Брат

Знаешь что? А любить тебя — это, блядь, так жутко — как лишиться одномоментно к чертям рассудка, как сложить оружие и добровольно сдаться. Ты же знаешь, родной, я не привык бояться. Ты же знаешь, что я предательства не прощаю, и тебя отыщут когда-нибудь — обещаю. Для чего? Наверное, чтоб заглянуть в глаза, чтоб какой ты мудак тебе, наконец, сказать. Знаешь что? А искать тебя — это, блядь, так страшно: вдруг найду — и живым или мертвым — уже, в целом, не так важно. Это так — как, не дрогнув, пустить снова яд по вене. Я могу с тобой быть практически откровенным. Нахера же ты мне? Чтоб за шкварник тянуть назад? Но ты нужен, до воя нужен мне, правда, брат. Ты мне нужен настолько, что тело колотит дрожь. Для чего? Чтоб, обняв, схлопотать меж лопаток нож? Чтоб, прижав тебя намертво, сдуру не понимать: я хочу целовать твои пальцы или ломать? Я пугаю себя, идя за тобой след в след, упуская и позволяя живым встретить вновь рассвет. Я иду за тобой и знаю: ты точно такой, как я, ты — моя плоть и кровь, и душа ты, увы, моя. И, при встрече, об этом надо, пожалуй, сказать. Только это война. Без души сподручнее выживать. Потому упускаю, хоть хочется волком выть. Без тебя, знаешь, брат, мне ведь тоже уже не жить. Я тебя нагоню — уверен, ты будешь цел — и поймаю, конечно, без жалости вновь в прицел. Ни к чему сантименты здесь, слёзы с соплями, понты… Мне смешно, ведь сквозь триплекс взглянешь на меня и ты. Выдыхай и стреляй, мысленно сосчитав. Ни секунды не мешкай — знай, что во всём ты прав. Только сделай это на совесть и лучше быстро. Я ведь меткий. Не заржавеет. Для тебя мой последний выстрел.