Игра
6 ноября 2024 г., 16:58
Примечания:
я прошу прощения за динамику отношений и чувств🙏🏻
знаю, что вы привыкли видеть от меня красивые описания, но в этот раз я сделала упор именно на задумку и надеюсь, что вам понравится
let’s play a love game
Время года было по настоящему очаровательное. Слякоть, лужи, грязь, собачий холод по утрам — очень очаровательно. Дети резвились в школьном дворе, правда только половина из тех, кто мог бы там быть — остальные переживали очередную сезонную простуду. Подростки из классов постарше, находящиеся под влиянием дурманящего ежегодного помутнения, творили совершенно разное, слухи разносились по школе с небывалой скоростью, веселя Сашу. Хоть что-то отвлекало от подступающих всё ближе и ближе экзаменов. Начиналась весна. В расписании стояла химия, и Трусова была уверена, что никто, исключая, конечно, двух-трёх задротов, которые не могли себе позволить пропустить урок, на неё не пришёл. Сейчас всем одиннадцатиклассникам было намного спокойнее остаться дома либо прогулять урок, сидя в туалете или на четвертом этаже в спортивной раздевалке. Вот и она не была исключением. Правда имела достаточно смекалки и изворотливости — чтобы не наблюдать лица одноклассников постоянно и хоть немного побыть одной, девушка всегда забиралась в мужской туалет, официально находящийся на ремонте. Там не было никого и открывалось окно, благодаря которому можно было не беспокоиться о том, что сработает пожарная сигнализация. Но, конечно, одна Саша там не сидела — так и с ума сойти можно. — В этот раз невкусные, — сморщив нос, Марк отдал Трусовой сигарету. — Ну, извините, сударь, какие были, — ей тоже не нравились эти, но никогда не было лишним увидеть перекошенное лицо Кондратюка. В большинстве случаев они просто погружались в свои мысли, разглядывая орнамент на стене или пейзаж, открывающийся из окна. Молчали, наслаждаясь просто компанией друг друга. — Правда, — неожиданно сказала девушка. — Я вообще думал, что сейчас моя очередь. Но если ты так желаешь… — он заглянул в её глаза, на секунду задумавшись, — уже пробовали с Егором? — Ты как семилетний мальчик. Называй вещи своими именами, — упрекнула Саша парня, прищурив глаза. — Пробовали. — И как тебе? — Это уже второй вопрос, ты прекрасно знаешь правила, — Трусова затянулась, наблюдая за недовольством Марка. — Правда или действие? — Правда, — Кондратюк всё-таки потянулся к ней, забрав сигарету. Было тяжело наблюдать за тем, как девушка курит. И не потому что в нём включалось какое-либо чувство ответственности за подругу. Потому что делала Саша это слишком красиво, а он смотрел завороженно, забывая моргать и дышать. — М-м-м… Если бы ты был девочкой, то кого из парней нашей параллели первым бы затащил в постель? Окей, трахнул, — заметив хитрый взгляд парня, Трусова исправилась. — Это простой вопрос. Гошу. — О да… Но теперь я даже не посмотрю в его сторону, уступаю тебе, подружка, — девичий смех наполнил пустое помещение, а затем к нему присоединился и юношеский.***
В этот раз они прогуливали географию уже на лестнице, подстелив под себя куртку Марка. Его джентльменского чувства оказалось достаточно, чтобы это предложить. Хотя ещё ни разу она не видела джентельменов, сидящих в подъезде и курящих красный ротманс. — Правда, — девушка следила за тем, как тлела сигарета в его руках, как пепел сыпался вниз. — С кем из учителей мужчин ты бы занялась сексом? — С физиком, — Саша упорно пыталась сделать вид, что задумалась хотя бы на секунду. Но это было абсолютно точно не так. Трусова уже получила две двойки за то, что на теории просто засматривалась на учителя. Исправлять эти оценки небезызвестным путем «останьтесь после уроков» она была пока не готова. Так что по ночам приходилось учить физику, не отвлекаясь на мужчин. Март не щадил никого. — Серьёзно? — Марк удивился, потому что ожидал, что девушка назовет молодого симпатичного информатика, на которого сто процентов запала большая женская половина учащихся. Саша лишь неопределенно повела бровями, поправив спавшую с плеча кофту. До пятого этажа донесся стук железной двери, а затем — ворчание. Друзья переглянулись: они уже знали, что будет происходить дальше. Старик, живущий в сорок пятой квартире, которая как раз находилась на последнем этаже этой кирпичной пятиэтажки, был, скорее всего, глубоко несчастным человеком. Ну или маразматиком, как негласно называли его Трусова и Кондратюк между собой. Он постоянно приходил в 16:00, ворчливо и долго поднимался вверх по лестнице, а потом ещё дольше и муторнее, иногда повышая голос, читал двум подросткам лекцию о том, что они — потерянное поколение. Покидать этот подъезд и искать новый они не собирались. Здесь жили бабушки и дедушки, подобные тому, что сейчас поднимался по лестнице. Только они если и выходили из дома, то в шесть утра, и возвращались тремя часами позднее. Этот дом находился в четырех минутах ходьбы от школы, поэтому место для прогулов было шикарным. А ещё, что было неожиданной и приятной находкой, — имелся открытый выход на крышу. Саша просто обожала забираться сюда вечерами и смотреть на город в сумерках. Так что, что бы там не говорил этот дед, слушать его никто не собирался. Но и портить настроение, тратя время на очередной «выговор», им не хотелось. — Правда или действие? — девушка быстро потушила догорающий огонек о лакированный поручень и выкинула сигарету в окно. — Трусова, ты больная? Он на третьем этаже уже. Сейчас начнёт лекцию, мы опоздаем на геому, — несмотря на сдержанность и спокойствие, наступали моменты, когда Кондратюку становилось слишком тревожно. Это были моменты, когда те самые две минуты тишины внутри после никотина нарушались кем-либо или чем-либо. Мда, они определенно подсели на эту дрянь. — Почему он вообще так рано пришёл? Мы же выучили его расписание! — Ты что, пытаешься улизнуть от игры? Правила, Марк, не заговаривай мне зубы. — Действие, — буркнул он как-то тихо и неуверенно. Будто хотел словить слово и вернуть его назад на букве «т», но было уже поздно. — Сделай так, чтобы мы улизнули отсюда, не выслушивая его маразматический бред. Выдох, который вырвался из его груди говорил лишь о том, что сейчас в его голове включился Марк Кондратюк, пытающийся объяснить маме, что бутылка стирсмана делает в его комнате. Саша не понимала, как их «игра» вышла на такой уровень. Сначала были простые вопросы и задания, никаким образом не задевающие честь и достоинство их самих, а также других людей. Сейчас же всё было кардинально наоборот. Неизвестна патология этих изменений. Может, так повлияла надвигающаяся весна или приближающиеся экзамены и наплывающее отчаяние. Может, потому что они сами уже стали, как одно целое. Но самое главное заключалось в том, что никто из них не хотел прекращать эту игру, имеющую определенные правила, которые они даже обговорили вербально. С этой игры началась их дружба. И никто не знал, что будет, когда один проиграет. Сначала они увидели серый берет в клетку, потом старое, потрепанное пальто, ну и наконец голубые глаза, в несколько раз увеличенные линзами очков. Лицо старика сразу же приобрело суровый, злой вид, как только он увидел, кто сидит на ступенях. — Опять вы, сколько же можно?! Саша не знает, почему у неё была такая реакция на внешние раздражители. Но как только кто-то ругал её или, тем более, повышал голос, она съёживалась, сердце начинало биться чаще. Иногда она даже могла проронить несколько слёз. Вот и сейчас, сидя в полусогнутом положении и дрожа под строгим взглядом, который только начинал расцветать в своём гневе, Трусова не обратила внимание на то, что Кондратюк придвинулся ближе и наклонился над её ухом, поглаживая плечо, пытаясь таким образом привести в себя. — По команде — убегай, — горячий шёпот на ухо, который взбудоражил больше, чем натиск старика. Хоть они и были друзьями, в таких тесных позициях находились нечасто. Такие моменты зарождали непонятное щемящее чувство в груди, которое Саша старалась упорно игнорировать. Оставалось только наблюдать за тем, как режиссеры в своё время упустили эту недозвезду Голливуда. Глаза Марка, казалось, сейчас вывалятся из орбит и повиснут на мышцах и нервных окончаниях. Парень начал не на шутку дрожать, смотря куда-то за спину старика. С каждой секундой ужас на лице парня приобретал всё новые и новые краски. За этим было очень интересно наблюдать. Лишь спустя минуту, когда «маразматик» отвлекся от восхваления военного времени и заметил эту какофонию, он соизволил обернуться назад. И тогда прозвучало звонкое «Бежим!». Трусова подорвалась, как ошпаренная. Пытаясь считать ступеньки ногами, чтобы не считать их потом носом, она спускалась за Марком вниз, заливисто смеясь. До геометрии оставалось всего четыре минуты.***
«Ты выбираешь действие. Раз уж ты настолько бесхребетный, что не можешь подкатить к Гоше сам, я тебе помогу. Положи руку на его член. Прямо на уроке :)» Этот корявый почерк он научился понимать уже давно, о чём сейчас очень жалел. Он обернулся назад, туда, где сидела Трусова. В данный момент подруга профессионально балансировала на стуле, норовя в скором времени свалиться на пол, и крутила в руке ручку, смотрела до ужаса хитрым взглядом прямо в душу. Бумажка полетела обратно. «Ты ебанутая? Это на тебя так март действует? Ты заплатишь за это, Сашк» «Ну вот это было грубо, мистер блу. Я выбираю действие, но выполню только после твоего» Кудрявая макушка повернулась к соседу. — Гош, мне нужно кое-что сделать. Георгий, казалось, плевал на геометрию с высокой колокольни. Весь урок играя в Homescapes, он вообще ни о чём не парился. За исключением того, конечно, что этот дурацкий-разработчики-горите-в-аду уровень всё никак не поддавался. Как же Кондратюку не повезло — он позвал Гошу именно тогда, когда игра сказала ему «Нет» уже в сто первый раз. Сосед был близок к тому, чтобы бросить телефон прямо в Марка. — Ну, чего ты такой напряженный? Давай я помогу тебе расслабиться. Наверное, Гоша ещё не до конца вернулся из царства Остина обратно, потому что в ответ лишь вопросительно выгнул бровь, всё также смотря слегка растерянным и злым взглядом. — О чём ты, Кондра… — как бы он там не хотел закончить свой вопрос, ему это сделать не удалось — настойчивые действия в районе паха просто срубили все на корню. — Можно выйти? — Марк не мог больше мучать Георгия и хотел избежать дальнейших вопросов от товарища. Проходя мимо парты, за которой Саша беззвучно смеялась, ещё больше отклонившись назад, он тихо прошептал: — Ничего, Трусова, подожди физики, получишь незабываемые ощущения, — и ушёл, оставив девушку и дальше посмеиваться и предвкушать новое действие.***
Борис Вадимович, их новый физик, видимо питался растерянными взглядами своих учеников, которые они бросали сначала на него после фразы «Достаём двойные листочки», потом друг на друга, потом на задания, затем ещё раз друг на друга. Именно поэтому почти каждый урок их ждала маленькая самостоятельная по теории. И все уже привыкали к этому ритму жизни, переставая удивляться и бояться. Скорее всего это и навело его на мысль о проведении контрольной работы без предупреждения. Саша не боялась. Эти темы уже снились ей, и это не было странным: кому такое не приснится, когда ты уже неделю засыпаешь в обнимку с раскрытым учебником по физике? Решая простейшую задачу на основное уравнение динамики и законы Ньютона, она даже не заметила, что Марк активно пытался дошептаться до нее. А потом, с меткостью настоящего стрелка, запустил записку и попал ей прямо в голову. «Простое задание. Считай, я тебя пожалел. Тебе всего лишь нужно снять трусики, прямо здесь, и положить их в карман физика. Такая вот небольшая шалость. Удачи <З» Ну и сволочь же он. Шалость? Очаровательно. Теперь осталось лишь продумать, как это сделать. Но перед этим она, разумеется, испепелит взглядом Кондратюка и жестами покажет ему, что задушит сразу после того, как тот выйдет из кабинета. Быстро дописав работу, она кинула взгляд на физика. Тот сидел за своим столом, заполнял документы, иногда поглядывая на класс. Выдохнув и мысленно перекрестившись, она старалась аккуратно, не привлекая внимания соседа, вытянуть небольшой клочок ткани из под юбки. Черное кружево легко поддалось и уже через несколько секунд лежало в ее руке. Саша поднялась со своего места, подхватила листок с заданиями и, еще раз одними губами сказав Марку «Тебе пизда Кондратюк» (на что он лишь высунул язык, изображая поступательные движения, и показал большой палец), направилась к учителю. — Кхм, Борис Вадимович, — она дождалась, пока он, наконец, оторвется от своих документов, уделяя ей внимание, — в этом задании сказано указать границы применения законов Ньютона. Он посмотрел на неё снисходительно, а потом поднялся со стула, чтобы подойти ближе. — Вы нам на уроке говорили, что это классическая физика, но в учебнике написано «инерциальные системы отсчета». Что писать-то? — Саша понимала, что это взаимозаменяемые понятия в этом вопросе, однако что-то более оригинальное придумать она не смогла. Когда учитель смотрел на листок, читая вопрос, она аккуратно протянула руку и засунула ткань в карман пиджака Борис Вадимович. Трусовой казалось, что она покраснела: настолько аккуратно она выполняла эту работу. Пытаясь остаться незамеченной, она слышала, как по полу от смеха катается Марк. — Что. Вы. Делаете? — прозвучало как будто издалека. — Что? — Саша резко отпрянула. — Знаете, давайте я просто сдам работу, да и всё. М-м, да. Неважно, — теперь она точно покраснела. Трусова быстро положила листок на кафедру и выбежала из класса. На физику она больше не придёт.***
Саша никогда не рассказывала ему про своего бывшего парня. Говорила, что это было давно и по глупости, да и расстались они до начала дружбы с Марком, поэтому эти разговоры не имели смысла. Егора он видел пару раз — пересекались в школе. С виду обычный мальчик-заучка, проводящий всё внешкольное время за уроками и изучением дополнительного материала. Это Кондратюка и настораживало. Как могла Саша, гуляющая допоздна, курящая, закрывающая глаза на подготовку к экзаменам, встречаться с таким, как Егор? Особенно его поразил её ответ на вопрос о сексе. Они им занимались. Интересно, парень снял во время этого очки или поправлял их каждую секунду, как это делал в обычное время? Хотя, судя по реакции девушки на второй вопрос о ощущениях, он всё-таки их снял, а потом ничего не смог без них увидеть. До этого момента Марк думал, что расстались они по причине того, что осознали какими разными вообще являются. А сейчас он решил убедиться в своей теории. — Правда, — легко ответила девушка. После истории с физиком она боялась выбирать действие вот уже как две недели. — Почему вы расстались с Егором? По её лицу можно было сделать вывод, что Трусова явно ожидала очередной мартовский вопрос о сексе. А, учитывая обстоятельства, он оказался слишком личным и пробуждающим чувства, которые Саша давно в себе погубила. — Он стал употреблять. — Чего? — колечко от ключей, которое до этого он крутил на пальце, упало вниз, полетело прямо до первого этажа. Сегодня они опять в полюбившемся подъезде. — Да тебе книжки писать надо, — протянул Кондратюк. — А тебе читать. Это правда, — она упорно смотрела только в пол, иногда прерываясь на глоток энергетика из жестяной банки. — Я никогда не поверю, что Егор употребляет, — Марк покачал головой. — Ты его видела вообще? — Нет, с закрытыми глазами с ним спала, — пожала она плечами. Конечно, Марк не поверил. Он знал, что жизнь отличников тоже непростая и вовсе не обесценивал их труд, но принять такую информацию за достоверную не был готов — ну, не настолько же сложно учить математику, что приходится нюхать. Или колоться, чем он там занимался? Однако после расставания с Сашей парень стал появляться в школе всё реже и реже; и выглядел всё хуже и хуже. Но Марк предпочитал продолжать списывать это на боль от расставания. Приближался апрель.***
Четверть началась с бесконечных контрольных и умирающих нервных клеток. Они даже негласно приостановили игру, понимая, что хороший аттестат ещё никому не вредил. Оставалось отвлекаться на бессмысленные шуточные споры и препирания. Столовая была забита донельзя. Маленькие дети, желающие получить свою сладкую булочку, совали купюры продавщице; понаглее и постарше просто пихали всех локтями в разные стороны. Замечательное зрелище, особенно когда урок у тебя был в кабинете, находящемся напротив столовой, и ты успел прибежать до наступления толпы и занять удобное место за дальним столом, подальше от всей этой возни. — Не понимаю девочек, которые выбирают вот этих дединсайдов в мешках и с челкой до Китая, когда есть такие прекрасные жеребцы с нормальными прической и чувством стиля, — рассуждал Марк, ковыряясь вилкой в картофельном пюре. — Это ты сейчас себя жеребцом назвал? — хихикнув, спросила Саша. — Хочешь поскакать, чтобы убедиться? Молчание повисло напряженное. Наверное, это так отразился свет, что Трусовой показалось, будто взгляд Кондратюка задержался на несколько секунд на её губах. И, наверное, это так встрепенулись её ресницы, что ей показалось, будто он придвинулся ближе. — Боже, какие же все они активные! — Алиса приземлилась напротив, открывая свой контейнер с едой. Вместе с ней пришёл и Георгий, который, судя по всему, был не в настроении. — Гоша, что-то случилось? — поинтересовалась Саша. — О чём ты? — даже не посмотрев на неё, уточнил он. — О том, что ты выглядишь так, будто кто-то нассал в твой сок, — Алиса, просидевшая с ним за одной партой на предыдущем уроке, уже не вывозила этого негатива. — Это его обычное состояние, — услужливо добавил Марк. — Обычно он выглядит так, будто кого-то стошнило в его пиво, — возразила Трусова. — Не понимаю, как вы вдвоём вообще уживаетесь. Так и ядом подавиться не за горами, — Гоша закатил глаза. — Хм… видимо я страдаю особым видом мазохизма, раз всё ещё терплю тебя, Трусова, — прожевав котлету, отметил Марк. — Идиотизма будет точнее. — Ой, всё, не могу слушать ваши куриные разборки! — Георгий грозно встал и не менее грозно удалился из столовой. — Что с ним? — Не знаю, он последние дни всегда такой, — сказала Алиса. — Но рассказывать ничего не хочет. — Марк, кажется ты его охомутал, — Саша с деланным сочувствием потрепала его по плечу и поджала губы. — После того легкого петтинга в кабинете он не может тебя забыть. «Трусова, ты такая стерва» было сопровождено заливистым смехом. Оставалось надеяться, что Гоша действительно не влюбился.***
Коридор третьего этажа потихоньку начинал наполняться учениками. За эту короткую третью перемену всем хотелось успеть сделать многое: поесть. А так как буфет открывался именно на этом перерыве, все спешили, чтобы успеть купить что-нибудь из немногочисленного ассортимента. И лишь Саше и Марку как всегда всё это было по боку. Они неспешно шли к лестнице, когда сзади кто-то окликнул Кондратюка. Обернувшись, друзья увидели, что к ним бежит беловолосая девочка с широченной улыбкой. — Ну, нет, только не она! — тяжело вздохнул Марк. Её звали Николь, и она была очередным заданием Саши, заключавшимся в том, чтобы парень подкатил к ней. Всё было очень просто, парень справился на «ура» и даже после извинился перед ней, сказав, что между ними ничего не может быть. Но Николь, видимо, подсела на его крючок слишком сильно и восприняла его слова неправильно. — Правда или действие? — резко спросил Марк. — Ору, Кондратюк, что ты придумал? — забавляясь ситуацией спросила Саша. — Ну, мученик, загадывай своё действие. — Отшей её, пожалуйста, — он сложил руки в просящем жесте. Брови Трусовой взметнулись вверх, а глаза наоборот опустились вниз, на ширинку парня. Она скрестила руки на груди. — Спасибо, конечно, что сообщил мне о том, что у тебя нет яиц в такой мягкой манере, но я в этом не нуждалась. Время, которое было у Марка, чтобы придумать какой-либо план действий, пока Николь пробиралась через стаю бешеных детей, Саша так неэффективно использовала на шутки и стёб. — Правила, Трусова! — оставалось лишь давить на беспроигрышный вариант — упоминание общего соглашения. — У меня есть только один выход в голове, и он точно нарушает эти самые правила! — Да сделай уже что-нибудь! Мы решим всё потом. Саша не знала, когда эта мысль пришла к ней в голову и каким образом всплыла на поверхность именно сейчас. Может это действительно была импровизация в моменте, а может — мысли, которые хранились в ней глубоко и долго, но ее единственным оправданием такого глупого и откровенно безрассудного поступка могло стать лишь чистосердечное признание в своей умственной неполноценности. И как только Марк дал на это разрешение, она, не думая, схватила его за галстук, который он отчего-то решил нацепить именно сегодня, и притянула к своим влажным губам. Горячий язык несдержанно вырвался из её рта и встретился с его — он не сопротивлялся, а отвечал ей с такой же неистовостью и бешеным натиском. Марк скользнул ладонью по её шее вверх к щеке и запустил пальцы ей в волосы. Почувствовав его ответ, Саша на секунду подалась ему навстречу, но тут же нехотя отстранилась: — Вот же чёрт… — проследив за быстро удаляющимися светлыми волосами, она пыталась восстановить дыхание. Он с недовольством промолчал. — Мы не будем это считать за поражение, ты вынудил меня это сделать! — Конечно не будем, — вяло ответил он. — Нужно придумать какую-то приписку к правилу на случай таких экстренных случаев, — размышляла она. — И вообще, нам лучше не прибегать больше к такому решению. Иначе это может привести к чему-то плохому. Марк хмыкнул, облокотившись о стену. После поцелуя он выглядел так, будто находился в прострации. — Но мы-то оба знаем, что это никогда не повторится, верно? Ты ведь слишком правильная, чтобы пойти на такой рисковый шаг, — закрыв глаза, съязвил он. — Отстань, деспот, — пробурчала Саша. Завтра они оба будут по очереди глотать то кофе, то энергетики, потому что ночь у каждого пройдёт неспокойно.***
Качели мирно проскрипели, когда Саша и Марк буквально упали на них. Сегодня они отсидели все семь уроков, чем очень гордились. — Физик надоел, ему, видимо, очень не понравилась твоя выходка, — пробурчала Трусова. — Он придирается к всяким мелочам и заставляет после уроков оставаться генералить его класс. Будто мне заняться больше нечем. — Ну, и что, какой у него размер? — Фу, Кондратюк, — сморщилась девушка, — твоё чувство юмора с каждым днём всё хуже и хуже. — Ой, да ладно тебе. Хотя, если нужно, ты только скажи, я свяжу его и посажу на цепь. — Тебе лишь бы связывать, — закатила глаза. — Каждому своё, — парень пожал плечами. — Нужно уже думать, где жить. — О-о-о, не знаю, как ты, а я свою мать терпеть больше не смогу. Съеду, как только появится возможность. Осталось только придумать, где деньги достать, — вздохнула. — Кстати, может, будем снимать квартиру на двоих? — Ага, обязательно, я уже вижу эти новостные заголовки: «Ведущая журналистка страны, по совместительству главный редактор всемирнопопулярного журнала и неизвестный нищий проживают под одной крышей! Что они скрывают?» — Неизвестный нищий? Марк, где твоя вера в себя? — хохотала Саша. — Да, ты права. Чего это я? «Ведущая журналистка и сексапильный гений…» — Марк! — Нет, действительно. В этом мире король всего один. И это я, — Кондратюк самодовольно указал пальцем себе в грудь. — Марк, не обижайся, но ты больше похож на шута, — легко произнесла девушка. — И она ещё говорит что-то про мою веру, а сама! Смех разлился по детской площадке. Когда они уже прощались около Сашиного подъезда, парень неловко заключил её в объятия, введя в некий ступор. С её стороны было очень дружелюбно обнять его в ответ. Весьма дружелюбно. И засыпать ночью с рукой в трусах, представляя его объятия… Верх дружелюбия! Время, проведенное с Кондратюком, сделало ее похожей на желе, и организм совершенно не хотел просыпался от состояния опьянения и флера забытия.***
Сегодня проходил ежегодный весенний школьный бал. Мероприятие, которое учителя устраивают для сплочения учащихся, однако выходит всё наоборот, и Саша не понимает, как за тридцать лет они этого ещё не поняли. Девочки наряжаются в своё самое красивое платье, долго красятся и делают укладки, заранее подбирают украшения. И всё это, чтобы похвастаться перед подругами, обратить на себя внимание того самого и доказать кому-либо что-либо. Мальчики на протяжении всего вечера лишь поочередно закатывали глаза, а парни постарше между этим еще налегали на бокалы с весьма интересным содержимым. Саша тоже не была исключением. Все года в школе у нее был какой-то любовный интерес, ради которого в этот вечер она блистала, как самый начищенный бриллиант на солнце. Но вот наступил одиннадцатый класс. И она даже была в какой-то степени рада, что в этот раз такого человека не нашлось. Всё же попробовать себя в роли простой девушки, не страдающей по кому-либо, было для неё в новинку. Но апрель полностью испортил её планы. Сейчас на каждый элемент в своём образе она смотрела не зелёными глазами, выглядывающими из под густо накрашенных ресниц, а изучающими голубыми. Она знала, что позволяла думать себе о нём слишком много. Все её скрытые в покрове ночи фантазии уже не одну сотню раз нарушили строго установленные правила. Но как бы девушка не сопротивлялась искушению, весна добивала окончательно и бесповоротно. Они оба негласно понимали, что пойдут вместе. Как пара… Ибо больше просто не с кем. Друг противоположного пола для таких ситуаций — просто спасение. Они ненамеренно встретились у входа в школу и зашли в неё под руку. Саша очень переживала за предстоящий вечер, её коленки с каждым шагом дрожали всё больше, именно поэтому она сильнее прижималась к Марку, отчаянно хваталась за его предплечье. Только чтобы не упасть. Исключительно для этого. Уже в помещении он оглядел ее с ног до головы. Парень, смотрящий на неё сверху вниз, в этом выглаженном костюме выглядел ещё более сексуально, чем в её грязных мыслях. И уже от этого она была готова раздвинуть перед ним колени. Она чуть было не проронила стон, но вовремя закусила губу и отвела взгляд. — Ты очень красивая, — отметил Кондратюк. — Ох, ты что, поплыл? А как же Гоша? — игнорируя запрыгавшее в чечетке сердце, съязвила Саша. Сделав вид, что не услышал колкость, Марк взял её под руку и повел в актовый зал. Там, специально для мероприятия, убрали все стулья, поставили длинные столы, на которых сейчас в красивых тарелках лежали нарезанные фрукты и стояли бутылки сока, конечно же. Некоторые ученики уже сгруппировались по кучкам и что-то обсуждали. На самом деле, ничего впечатляющего этот вечер не предвещал. Планировалось только выпить мартини, поиграть в «правду или действие» и посветить красивеньким телом в платье перед Марком. — Правда или действие? — спросила Саша, когда они уселись на диван в углу зала, который находился достаточно далеко от танцпола, но с которого открывался отличный вид на все помещение. — Правда, — он уже аккуратно разливал под скатертью напитки. — Часто дрочишь? Кинув на неё быстрый взгляд, Марк тяжело выдохнул: — Интересно, весна закончится — это пройдет? — Нет, я всегда такая, привыкай. — Я уже. Раз в два-три дня. Такой ответ устроит? — Вполне, — сделала глоток. Вкусно намешал всё-таки. — Правда. — Места, в которых бы хотела попробовать? — О-о-о, — протянула Саша, — это надолго. Так они коротали этот вечер. Уже охмелевшие и расслабленные лежали почти в обнимку и задавали друг другу глупые вопросы. Сегодня решили ограничиться только правдой. Начался медляк. Свет приглушили, а парочки начали выплывать на танцпол. С их места было отлично видно Гошу, который опустил руки явно ниже талии девочки из параллели. Сегодня он немного перебрал, устраивал настоящий движ и приставал к красавицам в элегантных нарядах. Возникал вопрос, а по своей ли воле брюнетка сейчас находится в его объятиях. Саше захотелось также прижаться к чужому телу, обхватить руками шею и полностью довериться. Только вот все её мысли занимал определенно не Георгий. — Почему мы не танцуем? — поинтересовалась Трусова. — Потому что ты отдавишь мне все ноги, милая, — Марк закатил глаза, запрокидывая голову на спинку дивана. Девушка взяла его за руку. — Вон, смотри, как Гоша танцует. Возьми с друга пример. — Ты имеешь в виду, нажраться, как свинья, и прилипать к девчонкам? Реально можно? — Ты невыносим! Я просто хочу потанцевать. Усилиями глаз на мокром месте и надутых губ (детских манипуляций, в общем), они всё-таки оказались на танцполе. Кружились среди остальных учеников. И казалось, что ничего в мире приятнее не существует, чем просто утыкаться ему носом в шею и царапать ноготками лацканы пиджака. — Без всяких шуток, ты сегодня просто потрясающе выглядишь, — прошептал он ей на ухо. — А… Э… Спасибо? Ты тоже выглядишь очень даже ничего. М-м… Я бы даже сказала, что просто супер, — она неловко прочистила горло. — Очень красиво, на самом деле, — добавила тихо. — А я не только красиво выгляжу, но и хорошо целуюсь, и не только целуюсь. Саша резко оторвала голову, немного отстранилась и заглянула в его расширенные от темноты зрачки. Краем глаза она заметила, как от софитов поблескивают его губы. Тяжело сглотнула. Всё это было слишком тяжело для неё. — Дементоры из «Гарри Поттера» тоже целуются незабываемо, — наконец найдя слова, ответила она. Хриплый негромкий смех заставил внутренности скрутиться. Что-то определенно выходило из под контроля. Давно вышло. И возвращаться совершенно точно не планировало. Когда они прощались у её подъезда, то услышали громкую ругань. То был женский голос, который совершенно точно не должен был повышаться до таких децибел в этот поздний час. Они посмотрели в сторону шума, и Саша пожалела, что так долго напоследок разглядывала Марка, пытаясь запомнить его таким. Она могла бы убежать домой, избежав этой встречи. Прямо в их сторону шёл Егор. Он заметно похудел, его узкие, но некогда хорошо сидящие на нем вещи, сейчас болтались, как мешок. Бледная кожа, которая заметно блестела даже при тусклом освещении, потерянный взгляд. Когда он приблизился, Саша заметила, что Егор активно жует жвачку, но даже это не скрывает резких подергиваний лицевых мышц. «Мефедрон», — подумала Трусова. Он прошёл прямо в нескольких метрах от них, даже не обратив внимания. Он её не узнал. — Ебать, так это правда, — послышалось справа. Хмыкнув, Саша ушла домой. Да, это был уже давно чужой ей человек. Но сам факт того, что она наблюдала за тем, как разрушалась довольно перспективная судьба, тяжёлым грузом ложился на плечи. Сегодня Марк первый раз сказал, что она красивая.***
Первое мая она решила провести под теплым одеялом с температурой тридцать семь. Второе слово из известного лозунга ни на грамм не входило в её планы. Марк написал, что зайдет, навестит. И теперь Трусова нервно вышагивала по комнате в ожидании. Он уже бывал у неё и не раз. Если быть честной, то больше, чем кто-либо другой из её друзей. И в те разы Трусову совершенно не волновало ничего, она ни о чём не беспокоилась. Но, с недавних пор, любое упоминание Марка ускоряло пульс, не говоря уже о том, что он придёт к ней в квартиру, в её комнату и просидит тут по меньшей мере три часа. Чтобы перестать заламывать руки, Саша решила их чем-нибудь занять. Например, она могла бы заварить чай. Да, она предложит чай. Это будет мило, обыденно и создаст впечатление, что она не хочет секса. Девушка остановилась перед раковиной с чайником в руке. Стоп, но она же хочет. Хотелось спрятаться головой в землю и перестать ощущать это всё. Звонок в дверь прервал размышления. Итак, нужно просто приготовиться, выдохнуть, так держать себя в руках будет намного легче. Сегодня главная её задача — не наброситься на него. Улыбка медленно сползла с её лица, когда за дверью оказался совсем не тот, кого она так жаждала увидеть. Кирилл мялся на пороге её квартиры, и, кажется, у него в руках был тортик. Кирилл — её сосед снизу. Они знакомы с самых пелёнок и уже с того времени парень проявлял к ней слишком много внимания. Было даже такое, что Саша собрала всю свою волю в кулак и сказала, что между ними ничего не может быть, Кирилл ответил, что подождет, когда её мнение поменяется. Ну и козёл! К огромному невезению, их родители хорошо общались, что гарантировало общение с парнем вплоть до совершеннолетия и переезда в новую квартиру. И именно это послужило причиной тому, что он уже знал о её плохом состоянии. — Привет, я зайду? — почему-то он решил, что задать этот вопрос можно уже проходя на кухню. Наглости ему не занимать. — Эм, да, конечно. Только ко мне… гости придут скоро, — Саша взглянула на часы. Марк опаздывал. — Не переживай, я не надолго, — девушка не успела оглянуться, как уже сидела за столом с тарелкой и кружкой, полной чая. Её нелюбимого черного чая. Трусова кисло улыбнулась. — Как твоё здоровье? — Саша уже не была уверена, что он принёс этот торт в качестве гостинца — складывалось впечатление, что он лишь поделился с ней своим десертом, не более. — Уже получше, — стараясь игнорировать мысли о том, что медовик она предпочла бы сейчас больше, ответила девушка. Её физическое состояние правда становилось всё лучше и лучше. Однако моральное будто повисло на краю обрыва на полуоборванном тросе, и с каждым движением минутной стрелки нитки друг за другом обрывались. В дверь позвонили снова. И Трусова выдохнула — теперь сомнений в личности гостя точно не было. — А это кто? — спросил Кирилл с набитым ртом. — Мой друг. Я же пять минут назад сказала тебе, что ко мне придут гости. — Я такого не помню. Сдержав колкое «попей таблетки от деменции, кретин», она чуть ли не галопом понеслась к входной двери. По Кондратюку было видно, что он нервничал, и то, как резко Саша притянула его к себе за воротник жилетки, никак не помогло душевному равновесию парня. — Марк, у меня паника. На кухне сидит тот козёл, про которого я тебе рассказывала, — осознав, что «козлов» и рассказов про них другу в жизни Трусовой было достаточно, а затем увидев подтверждение незнания конкретики в глазах Марка, Саша добавила, — ну, сосед, Кирилл. С тебя действие. Сделай так, чтобы хотя бы на сегодня он забыл сюда дорогу. Девушке со сложенными в мольбе руками, чуть оттопыренной нижней губой и глазами, полными надежды, отказать было сложно. Отставив в сторону пакет с лекарствами и лакомствами, принесенными специально для больной, Кондратюк прошёл на кухню. С Кириллом они уже имели случай пересечься. В этой же квартире, при схожих обстоятельствах. И хоть Саша и Марк позиционировали себя, как друзья, соседу не давало покоя их близкое общение. Ревность, волнами исходящая от него, могла вскипятить чайник для черного чая, который, как он до сих пор не запомнил, нравится Трусовой меньше, чем уроки химии. — Саша, я тут подумал, не мог бы я остаться на ужин? О, Кондратюк. Что-то ты сюда зачастил. Может, тебе выделить отдельную кровать? — дружелюбный голос Кирилла вмиг переменился. Весь его вид стал холодным и отстранённым. — Ты чуть ли не ночуешь здесь. — А тебе, видимо, скоро выделят кровать в реанимационном отделении, — не менее холодно ответил Марк. — Ты мне угрожаешь? — вспылил Кирилл. Он был из того типа людей, который даже не мог вызвать у парня злости и раздражения, ведь вызывал только чистую, искреннюю жалость. Такие люди не могут понять даже в зрелом возрасте, что восемь миллиардов человек никогда не станут жить для них одних. Им трудно понять, что они не являются центром чертовой вселенной. И это было действительно жалко — быть настолько недальновидным и безалаберным. — Нет, что ты. Всего лишь прогнозирую. А сейчас, позволь, у меня запланированное свидание. Будь добр, иди домой, — Марк поймал себя на желании плюнуть ему на кроссовок или даже на два за его неприятный прищур. Кинув короткий взгляд на Сашу, сложившую руки на груди и неслучайно показывавшую глазами в сторону выхода, Кирилл окончательно сдался. Лишь после тяжелого хлопка двери Трусова смогла выдохнуть. Но выдохнуть не смог Марк. Оставшись наедине, он вдруг понял, что был весьма озадачен тем, как в крошечных шортиках может выглядеть её задница. Теперь, похоже, у него появится новая деталь, на которой он будет помешан. Знаете, как это у друзей бывает. — Свидание, значит? — Саша протянула ему медицинскую маску, попутно натягивая на себя такую же. — Да, знаешь, как в тюрьме, — он покрутил в руках кусок мельтблауна, — это ещё зачем? — Я не хочу, чтобы ты заразился. Будешь ходить в школу по струнке ровно, даже не надейся слинять по болезни. Сегодня они планировали разучить танец на выпускной. Активисты их класса не смогли отказаться от вальса во дворе школы в красивых нарядах и лентах через плечо. Саша пропустила уже три репетиции, валяясь в кровати с температурой. Хоть им и было совершенно всё равно на происходящий выпускной движ, позориться не хотелось. Ну, и она не могла себе отказать в том, чтобы лишний час постоять в непосредственной близости к Марку. — Я больше не могу это терпеть! — девушка уже была готова осесть на пол и разрыдаться. Сорок минут были потрачены на разучивание одной дорожки шагов. За это время Трусова успела восемь раз споткнуться и три упасть (спасибо Кондратюку за то, что хотя бы в остальные он вовремя среагировал и словил её), пожаловаться на мир и около сотни раз закатить глаза. — А я ещё буду на каблуках… Готовься, родной, тебя ждёт незабываемый день. — Перестань паниковать, — Марк пытался сохранять самообладание, но по нему было видно, что последний нерв отжигал не по-детски. Ещё и дурацкая маска мешала спокойно жить и дышать. Но зато скрывала то, насколько сильно парень сжимал зубы. — Сейчас всё получится. Ты же почти доучила, тут осталось всего ничего. — Я больше не буду этим заниматься. Ебись оно всё конём! Тяжелый вздох, вырвавшийся с губ Кондратюка, наверняка услышали все соседи, более того: они наверняка распознали всю тяжесть бытия парня. — Итак, Трусова, у нас есть два варианта. Первый: мы общаемся только по делу, ты доучиваешь эту дорожку, допиваем чай, и я ухожу мирно спать домой. А второй: ты просто мне дашь. Если бы в моменте Саша пыталась в очередной раз прогнать движения, то сто процентов повалилась бы на пол и разбила себе лоб, и никакая помощь Марка её бы не спасла. Но даже стоя на одном месте на двух ногах, она почувствовала, как пошатнулась после таких слов. — Прости? — Прощаю. А что ты так вылупилась? От секса мы явно за это время получим больше пользы. И казалось бы, она бредила этим весь последний месяц, но отчего-то совершенно потерялась в пространстве в эту секунду, чего точно не должно было произойти (ведь если бы вы спросили у неё, сколько раз она об этом думала, то получили бы краткий ответ «без комментариев», ибо сама она сбилась со счета после двадцати). — Ладно, давай попробуем ещё раз, — тихо прошелестела Саша, чем рассмешила Марка. Музыка плавно лилась из ноутбука, достигая их ног, которые пока спокойно и синхронно переставлялись в такт мелодии. Первую часть танца — классический вальс — Трусовой ничего не стоило выучить. Получалось легко и воздушно, именно поэтому она позволила себе отвести взгляд в сторону и направить мысли на контроль сознания. Но вот вторая часть была полна экспрессии, её уже даже нельзя было назвать вальсом. Это что-то скорее больше похожее на танго. Яркие акценты руками, быстрые шаги, контакт глаза в глаза… Боже, за что ей все эти мучения? Как бы Марк в неё не верил, она опять сбилась, впечатавшись ещё сильнее в грудь парня. Боязливо подняв голову, она столкнулась с прожигающим взглядом синих глаз. — Знаешь, я тут понял, что первый вариант, кажется, — гиблое дело, — медленно одна рука Кондратюка переместилась на талию Трусовой, а другая перекинула её волосы на левое плечо, тем самым оголяя для взгляда острую ключицу. — Мне надоело играть в игры, Саша, я же всё-таки не железный, — сказал он и нежно поцеловал девушку в шею. Прямо через маску. Но и этого хватило, чтобы она поняла, что всё, блять, приплыла, пришвартовалась у берега полного пиздеца. Саша прикрыла глаза от удовольствия. По всему телу Трусовой пробежали мурашки. Господи, как же ей это было нужно. Её правая рука больше не висела безвольно, а сама собой зарылась в волосы на затылке парня, поглаживая, а иногда сильнее прижимая к себе. Это всё было интуитивно, желаемо. Так, как хотелось. Приходилось прикладывать усилия, чтобы насильно закрыть дверь в голове, за которой ярко-красным мигало ёмкое слово «паника». Марк оторвался от своего весьма увлекательного занятия и теперь уже оставил невесомый поцелуй на её губах. Их руки одновременно потянулись к маскам. Стянув мешающую вещь, Саша, прижимая парня ещё ближе, впилась в его губы уже настоящим поцелуем. Они плавно переместились в комнату девушки и закрыли за собой дверь. Оставляя позади и страхи, и сомнения. Это всё подождёт. Спустя мгновение, Трусова вновь обрела равновесие и припала спиной к книжному шкафу. Она задыхался, казалось, весь воздух высосали. Они стояли, прижимаясь друг к другу лбами, пытаясь отдышаться. Девушка чувствовала сквозь шелк футболки, как Марк скользит рукой по ее ребрам, потемневшими от страсти глазами внимательно наблюдая за тем, как она отзывается на каждое его движение. — Кажется, мы проиграли. У нас будут неприятности, — Саша прищурилась. — Нет, Трусова, у нас будут только приятности, — Кондратюк снова запечатлел на её губах поцелуй. — У меня родители скоро приедут. — Я с радостью встречу их сразу после того, как мы закончим. Она улыбнулась и ответила на поцелуй. Её руки всё ещё путались в его пушистых волосах. Марк медленно застонал и сжал руками бедра Саши. — Скажи мне, чего ты хочешь, — его дыхание сбилось, а руки приблизились к её груди. — Всего. Парень опустил голову на плечо Трусовой и издал очередной хриплый стон. В мгновение ока Марк поднял её на руки, отчего девушка ахнула, и понес вглубь комнаты. Воспользовавшись моментом, Саша попыталась отдышаться, как вдруг его руки резко опустили её, и она очутилась на показавшейся в эту секунду невероятно мягкой кровати. Дыхание немного восстановилось, и Марк сел рядом, снимая с себя пиджак. О, Боже, пожалуйста. Он прикусил её губу в порыве от нахлынувших эмоций — по телу прокатилась жгучая боль — парень быстро отстранился, когда Саша прижала ладонь к опухшей губе. — Прости, — быстро пробормотал он, вновь припав к ее шее, продолжая касаться её тела через теплую ткань одежды. Девушка выгибала спину, толкаясь грудью ему навстречу, чувствовала дрожь его мышц. Почему он так далеко? Охваченная жаром кожа, казалось, стала более чувствительной и отчаянно требовала продолжения. — Ещё, пожалуйста, Марк. Он вздрогнул и прижался губами к ее шее. Саша двигала ногой, поднимая левое колено, чувствуя, как шорты задираются всё выше. Кондратюк коснулся своей грудью ее, и она вздохнула, неистово ворочая головой из стороны в сторону. — Лучше? — Да, о, Господи. Девушка чувствовала его всем телом, нетерпеливо извиваясь под ним, пока Марк страстно ее целовал. Ей невероятно нравились эти ощущения. Она бы хотела повторить это снова. Когда-нибудь. Кондратюк просунул руку меж их разгоряченных тел и снова коснулся её груди. Уже в третий раз Саша встретила его бедра своими и чертыхнулась, после чего парень вздрогнул и замер. — Я не могу… Мне нужно… Он отстранился, и девушка в ужасе уставилась на него. Марк отодвинулся так, чтобы их тела не касались, но спустя пару секунд Трусова вновь ощутила тепло его рук у себя под футболкой. Она вздохнула — чёрт — он снова поцеловал её шею. Девушка смотрела на люстру, пока его пальцы медленно приближались к линии шорт. Саша чувствовала тяжелое дыхание на своей коже, когда он снова коснулся ее. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — неистово шептала она на выдохе. Он смотрел на нее, тяжело дыша, разгоряченный и мокрый от нахлынувшего возбуждения. Трусова вцепилась в его волосы, прижимая еще ближе, и, подняв ногу, закинула ему на талию, когда он резкими движениями избавил её от всей одежды, оставив только нижнее бельё. В обоих распалялось живое пламя, делая их кровать сосредоточением страсти. Пальцы Марка сминали кружево на ее груди. Его рука продолжила прежний путь, опустившись ниже под ткань трусиков и найдя, наконец, ее самое чувствительное место. Саша пошевелила бедрами и застонала, когда он провел зубами по нежному соску на груди. Невероятный ритм его пальцев заставил девушку закрыть глаза и раствориться в ощущениях. — Посмотри на меня. Собравшись с силами, девушка открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней. У нее едва хватило времени смутиться, как Марк ввел в игру второй палец. Трусова схватилась за изголовье кровати за ее головой, и развела ноги в стороны. Она смотрела на люстру, наблюдая, как множество кристаллов мерцают в свете ламп, словно звезды в космосе. Саша стонала и сжимала бедра, не желая, чтобы он прекращал свою исключительную пытку. Марк все еще наблюдал за ней — розовые щеки и влажные от пота волосы. Кондратюк тяжело дышал, не отводя от нее взгляда. Он убрал руку, и девушка закусила губу, чтобы не застонать от разочарования. Саша села. И он отступил, позволив ей действовать самой. Лямки лифчика съехали вниз по плечам, оголяя грудь, и Марк облизал губы, уперевшись рукой о матрас. Девушка протянула руку и начала медленно, не торопясь, расстегивать его рубашку. Он сидел неподвижно, наблюдая, как она раздевает его. Глаза Кондратюка горели огнём, пожирая её, почти обнаженную и раздевающую его. Сделав глубокий вдох, Марк схватил ее руку и поцеловал в запястье. Она позволила ему повторить этот поцелуй еще несколько раз, прежде чем набросилась на него со всей своей страстью. Девушка поцеловала его и прижала ладонь к распухшей от укуса губе. Марк рассмеялся. Этот звук пронесся по комнате, наполнив окружающее их пространство теплотой. Она наблюдала, как его глаза изучают ее тело. Её руки дернулись, чтобы прикрыться, но девушка не дала им подняться. — Снимай свои брюки. Саша едва могла поверить, что эти слова сорвались с ее губ. Очевидно, он тоже. Глаза Марка расширились и в одно мгновение потемнели. Он посмотрел на нее и глубоко вздохнул. — Я имею в виду… — начала Трусова, немного приходя в себя. — То есть, мы же ради этого здесь? Кондратюк хищно улыбнулся и, плавным движением встав, поднял её за собой, оставив меж их телами всего несколько дюймов. Саша сделала глубокий вдох, наполнив грудь воздухом, отчего её набухшие соски коснулись его рубашки. Она хотела сделать шаг назад, но вместо этого смело подняла на него взгляд. Губы парня были слегка приоткрыты, она слышала, как он дышит, прижимаясь к ней грудью на каждом вдохе. Он коснулся руками пряжки своего ремня, задевая костяшками пальцев нежную кожу живота девушки. Саша ахнула, и его губы изогнулись в ухмылке. Она услышала лязг металла и увидела, как пуговицы на его брюках быстро выскальзывают из петель. Она продолжала смотреть на него, чувствуя, как учащается дыхание. Костяшки его пальцев продолжали касаться ее живота, все ниже и ниже. Саша облизнула губы, и он сглотнул. Его руки медленно коснулись пояса и позволили брюкам соскользнуть с бедер. Она услышала, как они упали на пол, и легонько подтолкнула его, усадив обратно на кровать. Расставив ноги по обе стороны от него, Саша решила разделаться с остальными пуговицами его рубашки. Он застонал, отзываясь на ее движения, прижимаясь к ней, она чувствовала трение его эрекции о внутреннюю сторону своего бедра. Руки Кондратюка коснулись ее талии, нежно сжимая и поглаживая кожу. Расправившись с последней пуговицей и распахнув края рубашки, девушка положила руки ему на живот и нежно провела языком по его нижней губе. Марк откинул голову, целуя её в ответ. Девушка стянула лишний элемент одежды с его плеч, откидывая его в сторону. Она придвинулась ближе, раздвигая колени и опуская свои бедра на него. Они одновременно вздохнули, втягивая накаленный от остроты ощущений воздух. Саша чувствовала его эрекцию и наслаждалась этим, зная, что желает его не меньше. Она закрыла глаза, закусив нижнюю губу, сжала его бедра ногами, чувствуя под собой напряженную плоть. Волна острого, почти болезненного, удовольствия пробежала вдоль позвоночника девушки, и он схватил ее за бедра, издав напряжённый стон. Девушка запустила руки в его волосы и продолжила двигаться, сидя на нем. Его бедра немного отставали от ее ритма, но он продолжал сидеть, вдавливая пальцы в её кожу, наверняка оставляя синяки. — Марк, пожалуйста. Он подался вперед, прижимая ее к себе, и перевернулся так, что она снова лежала на кровати, а он навис над ней. Марк пытался выровнять дыхание, и девушка внимательно наблюдала за ним, пока его глаза оставались закрытыми. Они распахнулись, и он взглянул на нее. Рука, все еще лежащая на ее бедре, начала медленно тянуть трусики вниз. Саша хрипло стонала от желания, но ему, похоже, было все равно. Она откинула голову назад и уставилась на свою теперь самую любимую люстру на свете. А он не останавливался. Момент, и его пальцы стали медленно двигаться у нее внутри, они творили невообразимые вещи с ее телом. Она закрыла глаза, сжав губы, и наслаждалась ощущением его горячего дыхания на своей шее. Слишком хорошо. — Марк, пожалуйста, — Саша открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней. — Я не могу больше терпеть. — Тише, — прошептал он, заставляя ее замолчать. — Доверься мне. Нет, здесь не нужны ни слова, ни мысли. Только чувства. Только ощущения. Он двигал пальцами внутри нее, увеличивая темп, поглаживая клитор, пока Саша задыхалась в стонах. — Я готова, я готова, — повторяла она. Девушка отпустила подушку, в которую вцепилась, и схватила его за волосы, приблизив его лицо к своему. Она начала целовать его, моля обольшем, и он на мгновение убрал руку, избавляясь от собственного нижнего белья. Она почувствовала его плоть у своего входа и открыла глаза, чтобы посмотреть на парня. Он прижался лбом к ее лбу и тяжело дышал, в голове мужчины был ураган эмоций, который невозможно было обуздать. И она кивнула. Он толкнулся внутрь, отстранился и снова медленно вошел в нее. Слабое давящее чувство все еще присутствовало, и на третьем толчке он наклонился и поцеловал девушку, позволяя своему языку блуждать у неё во рту и двигаться в такт его бёдрам. Идеально. Она впивалась ногтями в его плечи, а рука Марка ласкала каждый дюйм ее возбужденной груди, которая стала еще более чувствительной. Саша ощущала себя все лучше, чувствуя проносящиеся вдоль позвоночника разряды тока. Он скользнул рукой вниз по вспотевшей коже живота, двигаясь вдоль ее бедра, и слегка приподнял колено девушки. Утонув в новых ощущениях, краем сознания она почувствовала, что его толчки стали глубже. Идеально. Саша подстроилась под его ритм и попыталась выкинуть все мысли из головы, чтобы полностью отдаться эмоциям. Марк, уперевшись своим лбом в ее, перенес вес тела на девушку, впился пальцами в разгоряченную кожу ее бедра и ускорил темп. Так было… еще лучше. Теперь она могла чувствовать каждый дюйм его кожи, которая горела от жажды и желания. Да. Так было лучше. Определенно. Саша издала протяжный стон и двинула бедрами ему навстречу. В какой-то момент ей почти захотелось прекратить эту пытку наслаждением, поэтому она резко сжала мышцы, о существовании которых до этого момента только догадывалась. Марк вошел в нее снова, как раз в ту секунду, когда девушка сделала это во второй раз. Он хрипло застонал и стал двигаться еще быстрее. Пот градом катился по их возбужденным до предела телам. Это было прекрасно. Они занимались сексом, и это было восхитительно. Рука, которой Марк упирался в кровать, запуталась в длинных волосах девушки. Она чувствовала легкие прикосновения губ у своей шеи, касания руки меж их тел, его пальцы в волосах... — Черт… — прошептал он. Марк скользил внутри неё, увеличивая темп. Девушка растворилась в ощущениях, прикусив губу. Саша застонала, отпуская себя, достигнув пика наслаждения. Она впилась в его спину ногтями, Марк не останавливался, пока она продолжала сжимать его изнутри. Он замедлился, когда её накрыла волна удовлетворения, и она открыла глаза, увидев, как он наблюдает за ней. Она сглотнула и улыбнулась. Марк еще несколько раз качнул бедрами, прежде чем застонал и задрожал в экстазе. Саша смотрела на него — рот приоткрыт, глаза плотно зажмурены. Он опустил голову на ее грудь и обдал чувствительную кожу горячим воздухом, одной рукой все еще сжимая бедро девушки, а второй — зарывшись в волосы. Его тело было слишком тяжелым, однако она наслаждалась этим ощущением. Девушка медленно провела руками вдоль линии его плеч, по спине и вверх к влажным волосам, повторяя эти движения снова и снова. Марк перекатился на спину. — Кажется, мы проиграли. — А мне понравилось. Весело это, да? Правила нарушать.
