Как Звездоцап женился и прочие несуразности

Из коридора, ведущего к кладовой бара «Ледяная птица» доносились странные звуки. — Я щас грохнусь! — этот голос принадлежал Мятнолике. — Тише ты! Там Цап сидит за столиком! — шикнул Ежевика. — А я говорил… — проворчал Жукентий, прислоняясь к стене. — Куда, блин, эту штуку вставлять?! — воскликнул Коршун. — В свою ж…— фыркнула Искра. — Не матерись, Искра! — Это не мат! — И с этими индивидами я учусь в одном классе нахожусь в одной комнате! — хмыкнула Мотылинка, прислоняясь к стенке рядом с Жукентием. — Вы будите уже адекватными или нет? — шепотом спросила Рыжинка. — Как будто ты сама адекватная! — хмыкнула Мятнолика. — Неадекватная, признаю. В коридоре разворачивалась следующая сцена: Мятнолика стояла на стуле. На ее плечах стоял Коршун, сжимая в лапах вязальные спицы. Искра и Рыжинка придерживали стул. Ежевика стоял на шухере. Белка и Кленовница сидели в баре, отвлекая Цапа. Жукентий и Мотылинка саркастически посматривали на всю компанию. Зачем все это, спросите вы? Первым делом решили проверить запертую кладовку. Мятнолике было интересно, плюс хотелось проверить теорию, что в любой стене есть место, ударив в которое, можно проломить эту стену. У Коршуна и Ежевики был еще один весомый аргумент: С Цаповой женитьбой без пол литра валерьянки — не разберёшься. — Куда спицами, блин, тыкать? — вновь спросил Коршун. Искра уже открыла рот, чтобы вновь не очень прилично съязвить, но грохот прервал ее. На полу образовалась куча из хвостов, лап и котов в целом. Обломки стула тоже там были. Но коты приобладали в пропорции. Отношение котов к стулу было как 4:1. — Напомните, зачем мы хотели открыть кладовку? — подошел к ним Ежевика. — За валерьянкой…— слабо протянул Коршун. — Что бы понять, не запрятал ли там Цап что-то, кроме валерьянки, что поможет нам установить личность его невесты, — по-военному отчеканила Рыжинка, отряхиваясь. — Что б проверить теорию из курса дополнительной физики! — простонала Мятнолика. Наконец, когда куча превратилась в четырех котов и обломки стула, все успокоились. — А с чего мы вообще взяли, что там есть что-то кроме валерьянки? — фыркнула Искра. — Там только ящик с этикеткой, а самой валерьянки не видно! — ответил Коршун. — Тогда с чего вы взяли, что там есть валерьянка? Все переглянулись. — Так, я не пью, и физику не люблю. Пошла, — сказала Мятнолика и направилась к запасному выходу из бара, находившемуся в другом конце коридора. — Стой! — окликнул ее Коршун. — Чего стоять-то? — ошалела Мята. — Дура! Ты видишь, Цап чешет правый бок? — Ну и что? — Это значит, он собирается что-то сказать! — А откуда ты это зна… — Тихо! Пошли тихонько в зал! — Ну тихонько, так тихонько…— именно на этих словах Мятнолика подскользнулась на ступеньке лестницы и, бешено мотая лапами (передними, разумеется — примечание для любителей анатомии) в воздухе, плюхнулась спиной назад с диким воплем. — Ну что за карма, блин?! Второй раз за две недели! Все присутствующие были в шоке от ее визга. Даже Частокол, прятавшийся под барной стойкой выглянул, от изумления выронив тетрис. — Не обращайте внимания! — с неловкой улыбкой выдавила Мятнолика, чувствуя себя дурой. Ничего нового, впрочем. — Так о чем я собирался сказать? — обратился Цап к присутсвующим. В это время уже все, кроме небезызвестной Мятнолики, расселись за стол перед Звездоцапом. Тот (Цап, а не стол) в задумчивости поднял бокал. Спустя мгновение бокал был ловко изъят Мотылинкой. — Пааап, доктор запретил пить. — Да я так, задумался…— понуро пробормотал Цап. — Мы слушаем! — сказала Мятнолика, усаживаясь на стул. — Так о чем я хотел сказать? — Важную новость, — прошептал Частокол из-за барной стойки. — А да…— сглотнул Цап. — я это… замуж выхожу… тьфу ты… женюсь… или… это… УЗАКОНИВАЮ СВОИ ОТНОШЕНИЯ И СВЯЗЫВАЮ СЕБЯ УЗАМИ БРАКА. — Вот про «связываю» это точно, — тихо буркнул Ежевика, краем глаза глянув на Белку, пьющую седьмой стакан коктейля. И кто, спрашивается, будет ее домой тащить, а потом ночью слушать, как эта «мадам Брошкина» все время в «маленькую комнатку» бегает? Все остальные ошарашено переглядывались. Не, они подозревали, конечно, но… это было бы, как два месяца мусолить всем классом теорию о том, что классная руководительница беременна, при этом сохраняя не возникая, а потом взять и прямо спросить, на каком она месяце. И только Мятнолика пыталась стереть со стола пятно от замазки, неизвестно как там появившееся. — А на ком? — первой отозвалась Мята. — А вот пусть будет интрига! А то вы СЛ снесете. — ЧЕГО? — Ничего. Так… свадьба через месяц. Ответственным за организацию назначаю… короче, вас всех назначаю, сами разбирайтесь. — ЧЕГОООООООООООО? На этом моменте Цап выхватил бокал из лап обалдевшей Мотылинки. — Ради этого стоило утаить личность невесты! — хмыкнул Цап, делая глоток. Мятнолика от крайнего афига не могла вымолвить ни слова. Жукентий поддержал Мотылинку, близкую к падению со стула. Все остальные просто пялились. — Ах, погуляю на своей свадьбе! И к черту ваших докторов! — сказал Цап, разворачиваясь и отплясывая на ходу чечетку.— А вообще, Мотылинка, организуй все ты, как самая ответственная. Жукентию пришлось едва ли не обнять Мотылинку, чтобы она не грохнулась со стула.

***

— Итак, мы собрались здесь, чтобы предугадать личность невесты Цапа. — вновь возвестила Клена, когда спустя час все пришли из бара в ее кафе, — У кого какие версии? — Пепелица? — неловко предположил Частокол. — ИДИ ТЫ НАФИГ! Откуда у тебя моя анкета для вступления в «НИ СЫ»? — заорала Мятнолика. Никто уже не удивился. — Неее, Пепелица уже несколько лет замужем за Горелым. Можем их на свадьбу пригласить? — Блин, напугала. Можно. Мотылинка, вноси в список. Жукентий подал Мотылинке книжку. — Может на Принцессе? — предположила Искра. — Ты что, на фикбуке сидишь? — Даа, — протянула Искра. — Песец… — Может на Синьке? Он ей по пьяни предложение сделал, когда я приходила к ним, — предположила Мятнолика. — О Боже…— простонала Мотылинка. — А как насчет Саши и Златошейки? — Очевидно — значит неинтересно! — крикнул Коршун. — Вы еще придумайте, как детей их назовем… — А это идея! Вот у моего друга хомяков знаете как зовут? — подпрыгнула от радости Мятнолика, — Рюмка и Стопка! Изначально их хотели назвать Самогон и Водка, но… — Меня пугает твой круг общения…— пробормотал Жукентий. — Мотя, Жука, спокойно. Имена хомякам давал не друг, а его дедушка. Друг это вообще что-то типа человеческой версии Жукентия, только еще адекватнее. — Она что, назвала меня Мотей? — спросила Мотылинка, у которой задергался глаз. — БРЕЙК! — воскликнул Ежевика.— Расходимся!