоящая магия способной ведьмы. Впервые Драко признался в этом самому себе.       — Не знаю, для чего ты пришла сюда, Грейнджер, но не уйдешь еще очень долго.       Гермиона снимала уже брюки баклажанового цвета, предварительно звучно звякнув пряжкой ремня. Малфой помог избавиться от последней детали костюма и сейчас перешел к активным движениям. Он не мог пропустить ни малейший участок такой гладкой и соблазнительно пахнущей кожи грязнокровки.       — У тебя был самый лучший костюм, Драко, — ее глаза закатились, когда Малфой губами задел чувствительный сосок, — заливаешь боль на своих тусовках, а сегодня ушел раньше обычного. Что-то случилось?       — Не твое дело, лучше не беси, — Драко вывернул второй сосок Гермионы, надеясь, что она сменит тему или лучше вообще заткнется.       Грейнджер все поняла. Не зря ее называли все преподаватели самой лучшей ученицей на курсе.       Словно под действием кокаина грязнокровка сама набросилась на Малфоя и переняла инициативу в свои руки. Она села на него верхом.       В глазах плескался огонь: Грейнджер залезла рукой в трусы Драко и в быстром темпе стала стимулировать и так уже перевозбужденный член. Все, что было нужно Драко — вставить грязнокровке прямо сейчас. Он стащил нижнее белье с себя, оставшись полностью обнаженным. Времени раздевать Гермиону уже не было, настолько Малфой хотел ее, поэтому аккуратно приподнял Грейнджер и медленно насадил на себя. Это было сравнимо с прекрасными взрывающимися фейерверками, которые мама всегда любила заказывать на Рождество, но сейчас они все были не на небе, а в голове Драко.       — И все-таки, — начала, запыхавшись Гермиона, — что значит твой костюм? Кто ты в этом году?       — Ночной рыцарь, — Драко медленно продолжал двигаться внутри нее.       — Как автобус?       — Сегодня я автобус, который довезет тебя до Млечного пути и оттрахает по полной, — Малфой не хотел сейчас тратить время на разговоры.       Постепенно внутри Грейнджер становилось не так тесно, поэтому он постепенно ускорял темп. Дыхание грязнокровки сбивалось с ритма, распахнутые глаза наливались похотью и желанием, чтобы это никогда не заканчивалось.       О, да. Мы действительно идеально подходим друг другу в сексуальном плане. Гермиона опрокинула голову назад, ее стоны заполняли все пространство комнаты, желая пробраться прочь из спальни. Драко применил невербально Муффлиато, которому его научил Снейп.       Движения и ритм, который держала Грейнджер, были умопомрачительными. Она была как пуля, которая пробивала жалкие остатки брони Драко.

«Глаза на Луну, ноги, руки на пульсе…»

      Меня ты не знаешь, грязнокровка, поэтому я не поведусь на твои, должен признаться, отличные уловки.       — Я слишком тобой переполнен, — Малфой стал слишком разговорчивым, словно Грейнджер обладала над ним могучей властью.       Она мягко улыбнулась, стеснительно отводя глаза куда-то в сторону. Пухлые, немного покусанные, губы нежно задели Драко.       Грязнокровка словно могла прочитать все секреты Малфоя. Они целовались, и Драко испивал всю чашу почти до дна, до последнего глотка, пока легкие не сведет судорогой. Грейнджер одной рукой взяла Драко за шею и, оторвавшись от губ, направляла юношу точно внутрь себя, прожигая золотистыми радужками с красной поволокой. Малфой находился под властью девушки не долго, вскоре приняв инициативу в свои руки. Он оказался сверху, раздвинул ноги Грейнджер как можно шире.       — Я клянусь, что это лучший трах в моей жизни, — Малфой устроил ступни девушки у себя на плечах, угол проникновения изменился.       — Надеюсь, ты никогда его не забудешь.       Малфой ничего не сказал, потому что было стыдно признаваться грязнокровке в желании периодически повторять подобное. Скоро зелье, приготовленное Блейзом, наверняка выветрится, и Грейнджер выйдет из магического оцепенения. Драко останется лишь наслаждаться ее самобичеванием и страданиями, параллельно предаваясь изредка приятным воспоминаниям о сегодняшнем окончании Хэллоуина.       Мне так хочется, чтоб стала ты моей на все одинокие ночи в холодных стенах Хогвартса. В ближайшем будущем Драко ни с кем не планировал серьезных отношений. Даже Пэнси успела надоесть.       — Должен признаться, Грейнджер, — Драко начал поглаживать слегка набухший клитор, — ты красива, больше не рискну это повторять.       — О, Драко, — Гермиона метала голову по подушке, никак не могла справиться с нахлынувшими, чересчур интенсивными, ощущениями в собственном теле, — Драко, — кудри жили своей жизнью, ползая по темно-зеленому, чисто слизеринскому оттенку постельного белья, как многочисленные змеи.       — Что ты сказала? Назови мое имя еще раз.       Ответом послужил громкий стон, задевший перепонки Малфоя.

«В номере один, но это не мешает мне…»

      В свете ночной луны кожа Грейнджер блестела, словно бриллианты. Мягкое, но яркое сияние пробивалось сквозь щели в дверь, ведущую в гостиную Слизерину. Малфой не мог оторвать восхищенного взгляда от грязнокровки, которая была так восхитительна сегодня. Сейчас она снова нависала сверху, душив его своими локонами. Из бледно-зеленого дыма, возникшего из ниоткуда, точно в руки Гермионе упал бич.       — Что это такое? — тихо спросил Драко как-то неуверенно.       Грейнджер лишь молча криво ухмыльнулась. Смотря внимательно, чересчур пристально, она игралась с плетью, проводя по левой ладони веревкой, которая была на конце бича. Драко подумал, что она хочет поиграть, поэтому был совсем не против поучаствовать.       Каждому дьяволу положен свой ангел. Малфой был уверен: после сегодняшней ночи Грейнджер останется навсегда падшим ангелом, который никогда не сможет снова обрести крылья. Как же он ошибался. Девушка ждала одобрения предстоящих событий, а пока продолжала ритмично двигаться верх-вниз, все быстрее доводя Драко до предстоящей развязки.       — Драко, мой милый Драко, ты хочешь навсегда остаться моим Ночным рыцарем? — Грейнджер облизывала подбородок парня, опускаясь ниже.       — Давай я рискну и скажу — да. Накажешь меня или на кой черт тебе эта плетка, Грейнджер?       Не слишком сильный удар пришелся куда-то в область ребер. От неожиданности дыхание Драко перехватило лишь на мгновение. Но он не собирался проигрывать грязнокровке.       Плеть продолжала ритмично двигаться вдоль каждого участка тела Малфоя. Голова кружилась, загоняя в омут со светло-зеленой поволокой. Драко уже не понимал, где находится. Неведомые силы подавляли даже отчаянные, едва заметные, попытки что-то предпринять. Грейнджер набирала темп: будто рычала и стремительно трахала Драко.       Пустая и неведомая страна завлекала Малфоя все крепче и крепче в объятия. Он чувствовал чужую выплескивающуюся злость, перемешанную с яростью, жажду мести, а на самом дне, где-то уже очень глубоко, Драко ощутил чужой страх и отчаяние. Подобный коктейль представлял собой неактивированную атомную бомбу, готовую взорваться в любой момент. Но мелодичный голос Грейнджер так успокаивал.       — Повторяй за мной, Драко. Я, Драко Люциус Малфой, желаю для себя перемен, — голос Гермионы был холодный и серьезный.       — Я, Драко Люциус Малфой, желаю для себя перемен…       — Клянусь следовать им всю жизнь.       Было не просто сфокусироваться на словах, доносящихся издалека в затуманенное сознание.       — Клянусь следовать им всю жизнь.       После произнесенной фразы Грейнджер резко впилась в губы Драко своими. Это не было похоже на поцелуй.       Грубое лобзание губами, привкус собственной крови во рту, медленно затекающей в глотку. Но это не останавливало Гермиону. Она жадно кусала губы бледного юноши, не брезгуя выплюнуть на темно-зеленую шелковую постель небольшой кусочек тонкой кожи. При этом член Малфоя двигался глубоко внутри нее, не желая останавливаться. Грейнджер приковала все тело Драко к себе.

«Двигаться так, будто меня ужалил дьявол…»

      Она двигалась так неистово, но Малфой уже ничего не замечал вокруг. Светло-зеленый дым обволакивал уже всю комнату, но не трогал Грейнджер, в то время, как свободно залетал в нос и рот Драко. Он почти отключился. Тело уже не воспринимало боль от ударов, которые нарастали и нарастали по интенсивности.       — Клянусь вечно служить верой и правдой Гермионе Джин Грейнджер. Быть ее Ночным рыцарем, готовым всегда, по любому ее зову, оказаться рядом. Повтори! Говори!       Локоны вились вдоль шеи Драко клубком змей. Малфою не случайно показались едва заметные странности в облике грязнокровки с самого начала.       Драко ощущал, как постепенно теряет разум, смотря неотрывно в карие глаза Грейнджер, которые наливались кровью. Девушка была очень напряжена, двигалась уже не просто быстро, а яростно. Драко почувствовал скорую разрядку, поэтому не отставал от заданного ритма. Грейнджер выбросила куда-то в сторону плеть, которая с мягким плюхом упала на кровать. Но вместо ласки Малфоя достаточно грубо схватили за белоснежные волосы, слегка слипшиеся от пота. Грейнджер явно была не в себе.       — Повтори!       — Клянусь вечно служить верой и правдой Гермионе Джин Грейнджер. Быть ее Ночным рыцарем, готовым всегда, по любому ее зову, оказаться рядом, — он думал о том, на сколько Грейнджер одновременно красива и ужасна в этот момент, пробормотал что-то на автомате, даже не задумываясь.       Девушка чересчур нежно поцеловала Драко. Диссонанс ощущений, который она дарила ему, приблизил юношу к пику удовольствия. Он кончил внутрь Грейнджер, которая и не была против, так как даже не пыталась отстраниться. Драко был измучен от произошедшего ночью, поэтому сил совсем не осталось на что-то кроме сна.       Он уже в полудреме слышал, как Грейнджер аккуратно подобрала костюм и вышла.       — Отличный случай вышел, Малфой. Ты точно это не забудешь.

***

      На следующий день

      — Кто-нибудь видел мистера Малфоя?       — Нет, профессор Макгонагалл, мы его не встречали со вчерашней вечеринки в честь Хэллоуина, — ученики Слизерина по очереди говорили одно и то же, как мантру.       Мыслей хоровод не давал никому покоя.       Все искали Драко Малфоя, даже гриффиндорцам было интересно, куда он пропал.       Никто не знал, что произошло между двумя заклятыми врагами прошлой ночью. А Гермиона и не спешила делиться с кем-то своей тайной. Она по большей части отмалчивалась, избегала изучающего пристального взгляда всех профессоров, особенно Снейпа. Дамблдор поднял вопрос пропажи ученика лишь один раз, перед ужином, через неделю после случившегося инцидента. Драко Малфой словно сквозь землю провалился или испарился и стал невидимкой. Многие боялись такой же участи, поэтому большинство держалось группами. Особенно слизеринцы.       — Ты будешь следовать за мной куда угодно…       — Что ты там шепчешь, Гермиона? — Рон оторвался от учебника по зельеварению и уставился прямо на нее, — в последнее время ты какая-то странная.       — Я прочитала недавно очень красивое стихотворение одного волшебника. Уже столько раз перечитывала, что выучила наизусть. Иногда рассказываю его самой себе, больно оно мне нравится.       — Тишина в библиотеке! — мадам Пинс опять ругалась на младшекурсников.       Рон поверил Грейнджер, потому что прекрасно знал о ее любви к чтению всего, что попадалось под руки. Они продолжили заниматься в библиотеке в мертвой тишине, изредка прерывающейся громким зеванием Уизли.       Это все, что я умею. Притворяться пай-девочкой и отлично учиться. Но в Хогвартсе половина учеников не заслуживают нормального существования, пока издеваются над магглорожденными. Друзьям не обязательно знать обо всех моих способностях. Особенно Гарри. У него и так сейчас на плечах тяжелым грузом висит секретное задание от Дамблдора.       Я не могу отвести от тебя взгляд… Такой послушный, спокойный, молчаливый… Как приятно теперь иметь с тобой дело. Обещаю, что все будет замечательно и дальше. Я слишком долго прорабатывала план, чтобы он был без малейшего промаха. Иногда даже очень полезно быть умной и любить читать. Хотя мало кто из ребят согласен со мной. Наше поколение, к сожалению, с каждым днем становится все глупее и глупее, выбирая всегда легкие пути.       Полночь уже, и почти никого. Гермиона поднялась на Астрономическую башню, чтобы выдохнуть и многое обдумать. Привилегия старосты школы — быть за пределами собственной постели после отбоя.       — Я уже не та наивная девочка, какой была раньше. — Грейнджер разговаривала с пустотой ночи.       Ответа не было, но девушка не ждала поддержки уже ни от кого.       Больше половины студентов легко забыли о пропаже Драко, что очень удивляло Гермиону.       Вниз-вверх, моя жизнь вверх-вниз… Грейнджер продолжала общаться мило с мальчиками и старалась ни о чем не думать. Негативные и пугающие мысли порой пробирали до костей. Все стало серьезно, когда девушка была не в силах выполнять домашнее задание, что совершенно было на нее не похоже. Гермиона не спала ночами, проводя время на Астрономической башне и разговаривая с пустотой. Отметки катились по наклонной вниз, однокурсники не узнавали привычную всезнайку Грейнджер, шептались за ее спиной. Некоторые, конечно, в тайне радовались неудачам Гермионы, желая занять ее место в иерархии способных учеников. Гарри и Рон порой сами давали подруге свое домашнее задание для списывания.       — С тобой точно все в порядке? После Хэллоуина сама на себя не похожа. Что-то случилось тогда? — Гарри решил в миллионный раз вывести Гермиону на личный разговор.       — Я… Гарри, все нормально, — Грейнджер с раздражением захлопнула тяжелый талмуд, убрала с колен книгу в сумку и встала, — я не в порядке… Постоянно чувствую тревогу и беспокойство, не могу толком спать. За ночь удается поспать только около часа, поэтому сил делать домашние задания просто нет.       — Знаешь, я так боюсь за тебя, — Гарри тоже встал и подошел к Гермионе, — ты всегда была сестрой, которой у меня никогда не было. Загляни к мадам Помфри, она что-нибудь придумает. Я уверен.       Гермиона послушала лучшего друга и решила обратиться за помощью только тогда, когда уже вообще не могла заснуть три дня подряд. В голову лезли страшные образы. Что-то темное протягивало к девушке цепкие руки. Грейнджер начинала задыхаться в реальности, будто кто-то перед этим душил ее. Страх засыпать стал доминантой поведения, это уже не укладывалось ни в какие рамки.       Гермиона любила жизнь и совсем не готова была умереть от истощения или от асфиксии во сне. Тем более, невидимый враг каждую ночь становился все ближе и ближе. Девушка запомнила перед пробуждением шипящих змей, пока что-то душило все сильнее и сильнее. Сила страха за свою жизнь была сильнее страха идти за помощью.       Если не подойти в больничное крыло, то неизвестный злодей прикончит девушку раньше, чем она догадается, кто или что это. Гермиона стояла на краю, на обрыве над Темным водоемом и не знала, что делать дальше. Сил искать ответ не было, ей необходимо поспать хотя бы одну ночь полноценно.       Грейнджер не привыкла быть слабой. Она всегда делала, что хочет. Сейчас желание разобраться во всем происходившем было всеобъемлющем, но ресурсы не позволяли даже дышать полной грудью.       Предательские слезы полились по щекам, которые сливались в море отчаяние и отвращения по отношению к самой себе. Гермиона ненавидела плакать и всегда считала это проявлением слабости. Вечные насмешки слизеринцев с первого курса закалили характер девушки, поэтому она не привыкла ощущать соленые дорожки на собственной коже.       — Мисс Грейнджер, что привело Вас ко мне?       Скажи это, давай, Гермиона.       — Мадам Помфри, — пауза затянулась, потому что девушка не знала, как сформулировать жалобы и опасения за жизнь так, чтобы не напугать женщину, — я… Я очень плохо сплю уже достаточно длительное время.       — Как давно?       — Десять дней, неделю спала только примерно час, последние три дня тревога не дает вообще закрыть глаза.       Мадам Помфри еще долго расспрашивала Гермиону, требуя в подробностях рассказать, с чего именно началась бессонница.       Шорохи, скрипы сводят с ума. Целительница настояла на постельном режиме в больничном крыле, чтобы понаблюдать за Гермионой и ее поведением ночью. Мадам Помфри списывала все на хронический стресс, который уже декомпенсировался. После ужина Грейнджер выпила свежее зелье сна без сновидений. Страх закрыть глаза и расслабиться так и не уходил. Гермиона решила покопаться в мыслях, чтобы найти возможную причину охоты неизвестного духа.       На сердце давили тлен и мрак. Гермиона не верила уже в эффективность помощи мадам Помфри. Девушка продолжала ворочаться в тесной и твердой кровати Больничного крыла. Она хотела расслабиться, но не могла.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       Она не знала, у кого просит помощи, но веки начали тяжелеть, и Гермиона не заметила, как заснула самым долгожданным сном за всю жизнь. Во сне Грейнджер посетила женщина с хаотично извивающимися и шипящими змеями вместо волос. В руках была плеть.       Гермиона проснулась встревоженная. В течение всей ночи девушка пряталась от женщины в уголках собственного разума. Она представилась Мегерой, но подсознательно Грейнджер откуда-то знала это имя. Многие детали в образе странной женщины были отдаленно знакомы.       — У нас есть с тобой общая тайна, Гермиона Джин Грейнджер.       — Странно, глубинные воспоминания о тебе, Мегера, всплывают и всплывают, — Гермиона кричала это в пустоту, пока пыталась найти идеальное место для укрытия.       Если анализировать прошедшую ночь, то она была намного лучше предыдущих семи. Сон Гермионы не был глубоким, но зато длился дольше привычного уже часа. Зелье сна без сновидений — стоящая вещь!       У Грейнджер появилась мотивация работать, поэтому она вскочила с кровати, чтобы пойти умыться и отправиться позавтракать перед занятиями. Нужно еще посетить библиотеку и почитать подробно про Гемеру. Поток мыслительного процесса прервал стук небольших каблучков мадам Помфри.       — Как спалось, мисс Грейнджер? — улыбка едва задевала уголки губ целительницы.       Враг был страшен, но Гермиона очень хотела найти выход из сложившейся ситуации сама, поэтому она решила не слишком правдиво жаловаться мадам Помфри. Девушка призналась, что сон был поверхностен, но зато больше пяти часов. Грейнджер просила отпустить ее на занятия, но целительница была непреклонна. По ее мнению, еще слишком рано и безрассудно бросать лечение после минимального улучшения. Гермиона не могла не согласиться.       Но книги сами себя не принесут в Больничное крыло.       — Можно мальчики зайдут ко мне и занесут все необходимое? — нелепое тело, на самом деле, болело от усталости и истощения, но Гермиона не подала виду, что еще слаба.       — Конечно, мисс Грейнджер, — мадам Помфри уже искренно улыбнулась, так, что на ее правой щеке появилась ямочка, — приятно видеть, как Вы снова становитесь самой собой.       Гарри и Рон пришли проведать подругу сразу после занятий. Она попросила их сходить тотчас же в библиотеку и принести ей литературу, посвященную человекоподобным волшебным существам и духам.       Девушка так же написала письмо, полное любви родным, сразу же после того, ка получила утреннюю почту. Родители переживали за нее и интересовались, почему она так долго ничего не давала о себе знать. Оказывается, она и строчки не написала с конца сентября. Сейчас уже ноябрь, который в любую моменту готов был уступить место снегу. Гермиона начала осознавать, что целый месяц вылетел из памяти. Действительно, она ничего не помнила про октябрь: чем занималась, куда ходила и что планировала.       Забывчивой натурой Гермиона никогда не выделялась, поэтому такой масштабный провал событий пугал до чертиков. Еще больше интересовал вопрос: почему она даже не задумывалась об этом раньше? Как может целый месяц рутины испариться? Грейнджер невзначай пыталась узнать любую информацию от мальчиков, но они не понимали ее вопросов. Тогда девушка сказала, что из-за лечения много событий путаются в голове, и необходимо все разложить по полочкам.       — Я клянусь, что мне намного лучше, — Гермиона крепко обняла мальчиков, — хочу быстрее выйти отсюда и быть с вами.       — Лучше много не анализируй, а отдыхай. Когда еще у Гермионы Грейнджер получится отдохнуть потом? — Рон, как всегда, был в своем репертуаре, но это отрезвляло Гермиону лучше антипохмельного зелья.       — Почему же это происходило с тобой? Что сказала мадам Помфри?       Гарри пытался выяснить причину, напрямую спросив целительницу, но она приверженец сохранения врачебной тайны. Поттер беспокоился за единственную подругу, поэтому жаждал правды, чтобы такое больше никогда не повторилось. Гермиона не заслужила таких злых шуток от судьбы.       Остатки беспорядка в разуме не давали Гермионе выражать мысли уверенно и четко, поэтому она так и не смогла убедить Гарри, что ей уже намного лучше. Рон молча стоял и выглядывал из плеча Поттера. Ни один из однокурсников не поверил Грейнджер. Они принесли подруге шесть книг из библиотеки.       — Ты ничего не понимаешь, Гермиона, ведь так? — загадочная Мегера пришла в следующую ночь, но у Грейнджер действительно не было ответа, все прочитанные источники не дали результатов, — позволь показать тебе.       Это случилось спустя три ночи подряд, когда Гермиона даже ни на йоту не приблизилась к отгадке. Мегера уже не пыталась гнаться за девушкой, она звала ее выйти, чтобы поведать всю правду.       — Малышка Гермиона, это из-за тебя пропал Драко Малфой, — женщина напротив усмехалась, губы коверкала злобная и хитрая гримаса, — у тебя тяжелейшие провалы в памяти, потому что кто-то позволил мне, богине кровной мести, помочь бедной грязнокровной ученице Хогвартса наказать обидчика. Не припоминаешь кто?       Грейнджер стало плохо. Она вспомнила, как в шутку, нашла в старом талмуде забытых заклинаний странный текст: «Призываю помочь мне в… любого духа, самого подходящего и самого сильного, пусть послужит мне верой и правдой и не откажет».       — Ты… Ты явилась на мой зов? — Гермиону трясло, но она все равно подходила все ближе к виновнице своих провалов в памяти, — что ты со мной сделала?       — Я помогла тебе, как и просила. Помнится, звучало как-то так: призываю помочь мне в наказании Драко Люциуса Малфоя, засранец должен получить свое за все, что мне сделал. Или я перепутала местами некоторые слова?       — Это было не всерьез! Я не хотела!       — Никто не учил Гермиону Грейнджер, умнейшую ведьму столетия, не читать вслух все, что написано в древних книгах? Дорогая, ты должна быть благодарна! Малфой — навеки твой слуга, и прямо сейчас ждет в Хогсмиде, чтобы подчиняться.       — О чем ты говоришь, черт возьми?!       Знакомое чувство в животе захлестнуло Гермиону. Она оказалась в Хогсмиде, на заброшенной улочке, в полной темноте.       Перед ней стоял автобус Ночной рыцарь, который увез Гарри от Дурслей перед третьим курсом. Лил дождь, поэтому огни от фар лучиками разбегались по мокрому асфальту.       — Покажись своей хозяйке! — Мегера крикнула приказным тоном.       Из фиолетовой груды железного корпуса в буквальном смысле стали показываться контуры кого-то, похожего на человека. В начале появились руки, закованные в наручники, затем ноги, все тело. Последней показалась знакомая платиновая макушка Драко Малфоя. Наручники заискрились зеленым свечением, у которого был дистанционный источник. Змеи Мегеры, вплетенные вместо волос, медленно подползали к кистям Драко, не давая тому возможности хотя бы минимально контролировать ситуацию. На его лице читалось выражение покорности и безысходности, смешанное с привычной злобой.       Гермиона только сейчас поняла, что Малфой был в фиолетовом костюме, который так похож на его вариант одеяния на Хэллоуин. Складывалось ощущение, что это было в прошлой жизни. Действительно, Грейнджер мало что помнит с вечеринки тридцать первого октября, Мегера не посвятила ее во все подробности, лишь открыла доступ к основным деталям.       Спина Малфоя была встроена в капот автобуса, он располагался точно между двумя желтыми глазами фар, они мигали в соответствии с движениями глаз самого Драко. Он не мог практически шевелиться: тело приковано к машине, руки в тисках оков под руководством змей. Это было жалкое зрелище, от которого в груди все сжималось внутри и не хотело возвращаться к норме.       — Верни все, как было, — по щекам Гермионы катились предательские слезы, — что ты с ним сделала?!       — Он теперь твоя игрушка, Гермиона. Он никогда не сможет снова стать человеком. Прости, это не в моей власти. Клятва, данная во время самого пика почти животного удовольствия, то есть, на уровне инстинктов, не рушима во веки веков. Теперь это не Драко Люциус Малфой, а Ночной рыцарь получеловек-полу… Даже не знаю что. Транспорт? Меня еще не будили в этом веке.       Драко заглянул в глаза Гермионе. Что-то отдающее болью промелькнуло в радужке серых грозовых туч. Он молча извинялся перед ней, просил прощения за все гадости и издевательства, через которые каждый день заставлял проходить магглорожденную волшебницу.       Зализанные волосы назад постепенно теряли идеальный вид под напором тяжелых капель. Полы фрака яростно развевались от бушующего ветра. Погода не была благосклонна в это время года. Рубашка и оставалась идеально застегнутой на каждую маленькую пуговичку, хотя Малфой постоянно был закован магическими наручниками Мегеры. Она позаботилась о том, чтобы даже сейчас Малфой был совершенством для хозяйки.       Между белыми бровями залегла глубокая складка, которая навечно украсила образ юноши, слишком молодого, чтобы иметь такие морщины. Носогубные складки тоже выделялись ярче, чем раньше. Губы были плотно сжаты, он не мог говорить. Но продолжал буравить взглядом Гермиону, видимо ждал от нее первого настоящего приказа.       Это было ужасно. Что же сотворила Грейнджер, желая хотя бы раз в жизни проучить Малфоя? Превратила человека в неодушевленное, неживое, оставив только призрак прошлого образа. Это отвратительно — быть в буквальном смысле автобусом. Драко теперь никогда не сможет закончить Хогвартс, пойти в «Три Метлы» с другими слизеринцами, полетать на метле или обнять родную мать. Да, Драко был засранцем, которого еще нужно поискать, но никто не заслуживает такого наказания, такой кары, лишившей нормальной жизни.       — Что будет со мной? Мне не нужен вечный слуга! Я отказываюсь!       — Повторяю еще раз: это невозможно. Мы, боги древней цивилизации, ниспосланы на землю, чтобы наказывать и учить вас, беспомощных людей.       — Сейчас никто не поклоняется Мегерам, ты, ничтожная лже-богиня! — Гермиону выводила вся ситуация из себя.       Было больно, печально и хотелось выть от бессилия. Но уже не было страшно.       — За неповиновение положено наказание! Мерзкая людишка! — Мегера резким выпадом подошла к Грейнджер вплотную, — я покажу, что значит, не уважать меня!       Бич появился в руках богини. Следующая капля уже разыгравшегося не на шутку ливня — и Гермиона получает хлесткий удар точно по голове. Серия сильных и безжалостных шлепков по всему телу не дал и шанса девушке выстоять против Мегеры. Гермиона упала на мокрую дорогу, полностью выпачкавшись в грязи.       — Я не буду превращать тебя в материальный предмет, как этого неудачника и тупицу. Ты сойдешь постепенно с ума. Каждый день будешь засыпать и видеть меня в своих снах. Перед пробуждением я буду стирать все воспоминания, чтобы ночью загрузить твой разум сразу всеми ужасами, которым ты подвергла мальчишку.       — Что… Что будет с Малфоем? — Гермиона плевалась собственной кровью, проклиная любознательность, которой ее одарила природа, — мне уже не нужен будет никакой слуга в состоянии безумия.       — Да, ты права. Через несколько месяцев в больнице Святого Мунго в отделении «Недуги от заклятий» на кровати будет табличка с именем Гермиона Джин Грейнджер. А этот привлекательный экземпляр будет служить мне, довозить до самых разных уголков планеты и соблазнять других наивных на желание отомстить.

***

      Через два с половиной месяца Гарри Поттер и Рон Уизли закрыли дверь больничной палаты номер три. Визит к лучшей подруге превратился в обязательный еженедельный ритуал. Мадам Помфри так и не смогла выяснить точную причину бессонницы Гермионы, девушке с каждым днем становилось хуже. Она копалась каждый день во всевозможных книгах в библиотеке, пока ее не выгоняла мадам Пинс.       Занятия давно перестали интересовать одаренную волшебницу. Уже никто из преподавателей и учеников не надеялся увидеть ее в кабинете.       Никаких улучшений не было, только постоянное бормотание Гермионы, иногда переходящие в громкие и пугающие окружающих вопли.       — Не садитесь в автобус Ночной рыцарь! Он не то, чем кажется! Она придет за вами, а Малфой — марионетка в ее руках!       Драко Малфоя так и не нашли. Нарцисса и Люциус захоронили пустой гроб, уже и надеясь снова увидеть родного сына.       Ночной рыцарь обязательно примчится к вам, стоит лишь только попросить. Образ красивого и сексуального юноши споет адскую колыбельную, после которой обидчик никогда не появится в мире живых, ведь так легко согласиться на что угодно, если в данный момент ощущать пик наслаждения.