my fatigue and your hands

Холод забирается под куртку Адидас. Кожа покрывается тысячей мурашек. Костяшки рук краснеют, а ладони предательски замерзают – как и красные розы в целлофане. Какая безвкусность. Осень наступила слишком резко, Санкт-Петербург не был готов к такому приходу, все горели желанием греться под лучистым солнцем ещё пару месяцев. Деревья откинули жёлтые листья, которые теперь болтаются под грязной подошвой конверсов, на асфальте образовались лужи и влага. Солнце скрылось за мрачными тучами. Теперь над головой моросит огромный клочок серой массы. Вся эта обстановка взывает тошноту, безразличие, усталость и раздражительность. Ничего не хочется и не надо. Данила погрузился в это состояние слишком не в то время. Уголки вансов побиты об бордюр, джинсы испачканы в грязи, а глаза устали. Он упирается щекой на ладонь и пытается хоть как-то уловить суть разговора преподавателя. Глаза щурит, а даты на доске плывут. Через несколько недель ему уже надо сдавать сессию, а он только отсыпает свою бессонницу на парах. Волосы свои рыжие пальцами татуированными перебирает, когда на телефон сообщение приходит, мол, «Во скок там пара кончается? Я жду уже.» Грудную клетку чуть теплом пробивает, а после и холодом. В окно задул ветер, что даже куртка и худак не спасают. Даня лицо морщит, когда последние листья за окном по ветру летят вниз. А ведь сейчас там стоит его парень и ждёт его. Рука хаотично плывёт по тетради, и в ней появляется дата некая, а после вписывает действия войны, что преподаватель диктует. Голос монотонный у пожилого мужчины. Он очки поправляет на цепочке, палец облизывает и перелистывает на другую страницу древнего учебника истории. По груди себя бьёт, кашляет и продолжает: – В апреле 1940 года Германия захватывает Данию и высаживает десант в Норвегии, присоединяя эти страны к Рейху. - мужчина расхаживает по кабинету, бант красиво смотрится под его седой бородой. Он улыбается, когда замечает увлеченность студентов. – Так, а что дальше было, кто скажет? На голос его отзывается девушка. Брюнетка в свитере молочном, которая сидит за первой партой. Кашин глаза закатывает и начинает закидывать ручку с тетрадью в рюкзак. Только совсем тихо-тихо. – После поражения английских войск в Норвегии, премьер-министром Великобритании становится Уинстон Черчилль. - девушка быстро проговаривает, а после листает записи в тетради. – Сторонник решительной борьбы с Германией. Преподаватель хвалит девушку, в ладони пару раз хлопает, наслаждаясь хорошим ответом. После чего его серые добрые глаза останавливаются на рыжей макушке. – Данила Кашин, куда это вы так спешите? У нас ещё целых двадцать семь минут с вами. - морщины у него от улыбки показались, он хлопает по наручным часам пальцем. – Прошу прощения, Денис Анатольевич, мне срочно нужно домой. Голова болит... Живот там.. - парень чешет затылок неловко, когда на него вся группа оборачивается. – На следующей паре жду полноценный доклад о второй мировой войне. - мужчина отводит взгляд, машет в сторону выхода из аудитории и вновь начинает рассказывать материал. Даня кивает головой, хватает рюкзак свой черный и выходит из аудитории. За ним захлопывается деревянная тяжелая дверь, и последнее, что он слышит: – На протяжении 1930-х годов на восточной границе Франции создавалась укреплённая линия – «Линия Мажино», которую французы считали неприступной. - отдается эхом в ушах, когда парень по лестнице бежит.

***

Данила выходит на улицу. Волосы его путает ветер. Руки в карманы сует скорее и брови к переносице жмёт. Видимо голова и вправду болит, ему ещё и в полном бабушек автобусе ехать. Такое и врагу тяжело пожелать, язык не повернется. Сопли потекли под носом, глаза слиплись, а вансы ловят под себя листья берёзы. Младший замечает у ворот парня. Мягкая и лёгкая улыбка проскакивает на лице. – У тебя же ещё тридцать минут, куда побежал. - Руслан хохочет, вручает розы в прозрачной пленке, его рука умещается на затылке рыжем, и в лоб парня целует. Губы дрожат. – Не знаю. - пожимает плечами парень. Он смотрит под ноги, глаза слезятся. Устал. Сил нет. Хочется просто домой. – Как себя чувствуешь? - будто ножом давит на горло. Парни выходят с крыльца училища. Их путь идёт через парк. Тушенцов забирает рюкзак парня, берёт его за руку и сует в свой карман куртки. Их пальцы сплетаются в эту холодную осень. – Не знаю.. - тихо произносит Данила. – Каждый день устаешь только.. Учёба выматывает, ещё и осень эта. Холодно пиздец! Я аж куртку достал прошлогоднюю. - старший сильнее сжимает руку бледную – Но не переживай, если тебе плохо - я всегда рядом. Если будешь психовать, то психуй. Я тебя обниму, выслушаю и подниму настроение. Я помогу тебе с этим справиться, Дань. Хорошо? Заебись план? – Заебись. - усмехается Кашин и укладывает голову на плечо парня. – Я тебя люблю, ты моя октябрьская любовь. - спокойным голосом выдает шатен. – И я тебя. - парень смотрит на красный светофор и останавливается. – Зайдешь на чай? – Ну конечно. - прикрывает глаза Тушенцов и тому в шею носом тычется. Его теплое дыхание ощущается даже через воротник куртки. Лепесток розы падает под ноги. Вансы ступают в глубокую лужу. Пешеходный переход позади, а впереди только горячий чёрный чай, объятия в осеннюю хандру и разговоры по душам.

конец

спасибо за прочтение!