Чужое признание и то, к чему оно привело

      Это происходит снова. Наги недовольно щурится, когда замечает подошедшую к ним незнакомую девчонку, — или, конечно, вполне знакомую, но просто Наги слишком равнодушен ко всем окружающим — которая странно покачивается с ноги на ногу и пальцами прокручивает свои блондинистые локоны в нервном жесте; Рео, стоящий к ней спиной, теперь оборачивается и натягивает ту самую фальшивую улыбку, которую Наги в нем так сильно ненавидит. Искренне Рео улыбается только ему, — и, возможно, еще Чигири (но Наги с огромным трудом и нежеланием это признает) — это, безусловно, льстит и морит червячка самоудовлетворения где-то внутри, но смотреть на то, как Рео улыбается кому-то еще этой лживой улыбкой — просто тошно. Однако Наги стоически терпит этот неприятный момент в контексте столь же неприятной ситуации — смотрит на девушку в упор.       А она мямлит что-то, и мысль свою выразить явно не может — хотя, наверное, это Наги не в силах что-либо распознать в столь непонятном для него поведении: девушка смотрит в пол, жмурит глаза, прижимает к себе нечто, напоминающее Наги коробку шоколадных конфет, и дрожащим голосом произносит какую-то чересчур скомканную фразу, которую Сейширо почти не слышит. Но, похоже, слышит и понимает Рео: он вмиг теряет весь свой уверенный вид, его улыбка стремительно потухает, а сам он — растерянный и отчего-то — Наги не понимает — смущенный — поправляет выбившуюся прядь волос и улыбается уже искренне, но вовсе не весело, а нервно.       Наги хмурится. Он не понимает: что такого могла сказать эта девушка, чтобы вызвать такую реакцию со стороны Рео? Может, она сказала то, что его обидело, расстроило? Если это так, то Сейширо готов прямо сейчас вступить в это подобие разговора и заставить ее извиниться. Расстроенный Рео — последнее, что Наги готов выносить. Это даже хуже, чем просто лишняя морока, ведь расстроенный Рео — это прямое напоминание второго отбора в Синей тюрьме, который они оба привыкли не вспоминать.       — Наоми, мне очень лестно, — наконец-то подает голос Рео, и Наги чувствует слабое облегчение: Рео способен внятно говорить, значит, слова девушки его задели не шибко сильно. — И я, конечно, принимаю твои слова, но не могу ответить тебе тем же.       Девушка, до этого слегка повеселевшая, вновь опускает взгляд и продолжает перебирать свои волосы; ее плечи поникли — Наги смотрит на это и наконец-то понимает, что та, кажется, волнуется, причем совершенно иначе, чем Рео ранее. Возможно, из них двоих расстроена именно она, а не Рео? Наги сложно анализировать чужое поведение.       — Прости. Ты еще найдешь себе хорошего парня. Гораздо лучше, чем я, — Рео почти что искренне приподнимет уголки губ и чешет свой затылок. — Знаешь, на самом деле я тот еще кретин.       Стоп, «найдешь хорошего парня»? Сейширо еще несколько секунд перебирает в голове произошедшее и в конечном итоге его озаряет мыслью: эта девушка, по всей видимости, только что призналась Рео в любви. От понимания этого, Наги слегка сжимает ладони в кулак и хмурится пуще прежнего. Неприятное, но знакомое чувство расползлось по всему телу: как часто Наги наблюдает за тем, как к Рео все липнут? Рео красив, богат и популярен — конечно, к нему клеятся девчонки и признаются в любви — Наги всегда знал это, пусть и никогда не думал об этом дольше необходимого — то есть не думал вообще. Но сейчас, впервые став свидетелем подобного, он совершенно не знает, как реагировать: они с Рео вместе уже довольно давно и Наги всегда знает, что может быть уверен в том, что Рео откажет каждому, ведь любит только его — прямо как случилось сейчас — но чувство того, что кто-то хочет посягнуть на Рео, на чужое, бьет по самолюбию. Наги не готов и не хочет делиться Рео с кем-то еще.       Но в следующую секунду в голову ударяет очередное понимание (стоит заметить, что слишком частая и долгая умственная деятельность не присуща Наги совсем): Рео думает, что он недостаточно хорош. Подобные мысли он озвучивал еще даже задолго до Синей тюрьмы, и всегда его доводы строились на том, что все, что у него есть и все, в чем он сам хорош — заслуга исключительно родительских денег. Наги казалось, что этот бред они уже давно проработали, но, похоже, все-таки нет: Рео по-прежнему считает себя без денег тем, кто ничего не достоин.       И это становится последней каплей. Наги выдергивает Рео из такого сумбурного и совершенно ненужного диалога: хватает его за запястье и тянет прочь — девушка остается непонимающе хлопать глазами где-то позади. Рео первое время ошарашено молчит и послушно плетется следом, но придя в себя, все же говорит:       — Наги, в чем дело? — в его голосе ничем нескрываемое недовольство, но Наги упорно молчит, не желая вступать в конфронтацию раньше времени, все-таки, для этого требуется покинуть чрезмерно людные места. — Я, вообще-то, был занят. С твоей стороны было не очень красиво вот так вырывать меня из разговора, Наоми наверняка почувствовала себя неловко. Иногда ты переходишь все границы.       Наги не отвечает. Он заталкивает Рео в пространство под школьной лестницей, ведущей на второй этаж, и прижимает его к стене. Тот — все так же непонимающе — глядит на него.       — Сейширо, — Рео говорит мягко, гораздо мягче, чем до этого, и Наги нравится думать о том, что так Рео разговаривает только с ним — и с Чигири, будь он неладен. — Расскажи, что случилось?       Но Наги в разговорах несилен, зато действовать способен быстро. Так что он, не отвечая, наклоняется к Рео — их разница в росте едва различима в повседневной жизни, но когда они наедине и занимаются личными делами, то она очень хорошо заметна — и смотрит пристально. Он знает, что Рео просто не способен противостоять его глазам ни в коей степени: «они слишком бездонны и слишком красивы» — как-то раз смел обмолвиться Рео, а Наги запомнил.       Поэтому Рео теперь тоже молчит. Он смотрит в ответ и, похоже, уже понимает, к чему все идет, но предпочитает не двигаться и ничего не предпринимать первым: ему нравится, когда Наги проявляет инициативу. И Наги делает именно это. Он наклоняется совсем-совсем близко, обдает своим горячим дыханиям губы Рео и подождав считанные секунды, припадает к ним своими: нежно, ласково — в целом, спокойно, как и всегда. Это Рео любит целоваться остервенело и страстно, — в те моменты, когда ведущим выступает он — а Наги предпочитает спокойствие и терпение, ведь, действительно: зачем торопиться? У них впереди еще куча времени, которое они могут потратить друг на друга, а спешить Наги не любит.       Они так и остаются стоять совершенно одни в темном уголке под лестницей, даже когда в коридорах наступает тишина, означающая, что закончился обеденный перерыв и все ученики вернулись на занятия — Рео думает, что они еще обязательно получат нагоняй от преподавателей, но это сейчас обоих интересует в последнюю очередь. Точнее, Наги подобное не интересует вообще никогда.       — Наги, — на мгновение прерывая поцелуй, бездумно произносит Рео, и тут же возвращается к чужим губам, стараясь игнорировать наступившую слабость в коленях.       Наги кладет ладонь на талию Рео и слегка ее сжимает — ему нравится так делать, особенно когда на них обоих одежды абсолютно нулевое количество; Наги задумывается, получится ли сейчас стянуть с Рео такие надоевшие пиджак и рубашку? Он бы, наверное, попробовал такое провернуть, но Рео кладет свою ладонь поверх его, давая понять, что не стоит даже пытаться. Наги обиженно мычит в поцелуй, но не настаивает — это слишком запарно — и углубляет поцелуй, на этот раз уже блуждая языком в чужом рту. Они редко практикуют такие поцелуи, но сейчас Наги даже почти нетерпелив: он орудует языком внутри откровенно быстро, гораздо быстрее, чем обычно, и Рео наконец вспоминает его странное поведение и, пусть и неохотно, но разрывает поцелуй, вызывая у Наги очередное недовольное мычание.       — Наги, так что случилось? — на выдохе спрашивает Рео, смотря на слюну, образованную между их губ.       Наги непонимающе смотрит, но почти сразу вспоминает. Он отводит взгляд, видимо, пытаясь сформулировать дальнейшее высказывание.       — Рео опять говорил о себе плохо, — со всей серьезностью выдает он и хмурится. — Но Рео всегда прекрасен.       И сердце Рео пропускает удар. Наги так редко говорит что-то такое, отдавая предпочтение словесным милостям конкретные действия, отчего Рео теперь едва ли не падает: колени перестают держать его почти полностью. Накатившее приятное чувство расслабляет, а возбуждение лишь усиливается. Наги, тем временем, предпринимает попытку продолжить их преприятное времяпровождения, но Рео уклоняется.       — Сейширо, — зовет он шепотом. Наги явно недоволен, но не показывает это; ждет продолжения фразы. — Я сказал это, только чтобы она сильно не расстраивалась. Это, знаешь, обычная вежливость в случаях, когда тебе безответно в любви признаются.       Губы Наги почти комично преобразуют букву «О», и Рео хихикает.       — Я понял, — задумчиво тянет он и вскоре опять тянется к Рео для поцелуя, но тот снова не дает ему совершить задуманное.       — Ты сегодня такой нетерпеливый, — не без удовольствия хитро говорит Рео. Наги хмурится, давая понять, что и вправду ждать не хочет. — Ладно, иди ко мне.       Теперь Рео уже сам приближается к нему и обхватывает его губы своими, облизывает их. Наги отвечает моментально, прижимает Рео к себе ближе — еще чуть-чуть и, кажется, они срастутся в одно целое.       Рео промежутками между поцелуями думает, что было бы неплохо наконец-таки сделать каминг-аут, чтобы поток подобных признаний сошел на нет. Все же, Наги явно они не по душе. А Рео очень важно, чтобы Наги чувствовал себя как можно лучше; и он знает, что Наги важно то же самое по отношению к нему.       Они ведь друг друга любят.