Изменения

      Сомкнутые веки морщатся, а слегка затёкшее ото сна тело приходит в движение, слабо ворочаясь.       Тепло. Мягко. Приятно.       Перечисленное единственное что хоть как-то возникает в сонном сознании, стоит мужчине начать понемногу просыпаться. Однако почему-то всё ощущается не как обычно. Тело лежит и не за столом, и не на футоне. На чём-то другом...       Глаза с тем как-то продираются, и в них бьёт неяркий свет от люстры, но даже так всё равно малость слепит. Перед размытым взглядом являются очертания гостиной. И казалось бы Таиши просто заснул на диване, но голова с ладонью лежат определённо на чём-то другом. Чём-то являющемся источником того тепла. И стоит опустить взгляд на ладонь перед лицом, как становится понятно.       Чужие бёдра.       В этот момент мужчина и порывается подняться, но на плечо ложится рука, что твёрдо останавливает его со всей уверенностью, а в воздухе звучит спокойный голос: —Не поднимайтесь. Можете спать дальше, Таиши-сан.       Аква.       И без того кажется было очевидно. Вот только от того вопросы не исчезают. Возникает новый. Почему они вообще сейчас именно в таком положении? Поэтому соответствующий тому краткий вопрос сразу же озвучивается: —Зачем?       Сверху от того только и звучит усталый вздох, но после незамедлительно ему приходит и ответ: —Сколько дней Вы не спали? Уже три, не так ли? Это слишком знаете ли. Поэтому Вам и надо хоть немного поспать пока сами же смогли заснуть. Прошло всего лишь... Часа полтора где-то. А Вам тому же вроде как было удобно так.       По интонации звучит всё это откровенно так, словно его уже который раз отчитывает уже почти сдавшийся родитель. Возникает вопрос: кто здесь на деле старший? И хоть сам Готанда в этот момент мог бы обвинить Акву в режиме не сильно лучше его собственного, но всё же не то чтобы этот пример показал не именно он сам. Поэтому говорить об этом мужчина и не решается.       Только вздыхая, остаётся всё же вернуться к реальности. Всё же картинка происходящего тогда проявляется, ведь на столе перед ними лежит его планшет. Да, он же редактировал сценарий, а Хошино сидел рядом за чтением. Вот только как именно мужчина теперь оказался на коленях того воспоминаний нет. Может уже после того как заснул?       Однако стоит полагать, что разницы уже тогда нет. Да и зачем это Акве также неважно. Главное что парень захотел того, а значит так надо, и он не отступит от своего. Поэтому чуть задранная голова лишь опускается обратно, а из груди вырывается смиренный вздох. И лишь через секунды тишины всё-таки озвучивается ещё один простой вопрос: —Настаиваешь?       И на тот следует не менее простой ответ: —Настаиваю.       От него на лице возникает слабая улыбка, и глаза сами собой прикрываются. Положение этих двоих в этот момент даже кажется само собой навевает Готанде лёгкое чувство дежавю.

***

      Вот и на лавочке ёрзает ещё совсем маленький мальчик, пытаясь сорваться с той. И от того всё ещё полуистеричным голосом, несмотря на попытки звучать спокойно, звучит: —Пустите, всё хорошо со мной. Я уже успокоился!       Но на это ему только слабо надавливают на грудь, заставляя рухнуть обратно головой чужие на колени. С тем Таиши только печально выдыхает, и ладонь ложится на щёку того, успокаивающе придерживая, пока он тихо произносит: —У тебя только была паническая атака. Так успокойся, отдохни. Мы отошли ото всех, и никто сейчас не видит этого. — В воздухе тогда звучит тяжёлая пауза, что режет такой оглушающей тишиной по ушам. Но после голос старшего ещё тише добавляет — Пожалуйста.       Взору Аквы только и предстаёт тогда лицо режиссёра над ним. Обычно усталый взгляд выглядит обеспокоенно, брови сводятся к переносице, а уголки губ сочувственно опускаются. И казалось бы блондин мог уверенно сказать, что ему не нужно ничьё сочувствие, но сейчас почему-то не хочется отвергать эту заботу. Хотя... Дело наверное всё же не в ней самой, а именно в мужчине.       Поэтому блестящие от слёз ярко-голубые глаза с тяжестью закрываются, а тело поворачивается набок. И вот уже Готанда чувствует как чужое лицо утыкается в его живот, а ткань толстовки вскоре начинает намокать, заставляя почувствовать влагу слёз уже своей кожей. Маленькие же ручки тогда цепляются за его спину, сжимаясь на ткани, пока казалось бы такое хрупкое и миниатюрное тело начинает понемногу содрогаться.       В ответ же мужчина ничего и не говорит. То не надо . Только нежно поглаживает, перебирая, шелковистые ярко-жёлтые волосы. От того становится так тепло и приятно, что это успокаивает уже обоих, топя в нежном ощущении.

***

      И как же так всё сейчас поменялось... Ведь теперь Таиши – это тот о ком заботятся, и отказать он не смеет. Только закидывая ноги на диван полностью и поворачиваясь с бока на спину, он заглядывает в чужое лицо, в котором плещется одно лишь привычное спокойствие.       Как и в тот день ладонь мужчины мягко ложится на щёку теперь уже выросшего парня и тогда их его губ тепло звучит: —Спасибо.       С этим глаза вновь уже закрываются, чтобы позволить мужчине окунуться в сон, даже не увидев ответную улыбку.