Привет из прошлого

В последнее время отношения Рэйгена с мамой и сестрой начали потихоньку теплеть. Похоже, им двоим хотелось возобновить общение с ним, поскольку однажды Рэйгену на почту пришло письмо от матери, где она спрашивала, может ли ему позвонить (поскольку, очевидно, Рэйген внëс еë номер в чëрный список и не был намерен разговаривать). И он, честно говоря, хотел бы наладить контакт с родственниками. Всë-таки больно видеть, как других людей их семьи принимают и поддерживают, в то время как тебя — своим осуждением и сравнением с более «успешными» взрослыми вынуждают оборвать связь. Как будто Рэйгену не хватает собственных уничижительных мыслей… Поэтому он собирался отказать. Или проигнорировать, во всяком случае. Его намерения начали колебаться, когда он увидел строки, где мама писала, что не будет осуждать бизнес Рэйгена. Не будет пытаться склонить его к более нормальной работе. Конечно, ей никогда не будет нравиться то, что он обманывает своих клиентов, но она будет молчать, если это будет значить, что они смогут общаться. Он долго и напряжëнно думал, стоило ли соглашаться. Да, мама казалась очень заинтересованной в налаживании контакта. И было удивительно, что она пошла на такой компромисс, хотя каждый прошлый раз, когда она писала ему, был ради предложения вакансии в каком-нибудь дурацком колл-центре! Но в то же время всë это казалось каким-то подозрительным. Сколько лет уже они нормально не разговаривали, и вдруг ей этого захотелось? И не только ей: она написала, что сестра Рэйгена тоже хотела бы поболтать с ним. Рэйген не очень понимал их мотивацию. Он не верил, что люди, которые сделали своей миссией показать ему, какой он бесполезный, если не пошëл по выбранному ими пути, внезапно отказались от этого и решили смириться с тем, что у него есть своя собственная жизнь. Рэйген понял, что слишком сильно тянул с принятием решения, когда Сэридзава отметил нетипичную для начальника молчаливость и спросил, произошло ли что-то плохое. Рэйген подумал, что ему не составит труда внести номер матери в чëрный список ещë раз, если что-то пойдëт не так… и написал, что она может позвонить ему. И она позвонила. Диалог был неловким и неестественным. Было сложно находить темы для разговора из-за старательного избегания обсуждений работы Рэйгена. Но его мать ни разу не заикнулась о том, что ему нужно всë бросить. Она рассказала, что в их родном городе построили новый парк с фонтаном и что в дом по соседству заехала семья с двумя милыми мальчиками-близнецами. Рэйген в основном молчал, иногда задавая вопросы для поддержания разговора или довольно сдержанно реагируя на сказанное ею. Но он был приятно удивлëн тем, насколько нормально всë прошло. В конце звонка мама поблагодарила сына за то, что он поговорил с ней, и выразила надежду на продолжение общения. Рэйген согласился снова созвониться через неделю. Они начали разговаривать каждый четверг. За это время Рэйген узнал все сплетни города и получил одно предложение приехать погостить в родительском доме (от чего сразу отказался). Ни разу его не попытались сравнить с детьми друзей его матери. А потом Рэйген поговорил со старшей сестрой. Он узнал, что у неë есть парень по имени Хизаши, который работает менеджером по рискам, что она терпеть не может офисную одежду, в которой ей приходится ходить пять дней в неделю («Как ты можешь носить костюмы, Аратака? Была бы моя воля, я бы ходила в спортивках!»), и что она зарабатывает меньше, чем Рэйген. Последнее заявление слегка подпортило ему настроение, но он не знал, как реагировать. Вроде, это было положительное высказывание, но сказала сестра его каким-то не очень довольным тоном. Хотя, казалось бы, чего она ожидала, идя работать секретаршей? Рэйген вывернул разговор в шутку, сослался на дела и завершил звонок. В дальнейшем таких спорных моментов стало больше. И сестра, и мама стали часто упоминать, что находятся в не очень выгодном положении из-за того, что отец Рэйгена потерял свою «безумно стабильную работу очень успешного человека». И если до этого Рэйген немного расслабился, то теперь снова постепенно начал напрягаться. Вслух он лишь немного неловко сочувствовал, но внутренне уже искал подвох. И подвох нашëлся: свадьба его сестры. Во время очередного разговора, большую часть которого Рэйген слушал свою мать, она завела речь об этом. — Знаешь, Аратака, недавно Хизаши сделал Ацуко предложение! — сказала она, и Рэйген слышал в еë голосе улыбку. — Не могу дождаться увидеть мою девочку в свадебном платье. А там ведь и до внуков недалеко! Я уж думала, что не доживу… — плаксиво причитала женщина. Рэйген почувствовал небольшой укол: у него ведь и девушки никогда не было (о чëм мама прекрасно знала и какое-то время даже пыталась уговорить его жениться на девушках, которых предлагала ему)… Но он проигнорировал это, решив, что просто накрутил себя. — Я очень рад, мам. Надеюсь, Ацуко будет счастлива в браке, — мягко ответил Рэйген. — Она уже счастлива, Аратака! Они с Хизаши идеально подходят друг другу. Единственная проблема: денег на свадьбу сейчас совсем нет… — вздохнула мама. — Ацуко хотела бы, чтобы вся семья смогла присутствовать на церемонии, но сейчас, оказывается, нам не совсем по карману устроить свадьбу! — Правда? Неужели она настолько дорогая? — Рэйген выгнул бровь. — Да… Всего выходит четыре миллиона иен. Рэйген забыл, как дышать. — Сколько-сколько?! Четыре миллиона? Мам, вы с ума сошли? — закричал он, схватившись за голову. — Не надо так кричать, Аратака! Конечно, свадьба — недешëвое удовольствие. На одни только костюмы для жениха и невесты уйдëт около миллиона! На самом деле, это довольно скромная цена по меркам свадебных церемоний, — недовольно ответила мама. — Ты же сама сказала, что у вас сейчас туго с деньгами! Почему бы не отложить свадьбу до лучших времëн? — непонимающе спросил Рэйген. — Мы не можем долго ждать! Ацуко тридцать шесть, сейчас самое время. К тому же, мы можем взять кредит на свадьбу. — Отлично, очень за вас рад, — со вздохом ответил Рэйген и потëр переносицу. Господи, четыре миллиона ради одной гулянки… Разве свадьба не должна быть про любовь? Зачем устраивать такие пышные церемонии? На месте Ацуко Рэйген просто расписался бы, выпил бутылочку дорогого вина и поел рамена. Хотя, конечно, мама бы не поняла такого подхода. Возможно, именно из-за таких взглядов его семья так неодобрительно относится к нему… — Да, с кредитом будет проще, но всë равно остаëтся небольшая проблема: первый взнос чуть больше тех денег, которые есть у нас на руках… — И сколько вам не хватает? — спросил Рэйген, уже предчувствуя, к чему клонила его мать. — Нам нужно пятьсот тысяч. И я подумала, что раз твой бизнес так поднялся в последнее время, то ты мог бы помочь нам! Рэйген поперхнулся воздухом. Он очень долго кашлял. — Ох, ты в порядке? Аратака? — обеспокоенно позвала его мама. — Нет, мам, — отрезал он после того, как унял кашель. — Я не буду давать вам пятьсот тысяч на кредит на свадьбу. Я доволен тем, сколько прибыли получаю от «Духов и прочего», но я не миллионер! — Рэйген начал жестикулировать свободной рукой. — О чëм Хизаши вообще думал, когда делал предложение Ацуко? Он должен знать, что вы не можете позволить себе такие траты! Пусть его семья помогает, почему это должны делать вы? — Мы уже разделили траты с семьëй Хизаши, Аратака! И ты тоже семья Ацуко, поэтому ты должен помочь ей! Хорошая свадьба — залог счастливого брака! Разве ты не хочешь счастья для сестры? — мама начала раздражаться. — Мам, я хочу. Но то, будут ли они счастливы в браке, зависит не от стоимости платья Ацуко! Я не буду давать вам эти деньги. Это абсурд! У меня есть сотрудники, которым я должен платить зарплату. У меня есть я! — прокричал Рэйген так громко, что, наверное, его соседи услышали каждое слово. После сказанного он замер и продолжил, но уже тише и медленнее: — Погоди-ка… Я всë думал, почему вы решили наладить со мной связь именно сейчас… Но теперь я, кажется, догадался. Конечно, ты не могла по собственному желанию решить вдруг стать нормальной матерью! — Рэйген грустно засмеялся. — Ты с самого начала хотела, чтобы я дал вам денег, да? Увидела, что спрос на мои услуги вырос и что я мелькаю в газетах и решила, что я отсыплю вам пятьсот тысяч, потому что мы семья. Я прав, мама? Пожалуйста, скажи, что это не так, — последние слова он произнëс почти шëпотом. — Я уверена, что твои работники поймут и поддержат тебя, если ты объяснишь им ситуацию, — помолчав, сказала мама. На вопрос, прав ли Рэйген, она не ответила. А молчание в данном случае — чертовски явный знак согласия. — Нет, мама. Всë это время вы осуждали меня за мои решения, стремления и желания. Ты кучу раз пыталась вернуть меня на должность оператора колл-центра и говорила, что дело, которым я горю — ерунда. Я не собираюсь давать вам деньги, которые эта «ерунда» принесла мне. Даже если вы целых два месяца разговаривали со мной, как с человеком. — Голос Рэйгена был пуст. — Аратака, ты ведëшь себя, как ребëнок. Тебе уже тридцать лет. Перестань, — прошипела мама. — Пока, мам. — Он начал отстранять телефон от уха. — Я не думала, что вырастила такого неблагодарного… — услышал он, прежде чем нажал на кнопку сброса звонка. Рэйген внëс номер матери в чëрный список, кинул телефон на кровать и закрыл лицо руками. Чëрт возьми. Следующие несколько недель в его ушах продолжал звучать голос матери. «Неблагодарный», — слышал он голос мамы, когда получал оплату сеанса массажа от клиента. «Неблагодарный», — слышал он голос сестры, когда покупал якинику в кафе за углом. «Неблагодарный», — слышал он уже свой голос, когда давал Сэридзаве и Томэ деньги за работу. И он действительно чувствовал себя неблагодарным. Он действительно сомневался в том, что поступил правильно. Да, его семья осуждала его образ жизни. Но они хотели для него лучшего. Они думали, что поступали правильно, втюхивая каких-то девушек в попытках познакомить и выдать за него замуж. Они думали, что поступали правильно, пытаясь заставить его уйти из экстрасенсорики. Они не желали ему зла. Наверное, это даже можно назвать проявлением заботы просто неправильным. Они даже согласились не разговаривать с ним о работе! И после всего, что его родня сделала для Рэйгена, он не стал помогать им со свадьбой Ацуко. — Рэйген? Возможно, он и правда вëл себя, как ребëнок, не пытаясь войти в положение. — Эй, Рэйген, ты чего, уснул? Рэйген моргнул и поднял глаза. Перед его лицом парил Экубо и махал своей маленькой призрачной ручкой. — Чего тебе? — Рэйген подпëр подбородок рукой и придал лицу скучающее выражение. — Ты пялишься в этот налоговый отчëт уже десять минут. Это не похоже на тебя. Всë нормально? — А что, беспокоишься обо мне? — Рэйген выгнул бровь. — Беспокоюсь о твоëм бизнесе. Сегодня это, а завтра что? Выпадешь из реальности во время драки со злым духом? Помрёшь — контрока-то загнётся. — Ничего не загнётся! — Рэйген нахмурился и откинулся на спинку стула. — Да и какая тебе разница, что будет с моим бизнесом? — С твоей болтовнëй мне хотя бы не так скучно. Ты очень интересно вешаешь лапшу людям на уши! — ухмыльнулся Экубо. — Ну давай, рассказывай. Я же вижу, что у тебя что-то на уме! Ты уже недели две ходишь угрюмый. Я даже начал думать, что тебя прокляли. — Дух облетел Рэйгена кругом и снова остановился перед его лицом. Рэйген вздохнул и сдулся. Улыбка Экубо померкла. — Недавно со мной связалась мама. Мы никогда не были в хороших отношениях. Она всегда осуждала меня за то, что я перестал продавать кулеры с водой и открыл своë дело, ещë и построенное на обмане простых людей. Хотела, чтобы я был «успешным». Ну, по мнению родни, конечно… — Он вздохнул и зачесал чëлку назад. — И месяца два назад она написала, что хочет возобновить общение. Написала, мол, не будет больше говорить о «Духах и прочем». Я подумал, что это странно, но всë же согласился. Дал шанс, понимаешь? — Экубо молчал, но слушал. — И всë шло нормально, но в последний раз она сказала, что им нужны деньги на свадьбу моей сестры. Просила дать им пятьсот тысяч иен на первый взнос по кредиту. — Кредит на свадьбу? — присвистнул Экубо. — Неплохо! — Вот и я о том же! — раздосадованно воскликнул Рэйген. — Зачем праздновать на широкую ногу, особенно если знаете, что ограничены в финансах? Счастье любит тишину, разве нет? Я маме так и сказал, а она… ответила, что я неблагодарный. Предлагала ещë урезать зарплату Сэридзаве и Томэ-чан, якобы они поймут… — Он потëр виски и упëрся локтями в колени. — Ну и ситуация, конечно… — Экубо поджал свои призрачные губы. — Надеюсь, ты больше не общался с матерью? — Да, я заблокировал еë номер. Но… — Рэйген вздохнул и нахмурился. — Всë это время у меня из головы не выходят еë слова о том, что я неблагодарный и веду себя, как ребëнок. Они осуждали мои решения, потому что у них был другой взгляд на жизнь. Технически, мама просто хотела, чтобы у меня была стабильная работа. И жена, да… Но сейчас меня попросила о помощи моя семья. Люди, которые меня вырастили… Возможно, и правда глупо им в этом отказывать. Даже если мама не совсем права. Экубо молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону окна. — А тебе не кажется, что стоит перестать опираться на то, что правильно, и делать так, как лучше для тебя? — наконец спросил он. — Чего? — Рэйген выгнул бровь. — Экубо, ты понял вообще, о чём речь? — Ну ясен пень! — Экубо поковырялся в несуществующем носу. — Мы говорим о том, что твоя мать заставила твои комплексы проснуться. Я не психолог, но судя по сказанному тобой, она пыталась тебя использовать! Посмотри на ситуацию с другой стороны: она кучу лет давила на тебя и пыталась заставить прогнуться под собственные представления об успехе, а сейчас, когда твоë дурацкое агентство стало приносить неплохие деньги, решила переобуться. Я думаю, это очень неблагодарно и грубо по отношению к тебе. Хотя, может, я не совсем так понял… Поправь, если надо, — скучающе объяснил он, летая перед Рэйгеном из стороны в сторону. Рэйген аж рот раскрыл. — Это самая умная мысль, которую я когда-либо слышал от тебя, Экубо. — Ты что, ещë и смеяться надо мной вздумал? Знаешь, забудь, я больше не буду пытаться тебе помочь… — Экубо развернулся и полетел прочь. — Подожди, я не это имел ввиду! Ты прав, спасибо! Честно! — со смехом закричал Рэйген ему вслед. Экубо замер, будучи уже наполовину в стене. — Лучше бы в качестве благодарности ты дал мне перекусить каким-нибудь духом! «Спасибо» в рот не положишь, — донеслось до Рэйгена приглушëнное нытьё Экубо. Сказав это, он прошëл сквозь стену и исчез. С тех пор голоса, говорящие Рэйгену, что он неблагодарный, больше не звучали в его голове.