Ее Госпожа

      Джейд зарылась поглубже в одеяло, закрыла глаза и положила голову на плечо Симоны. Симона лежала в тишине, ощущая, как мягко вздымается и опускается грудь Джейд, касаясь ее собственной, как щекочут ее волосы шею; единственными звуками были тихий шелест дыхания Джейд и отдаленный гул ночного города.       Ее город, раскинувшийся за окнами пентхауса, представлял собой море мерцающих звезд. И с сегодняшнего вечера самая заветная звезда в городе, «Эштон Стар», принадлежала только ей. Все, ради чего она работала, к чему стремилась всю свою карьеру, было в пределах ее досягаемости.       Но все это меркло по сравнению с женщиной, которую она держала в своих объятиях.       Джейд зашевелилась, ее глаза распахнулись.       — «Ты вернулась ко мне», — сказала Симона.       Джейд лениво улыбнулась.       — «Это было невероятно. Я чувствую себя восхитительно».       — «Завтра утром ты не будешь чувствовать себя восхитительно, если я не принесу тебе что-нибудь попить. Саб дроп может быть хуже похмелья».       Джейд провела пальчиком вверх по руке Симоны.       — «Может, полежим здесь еще немного?»       — «Хорошо», — сказала Симона. — «Еще немного».       Джейд удовлетворенно вздохнула и снова прижалась к телу Симоны.       — «Для меня это лучшая ночь за долгое время. Возможно, даже лучшая ночь в моей жизни. Я так нервничала из-за сегодняшнего вечера. Я уже говорила это раньше, но у меня не так много опыта в подобных вещах. Я была только с одним человеком, и это… закончилось плохо».       Джейд замолчала и перевела взгляд на окно рядом с кроватью.       — «Наверное, я пытаюсь сказать, что у меня никогда по-настоящему не было возможности исследовать свою сексуальность. Я была немного поздним цветком. Меня никогда не интересовали парни, но я даже не подозревала, что я гей, вплоть до поступления в аспирантуру. У меня никогда не было активной общественной жизни, не говоря уже о романтической или сексуальной. Просто я всегда была сосредоточена на других вещах. Поступление в колледж. Отъезд из родного города. Аспирантура. Все это значило, что я пропустила многие вещи, которые положено делать в молодости. И было так много моментов, когда я задавалась вопросом, стоили ли того все те жертвы, которые я принесла». — Она посмотрела на Симону, ее глаза мерцали. — «Но здесь, прямо сейчас, впервые я чувствую, что все это того стоило».       Симона погладила ладонью по руке Джейд.       — «Знаешь, я вижу в тебе многое от себя. Я выросла здесь, в Лос-Анджелесе, но у меня было тяжелое детство. Моя семья была небогатой, а после развода родителей все стало еще сложнее. Мой отец отказывался платить алименты, а мама боролась за то, чтобы накормить нас и сохранить крышу над головой. Это было тяжело. Поэтому я поставила перед собой цель вырваться из этой жизни, вложив все силы в учебу и, в конечном счете, в карьеру».       — «Я не знала этого о тебе», — сказала Джейд. — «Когда я подавала заявку на эту работу, я прочитала все интервью, которые ты когда-либо давала. Ни в одном из них ты не упоминала о своем воспитании».       Симона вытянулась на спине, уставившись в потолок.       — «Об этом бывает трудно говорить. Многое из этого было не очень приятным. Развод моих родителей был, мягко говоря, хаотичный. Я стала для них лишь пешкой, которую они использовали друг против друга. Половина моего детства прошла в разрывах между ними, в переездах из одного дома в другой, без чувства безопасности».       — «Звучит ужасно».       — «Ты не знаешь и половины. Через год или около того после развода мама забрала меня из школы и сказала, что мы едем на каникулы. Эти ‘каникулы’ заключались в том, что мы прятались в номере отеля на другом конце страны. Через три недели в дверь постучалась полиция. Они арестовали мою мать, затащили меня в полицейскую машину и сказали, что меня похитили. Мне было девять или около того, я была слишком мала, чтобы понять, что происходит. То, что меня бросили на заднее сиденье полицейской машины посреди ночи, травмировало меня гораздо сильнее, чем то, что меня увезла мама».       — «Мне очень жаль, что ты прошла через это», — сказала Джейд. — «Почему твоя мама это сделала?»       — «Насколько я могу судить, это было просто назло. Она ненавидела моего отца, и он давал ей много поводов для этого. Все время, пока они были вместе, он изменял ей с полудюжиной других женщин. И когда она узнала об этом, это сломило ее».       После этого ее мать уже никогда не была прежней. А после развода она пристрастилась к алкоголю. Каждую ночь она напивалась до беспамятства и разглагольствовала перед Симоной о ее отце-изменнике.       Никогда не выходи замуж, говорила она. Никогда не полагайся ни на одного мужчину.       Любовь — это чушь собачья. Она делает тебя слабой. Ты должна быть сильной, детка.       Никому нельзя доверять. В конце концов, тебя просто предадут.       — «Обида, которую она затаила на моего отца, была гораздо сильнее, чем ее любовь ко мне», — констатировала Симона. — «Все, что она делала, — все, что они оба делали, — было направлено на то, чтобы причинить друг другу боль. Им было все равно, чего я хочу, что мне нужно. В конце концов, я поняла, что должна сама заботиться о себе, потому что никто другой этого не сделает».       И когда ей исполнилось восемнадцать, и она ушла из дома, ни один из ее родителей не предпринял никаких попыток поддерживать с ней контакт. Ее мать с головой ушла в выпивку, заглушая свои страдания и обиду на распавшийся брак, а отец просто исчез.       Джейд положила ладонь на грудь Симоны.       — «Это ужасно. Ты была еще ребенком. Ты заслуживала лучшего».       — «Возможно. Но все, через что я прошла, сделало меня такой, какая я есть. Это придало мне решимости изменить свою жизнь. Я решила, что никогда не буду зависеть от кого-либо еще, что у меня всегда будет надежный дом, защищенность, которой мне не хватало в детстве, что я построю для себя такую жизнь, которую никто не сможет у меня отнять. И мне это удалось. Это потребовало тяжелой работы, жертв, но я сделала это».       — «И ты считаешь, что все это того стоило?» — спросила Джейд.       — «Да». — Симона снова повернулась лицом к Джейд. — «Потому что это привело к этому особенному моменту. Это привело меня к тебе».       Когда она снова заключила Джейд в объятия, в глубине ее сознания раздался знакомый голос.       Любовь делает тебя слабой. Ты должна быть сильной.       Симона позволила себе быть слабой всего на одну ночь, не дольше. Ведь то, что было между ними, никогда не могло быть ничем иным, кроме как плотской интрижкой.       Даже если какая-то часть ее души хотела чего-то большего.