Ночь фейерверков

      Поезд размеренно приближался к остановке, немного покачиваясь из стороны в сторону. Стук колес едва перебивался тихими разговорами двух школьниц, севших где-то в углу вагона, и ритмичной музыкой парня напротив, наушники которого плохо удерживали звук. Июль уже кончался, из-за чего что порой в вагоне, что на улице было настолько душно, что нельзя было спокойно сделать хоть один вздох. Спасали только кондиционеры в магазинах и маленькие ручные вентиляторы. Иногда слышались какие-то фантомные звуки цикад, будто они как-то оказались под сидением и стрекотали совсем рядом.       Парень, сидевший рядом с выходом, смотрел в окно на городские постройки, едущие куда-то машины, спешащих по своим делам людей на станциях. Немного облокотившаяся на его плечо девушка тоже рассматривала что-то, не отрывая своего взгляда от пола, и теребила в руках уголок ткани, в которую она обернула заготовленную с утра домашнюю еду. Ее лицо, казалось, не отражало никаких эмоций, однако слегка опухшие нижние веки говорили об обратном. Почувствовав на своем предплечье каплю, парень повернулся к ней и грустно улыбнулся. Он хотел бы поворошить в утешении ее волосы, но побоялся, что она разозлится из-за испорченной прически, которую она «делала все утро, между прочим».       – Как дела? – решил все-таки спросить он, чтобы хоть как-то отвлечь ее от негативный мыслей. Его смущенный полушепот наверняка не было бы хорошо слышно, но девушка немного пошевелилась, чтобы уже прилечь поудобнее на плечо и наконец взять парня за руку.       – Будто ты не знаешь.       Она произнесла это беззлобно, но получилось нечто, больше похожее на издевку, чем заставила его фыркнуть. Улыбка на его лице расползлась еще шире. Механический голос объявил остановку, чем ненадолго захватил внимание всех.       – Поэтому и спрашиваю, – сказал юноша, усмехнувшись, и несильно сжал руку в ответ. Поглаживания по руке обычно успокаивали ее.       – Еду с одним придурком в вагоне.       Девушка прикрыла глаза, когда двери электрички закрылись, и убрала свою руку от узелка, лежащего на ее коленях, обхватив свое туловище. Надоело.       – Хоть где-то мне, на удивление, повезло больше, у меня под боком такая чудесная юная леди.       Разговор прекратился. Наступила неловкая тишина, словно была необходимость сказать что-то еще, но в голову ничего не приходило. Парень снова посмотрел в окно и сделал вид, что все было в порядке. Он знал, почему она так отвечала.       До их станции оставалось еще совсем немного. На следующей остановке зашла семья с очень активным мальчиком, который, как ни странно, никому не мешал. Он показывал своим родителям рисунки в альбоме и тихо рассказывал какие-то истории, ерзая на сидении. Пейзаж за окном почти никак не менялся. Музыка в наушниках стихла, похоже, заиграло что-то более спокойное.       Через станцию зашел пожилой мужчина в шляпке с газетой и принялся ее читать, под нос бухтя о некомпетентности правительства. Шорох газеты каким-то образом отвлек юношу от губительных мыслей.       – Мы перед тем, как занять место, сходим куда-нибудь? – произнес он, повернув голову к девушке. Слова наверняка затерялись.       – В магазин, я ничего не брала из напитков, – через минуту ответила она, не открывая глаз и не отрывая головы от чужого плеча. Ей было ленно делать хоть что-то, кроме как дремать до нужной станции. – Куда-то хочешь зайти?       – Нет, вдруг ты хотела бы.       Снова тишина, которая, к счастью, не продлилась слишком долго. Когда женщина объявила об их остановке, девушка открыла глаза и встала, чтобы подойти поближе к выходу. Юноша пошел за ней, успев взять с ее колен узелок, который она упорно не хотела ему отдавать, как будто там хранились какие-то ценности. Из-за резкости их выхода могло показаться, что она тянула его за руку, однако это было совсем не так.       Как только они вышли на перрон, они глубоко вздохнули, о чем сразу же немного пожалели: воздух не был раскаленным из-за влажности, но и хорошего было в нем мало, особенно после слабой прохлады вагона. Солнце близилось к закату, хотя до него еще было часа четыре, и сильно грело кожу. До самого жаркого месяца оставалось меньше недели.       Дорога до парка, где они всегда занимали место, не была слишком долгой, хотя казалась таковой из-за дикой жары. Встречающиеся на пути редкие деревья никак не спасали от зноя, возможность хоть немного охладиться появилась лишь спустя полчаса в небольшом комбини по пути, где пара простояла около 10 минут, изображая муки выбора у холодильника. Иностранка, стоявшая за кассой, лишь с пониманием смотрела на них.       Из-за более тяжелого пакета, в котором лежалось несколько бутылок с водой и газировкой, узелок с едой все-таки оказался в руках девушки. Она не захотела идти до парка, не держась за руки с парнем, о чем ему ясно сказала, и забрала свой сверток, вложив вместо него свою ладонь. Это тоже развеселило юношу, и весь оставшийся путь он не переставал улыбаться, посмеиваясь каждый раз, когда она его тянула или поворачивалась к нему. За время прогулки девушка стала немного активнее, хотя некоторая грусть с ее лица никуда не пропала.       – Хочу в тенек.       Девушка заныла, лежа головой на бедрах парня, читающего книгу. Они уже полтора часа провели на солнце в ожидании сумерек, от солнечного удара их спасали лишь взятые с собой панамки и редкий ветерок от реки. В окружении, как назло, не было ни одного большого дерева, за которым можно было бы спрятаться.       – Ты можешь пойти под крышу, а я тут останусь, хочешь?       Юноша прикрыл книгу и взглянул на девушку, продолжая поглаживать ее голову. Он все же решился запустить в ее волосы свои пальцы, но, вопреки своим опасениям, получил на это только тихое одобряющее мычание. Ее лицо было скрыто, поэтому она подняла свой убор невысоко, чтобы посмотреть в глаза парня.       – Не хочу.       – Тогда ничем помочь не могу, придется потерпеть, – спокойно ответил он с легкой улыбкой. Слова прозвучали так, словно она маленький ребенок, а он родитель, уговаривающий его подождать.       Ответ девушку не удовлетворил. Она хмыкнула, повернулась лицом к животу парня и обхватила его руками, начав бормотать о чем-то. Панамка снова оказалась на голове, хоть и немного съехала из-за движений. Юноша мягко ее поправил и спросил:       – Удобно? – внутри собственного тела он почувствовал чужое мычание. – Хорошо. Могу дать попить, надо? – в этот раз легкое мельтешение. – Тогда скажешь, если надо будет.       Еще два часа прошли под разговоры таких же приходящих на фестиваль людей, гудение машин где-то за спиной и звуки проплывающих лодок. До времени начала фестиваля оставалось совсем немного, все свободные места рядом уже были заняты, а рядом с перилами, ограждающими причал от посторонних, столпились дети, которым не сиделось на месте рядом с родителями, и любопытные взрослые, которые пришли слишком поздно для того, чтобы расположиться на траве. Девушка все так же продолжала лежать, отвернувшись ото всех, и не обращала ни на кого внимания. Казалось, что внешние шумы ее никак не беспокоили, словно их не было.       – Хэй, две минуты осталось, встаешь? – спросил ее юноша, слегка потормошив плечо освободившейся от книги левой рукой. Правая все также мягко поглаживала голову.       – Не хочу.       Несмотря на свои слова, девушка подняла свое туловище и села, уложив сразу же голову на плечо, хотя глаза по-прежнему были прикрыты. Руки снова оплели предплечье парня, а ноги перекинулись через его бедра.       – Не холодно? – юноша положил ладонь на ее голень и слегка сжал. Поза была немного неудобной, но ему было все равно.       – Нет, – пробурчала девушка.       – Не проспи только, потом пожалеешь же, – хихикнул парень и посмотрел на небо, в ожидании огней.       Баржи и лодки уже стояли на своих местах. Люди вокруг немного затихли и достали свои камеры для съемки. Все приготовились.       Первый залп был выпущен, едва минутная стрелка на часах перевалила за отметку 12. За ним второй, третий, четвертый. Потемневшее небо расцвело яркими красками под восхищенные вздохи и восклики людей. Треск от фейерверков заполнил все пространство. Разноцветные бутоны появлялись на несколько секунд и потухали.       Парень в какой-то момент повернул свою голову, чтобы посмотреть на девушку, и замер, начав рассматривать ее. Она немного опустилась, но продолжала прикасаться с плечом. Он разглядывал сияющие искры, отражающиеся в глазах, в которых застыли небольшие капельки слез. Он непроизвольно задержал дыхание.       – Ты красивая.       Услышав среди прочего гула голос юноши, она перевела свой взгляд на его лицо. Они не моргали, глядя друг другу в глаза и всматриваясь в огоньки в них. По их ощущениям, течение времени остановилось, хотя меняющийся из-за фейерверка цвет кожи говорил об обратном.       Спустя время девушка наконец заморгала, отвернулась и опустила голову, чтобы скрыть начинающие краснеть щеки, но она этим открыла свои не менее красные кончики ушей. Это было видно даже под разноцветным сиянием. Парень отмер вслед за ней и, усмехнувшись и качнувшись в сторону, вернул свой взгляд на небо. Начали запускать еще больше фейерверков, от чего стало гораздо светлее и громче.       – Ты тоже.       Она надеялась, что ее слова никто, кроме нее, не слышал, однако справа все равно послышался теплый смех, от которого она еще сильнее покраснела.       – Смотри давай, скоро закончится, – сказал парень, не отрываясь от происходящего, и снова качнулся.       Девушка промычала и подняла голову в момент, когда самый высокий залп разорвался, разукрасив все в желтоватый белый. Конца счастья не хотелось, однако он неумолимо приближался. Стало страшно. Она немного отстранилась, но сразу же обхватила ладонь двумя своими руками и принялась перебирать пальцы.       До последней очереди красочных огней оставалось совсем немного. Самая яркая часть шоу только-только началась. Одежда уже вся пропахлась дымом и другими газами.       Парень не глядя стал шарить свободной рукой по пледу в поисках своего портфеля, а найдя его, уже внутри, стараясь не слишком тревожить девушку. Однако она все же заметила мельтешение под боком и уже одним глазом следила за действиями юноши. Интерес угас, когда он вытащил белый конверт без каких-либо подписей и оставил его под своей ногой. Вместо этого чувства пришла злость и отчаяние.       – Хэй, – юноша позвал девушку, хотя она не хотела никак проявлять то, что она его услышала. – Хэй, я хочу тебе кое-что сказать.       Фейерверки все еще гремели сверху, люди восхищались красотой вокруг. Все продолжалось, но что-то внутри девушки оборвалось и разбилось. Она нехотя села ровно, опираясь одной рукой. Как бы она ни пыталась оттянуть неизбежное, все уже пришло. Настал конец.       – На самом деле, это не займет много времени… – он отвернулся, чтобы взять в руки конверт, но не взглянул снова в сторону девушки, продолжая смотреть на их сцепленные руки. – Я все написал в письме… Да и не смог бы все тебе сказать вот так.       Юноша наконец поднял свою голову, но сразу же об этом пожалел: по щекам девушки уже градом текли слезы, а от истерики ее останавливало только желание дослушать.       – Прости меня и спасибо за то, что пришла сегодня со мной сюда в последний раз. Я очень надеюсь, что ты будешь помнить нас и эту ночь, – шепот был едва различим в действительности, но он криком звучал у девушки в голове. Когда она потянулась достать содержимое конверта, он ее остановил: – Прочти потом, хорошо?       Послышался первый всхлип, который она все-таки не смогла удержать в себе, за ним еще один. Она быстро встала, выхватив письмо из рук парня, и убежала прочь, ничего не сказав в ответ. Некоторые люди, сидевшие рядом с ними, оглядывались на бегущую девушку, которая прикрывала свое лицо ладонью, но скоро возвращали свое внимание к фейерверкам. По лицу парня тоже потекли слезы, и он даже не пытался их как-то скрыть, продолжая сидеть в одиночестве.       В небе последний залп, после которого стало сразу слишком темно и тихо. Огни угасли. С дымом ушло их сияние, как и их время.              

***

             Дверь пустой квартиры открылась и через несколько мгновений закрылась, впустив внутрь уставшую девушку и немного свежего воздуха. Вокруг вроде и было чисто, однако кое-где все же были раскиданы вещи, пустые алюминиевый банки и карандаши. Темные шторы не пропускали дневной свет.       На заваленный книгами стол упала тяжелая сумка, а ее владелица грузно села в рядом стоящее кресло. Она едва нашла силы снять обувь в прихожей и дойти до комнаты. Желание снять с себя черное платье было с самого утра, и оно только усилилось, когда она пришла домой. Девушка откинулась в кресле и закрыла глаза. Она хотела, чтобы этот день никогда не наступил.       Спустя полчаса она чуть не впала в дрему, но дернулась, почувствовав, что скоро уснет. Пальцы стали массировать глаза, чтобы вернуть хоть немного бодрости. Когда девушка подняла веки, взгляд ее упал на письмо, которое она так и не открыла с той ночи, оставив на полке на видном месте. Она осторожно встала и подошла к ней, обойдя диван. Конверт немного помялся, а на бумаге появился слой пыли от того, что его не трогали около двух месяцев.       Девушка аккуратно открыла его и достала несколько сложенных листов. Они были исписаны крупным почерком, кое-где поморщились от попавших на них капель, а некоторые строки были зачеркнуты. Автор явно не мог сразу передать свою мысль. Она вернулась в свое кресло и принялась читать, однако спустя несколько секунд на покрасневших глазах начали наворачиваться слезы. Девушка несколько раз прерывалась, чтобы хоть немного успокоиться и вытереть щеки, но это совсем не помогало. До конца письма она так и не дошла, сложившись пополам от боли в груди и начав в истерике кричать.       

***

             «Привет.              Как бы это клишировано не звучало, но ты наверняка поняла, о каком "потом" я говорил. Прости, что я ушел так рано, и спасибо, что не прочитала раньше.       Мы, к сожалению, расстались, хоть и по моей инициативе, но я знаю, что ты до последнего хотела видеться со мной в больнице, и за это я тебе благодарен. Я не хотел бы, чтобы ты видела меня таким в последний раз, поэтому и заранее попросил врачей тебя не пускать ко мне. Мои родители наверняка тоже отговаривали тебя приходить, в принципе, это было бы на них очень похоже. Ты стала для них родной дочерью.       Как тебе фейерверки? Мне очень понравилось, было необычно. Хоть мы и смотрели их уже в пятый раз на реке, каждый раз такой удивительный каждый раз дыхание спирало от того, как это величественно выглядит. Каждый раз они такие разные картины создают, правда? Здорово, что мы всегда смотрели с той полянки. Даже приходить туда за несколько часов до начала и ждать, наблюдая за остальными, было весело. И этому не мешали наши огромные сумки с едой и пледами, в этом был свой особый шарм, скажи? Я всегда буду помнить эти яркие ночи и то, как мы после них всегда до утра слонялись по улицам. Нас даже не пугала темнота вокруг и пьяные компашки. Надеюсь, ты тоже эти ночи не забудешь. Я очень надеюсь, что на следующий год ты снова пойдешь смотреть фестиваль. И очень хочу, чтобы ты была не одна, а пришла на наше место хотя бы с семьей или друзьями. Они с радостью пойдут с тобой, я на сто процентов уверен в этом.       Я тебе редко говорил об этом, но твоя семья замечательная. Честно. Еда твоей матери божественна, а шутки твоего отца до сих пор в моей памяти. Иногда, когда я их вспоминаю, я не могу прекратить смеяться. Родители уже раз десять точно заходили в мою комнату и спрашивали, почему я бью по полу кулаком. А доставать твоих младших вместе с тобой – отдельное удовольствия, их реакция – огонь. У нас в семье тоже так, но... сложно сказать, это просто отличается, поэтому и непривычно было каждый раз. Это просто не то. Я был очень рад со всеми вами проводить время. Передавай им привет от меня, когда увидишь.       Если честно, я не знаю, что в таких письмах пишут. Я бы никогда не хотел его писать, но как случилось, так случилось, тут уж ничего не поделаешь. С другой стороны, если бы я сейчас стоял перед тобой, дело бы не улучшилось, потому что я бы и двух слов бы не связал, а так хоть благодарность смогу выразить. Так что вот.       Спасибо, что тогда подошла ко мне после первого занятия, я бы никогда не смог сам побороть свою застенчивость. Спасибо, что сделала мой последний год в школе полным красок и веселья, в прошлой школе у меня этого не было. Спасибо, что поддержала мое решение пойти сразу на работу и успокоила моих родителей, они бы все равно приняли это, но отношения все равно бы ухудшились. Спасибо, что была со мной до последнего верила в меня, даже когда было понятно, что ничего не изменится. Спасибо, что утешала и радовала. Спасибо, что была рядом и никогда никуда не уходила. Спасибо, любила меня так, как никто никогда этого не делал. Просто спасибо за все. Так понятнее, да?       Не плачь после того, как я уйду, пожалуйста. Ты, конечно, можешь, не запрещаю, но тебе гораздо больше идет улыбка. Ты прямо сияешь, когда радуешься. Сложно сказать как и описать это, поэтому просто поверь.       Знаешь, я тут недавно вспомнил, как мы гуляли по набережной, ты стояла по колено в воде, а я снимал тебя. Ты еще бесилась, как маленький ребенок, и не хотела слушать меня. Волна тогда внезапно ударила тебя по ноге, и ты все-таки упала в море. Я сказал, что мне не удалось заснять это, но я соврал, хаха. Если вдруг тебе достанется мой телефон, поищи те фото, они не должны быть слишком далеко. Пароль ты знаешь, я его ни разу не менял, так что проблем не возникнет. Не обижайся на это, это было слишком забавно, чтобы удалять (а я знаю, что ты бы сказала это сделать, узнав о их существовании).       Наверное, это все? Сложно передать все, что я хотел бы тебе сказать, словами, даже на письме. А про чувства даже и начинать не надо, и без того понятно, что слов будет недостаточно.       Проживи свою жизнь так, чтобы ни о чем не жалеть. Делай то, что хочешь, не обращая внимание на мнение других. Это же твоя жизнь, правда? Ты мне это сама говорила, так что следуй своим же словам.       Я тебе наверняка сказал не забывать о нас и хранить вечно эти воспоминания (господи, как поэтично это звучит, я не специально). Если не говорил, то хорошо, не надо все время думать обо мне и давить на себя накручивать себя тем самым. Это совсем не то, что я хочу для тебя. Если сказал, то плохо. Если забудешь меня, ничего страшного не произойдет, я уже не обижусь, но если будешь каждый день вспоминать, то скоро загнешься устанешь и заболеешь, ты же этого не хочешь? Так что просто иногда, совсем редко вспоминай о том, как нам было весело с тобой. Особенно когда настают плохие времена, думаю, это тебя хоть немного развеселит и согреет твою душу. Надеюсь, ты запомнила нас яркими, как фейерверки, которые мы любили смотреть.       Будь счастлива, где бы ты ни была и кто бы ни был рядом с тобой. Я об этом молил и до этого, и сейчас, пока пишу это письмо, и буду молить потом, когда уйду. Не упускай своего счастья, обещай.       И прости, что так и не осуществил твою мечту. Я все еще помню, что ты хочешь посмотреть на небо, полное звезд, где-то в глуши, чтобы городской свет не мешал и не заглушал их сияние. Обещай, что обязательно на них посмотришь с кем-то другим.       На этом все. Вроде как и длинно, а вроде и коротко, не знаю.       Просто живи.       Пока, моя дорогая Кагуя       

Исао, которого ты иногда считала придурком»