we’re the stars of each other.

Они всегда любили приходить к морю у общежития перед сном и просто быть вдвоем. И неважно — разговаривают ли они без умолку или сидят в абсолютной тишине. Неважно, потому что им хорошо в любом случае. Ведь они вдвоем. Только они, небо со звездами и спокойное море. Настолько спокойное, что говорить хочется тише и искренне. А по-другому и не получается. И они всегда ходили туда вдвоем. Но не сегодня. У Юнхо вообще день как-то не особо выдался с самого его начала — он проснулся с тревогой на душе и так и не понял, по какой причине. Свалил все на усталость и стресс. Затем практика, практика и практика, так еще и Минги, который просто молча ушел куда-то. Чон зашел в комнату, чтобы позвать того прогуляться, а его не было. Он быстро перебрал все варианты в голове, и его ноги уже сами вели к морю, ведь он знал, что Сон уже там. В этот день было холоднее. Пока Юнхо шел туда, по его телу пробежались сотни мурашек. Намного больше, чем звезд на небе. А звезд не было совсем... — Эй. Минги оглянулся, сидя на невысоком ограждении. К песку идти не хотелось. Море было неспокойным. Юнхо увидел теплую улыбку Минги, что был укутан в плед, который ему Юнхо сам же и связал. Неаккуратный, где-то петельки торчат. Зато родной. И как бы холодно ни было — согревает лучше самого горячего чая. — Почему не сказал? Сон промолчал. Он лишь смотрел на пустое темное небо и слабо улыбался. Когда Чон сел рядом, его снова пробрали мурашки. — Ю-ю... Как думаешь, мы были бы соулмейтами в другой вселенной? У Минги безумно красивый профиль. И Ги лишил Юнхо этого вида, когда повернулся к нему. Услышав его слова, Чон удивленно поднял брови. — Соулмейтами?... -он широко улыбнулся, светясь, как самое настоящее солнце. На небе не было даже луны, и Минги готов был поклясться, что хотел бы видеть там только солнце. Его солнце. Утром, днем, вечером, ночью. Юнхо не переставал улыбаться, глядя на Минги. Сон опустил взгляд и аккуратно взял руку Чона в свою. Несмотря на холод, эти изящные руки и длинные пальцы были теплыми. Они всегда такими были. — Ну, знаешь... Метки на запястьях, мурашки, когда думаешь о соулмейте... Он не чувствовал себя глупо. Это не глупый вопрос. Юнхо подтвердил это, чуть сжав руку Минги и заставив таким образом поднять его глазки. — У меня уже мурашки по телу. И мне не холодно. Значит, мы связаны, мой соулмейт Минки. И Чон не соврал. Он не знал, на что его тело так реагировало. Поэтому он решил просто поверить в такую теорию. Эти двое просто сидели и молча улыбались друг другу, пока Юнхо не отвел взгляд и не начал смотреть на небо. — Ни одной. ‘Три. Девять. Двадцать три. Очень много, Юнхо, я уже устал считать’, -каждый раз так и считали. Просто считали звезды. Но не сегодня. Сегодня все по-другому. Минги так и продолжил смотреть на Чона. И не стесняется ведь. А зачем? Они слишком близки. Слишком, чтобы стыдиться чего-то перед друг другом. Чтобы стесняться касаться друг друга без повода и предупреждения. Чтобы... чтобы просто любить и быть соулмейтами. Даже если соулмейтов не бывает. Ощущая на себе уже такой родной взгляд, Юнхо вновь почувствовал эту тревогу. Минги сегодня неразговорчивый. Они почти не виделись эту неделю, а особенно сегодня. Минги очень сильно нагружал себя в последнее время. Долго сидел в студии, не спал ночами, чтобы написать хоть что-то. ‘Как-то... не по себе. То ли настроения нет, то ли просто... пустой будто. Ничего не чувствуется. Устаю, вот и все. Не волнуйся, Ю-ю. Скоро ведь отпуск, Хонджун сказал. Поедем, куда хотели?’, -проговорил тот усталым голосом еще пару дней назад, когда они разговаривали по телефону. Сон сильнее сжал руку Юнхо, и тот встретился с ним взглядом. Держал так, будто боялся потерять. А взгляд... Минги однозначно хотел сказать о чем-то. Страх? Юнхо увидел страх? — Не могу насмотреться на твои глаза, -на губах Ги дрогнула улыбка, и он положил голову на плечо Юнхо, а затем совсем тихо продолжил, - Не отпустишь меня? Мурашки. — Никогда. Утром Юнхо тяжело проснулся. Он вскочил, будто после кошмара. Но ему ничего не снилось. Сердце болело. И мурашки не прекращались. Беспрерывными волнами по телу проходились, так еще и такие… неприятные. От них Чон и проснулся. Поднялся с мыслями о том, что пора переставать пить энергетики. Тяжело на сердце. Наверное, после них. Или из-за того, что ночью дольше обычного просидели у моря. Они хотели еще, но уже буквально засыпали. Обычно не были там дольше часа или двух. Но Минги так крепко держал Юнхо, что Чон и уходить не хотел. Ноги снова вели к Минги в комнату. Юнхо не знал, зачем. У них сегодня совместное расписание, поэтому увидеться еще успеют. Комната снова пуста. Даже сожителя нет. Чон нахмурился и почесал затылок. Все встали уже? Рано, вроде. Юнхо проснулся до будильника. Ничего не понимающий пошел в гостиную. Сонный, не догонял. Проморгался и увидел, что все сидели там. Молчали чего-то. Юнхо ближе подошел и присел, а затем увидел, что они не завтракали, а просто сидели. И на него все смотрели. Уен встал и направился в ванную быстрым шагом. Громко дверью хлопнул. И Юнхо только сейчас заметил, что у всех глаза красные. — А Минги где? -заспанным голосом спросил Чон, потирая глаза. Тревожно очень. Мурашки все еще не прошли. Хонджун переглянулся с Сонхва. Молчали, но взгляды говорили за себя. — Юнхо… Минги увезли на скорой. Он был без сознания, -тихо проговорил Хва, пока его руки тряслись. Чон лишь вопросительно на них всех посмотрел. — Что? Вы пошутить решили так? Он в студии снова, да? В этот момент Киму позвонили. Он ответил на звонок и слушал. Замер. Поднял глаза на Юнхо, что тоже смотрел на него. Затем сказал что-то в трубку, Чон не расслышал. Тревожность будто в уши залилась и стояла там. Юнхо ничего не понимал, а лишь глазами метался от Сонхва к Хонджуну. — Минги… он не очнулся. Юнхо ничего не слышал. Но эти слова врезались так громко, что Чон перестал дышать. — Что… Почему? -он посмотрел на капитана, ища в его заплаканных глазах хоть какой-то ответ. — Сердце. У него остановилось сердце. Голос Хонджуна был слишком тихим. Но Юнхо слышал. Слышал все слишком сильно. Громко. Сердце заныло сильнее. — Нет… -Чон встал и направился к себе, -Нет, он… Он там… Сонхва хотел остановить его, взяв за руку, но не успел. Юнхо не верил. Он не собирался верить этим словам, которые воткнулись острыми осколками в сердце. Чувствовал, как оно кровоточит сильно. Чон накинул на себя верхнюю одежду и просто побежал к морю, пока из его глаз лились слезы, а по телу рассыпались мурашки. Минги там. Он точно знает. Прибежал. Пусто. Пусто и холодно. Море так волновалось, что не могло отразить небо. А на небе… Одна звезда. Слишком яркая, чтобы не заметить. Единственная. Сияет, будто весь мир пытается осветить. Сердце так сильно заболело, что Юнхо упал на колени и начал кричать. Мурашки слишком неприятно ощущались, а все тело сводило. Дышать не получалось, только кричать и кричать, пока голос не исчезнет. Прошло две недели. Юнхо каждую ночь приходил сюда. Приходил, садился и смотрел на свою звезду. На небе не было ни луны, ни других звезд. Только он. Чон слегка улыбнулся, когда почувствовал мурашки. — И я о тебе думаю, да, -проговорил он, пока из его глаз начали падать слезы. Вдохнул и продолжил, глядя вверх. — Без тебя тяжело. Почему… Почему ты так долго? Дольше, чем в своей студии… Его голос дрогнул. Почему так быстро? Сердце Минги не могло просто остановиться. Не могло, потому что Юнхо знал, что это сердце любит его и что сам он его и оберегает. Может… Минги хотел сказать? Предупредить? Он чувствовал? И не сказал. Он боялся. Боялся, что это будет правдой, поэтому просто не отпускал Юнхо, когда они сидели в последний раз вдвоем тут, у моря. Чон увидел, как звездочка погасла и тут же засветила, как и раньше, будто отвечая ему. Юнхо улыбнулся на секунду, а затем вдохнул и продолжил. — Нам тяжело… Мы распадаемся. Он опустил взгляд и прикрыл лицо рукой, все еще не осознавая. Зачем Минги ушел так далеко? Не дотронуться до него. Очень далеко. И не вернуть. А Юнхо пытался. Тянулся рукой к звездочке. Далеко. — Почему ты не сказал? Мы же соулмейты, Минки. Звезда вспыхнула ярче и погасла на мгновенье. ‘Прости’. На небе не было звезд только для того, чтобы встретить новую и отдать ей все небо. Новую, такую красивую, слишком яркую. Новую и единственную, которую будет видеть Юнхо. Минги всегда светит для Юнхо. И Юнхо всегда считает звезды. ‘Одна. Одна и единственная. Моя звездочка Минки’.