Tentacula erictiale

      Всё началось с того, что в новом учебном году Невилл привёз с собой не только новую палочку, но и сундук. И этот оказался не просто получше, чем тот, с которым приезжал раньше, о, нет. Это была та самая дорогая версия с расширенным пространством внутри. Бабушка Лонгботтома расщедрилась на подарок внуку на шестнадцатилетие и вытащила из закромов семейного хранилища ещё и этот и впрямь ценный артефакт.       Друзьям Невилл объяснил, что это для учёбы, там его книги… ну и ещё немного для безопасности, всё же подобное место — довольно надёжное убежище. И попросил не трогать его сундук, там личные вещи… И ни в коем, ни в коем случае не рассказывать другим. Поначалу Невилл и от них пытался скрыть особенности сего предмета, но в комнате на пятерых парней это ему удавалось лишь первые несколько дней, а потом его просто поймали вылезающим из сундука. Ну не в обычный же он залезал, правда?       Ребята позубоскалили на тему трепетного отношения Лонгботтома к личному пространству, за пять лет они вообще-то попривыкли к столь тесному сожительству, когда каждый у других на виду и скрыть что-то почти невозможно. Но всё же они уже не дети, у всех могут быть свои секреты, это Гарри очень даже понимал, потому одёрнул Рона, когда тот через пару дней, улучив момент, когда Невилл был занят в теплицах на продвинутой травологии, всё же попытался заглянуть в сундук. Но и без его слов при попытке откинуть вроде бы оставленную незапертой крышку Уизли неслабо ударило, словно током. Тот поджал губы, потирая запястье и с обидой глядя на чужую вещь: он же только посмотреть! чем заслужил очередную насмешку со стороны остальных.       Избавившись от необходимости прятаться, Невилл открыто уходил «в сундук» каждый вечер перед отбоем, «почитать в тишине и поучиться», что Гарри очень даже допускал — подурачиться они любили, спустить пар, так что порой гвалт в комнате стоял постоянный. Но вот выходил он оттуда таким… довольным, что это уже вызывало подозрения: после сидения за книгами разве что у Гермионы он видел подобное выражение лица, и то лишь в редких случаях, когда она находила среди пыльных страниц важную и очень нужную информацию, спеша ею поделиться с остальными, «несчастными неучами», пыжась от самодовольства и чувства собственной правоты.       Лонгботтом же появлялся тихим, слегка румяным, и тут же забирался в постель, заворачиваясь в одеяло. И даже не задёргивал полог, чем порой грешили остальные, не столько ради тепла, темноты или тишины, сколько чтобы меньше палиться, когда тело требовало хоть какой-то разрядки, а в душ идти было западло… да и холодно там. Невилл же тут же вырубался, едва добирался до подушки, уже не обращая внимания на возню остальных. Это явно нетипичное поведение всё сильнее распаляло в парнях любопытство, а ещё… подозрительность в Гарри. Он помнил, как на четвёртом курсе в подобном сундуке был заперт настоящий Грюм, тогда как Крауч-младший использовал того для материала оборотки… Но ведь это же Невилл, настоящий Невилл… правда?       Рон, почуяв в друге слабину, стал давить и нудить о том, мало ли что у Лонгботтома там хранится? А вдруг… тут фантазия Уизли буксовала, очень уж Невилл не походил на тех же близнецов, что наверняка оборудовали бы там лабораторию для своих экспериментов, или ещё чего похлеще. Но его слова провоцировали нехорошие мысли уже в самом Поттере. И правда, а вдруг?.. Дин и Симус, вовлечённые в обсуждение, а что же там может быть… эдакого, и сами горели желанием «просто посмотреть». Ну не возможно равнодушно отвернуться от чужого секрета, да ещё когда тот так и манит, стоя у изножья кровати одного из сокурсников. После горячих, но коротких споров было принято решение всё же заглянуть в сундук, просто чтобы убедиться, что там нет ничего… опасного. По крайней мере взвинченный последними событиями Гарри никогда бы себя не простил, если бы со временем оказалось, что вместо Невилла в одной комнате с ними жил очередной пожиратель под какой-то усовершенствованной обороткой или другим способом перенять чужую внешность, а настоящий, их друг, всё это время совсем рядом томился в заточении.       Вот так и получилось, что после очередного урока продвинутой травологии, на которую из них пятерых ходил только Невилл, его горячо встретили в собственной же спальне: Гарри отработанным движением послал «экспеллиармус» в замершего от удивления Лонгботтома, пока Дин и Симус навалились на плечи, крепко держа за руки.       — Ребят, вы чего? — вытянутое от растерянности лицо Невилла взывало к совести Гарри, но наставленную на предположительного недруга палочку он не отвёл, кивнув в сторону сундука:       — Подведите его поближе.       Дин подтолкнул не упиравшегося Лонгботтома к сундуку, а Симус заставил вдруг что-то начавшего подозревать и засопротивлявшегося сокурсника приложить к крышке руку — самый простой способ обойти защиту, чтобы не взламывать дорогой артефакт. Рон с довольным воплем тут же открыл сундук и заглянул в него, пока Невилла оттащили чуть в сторону под немигающим взглядом Поттера, не спеша отпускать. Гарри не отводил взгляда от предположительно Лонгботтома, в любой момент готовясь использовать «ступефай» или чего покрепче, как пойдёт, но разочарованный возглас Уизли его немного отвлёк.       — Ну что там? — нетерпеливо подтолкнул он Рона, который по пояс свесился в сундук со стороны, противоположной уходящей вниз лесенки, держась руками за края и разглядывая внутреннее убранство.       — Тут полки с книгами… — разочарованно протянул рыжий, вися вниз головой и не найдя никакого второго Лонгботтома, связанного и ждущего спасения, — диванчик, цветочек, — фыркнул он. Ну да, это же Невилл. Парни расслабились, а Гарри отвёл палочку в сторону. — О, буфет.       Тут Уизли перевесился ещё сильнее, и опустил одну руку внутрь, похоже, в попытке дотянуться до того самого буфета и снять пробу с его содержимого, а вдруг там найдётся что-то… опасное! Но гравитация, она такая, действует даже на волшебников, и Рон, громко охнув, сверзился внутрь, минуя лестницу. Невилл, наконец получив свободу, смотрел на них сердито и обиженно, а Гарри, вздохнув с облегчением, уже мысленно готовился извиняться за свою подозрительность. Печеньки, конечно, от друзей таить нехорошо, но ничего такого, за что бы стоило записать Лонгботтома в пожиратели, он там не прятал. Уизли, хоть и упав вниз головой, но не с такой уж большой высоты, на что-то громко жаловался из нутра сундука. Ну да ничего, волшебники, они такие, крепкие, да и любой игрок в квиддич первым делом учится падать, а раз ругается, то всё в порядке.       — Прости, Невилл, — под затихающий матерок рыжего про Мерлина и его портянки Поттер протянул другу его палочку, пока тот сверлил его недовольным взглядом, поправляя сбившуюся одежду, — мы должны были убедиться…       — О, какой цветочек интересный, — прервало его извинения восклицание Рона, а Лонгботтом, тут же изменившись в лице, ринулся в свой сундук.       — Не трогай там ничего, — прикрикнул он, спускаясь в нутро хранилища. — И вообще вылезай, нечего тебе тут делать.       — Ай. Оно меня схватило! — донеслось следующее восклицание рыжего, и в сундук поспешили забраться уже все.       Внутри оказалась довольно много места: уютная комната с точечным, приглушённым светом, со множеством полок, заставленных книгами — целая мини-библиотека; сбоку мягкий диванчик под стенкой с торшером и столиком, так и зовущий присесть и почитать; секретер с ещё одной лампой под абажуром и впрямь со свитками с домашними заданиями; и даже пресловутый буфет с запасом всякого вкусного, как раз слева у лесенки, возле входа, только руку протяни; по другую сторону небольшой шкаф для одежды. А вот с противоположной от спуска стороны на тумбочке стоял горшок с растением, у которого неловко переминался Рон, а Невилл, ругаясь и требуя не дёргаться, аккуратно высвобождал его пальцы из захвата явно магического создания.       — Это что… силки? — сиплым от волнения голосом уточнил Гарри, которому растение с тёмно-зелёными, почти чёрными листьями и пока всего несколькими короткими хватательными побегами напомнило давнее знакомство с этим представителем волшебной флоры. И как оно может задушить попавшуюся в петлю лианы жертву.       Рон, услышав подобное, тут же отскочил, потирая руку и пальцы… словно чем-то испачканные.       — Это вам не какие-то там Tentacula diaboli, — заслонил собой растение Невилл, хмуро глядя на четверых парней, что спустились в его уединённое убежище. Он с вызовом вскинул голову: — Это Tentacula erictiale, культурный сорт, выведенный ещё в прошлом столетии гениальным магозологом из Эквадора. Его мне дядя на шестнадцатилетие прислал, — уже тише буркнул Лонгботтом, — он как раз в Южной Америке сейчас живёт.       — А ты не хочешь… остальным цветочек-то показать, — осмелев, как-то ехидно протянул Рон, насмешливо глядя на смутившегося парня. Невилл явно не хотел, но под настойчивыми взглядами и не думавших уходить сокурсников всё же отступил в сторону, открывая вид на довольно крупный цветок неожиданно розового цвета и весьма… пикантной формы. Ребята даже невольно шагнули ближе, рассматривая сочные, мясистые лепестки, расположенные лодочкой, а между ними виднелось углубление зева. У парней в шестнадцать лет, конечно, мозги и так настроены на определённое… но тут никаких сомнений быть не могло: перед ними явно женская вульва, даже бугорок небольшой над входом торчит, словно клитор.       Первым заржал Дин, за ним начали вторить и остальные, заметно расслабившись.       — Ну надо же, до чего магозоологи доходят, — сквозь пробравшее Финигана хихиканье заключил Рон, выражая общую мысль, — а не такая это и бесполезная наука.       Багровый от смущения Невилл замахал на них руками, прогоняя из сундука, и парни потянулись наверх, перекидываясь между собой пошлыми шуточками.       На этом бы всё и закончилось, если бы шестнадцатилетние подростки были в состоянии забыть увиденное. Увы, подтрунивание над Невиллом продолжалось, ведь не могли ребята позабыть, каждый вечер наблюдая за спускающимся в сундук Лонгботтомом… и покидающим его весьма довольным. Целую неделю Рон при поддержке Дина и Симуса приставали с расспросами, что да как, да и Гарри было трудно скрыть свой интерес с оттенком лёгкой зависти, пока тот не догадался предложить им самим попробовать в надежде, что от него наконец отстанут.       Скопившиеся на выходные задания тут же были отброшены в сторону: кому нужны эти эссе, когда тут такое! Невилл, уже заранее алея ушами, спустился первым, приглашая остальных. Сначала он хотел звать сокурсников по одному, но те возмутились, не желая томиться ожиданием. Так что трое присели на диванчик, пока Лонгботтом объяснял Рону как самому смелому, а скорее наглому, что делать и как.       Гарри же рассматривал растение, которое за неделю, кажется, немного подросло. Оно и правда отдалённо напоминало своего дикого родственника, но было тоньше, изящнее. И кажется… да, Гарри и впрямь видел второй, закрытый бутон, что поднимался со средины растения пока что на довольно коротком стебле.       — И не напирай, не хватай лапищами, аккуратнее, нежнее, — напутствовал рыжего Лонгботтом, переживая за экзотическую флору и, похоже, уже сожалея, что повёлся на подколки.       — Невилл, а оно вообще быстро растёт? — решил уточнить Поттер, отвлекая начинающего магозоолога от одного из первых натурных экспериментов.       — Зависит от количества подкормки, — почему-то смутился Невилл. — Но у него есть ограничение на рост, не волнуйся, из сундука не вылезет, даже эту комнату не затянет. Взрослое растение раза в три больше будет, — он окинул гордым взглядом собственный экземпляр, — но после этого уже не расти, а формировать семена начнёт.       Дальнейшие возможные расспросы о деталях размножения столь редкого цветка прервал удивлённый стон Рона. Тот быстро заголился и приставил уже возбуждённый член к зеву, не обращая на них никакого внимания. Цветонос лишь легонько качнулся, принимая меж чуть влажных лепестков набухшую плоть, а затем две лианы шевельнулись в сторону парня, опутывая его бёдра и поясницу. Рыжий дёрнулся протестующе, но Лонгботтом шлёпнул его по рукам, ухватившим ловчие плети в попытке снять.       — Не трогай, кому говорю, — недовольно выговаривал Невилл, — оборвёшь хоть что-то и это будет твой первый и последний раз. Больше не пущу.       Рон невнятно кивнул, рвано выдыхая и опираясь ладонями на стенку за тумбой, на которой стоял горшок. Цветонос, закрепившись, явно начал двигаться, раскачиваясь на стебле, от чего Уизли тихо скулил, но помня об угрозе Лонгботтома, не двигался.       Кончил рыжий быстро, едва пара минут прошла под его всё более частые стоны, отчего и остальные уже возбудились, глядя, как всё быстрее двигается «цветок», ритмично насаживаясь на член. Стоило тому с громким стоном разрядиться, как лианы опали, выпуская «жертву» и прячась под крупными, вытянутыми листьями, прикрывавшими низ растения и горшок. Рон довольно хекнул, отступая и оборачиваясь к ним со счастливой миной на лице — испытания пройдены успешно. Вместо него с диванчика подскочил Симус, спеша уже с расстёгнутыми штанами.       Невилл тут же повторил нехитрый инструктаж, и парень замер, позволяя растению обхватить себя и насаживая сам цветонос на член. Тот довольно чмокнул, тут же обхватывая мясистыми лепестками новый источник «подкормки», и Симус застыл в той же позе, что и Рон до него, лишь под конец не сдержавшись и инстинктивно покачивая бёдрами. Сдавленно выдохнув, он вообще был довольно тихим, Симус поправил штаны и отодвинулся от тумбы с горшком, уступая место следующему.       Гарри был последним. Не потому, что он решил благородно уступить остальным, всего лишь хотел проконтролировать ситуацию: а правда ли эта тентакля так безопасна, как считал Невилл. Но растение и впрямь удовлетворилось всего лишь спермой, каждый раз спокойно отпуская разрядившихся парней. Лонгботтом же больше всего переживал за само растение — не помяли бы, оболтусы озабоченные, сам же только поглаживал длинные, вытянутые листья, да с умилением смотрел на новый, ещё не раскрывшийся бутон.       Сглотнув, Гарри подошёл на место Дина, всё ещё с лёгким сомнением глядя на «цветок». Тот не выглядел грязным или особо помятым. Как можно было понять из обрывочных объяснений Невилла, он питался спермой, и желательно именно волшебника, а не вообще любой.       — Будет новый цветок? — кивнул он на бутон, с колотящимся сердцем придвигаясь головкой ближе к зеву.       — Да-а, — улыбнувшись, протянул Лонгботтом, — при выведении Tentacula erictiale использовался не только Tentacula diaboli, но и Orchidaceae variabilis, каждый новый цветок будет другой формы, я уже в нетерпении, каким же именно он окажется.       Под эту, полную энтузиазма начинающего магозоолога, оду Гарри почувствовал, как его бёдра оплетают тонкие лианы, подтягивая ближе к горшку и фиксируя на месте, пока цветок, слегка качнувшись на стебле, коснулся возбуждённой головки мясистыми лепестками. Судорожно вздохнув от явственного ощущения, что её легонько, влажно лизнули, Поттер подался бёдрами вперёд, погружаясь в тёмно-розовый зев.       Часто задышав от совершенно нового чувства, когда весь возбуждённый орган впервые не просто коснулся чего-то, кроме его собственной руки, но плотного обхвата по всей длине, он зажмурился, сжимаясь и замирая, опасаясь кончить только от одного этого. Следующие несколько минут Гарри балансировал на грани: цветок двигался сам, слегка покачиваясь, он то надевался на член, то соскальзывал с него почти полностью. Так и хотелось ухватить за околоцветник рукой и двигать самому гораздо сильнее, жёстче, но он понимал, что, как и говорил Невилл Рону, это станет первым и последним разом… Но вот более тёмные чашелистики по внешнему краю затрепетали, словно закрываясь и усиливая нажим на лепестки, что мягко обхватили член, замирая, а Поттер вдруг почувствовал странное сосущее давление внутри зева. Это стало для него открытием, и парень лишь ахнул, вздрагивая и выплёскиваясь в цветок. Ещё несколько ударов сердца, и плети отпустили свою добровольную жертву, а Гарри, подтянув штаны, пошёл к остальным наверх, оставив Лонгботтома наедине со своим «питомцем».       Несколько следующих недель были для парней полны самых приятных впечатлений. Хотя поначалу желание ещё «пообщаться» с цветком немного смущало, но Лонгботтом словно бы только и ждал подобной просьбы, согласившись на неё по своим причинам: получив столь большую порцию «подкормки» второй бутон расцвёл уже на следующий день. Однако, перед следующим походом «в сундук» он озвучил свои правила:       — Первое, — сурово окинул Невилл парней взглядом и повторил уже ранее оговоренное предупреждение: — никому о нём не рассказывать, совсем никому. Tentacula erictiale хоть и не запрещён, но относится к классу «С», а значит, в школе его точно держать не позволят. Если всё вскроется, — он со значением посмотрел на Рона, — я буду вынужден отправить его вместе с сундуком домой, а поскольку цветок очень капризен, то скорее всего без должного присмотра погибнет. Второе, — он весомо поднял палец вверх, явно немного наслаждаясь моментом власти над другими, — ходить только когда я разрешаю, нельзя шастать когда заблагорассудится, это всё же моя собственность. И третье, растение очень нежное, оно не только чувствительно к слишком яркому свету или огню, но и другой стресс может привести к угнетению цветения. Если вы повредите его, — тон Лонгботтома внезапно стал угрожающим, — или из-за вас, парни, он погибнет, я вам этого никогда не прощу.       После столь впечатляющего монолога перед сокурсниками Невилл согласился впускать их в свой сундук один раз в день, перед отбоем. Более частое использование цветка, как он считал, может тому навредить, как интенсивностью, так и чрезмерным обилием «подкормки». Такой подход хоть и не удовлетворил бы все желания шестнадцатилетних подростков, но был сочтён справедливым, а раз так, то и исполнялся неукоснительно.       Опасения Лонгботтома относительно обильности питания отчасти оправдались — в течение следующих десяти дней расцвели ещё три цветка… и каждый из них оказался другой формы. Второй бутон, раскрывшись, стал «ротиком» — полные губки-лепестки были чуть приоткрыты, а чашелистики вывернулись персиковыми «щёчками». Третий сложился двумя ладошками с зазором между ними, а вот четвёртый скромно покачивал тугой дырочкой ануса между развернувшихся полупопиями лепестков. Пятый вновь оказался женской вагиной, но немного другой формы и цвета.       Естественно, каждый попробовал новые цветы, сравнивая ощущения от их зева, которые всё же немного отличались: у «ладошек» внутренности были наиболее рифлёными, а «ротик» сильнее всего сосал, «попка» же оказалась самой тугой. Таким образом у всех появились и любимчики, и уже не было необходимости ждать своей очереди, томясь от возбуждения, потому тумбу с горшком перенесли почти в центр комнаты, застеленный толстым шерстяным ковром, а саму подставку немного трансфигурировали, сделав ниже и шире, и дополнив опорами для рук. Теперь к и правда разросшемуся растению можно было подойти с любой стороны.       Первый раз, когда это произошло и парни столкнулись лицом друг к другу, Гарри, чтобы не смущаться самому и не смущать других, просто закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Он не знал делают ли так же остальные, но чужие стоны удовольствия и хриплое дыхание рядом отвлекали его меньше, чем скривившееся лицо Рона. Потому и не сразу открыл глаза на громкое восклицание друга, когда через несколько дней подобной практики тот вдруг задёргался, пытаясь освободиться:       — Эй, эй, стой… Невилл, — Рон заёрзал под удивлёнными взглядами остальной четвёрки, дёргая руками одну из плетей, — Невилл, оно делает что-то… не то.       — Ох, уже? — стоявший рядом раскрасневшийся Лонгботтом потянулся к той самой плети, что на вид всё же немного отличалась от остальных — она была чуть толще и казалась не гладкой, а словно покрытой небольшими бугорками. — Эт-то корешок. Давай… давай его сюда, я… сам.       Рону удалось отслонить от себя отросток, что действительно вёл себя иначе, чем ловчие лианы, и направить его к стоявшему рядом Невиллу, с удивлением глядя на собственные, ставшие скользкими руки.       — А он… не опасный? — с сомнением посмотрел Уизли на Лонгботтома, что притянул «корешок» к собственным бёдрам.       — Н-нет, — со сдавленным смешком выдал Невилл, морщась, когда отросток, скользнув по ноге, потянулся куда-то в ложбинку ягодиц, — просто Тентакула уже почти взрослая, теперь только спермы ей мало… — он зажмурился, длинно выдыхая, а затем резко ахнул, распахивая глаза и странно согнувшись. Дальше Гарри, чувствуя на собственном члене ласкавший его цветонос, наблюдал за странной реакцией Невилла, не в силах отвести взгляда. Тот удивлённо приподнял брови и приоткрыл рот, краска с и так пунцовых щёк стекла на шею и грудь, видимую в распахнутой пижамной куртке, и немного подёргивался всем телом словно в такт невидимым толчкам.       В тот вечер они все разрядились под долгие, протяжные стоны Невилла, которого, похоже, трахнул прямо при них тот самый «корешок». Понятно, что расспросов было не избежать.       — И что это за отросток такой? — первым недовольно вопросил Рон как чуть не пострадавший от домогательств растения. — Все руки мне изгваздал.       Уизли принюхался к уже подсохшим следам, оставшимся на ладонях, когда он отпихивал наглый «корешок», но даже так Гарри чувствовал довольно приятный травянистый запах, который теперь активно исходил от Лонгботтома.       — У Tentacula erictiale есть несколько стадий развития, — довольно устроился на своей кровати Невилл, похоже, немного смущённый произошедшим, но ничуть не расстроенный. — Первая — семя, затем небольшое корневище, потом вегетация, формирование листьев и цветоносов, — он прервал импровизированную лекцию, обводя взглядом настороженно смотревших на него парней. — Изначально я рассчитывал, что эта стадия продлится аж до летних каникул, только тогда у неё должна была начаться следующая — формирование семян. Но из-за ВАС, парни, — Лонгботтом усмехнулся, — Тентакула развивается гораздо быстрее, и ей нужно другое питание… не только сперма.       — Хочешь сказать, то, что у нас… внутри? — поморщился Симус, а Невилл кивнул.       — Не переживайте, корешки не слишком настойчивые, если вы их оттолкнёте, то они не станут лезть, если хотя бы один доберётся до цели. Я сам её покормлю, — Лонгботтом снова залился краской. — Но если кто-то решится попробовать, то тоже не против, это довольно… — он потянулся всем телом, оглаживая бёдра ладонями и усмехаясь, — приятно, даже не думал, что настолько.       — Ну и затейник был этот твой… магозоолог. Понимал толк во всяких штуках, — рассмеялся Дин.       — Да и дядя знал, что подарить племяннику на шестнадцатилетие, — подхватил его настрой Симус, окончательно разряжая атмосферу перед сном.       В следующие дни они все не раз наблюдали, как вытянувшийся из-под «юбки» длинных, толстых листьев корешок тянется к Невиллу, как тот спокойно позволяет ему проникнуть в себя, а затем не скрывает своего удовольствия от процесса, пока его член ублажал цветонос. Первым не выдержал Рон. Когда в очередной раз уже второй корешок мазнул его по бедру, он решительно обхватил отросток ладонью и опустил его ниже, пропуская между ног. Наблюдать за выражением лица рыжего было забавно: тот сначала недовольно сморщился, переминаясь с ноги на ногу, затем на его лице отразилась недоверчиво-удивлённая гримаса, а потом… Рон начал стонать. Уизли и так по жизни был громким, но в сексе он, похоже, не сдерживался вообще. Вопли рыжего немного отвлекали, но тот явно кричал не от боли, заставляя и остальных изнывать от любопытства.       В итоге «корешки» попробовали все. Дину тоже понравилось, а вот Симус только морщился и фыркал, в последствии каждый раз отпихивая от себя лезущий к нему отросток, хотя сам предпочитал цветонос-«попку». Гарри решился не сразу, в доме на Тисовой аллее к любым проявлениям нетрадиционной сексуальной ориентации относились с нетерпимостью, хотя у волшебников не особо было принято лезть в половую жизнь и предпочтения друг друга со своим пониманием что и как надо. Даже однополые браки и триумвираты разной компоновки, как с удивлением почти случайно узнал он, были не такой уж редкостью. Хотя Поттер очень сомневался, что подобная практика с растением может сделать из него… гея.       За прошедшие дни кроме корешков Тентакула порадовала их ещё несколькими цветоносами, как дополнительными, так и заменившими пару первых, уже увядших от слишком частого использования. Гарри особо понравился один, тот был похож на «ротик», даже выступ носа имелся, а снизу словно торчал «язычок», хотя Невилл назвал его «губа». Так вот, этот язычок формировал небольшой задранный вверх кармашек, который при движениях цветоноса словно облизывал мошонку, а когда цветонос сжимался, начиная как бы тянуть, то захватывал основание члена вместе с яйцами, добавляя сладостных ощущений.       Решившись испытать, что же за удовольствие, по словам Рона и Невилла, доставляет и корешок, в один из вечеров Поттер поймал кончик потянувшегося к нему отростка, как только цветонос обхватил возбуждённую плоть, начав свой поступательный танец. Гарри чуть сжал кончик, наблюдая, как из небольших плотных бугорков и впрямь тут же выступает слизь. Она давала не только смазку, но и имела довольно приятный запах, который был и у цветоносов. Не яркий и сладкий, а мягкий, травянистый, которым теперь более-менее благоухала вся их компания. Пришлось выкручиваться и придумывать, что Невилл случайно нахомутал с заклинанием «освежителя воздуха», и аромат оказался чрезвычайно стойким. Заметившая это первой Гермиона на наспех придуманные объяснения лишь закатила глаза и порадовалась, что в кои-то веки от них действительно пахнет достаточно приятно, а могло бы «вонять».       Больше не раздумывая, Гарри направил «корешок» между собственных ног, становясь чуть шире и стараясь не зажиматься, почувствовав скользкое прикосновение к напряжённому колечку. Было странно и немного страшно, но признаваться в этом, глядя, как откровенно наслаждаются его друзья, Поттер не мог даже самому себе. Корешок активно потёрся о звёздочку ануса, размазывая по ней вырабатываемую пупырышками слизь, а затем как-то почти незаметно ввинтился тонким кончиком внутрь. Это было совсем не больно, чего так опасался Гарри, скорее щекотно, и даже приятно. А вот когда корешок начал небольшими толчками продвигаться глубже, парень уже немного напрягся. Первый невольный стон сорвался с его губ, когда кончик прошёлся по передней стенке прямой кишки, задевая простату. Гарри дёрнулся всем телом от прошившего его на миг удовольствия и тут же закрыл глаза, запрокидывая голову назад и отдаваясь новому, ранее не испытанному удовольствию: каждый раз при «толчке» отросток проходил немного глубже, потираясь покрытой бугорками поверхностью о железу, из-за чего под веками вспыхивали звёздочки.       Поттер облизал пересохшие губы и отпустил себя, свои страхи и сомнения, отдаваясь чистому удовольствию и впиваясь пальцами в опору, когда Тентакула начала синхронно двигать цветоносом на его члене и корешком в заднице. Оргазм был настолько сильным, что не помешало ни сосущее ощущение внутри, оказавшееся даже приятным, ни стоны других парней, что получали свою дозу удовольствия. Гарри едва устоял на ногах, когда лианы отпустили его бёдра, и, слегка покачиваясь, добрался до кровати, куда завалился с совершенно пустой головой. Этой ночью его не тревожили ни кошмары, ни навязанные сны, словно бы он смог-таки очистить сознание, как и говорил Снейп, или выпить лучшее зелье «Сна без сновидений», и наконец-то спокойно выспаться.       Всю следующую неделю Поттер проверял своё наблюдение, убедившись, что оно верно: после вечера с «корешком» он спал крепко и сладко, практически не просыпаясь. Ночи, полные кошмаров и бессонницы, остались позади, что не могло не радовать, пусть в замке и не было спокойствия: должность капитана в команде по квиддичу, наследство Сириуса, Дамблдор с его откровениями, загадка Принца-полукровки, Слизнорт и его успехи в зельеварении… а там, за стенами Волдеморт строил свои планы по захвату власти. Но благодаря Тентакуле хотя бы ночью Гарри мог отвлечься от переполнявших его голову мыслей и тревог.       Регулярное «питание» Тентакулы имело и другие последствия: на новом стебле начал формироваться очередной бутон, правда, какой-то не совсем привычной формы. Обычно бутоны были толстенькими, округло-яйцевидными, а этот казался каким-то… вытянутым. Увидев его, Невилл просиял и мечтательно улыбнулся, указав остальным, что это последняя стадия развития и формирование семени (всего одного за раз!) почти завершено. Тентакула за эти месяцы и впрямь разрослась во все стороны плотными, кожистыми тёмно-зелёными листьями, под которыми прятались ловчие лианы и воздушные корешки, а над ними колыхались в заманчивом танце почти десяток цветоносов самой разной формы. Последний же бутон, весьма намекающе удлинённый, раскрывшись, и впрямь оказался… своеобразным.       Когда он только начал разворачиваться, то напомнил Гарри одно из растений, которые выращивала его тётя. У тех тоже был похожий единственный лепесток-«покрывало», из которого торчал крупный стерженёк-соцветие. Правда, в их случае это был всё же… член. Крепенький такой стоячий розовый фаллос, что при постепенном раскрытии околоцветника-«покрывала» становился всё крупнее и толще. Когда же покрывало развернулось полностью, даже немного выгнувшись, необычный цветонос тоже начал тянуться к ним в поисках того, кто бы с ним… поиграл. Дин со смехом отстранил навязчивый цветочек, тычущийся ему в живот, пока он сам с одной стороны толкался в цветонос-«ладошки», с другой насаживался на корешок.       Симус скривил недовольную мину, отодвигая от себя вполне реалистичный член на стебельке, и только Невилл, задыхаясь от удовольствия, одной рукой поглаживал добравшийся до него цветонос, размазывая по стволу сочившуюся из дырочки на немного заострённом кончике смазку. Закатив глаза, он длинно промычал, кончая, но как только перевёл дыхание и освободился от ловчих плетей, развернулся к растению задом, сам направляя фаллический цветонос меж довольно плотных ягодиц. Тот ткнулся на пробу пару раз в растянутое и смазанное корешком отверстие, заставив Лонгботтома вскрикнуть, но на обеспокоенные слова друзей тот лишь помахал рукой, что всё в порядке, и попросил придвинуть поближе стул, на который сначала опирался, а затем и вовсе опустился грудью, когда его ноги задрожали, а колени подогнулись.       Сначала цветок-фаллос двигался так же, как и другие цветоносы — медленно раскачиваясь на стебле, но затем он начал именно толкаться, резко, быстро, звонко шлёпая выгнутым «покрывалом» о ягодицы Невилла. Тот отзывался на движения цветка глухими стонами, но совсем не протестовал, напротив, ладонью начал наглаживать вновь набухающий член. По ложбинке между ягодиц сочилась, поблёскивая, смазка, а вот по длинному стеблю от растения, как заметил Гарри, с каждым толчком продвигалась вперёд выпуклость размером с крупный грецкий орех. Именно эту выпуклость толчки продвигали всё ближе к конечной цели — Лонгботтому. Когда Поттер предупредил друга о том, что видит, Невилл лишь облизнул губы и кивнул:       — Да-да, это семя, — он со стоном выгнулся, опираясь на стул локтями и сильнее выпячивая ягодицы, глаза парня закатились, а дыхание стало частым, прерывистым, состоящим почти из одних лишь стонов — его руку на члене заменил другой цветонос, склонившийся на длинном стебле и активно удовлетворявший потребности своего хозяина. Когда выпуклость дошла до самого «фаллоса», тот вновь задвигался иначе: почти покинув тело парня, тут же резко толкался вперёд, от чего Невилл покачивался, вскрикивая в унисон. И так до тех пор, пока семя не прошло сквозь фаллос, задёргавшийся напоследок в разные стороны, заставив Лонгботтома крупно задрожать, а затем покинул его тело, оставив трепещущую, текущую смазкой дырку приоткрытой. Невилл ещё раз резко вздрогнул, на этот раз кончая в цветонос, явно отсасывавший ему, и, задыхаясь, повалился на стул, поднимая взгляд на так и оставшихся стоять ошеломлённых сокурсников.       — Я бы предпочёл, чтобы вы этого не видели, парни, — переведя дух, усмехнулся он. — Вам такого предлагать не стану, не волнуйтесь, семена я буду проращивать сам.       — Их ещё и проращивать надо? — хрипло прошептал Рон, лицо которого вытянулось от увиденного.       — Д-да, это пара дней, — скривился Невилл, чуть похлопав себя по животу, — продать можно только пророщенное семя, небольшое корневище, а оно стоит приличных денег. Так покупатель получает гарантию того, что оно живое, но при этом достаточно компактное для безопасной транспортировки, а ещё относительно легко впадает в подобие спячки, если надо, — Лонгботтом, чуть поморщившись, поднялся со стула и направился к лесенке.       — Насколько дорогое? — неверным голосом поинтересовался Уизли, проигнорировав красноречивые взгляды остальных.       — Достаточно, чтобы я был очень благодарен дяде за такой со всех сторон полезный подарок, — выразительно посмотрел на него Невилл, подходя к собственной кровати, — у нас его ввоз хоть официально и не запрещён, но если легально, то там столько документов, что фактически пользуются только контрабандой. Само же растение достаточно капризное, не всякий сможет за ним правильно ухаживать, да ещё и семена получать. Потому на рынке есть постоянный высокий спрос, — он пожал плечами, натягивая пижамные штаны.       — Слушай… ты ведь сам говорил, что не ожидал… что оно так быстро вырастет, — облизнул губы Рон, поглядывая на живот Невилла. Тот особо ничем не выделялся, да и что там того «орешка». — Значит… мы имеем право на… скажем, компенсацию за помощь?       — Я вас об этой помощи не просил, — прищурился Лонгботтом, — сами навязались.       — Ну… да… но, может… по семечке, а? — заискивающе посмотрел на него Рон. Дин и Симус, переглянувшись, заржали, а Гарри, не сдержав улыбки, хотел уже одёрнуть и впрямь зарвавшегося Уизли, когда Невилл, окинув их компашку взглядом, чуть кивнул, тут же опустив на землю успевшего просиять рыжего:       — Согласен. Каждый имеет право на одно семя, — он усмехнулся, — но только при условии, что будет проращивать его сам.       Огорошив бедного Рона последней фразой, довольный Лонгботтом забрался в постель, укрываясь и всем видом показывая, что разговор окончен. Уизли ненадолго замер, но под шуточки остальных тоже пошёл спать, алея щеками.       На следующий день обычный вечерний ритуал немного изменился — Невилл пустил их в сундук, но сам к цветку не подходил, тихо вздыхая на диванчике. Гарри невольно наблюдал за Лонгботтомом в течении следующего дня: тревожась за друга, может, то семя не так уж и безопасно, он обращал внимание на то, как во время нескольких совместных уроков Невилл вдруг начинал немного ёрзать или краснеть. Когда на это наконец обратила внимание сидевшая рядом на чарах Гермиона, Лонгботтом и вовсе сжался, хрипло задышав. Девушка тут же встревожилась, может тому плохо, а Невилл и впрямь испросил разрешения выйти, на что Флитвик благодушно махнул рукой, продолжив урок. Гарри, не долго раздумывая, тут же отпросился следом, бросившись за другом, спешившим в сторону уборной.       — Невилл! Невилл, с тобой всё в порядке? — остановился он у закрытой кабинки туалета, откуда доносились невнятные всхлипы. Наученный многолетним опытом Поттер понимал, что их эксперименты могут иметь самые различные последствия, возможно, уже стоит действительно обратиться к колдомедику, пока это… семя не причинило вред Лонгботтому.       — Гарри? Это ты? — донёсся задыхающийся голос с той стороны. — Ты один?       — Да, один. Я пошёл за тобой… тебе плохо? — немного неловко произнёс тот, оглядывая пустые кабинки. Рон было рыпнулся за ним следом, но вот его Флитвик уже не отпустил, неодобрительно глянув на явно пытавшегося сбежать с урока ученика.       — Не плохо, — донёсся до него смешок, — совсем не плохо, но… — дверца медленно открылась, являя ему Невилла со спущенными штанами и явно возбуждённого, — не мог бы ты… помочь немного?       Гарри сглотнул, пытаясь рассмотреть, что именно его так смутило. По напряжённому члену спиралькой тянулась тоненькая плеть, покрытая небольшими бугорками, кончик которой явно уходил в дырочку уретры.       — Семя… оно… проросло? — неуверенно уточнил Поттер, на что парень только кивнул. — Значит, его надо… извлечь? — он старательно отгонял от себя пугающие мысли, что оно может прорасти и «сквозь» Лонгботтома.       — Нет, не нужно, — смущённо отвёл взгляд тот. — Оно само скоро выйдет, просто… — Невилл коротко вздохнул, — я не могу кончить. Можешь ты… если не против, то… — и повернулся к Гарри спиной, задирая мантию и выпячивая оголённые ягодицы, между которых поблёскивал смазкой анус. — Оно там двигается… но недостаточно, чтобы я кончил… только щекочет, — опустил голову парень, а Поттер застыл, не зная, что и сказать.       Что Невилл его не возбуждает? Так прямо сейчас это окажется неправдой. Нет, Гарри никогда раньше не думал о друге в таком ключе, но в этот самый миг вида белых ягодиц и нескольких капелек смазки вокруг немного приоткрытого входа и тянущегося из него к члену тонкого «корешка» оказалось достаточно, чтобы его прошибло жаром, а в штанах тут же бодро встало.       — Ты… уверен? — уточнил Поттер, невольно уже потянувшись к собственным брюкам. Он шагнул внутрь кабинки, закрывая за собой дверцу.       — Д-да, — прошептал Лонгботтом, всхлипывая от новой судороги, что прошлась по его телу, чуть приседая перед Гарри и опираясь руками на бачок унитаза — Невилл был и выше, и крупнее Поттера, приходилось подстраиваться, — можешь входить спокойно, семя достаточно глубоко. И смазки там… хватает.       Впервые Гарри прикасался к кому-то вот… так. Не думал он, что это будет в мужском туалете… и с Лонгботтомом, ну да ладно. Пройдясь пару раз ладонью по собственному затвердевшему члену, он прижался головкой к растянутому входу, слегка напирая и чувствуя, как его потряхивает в ответ на судорожный выдох Невилла. Толкнувшись и неожиданно легко войдя почти на всю длину, он замер, невольно беззвучно застонав от тесноты и жара чужого тела. С цветами совсем не так.       Покрепче взявшись за чужие покатые бёдра, Поттер начал двигаться, сперва довольно медленно, но не слыша ни слова протеста со стороны Невилла, только довольные стоны, всё больше ускоряясь и вскоре вдалбливаясь в того почти на пределе возможностей, заставив парня буквальны выть от удовольствия. Вдруг раздался скрип открываемой двери, и Гарри инстинктивно налёг на спину Лонгботтома, дотягиваясь до его рта и закрывая его ладонью — кто-то вошёл. Невилл и сам после этого замер, стараясь задержать учащённое дыхание и не сопеть слишком громко. У писуаров зажурчало, а Поттер ощутил новый прилив возбуждения: от того, что кто-то ещё был рядом, что кто-то мог их услышать, догадаться, что именно происходит в закрытой кабинке, его всего затрясло и заставило снова начать медленно двигаться. У писуаров стихло, загудел кран, а Гарри продолжал с усилием толкаться одним лишь тазом, подводя и себя, и Невилла к оргазму, пока тот весь сжимался в попытке не шуметь. Наконец дверь снова хлопнула и они остались одни, Поттер тут же убрал руку, но обхватил Лонгботтома за плечи, так и продолжив налегать ему на спину, отчего сам стоял едва ли на ципочках. Вдруг Гарри решился и напрыгнул на него, обхватывая бёдрами ноги Невилла, крепкое, жилистое тело ловца и выучка игрока в квиддич помогли ему удержаться и тут же задвигаться с новой силой, от чего Лонгботтом уже сам закрыл себе рот, уткнувшись в рукав мантии, чтобы не кричать в голос. Наконец Поттера накрыло, он сделал несколько глубоких толчков и разрядился в своего друга, чувствуя полное удовлетворение. Осторожно отстранившись и соскочив, всё ещё часто дыша, он посмотрел на Лонгботтома, что медленно повернулся к нему лицом и осел на крышку унитаза.       — Ты как? — смутившись вида раскрасневшегося, взмокшего Невилла, Гарри отвёл глаза, поправляя одежду. Всё же он был немного груб… наверное.       — Охренеть, — только выдохнул Лонгботтом, его член немного обмяк, хотя «корешок» так и не покинул дырочку уретры.       — А эта штука? — он кивнул на пах Невилла, на что тот запоздало прикрылся, натягивая штаны.       — Всё в порядке, он так мою сперму пока пьёт, — Лонгботтом заправил рубашку, а Гарри вышел из кабинки, давая тому место и возможность привести себя в порядок.       — И долго ты ещё… так? — решил уточнить Поттер, когда Невилл остановился рядом с ним у рукомойников.       — Думаю, не больше суток, — чуть пожал плечами сокурсник, — хорошо, что ты внутрь кончил, ему пищи больше будет, скорее вылезет. Они сами выбираются, как достигают определённого размера, не волнуйся. Мне дядя вместе с корневищем подробную инструкцию к Тентакуле прислал, там всё расписано.       — Ну ладно, — и впрямь чуть облегчённо выдохнул Гарри. — Пошли на урок тогда, пока нас Флитвик совсем не потерял.       А дальше Поттер развлекался, продолжив наблюдать за Лонгботтомом и уже точно догадываясь, что именно с тем происходит, когда сокурсник вдруг мучительно краснеет или, заняв последнюю парту, весь сжимается, закрывшись книгой. С одной стороны ему было забавно, с другой — немного жаль Невилла, ведь тот, как примерный студент, и не подумал прогулять уроки в этот день, хотя от их посещения, как подозревал Гарри, толку было ноль, вряд ли он хоть что-то услышал и запомнил.       Вечером все вновь сходили к цветку, отметив, что «фаллос» окончательно увял и Лонгботтом его аккуратно срезал, как и предыдущие уже отработавшие цветоносы, сам вновь проигнорировав подход к цветку, и Гарри понимал почему. Теперь следующее семя может появиться в течение месяца, а может и раньше, дней через двадцать, тут уже всё зависит от них. Поттер, жмурясь и вспоминая горячее тело Невилла, с удовольствием в тот вечер «покормил» и цветок, и корешок, а затем с чувством выполненного долга завалился в кровать, наслаждаясь уже ставшей привычной тишиной в голове и расслабленностью в теле.       Разбудили его чьи-то стоны. Гарри приподнял голову, при слабом мерцании когда-то наколдованного одним из ребят светового контура бросая изучающий взгляд на кровати соседей по комнате. Он уже не помнил, кто именно из сокурсников столь «удачно» испытал новое заклинание, но контур действительно светился, а ещё намертво прилип к потолку несколькими широкими полосками, умудрившись запитаться от магического контура самого замка. Убрать его теперь практически невозможно, как и отключить, единственное, чего удалось добиться, так это ослабления свечения до приемлемого уровня, так они получили «вечный» ночник.       Дин и Симус, похоже, спали, Рон вовсю похрапывал, и только полог на кровати Невилла был задёрнут. Эта деталь могла бы быть и проигнорирована, порой тот самый контур мешал спать и полог закрывали как раз для этого… если бы снова не раздался приглушённый стон, и на этот раз Гарри был уверен, что исходил тот именно со стороны Лонгботтома.       Поднявшись, Поттер замер у чужой постели, переминаясь в неуверенности, нужна ли другу его помощь… и какая именно. Решившись, он отодвинул полог, заглядывая внутрь и тихо шепча:       — Ты как… Невилл? Всё но… «люмос»! — открывшаяся ему картина заставила одновременно забеспокоиться и… невольно слегка возбудиться. Лонгботтом лежал на кровати обнажённым, разметавшись по постели и сдавленно дыша, явно… тужась. Зажав что-то во рту, отчего его стоны больше походили на мычание, он подхватил себя под коленями, разводя ноги в стороны, и поднимаясь вперёд, напрягая живот в попытке вытолкнуть из себя что-то плотное, похожее на комок шерстяных ниток.       На вскрик заклинания Гарри проснулись и остальные, Рон что-то пробурчал, отвернувшись от света и попытавшись снова уснуть, но Дин и Симус, так же подступившие к кровати и заглянувшие за полог, пытаясь понять, что же так встревожило Поттера, заставили и Уизли всё же подняться, чтобы удовлетворить так некстати проснувшееся любопытство. Невилл зажмурился от света, и Гарри поспешил погасить магический огонёк, пошире раздвинув шторку полога, чтобы хоть немного освещения падало на кровать. Ниточка корешка так и тянулась к члену Лонгботтома, даже сейчас возбуждённо тяжёлому.       Увидев их, Невилл заметался сильнее, уже не скрываясь, громко замычал сквозь кляп и наконец вытолкнул из ануса на подстеленное под бёдра полотенце слабо шевелящийся комок, крупно несколько раз вздрогнув всем телом. А затем, выплюнув кляп и хрипло дыша, протянул руку к стоявшему у прикроватной тумбы горшку с крышкой:       — Дай, дай, — указал он на чуточку недостижимый предмет Поттеру, который стоял как раз с той стороны. Гарри тут же подхватил горшок, поднося его к… клубню, опутанному мелкими, подвижными корешками, последний из которых наконец-то покинул член Лонгботтома, роняя по пути несколько капель спермы. Невилл со вздохом облегчения опустил корень будущей Тентакулы в горшок и плотно закрыл, а затем с кряхтением поднялся к изножию кровати. Приоткрыв крышку сундука, он поставил горшок на вторую ступень, захлопывая крышку и наконец-то откидываясь на кровать. — Простите, ребят, что разбудил… Я думал это в сундуке сделать завтра утром, как раз выходной, но посреди ночи прикрутило, — он виновато вздохнул, набрасывая на взмокшее тело одеяло.       — Да ладно, — протянул Дин, — ты сам-то как? Выглядело это… страшновато.       — Нормально, — устало улыбнулся Невилл, — он же сам пытается выбраться, я ему только помог немного. Это не так чтобы больно… — смутился он.       Гарри, убедившись, что правда всё в порядке, вернулся к собственной кровати, хотя перед глазами всё ещё стоял Невилл. Интересно, после такого Рон будет продолжать со своими разговорами о семени? За эти дни он уже немного достал Гарри размышлениями вслух о достоинствах разведения Тентакулы, благо, что делал это только в их спальне, теперь и сам не желая делиться столь ценной информацией с другими, даже случайно.       Поначалу расчёт Уизли был прост: добыть семечку — продать семечку, теперь же его финансовый гений пошёл дальше, блуждая в дебрях разводимых им тентакул, и получая прибыль во много раз больше. Правда, застопорился он на первом же пункте: где их содержать. Tentacula erictiale не просто так считалась капризной, ей нужен не только постоянный уход с поддержанием уровня освещения, тепла, влажности, но и достаточно сильный магический фон, что помогает во время отлучек хозяина и длительных перерывов с кормлением. По многим причинам Нора была признана небезопасной самим Роном, а вот… дом Блэков на площади Гримо! Сонно фыркнув, Гарри потёрся щекой о подушку и улыбнулся, вот только сексуально озабоченной тентакли в этом доме и не хватает, ну правда. Оставалось понадеяться, что увиденное немного собьёт с Рона желание обзавестись собственной Тентакулой.       Прошло ещё несколько дней, Лонгботтом благополучно продал кому-то горшочек с корневищем, в выходной встретившись с покупателем в Хогсмиде. Рон действительно призадумался, а стоит ли оно того, чтобы уже из его задницы вылезало всякое, не самое приятно выглядевшее, но Гарри подозревал, что тот всё-таки дозреет. Мысль о том, как будет маяться Уизли, несколько дней «вынашивая семя», наполняла бы Поттера лёгким злорадством, если бы не подозрение, что все его переживания опять же выльются на голову Гарри.       В тот вечер они уже привычно спустились все вместе в сундук, наслаждаясь возможностью сбросить напряжение. Теперь Гарри не так уж часто закрывал глаза, глядя на искажённые удовольствием лица сокурсников, Рон и вовсе, окончательно расслабившись, как и Невилл, пользовался стулом, раздвигая перед Тентакулой ноги и закидывая лодыжки на опоры для рук. Поттеру и самому порой бывало сложно устоять на дрожавших от оргазма ногах, но пока что настолько он себя не отпускал, оставляя хоть какую-то иллюзию контроля.       Расслабившись и получив удовольствие, Гарри всё же подумал, что иметь подобное растение в личном пользовании — не такая уж плохая идея, может, и стоит согласиться с Роном. По крайней мере пока что оно не только радовало тело, но и даровало покой разуму, позволяя нормально выспаться. И вновь посреди ночи Поттер вскинулся на чей-то стон.       Приподнявшись, он медленно обвёл взглядом соседние кровати. Вроде всё тихо, Невилл вон спит спокойно, полог в эту ночь не закрыт, да и новой семечки ещё ж не было, Рон во всю похрапывает, может, это из-за него послышалось? Гарри вновь опустил голову на подушку, закрывая глаза и уговаривая себя заснуть. После Тентакулы это получалось практически сразу, но стоило вот так вот проснуться посреди ночи, тогда уже бывало разное… Только он вновь начал соскальзывать в сон, как снова померещилось какое-то шебуршение.       Насторожившись, Поттер не стал подниматься, только открыл глаза, обводя комнату и пытаясь на слух определить, откуда исходил потревоживший его сон звук, благо, и Рон ненадолго заткнулся, повернувшись на другой бок. Шебуршение доносилось… от кровати Дина. Только теперь Гарри понял, что его встревожило чуть раньше: постель Симуса оказалась пуста.       Уже понимая, что именно он может увидеть, теперь-то Поттер различал и ноги лежавшего на животе Дина, и накрывшего его своим телом сверху Финнигана. Вновь раздался едва слышный шепот, и Симус медленно задвигался, явно потираясь бёдрами о ягодицы темнокожего гриффиндорца. Дин лишь тихо вздыхал, уткнувшись лицом в подушку, пока его друг наращивал темп, легко вставив в очищенный, растянутый и смазанный корешком тентакулы анус.       Финниган задвигался резче, явно толкаясь со всей силы и вдавливая голову Томаса в подушку, глуша его всхлипы. Наконец Симус довольно обмяк, сползая на бок, что-то шепча Дину, а затем… раздались влажные звуки поцелуев. Беззвучно хмыкнув, Гарри лишь закрыл глаза, обнимая подушку, невольно и сам слегка потеревшись бёдрами и полувставшим членом о простынь, и чуть сжимая ягодицы, от чего из ануса щекотно скользнула капелька смазки, увлажняя вход. Произошедшее только что — их личное дело, как и то, что было у него с Лонгботтомом. Хотя Поттер не особо удивился: несколько раз он замечал взгляды Симуса у цветка, направленные на прикрывшего глаза от удовольствия Дина… так на друзей не смотрят, даже на лучших.       Усмехнувшись и отринув подобные звуки, как не несущие угрозы, он наконец-то погрузился в сон… правда, в первый миг Гарри показалось, что тот навеян только что увиденной сценой. И не сразу разобрался, что его снова случайно втянуло в чужое сознание… на этот раз точно случайно, вряд ли Волдеморт решился бы поделиться со врагом… подобным.       Под ним лежала Белатрисса. Рассыпанные по подушке кудри разметались, женщина стонала, закатив глаза и хватаясь за «его» предплечья… пока «он»… Именно на этом моменте Гарри осознал, что происходит, и постарался скрыть своё присутствие, раствориться в мыслях, наполненных вожделением и желанием… оплодотворить женщину. Ещё полтора года назад, оказавшись свидетелем в момент возрождения Волдеморта, он невольно обратил внимание на то, что гомункул, созданный тёмным магом, показался ему тогда… бесполым. Гладенько было там, словно у детской куклы. И лишь теперь, скользнув по мыслям возбуждённого мужчины, он понял: член был, и даже целых… два, просто они, как у змей, прятались внутри тела. Именно поэтому так стонала Белла, принимая сразу два члена своего Повелителя, который… так внезапно решился обзавестись потомством.       И не просто ребёнком, а дитям Блэков, идеальным наследником, тело которого сможет послужить новым вместилищем… на этом мужчина зарычал, кончая в практически уже ничего не соображавшую женщину… и Гарри вместе с ним, вновь оказываясь в собственном теле и марая простынь ученической постели спермой. Ну да не в первый раз, главное — запомнить и передать Дамблдору, что у Волдеморта может появиться ребёнок. На этом он перевернулся на другой бок, удовлетворённо вздохнул и снова заснул.