Первый раз самый непредсказуемый

      Их ноги дрожат от прикосновений мужчины напротив. Столь нежные и заботливые руки гладят их бёдра, цепляясь пальцами за белоснежные штаны - последнему замку для начала блаженства. Райкер не могли убрать взгляд от его пальцев из-за нарастающей тревоги, смешенной с интригой и интересом. Они никогда не ощущали чего-то подобного, ни с кем и никогда. Буквально первый раз, когда они дают кому-то раздеть себя. Первый раз, когда нежные губы одаривали их тело поцелуями и укусами. Первый раз, когда они займутся интимом. Они не знают ничего, но они доверяют отдаться Аккарди, доверяют его тело и его чувства.       Когда мешающая ткань на ногах оказывается на уровне лодыжек, итальянец замирает, не веря своим глазам. Между ног его любимых оказывается нечто... иное. То, чего он не ожидал. Он всегда думал, что Райкер биологически парень, какими бы они себя местоимениями не называли, но это... Аккарди не ожидал такого, ведь даже так, у него не было опыта не в мужском сексе. Этой реакции и боялись священник, сжав от тревоги свои ноги. Слова не лезли из горла, мысли завязывались в плотный узел, не желающий распутываться. Неловкость победила, вызвав чересчур громкую, грохотящую тишину. Настолько, что в ушах можно было услышать, как в венах течёт кровь.       - Это... - начал с трудом темнокожий, поглаживая их бёдра, дабы они не нервничали так сильно. - Ты не говорили, что у тебя...       - Вряд ли это можно было сказать раньше, - грудь Райкера колеблется из-за рваных вздохов. Сами они сидят мрачные, сжав до белых костяшек пальцы. - Это... Это долгая история, я и сами не до конца в ней уверены.       - Всё хорошо, - говорит итальянец, сгладив шок нежной улыбкой, - Я выслушаю тебя. Абсолютно всё, что нужно. Но не важно какой будет твоя история, это не изменит моих чувств.       Теплота улыбки помогла собраться. Их лёгкие стали требовать нормальное количество воздуха, их глаза пристально смотрели в жёлтые, янтарные глаза Аккарди. Такие добрые и будто невинные, готовые ко всему. Но ком в груди не хотел рассасываться, давя тяжёлым грузом.       - Ты... Ты обещаешь, что... - Им было сложно сказать это вслух, сложно говорить то, к чему они не привыкли, но решаются, закрыв глаза, - Ты обещаешь, что если я расскажу, ты будешь любить нас... так же?       - Овечка моя, - сказал итальянец, поцеловав легонько в колено, - Я обещаю любить тебя всегда, не смотря ни на что. Я готов измениться. Будет непросто, соглашусь, но это мелочи. Слишком незначительные, чтобы обращать на них сильное внимание.       Священник вновь вздыхает, собирая воспоминания в единый рассказ, достаточно ёмкий, чтобы объяснить всё без лишних деталей. Этот секрет знал лишь один человек, унеся его с собой в могилу. Их живот неприятно крутит, словно пытаясь предупредить, что не стоит, но назад уже ничего не вернёшь. Они медленно расслабляют ноги и раздвигают немного, позволяя увидеть эту странную вещь.       - Видишь ли, - начали Райкер, взяв Аккарди за руку, - Я с рождения были не такими. Когда я родились, у меня был дефект. Были... мужские и женские гениталии.       - Что, извини? - переспросил итальянец, не веря своим ушам, не зная, как вообще реагировать. - Такое разве возможно?       - Как видишь, ещё как, - продолжил француз. - Мне никогда не говорили в чём причина, да и в принципе, эту тему никогда не поднимали. Тогда меня убедили, что я парень, отдав в школу для мальчиков. Я уже рассказывали о ней, не очень приятное место.       Их брови нахмурились, пока разум выгребал всё, связанное с той школой. О том здании, в котором учителя позволяли хлестать учеников по голове линейкой, где парни бегали в школу для девочек и следили за ними, фотографируя, где достаточно легко было стать изгоем. Райкер не сумели, да и вряд ли смогли бы вникнуть в тот класс.        - Да, это я помню, - подтвердил Аккарди, вспоминая ту неприятную историю священника с учителем трудов, - Но у тебя ведь...       - Да, мужской орган мне обрезали. Он перестал функционировать со временем, - объяснили Райкер, падая взглядом на шрам над лобком. - Я считали, что это нормально, что у всех так, пока не узнали правду. Тогда я запутались в себе. Я не могли определиться кто я, кем я вообще являюсь. Я мужчина и женщина, но одновременно и нет. Я... - они сделали паузы, закрыв полусонные веки. - Я и до сих пор не знаю кто я.        Вся та атмосфера уединённости вмиг пропадает, охлаждая голую кожу. Говорить стало лишним, бесполезным. Эти слова были откровением, которые Райкер держали в себе уж как несколько лет. Их ладони стали чуть влажными, пока глаза с опаской посмотрели на Аккарди. Ошарашенного, печального, не ожидавшего ничего подобного. Он всегда находил тёплые слова поддержки, но сейчас он не может совместить всё воедино. Янтарные глаза с грустью смотрели на лицо священника, так боявшиеся услышать ответ от итальянца. Подумав ещё немного, мужчина улыбается, всё ещё волнуясь.       - Райкер, - начал он, хлопая глазами и пытаясь прийти в себя, - Это было... неожиданно, мягко говоря, но послушай меня. - В этот момент, лицо фотографа становится спокойным, мягким, хотя его головная буря не исчезла. - Мне трудно понять твою боль, но ты смелые, раз решили мне это рассказать. Ты смогли найти решение, смогли подвести это под свою зону комфорта тем, что придумали к себе удобное обращение, я горжусь твоим поступком. Но то, что между твоих ног, никак тебя не определяет, ты можешь быть кем угодно, это твоё право и никто не смеет тебе запретить. Делай то, что подсказывают твои чувства. Я тоже боялся признаться в любви к мужчинам, а теперь я ею горжусь. Так гордись же и своей особенностью.       - Из тебя не очень хороший психолог, ты в курсе? - спросил священник, подняв бровь с умным видом, от чего Аккарди заволновался.       - Ну не могу же я просто игнорировать твою проблему. - Он увёл взгляд в сторону, нервно усмехаясь. - Тем более, я до сих пор в замешательстве. У тебя есть ещё какие-то проблемы с этим?       - Бесплодие считается?       - По сути нет, - ответил итальянец, кладя свою голову им на колени. - Пока детей не планирую, а ты?       - О боже... - раздражённо выдохнул Райкер, закатив глаза. - Давай лучше закончим с этим. Не думаю, что у нас сегодня что-то выйдет...       Появилась неловкая пауза. Толстые, тёмные пальцы прошлись по внутренней части их бёдер, прежде чем чуть больше раздвинуть чуть румяные ноги. Золотые глаза осматривали ранее неизведанное, что они видели в специфичных разделах на тематических сайтах. Это никогда не интересовало итальянца, но почему-то эта ситуация, совершенно сюрреалистичная, даже возбуждала. Был бы Райкер и правду девушкой, эффект был бы совершенно иной.       - Что-то не так? - спросили француз, смущённый столь пристальным взглядом мужчины, - Сказал же ведь, что нет.       - Я вот думаю... - начал Аккарди, подняв голову на собеседника, - Могу ли я поменять твоё решение?       - Что? - чуть удивился священник.       - Ну, если так подумать, то ты ведь в теории не девушка, так что если мы совокупимся, это не будет считаться за натуральный секс, - высказал он. - Да и эта неопределённость в тебе такая... даже милая. - На лице фото фотографа воцарилась улыбка. - Я хочу это опробовать, лично на тебе и только на тебе.       - И...? - на лице Райкера появилось недоумение не то от хода мыслей, не то от того, что после такого неприятного момента, он всё ещё хочет их выебать, не то от попытки понять, что они должны чувствовать. - Ты ведь гей, да и опыта в таких вещах не имеешь...       - Это исправимо, - гордо заявил он, встав с колен и сев на кровать.       - В смысле исправимо? - повторил Райкер, чувствуя подвох.       - Не переживай так, маленький священник. У меня всегда есть козырь в рукаве, - произнёс Аккарди с гордой улыбкой, прежде чем взять в руку телефон. Казалось, что вокруг его головы тут же засверкают звёзды. - Даже когда на мне ничего нет.       - Я... Я просил больше меня так не называть. - Со вздохом, француз скрестили на груди руки, опустив вниз своё порозовевшее от смущения лицо. Они любили это обращение, но никак не могли признаться в этом.       Гудок. Глухой и ритмичный. Итальянец поднёс свой телефончик к уху, и только тогда Райкер осознали, что он кому-то звонит. Они тут же хотели начать возмущаться, но решили подождать. Вдруг у этого виноградного есть хорошая идея? Хотя после того, как фотограф положил книги в холодильник, не сомневаться будет странным решением...       Наконец, слабый звук гудка прекратился и из трубки донёсся слабый звук, похожий на голос. Слишком тихий, чтобы можно было узнать кто это.       - Добрый вечер, не отвлекаю? - с привычной интонацией начал диалог Аккарди. - У меня к тебе дело... Можно сказать да, срочно... Мне нужна твоя консультация... Вот скажи, Юлик, как давно ты спал с женщиной?       В это момент, в голове Райкера резко щёлкает и сильным потоком появляется злость и недоумение. Это худшее решение, которое вообще можно было придумать! Потому они резко и громко выпалили первую возникшую мысль.       - Аккарди, твою мать!