Осенью тогда тепло было

Осень невероятно холодна, особенно если на душе кошки скребут и ты банально по утрам вставать смысла не видишь, потому что эта школа, надоедливые одноклассники, дожди, от которых вечно твоя обувь и штаны мокрые, как и волосы, конкретно она заебала. Никакой атмосферы учебы, как говорят те девочки, нет атмосферы и у осени, что вроде как ассоциируется с кофе и пальто. Нет ничего этого, осень — ты умираешь. Но Даня искренне благодарен, что вот здесь, рядом с ним, каждое время года, будь это осень, лето или зима, не забываем и про весну, постоянно Руслан. Как кот, с самого детства, твой чёрненький былой котенок, теперь милый огромный и серьезный кот, который поддержит в трудный период, ляжет там, где болит и успокоит если надо. И возможно только из-за Руслана эта осень кажется теплой. По крайней мере ее можно вспоминать как теплую, потому что каждый вечер, идя домой с уроков, рукам тепло. Пальцы переплетены с пальцами кареглазого. С согревающими душу разговорами и с весёлыми его шутками действительно лучше. Листья разных цветов падают с веток, деревья теперь голые. Прохладный ветерок обдувал рыжие волосы, а лужицы которые они обходили, отражают их лица. Над головами их небо серое, солнца нет, но это им не мешает. Это не та кофейная осень, но у нее определенно есть своя атмосфера. ______ — Да так и сказала — Она че дура? — Вот и я об этом. Ебнутая. И возможно Руслану, идя со школы под ручку, хотелось простого, человеческого: рыжего кота под боком — Ириса, и такого же рыжего Даньку. А ещё хотелось ему что то приятное сделать. Цветы зеленоглазому не подарить, он их не любит, конфет тоже. Пока рыжий бормочет что то под нос, Руслан понимает, что лучшее для своего возлюбленного — внимание и некое спокойствие. А ещё удивительное что то, чего бы он не забыл. — Дань, может ко мне? — Почему бы и нет. — не ломается, а улыбается мило, в принципе как и всегда, неторопливо. До дома наконец доходят, а там как и хотелось, и Ирис — прелестный кот шатена, и Кашин. Оба под боком, смотрят какую то хуйню на ютубе. Вот Руслан за поцелуем тянется, лёгким, нежным и невинным. Да вот не получается из него ничего лёгкого и невинного — Данила лицо Русланово обхватил руками татуированными, да язычком в чужой рот проникнуть пытается. Когда Кашина переклинить успело — непонятно, но Руслану нравится, определённо. Даня лижется весь, дышит сбито, сам уже поджат под старшим, выгибается весь от чередования, то губ, то шеи. Соски его под футболкой крутят, играют ими, от этого ещё больше ощущений. Кашин также руками под чужую кофту теплую лезет, насчитывает рёбер несколько, поглаживая те. Оба чувствуют сердцебиение неспокойное. Зрачки друг друга уже расширены, вроде не употребляли ничего, но Руслан бы не отказался начать принимать, будь мефедрон или тот же амфетамин — Данилой. Руслан отстраняется вдруг, между двух ног длинных встаёт, к шее опять Данилиной наклоняется. Снова и снова, поцелуй за поцелуем, кусает изредка, следы кровавые оставляет, зализывая очередной. Хотят быть ближе, хотя куда ещё? От изнеможения уже, Кашин стоны глотает гортанные, одной рукой за волосы шоколадные притягивает, а второй за резинку трусов чужую цепляется, оттягивает немного, до шлепка кожи о ткань. — Сейчас? — голос старшего охуительно звучит, с хрипотцой от возбуждения, такой низкий. Рыжий кивает с очами прикрытыми, пока шатен, целуя, смазку откуда то достает. Тушенцов считает, что в сексе главное не страсть и похоть, а комфорт двух тел, любовь между ними, искренние чувства. Скорыми движениями он Даню оголить пытается, потрясывающимися руками футболку лёгкую снимает, полосатую, брюки приспускает, поцелуй старается опять не разорвать. Опытный в таких вещах Руслан только в теории, а на практике.. как из строителя в балерину. Но главное, что старался, не делать больно, не доставлять дискомфорта. Ему действительно повезло, что Даня под движения его подстраивается, изгибается как нужно — доверяет или знает? Несколько минут, и вот уже в трусах лежат, оба красные, горячие. Тушенцов начать боится, поэтому выцеловывает веснушечку и родинку каждую. — Да хватит облизывать меня уже, начинай, Руслан! — Ты уверен? — касается тела веснушчатого, рукой с чернильным рисунком от груди до линии волос у паха ведёт. Кивок. Колени чужие лёгким поцелуем одаривает, по ягодицам хлопает, страшно сделать что то не так, но как говорится, глаза боятся — руки делают. Даниле в трусы лезет, член нащупывает, к колечку мышц пальцами тянется, стон с тонких губ выбивая. Рыжий сжимается, пока Руслан смазку выливает на пальцы свои длинные. Сует на одну фалангу, непривычно тепло и узко. Даня сверху кряхтит, мычит что то, со сбитым дыханием все еще пребывая. Глубже на еще одну фалангу входит, стон тем самым вызывая. — Ну как? — беспокоится. — Странно очень. — Потерпи, Дань. — снова коленку оцеловывает, одну ногу крупную себе не плечо закидывая. Русланов палец уже двигается свободно, в легком темпе, карими глазами тело изящное осматривает, опять целоваться лезет, между тем вторым пальцем входя незаметно. Близко близко, до узла в животе тянущего. Двигается внутри нутра Даниного, с каждой секундой темп ускоряя. Это у Кашина стон удовлетворённый вызывает, до поджимающихся пальцев на ноге, до подмахиваний бедрами в ответ. Настолько хорошо. В манере ножниц пальцы внутри разводит, закатывающиеся голубые глаза показывают все удовольствие. Это пока только начало, но Даня готов кончить и так. Губы прикусывет часто, а те красные, разодранные, кровоточат от бесконечных попыток заглушить стоны. Руслан Данилин член обхватывает, на уретру давит: — Слишком рано, нельзя. — приказным тоном произносит, а после добавляет и третий палец, двигаясь опять. Чернильные пальцы выходят из нутра наконец, Данила холод чувствует резкий, чувство наполненности ощущалось приятно, но странно. Руслан тем временем, презерватив раскрывает новый, на ствол собственный натягивая. Тушенцов по новой смазку на пальцы льет и по члену мажет. Играет сначала, по колечку мышц приходится головкой, но не проникает, дразнит, вызывая тем самым вздох и движения в ответ своим действиям — Кашин уже насладиться пытается. Ягодицы раздвигает, обе ноги на плечи закидывает, а после на половину входит. — Бля-ах, сука, пиздец Руслан не изверг, ждёт когда Даня маты орать перестанет и плечи царапать. Делает то же движение, входя до упора. Голубоглазый мартовской кошкой выгибается, косточки громко хрустят, и по телу приходится импульс, энергия, наиприятнейшее ощущение. — Ещё, Русла-ан. Шатен тазом двигает, вперёд — назад, входит до основания, и выходит на половину. Ускоряется с каждой секундой, над телом снизу нагибается, шеи зубами опять касается, прикусывает. Отметины оставляет, пока Даня опять губы кусает больные, руками рот прикрывает, стоны пытаясь спрятать. Конечно, Руслан видит это, поэтому конечности Данилины фиксирует сверху. Слушать слушать слушать. Приятно, действительно. Приятно когда член обволакивают стеночки теплые, узкие, приятно, когда на ухо стонет Даня. Секс — приятно, особенно, когда Кашин здесь, под ним, получает то же удовольствие. Слияние тел, становление одним целым. Души на двоих, мысли на двоих, ощущения на двоих. Как же это приятно, когда грубый, рыжий парень, так извивается под тобой, так глаза прикрывает и закатывает. — Быстрее, а-ах Быстро, быстрый темп. Очень быстрый. Такой блять, непередаваемо скорый. Секунда в секунду. Толчок — стон, толчок — стон. Тела дышат скоро, то ли от темпа, то ли от поцелуя очередного, мокрого, до слюны стекающей по щеке. Донельзя отрадно, когда языками соприкасаешься, когда вот это давление Русланово, что так Даниле нравится, норовит вылезти наружу. Нравится шатену, когда дырка растраханная, красная, так принимает член венозный его, крупный. Нравится рыжему чувствовать доминантность Тушенцова над собой, повиноваться человеку, которого любишь. Руки сверху сжаты, пока движение, трение между телами не останавливается, не успокаивается. Вскоре, тело под Русланом обмякает, пока на животе теперь семя белое. Ноги Данилы пробивает судороги, те трясутся от движений резвых. Он лежит, за плечи держится все ещё, пока в нем двигаются до сих пор, резко, не больно, горячо. Меньше минуты — Руслан тоже обильно кончает. Это было действительно хорошо.