Тепло

Вэй Усянь заболел. Само по себе это заявление казалось чем-то из ряда вон, но, как бы то ни было, было чистой правдой. Невольно вспоминались времена, когда они с Лань Чжанем застряли в пещере Черепахи-Губительницы. С того раза мало что изменилось в поведении больного Вэй Усяня: сейчас он точно так же как и тогда тупо весь день валялся даже не в состоянии уснуть, ворочаясь с боку на бок и жалобно похныкивая. Температура его тела, казалось, подскочила до невозможного, а нос был забит настолько, что было трудно дышать. Помниться, однажды, дожидаясь как-то вечером Лань Чжаня, Вэй Усянь от скуки претворился мёртвым. А сейчас даже претворяться не нужно было, вот честно. Он уже ощущал себя ходячим трупом. Сейчас у него была та самая начальная стадия простуды: когда одновременно и жарко, и холодно; из носа и глаз течёт, весь Вэй Усянь был мокрый, а кусок просто не лез в горло. Реально труп. И даже не ходячий. Режим сна Вэй Усяня тоже дал сбой: сил не было вообще, вот от слова совсем, так что он — не без помощи Лань Ванцзи — умылся и лëг спать примерно в девять вечера. Барахтаясь на постели, дожидаясь мужа, он перемял все простыни и подушки, а через некоторое время вообще скомкал ногами одеяло и вышвырнул куда-то за пределы кровати, о чëм, на самом деле, мгновенно пожалел, так как холод сразу же сковал всë его тело, заставив дрожать как осиновый лист. Уснуть не давала головная боль. Одежда на нём самом давно промокла и сбилась, неприятно перекрутившись на теле. Нос снова забился, и приходилось дышать через рот, постоянно тревожа раздражëнное горло и срываясь на тихий кашель. Вот ну за что ему это?.. Сил ëрзать просто не осталось. Вэй Ин плюхнулся на левый бок и стал ждать смерти. Но смерть не пришла. Пришёл Лань Ванцзи. К тому времени уже не только одеяло, но и подушки оказались на полу. Наверно, задержись он хоть на мгновение, на полу валялся бы и сам Вэй Усянь. Но как раз тогда, когда он, ничего не соображающий от жара, уже всерьёз подумывал о том, чтобы скатиться на пол, пришёл Лань Чжань и спас его от падения. Пришëл он не с пустыми руками. С ужасно горьким на вкус жаропонижающим отваром, который Вэй Ин пил уже четвëртый раз за день. Поставив чашу с тëмно-зелëной жидкостью на стол чуть поодаль, Лань Ванцзи помог Вэй Усяню принять сидячее положение и сам сел рядом на край кровати. Он притянул его голову к себе и померял температуру: сначала рукой коснулся лба, потом щекой, потом лбом и наконец губами. Хотя последнее, возможно, было просто поцелуем. В любом случае губы его сложились в тонкую линию, — верный признак недовольства, — но Вэй Усянь, очень уж хотевший поспать, ничего не заметил. Он выпил отвар самостоятельно, отдал чашу Лань Ванцзи и опустился на поднятые им подушки, прикрыв глаза. Мысли едва угадывались за болью и пеленой тумана, сознание расплывалось. Вэй Усянь чувствовал, как всë его тело бьëт мелкая дрожь от наступающего озноба; чувствовал свою горячую кровь под кожей. Хотелось уснуть часов на восемь-девять, но голова болела так, будто в неё вбили пульсирующие гвозди на манер тех, что были в голове Вэнь Нина когда-то. От окружающего холода хотелось спрятаться под одеялом, но оно, противно обвиваясь вокруг тела, будто пыталось задушить его (потому и было сброшено на пол). Свет в комнате резал даже закрытые глаза. Вэй Усяню казалось, что он сейчас развалится на части. Вдруг он почувствовал, как его мягко укрыли одеялом, подвернув края по бокам. Прохладная ладонь погладила его щëку, а другая — неожиданно тëплая — взяла за руку. Он разлепил будто налившиеся свинцом веки. И случайно посмотрел Лань Чжаню прямо в глаза. Тот смотрел на него так тепло, так тревожно, так по-родному, что Вэй Усянь почувствовал, как внутри него, казалось, сердце на мгновение остановилось. Так нежно Лань Чжань держал его сейчас, заботился о нëм весь день, все дела свои бросил, лишь бы за ним, за Вэй Ином, — за любимым, — присмотреть. Жар и холод будто отступили: вместо них по всему телу расползлось от груди приятное тепло. Хотя вполне возможно, что Вэй Усяню всего лишь показалось. — Лань Чжань. — Мгм, — привычно отозвался он, большим пальцем проведя по костяшкам руки Вэй Усяня. — Я здесь. — Погаси, пожалуйста. Оставь только тот фонарь, — он указал на письменный стол. Лань Ванцзи встал и погасил взмахом руки все свечи, подошëл к окнам и зашторил их, а потом зажёг небольшой бумажный фонарь на столе. Комната погрузилась в мягкий полумрак, и лишь оранжеватый свет фонаря едва ли доставал до стен. Он вернулся к кровати и переоделся в спальное одеянее, свою верхнюю одежду сложил и аккуратно развесил на ширме каждую деталь, лобную ленту снял и положил на стол. Лань Чжань забрался в кровать к Вэй Усяню и устроился рядом в полусидячем положении. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, непонятно откуда доставая книгу. — Было и похуже, — ответил Вэй Усянь, перевернувшись на бок, лицом к мужу. — Но мне уже лучше, чем утром, не переживай. «Надо же! Стоило мне выпить тот отвар, мне и вправду всего за день стало заметно лучше! Неужели в клане Лань знают и секреты врачевания?» — подумал Вэй Усянь, взяв в руки кончик пряди длинных волос Лань Ванцзи и принявшись играть с ним. Тот не возражал. Он открыл книгу, отложив в сторону закладку в виде пиона, и начал читать. У Вэй Усяня глаза уже слипались. Он прекрасно понимал, почему Лань Чжань не ложится сейчас с ним: смотрит, чтобы ему, Вэй Ину, плохо не стало и чтобы тот хорошо спал. Но как же он уснëт с осознанием того, что Лань Ванцзи ради из-за него, возможно, не будет спать всю ночь? Несмотря на то, что он любую его просьбу выполнял без вопросов и ни в чëм никогда не отказывал, Вэй Усянь знал, что сколько бы он ни уговаривал сейчас лечь вместе, Лань Чжань откажет. В некоторых вопросах он из человека принципиального превращался тупо в упрямого: вот ни за что тут не уступит. А спать вообще-то хочется! И если раньше — казалось, целую вечность назад — Вэй Усяню было достаточно одного лишь присутствия Лань Чжаня рядом, то сейчас этого не просто мало, а катастрофически мало. Он больше не представлял сна без своей живой подушки. А он тут сидит, совсем рядом, но в том-то и проблема, что сидит, а не лежит! Надо что-то делать. — Лань-гэгэ, у меня голова боли-и-ит, — прохныкал Вэй Усянь, ткнувшись лицом ему в ляжку. Лань Чжань же посмотрел на него беспокойно, но одновременно и чуть облегчëнно: раз начал паясничать, то и вправду лучше стало. — Больше в дождь на ночную охоту не пойдëм, — категорично заявил он, но книгу всë же отложил. — Через семь минут отвар подействует активнее и боль пройдëт. Засыпай. «Он что, время прямо засекал?» — подумал, удивившись, Вэй Ин, и от этой мысли потеплело на душе. На деле же он продолжал канючить: — Не могу! Подушка неудобная! — Взбить еë? «Да ну нет же!» — Я взбивал, а она всë равно такая! — Можем поменяться, если хочешь. — Они все одинаковые! Лань Ванцзи совсем закрыл книгу и посмотрел на Вэй Усяня. — И что ты предлагаешь? Вэй Усянь тихо хихикнул и снизу вверх глянул на красивый профиль Лань Ванцзи. — Хочу лечь к тебе на колени, — проговорил он, хитро улыбнувшись. Вдруг до Вэй Усяня кое-что дошло. Что-то сейчас было не так. Будто этот момент уже был. Ужас. Это у него от жара так в голове помутнело? Хотя почему же: он наоборот чувствовал, что мысли его прояснились. Лань Чжань сел на колени и — Ого! Правда?! — разгладил одеяло на своих бëдрах. Вэй Усянь же поспешил скорее лечь на предоставленное место. — Ты такой горячий… — тихо проговорил Лань Ванцзи, снова приложив ладонь ко лбу Вэй Усяня. Тот из-под ресниц посмотрел на мужа и взял его руку в свою до того, как он успел её убрать. — Ты тоже горячий. Ты не заболел? — ответил Вэй Усянь сонно, вертя так и сяк пальцы Лань Чжаня. — Не болтай ерунду, — беззлобно сказал Лань Ванцзи и хотел было уже снова взять книгу, как его настойчиво потянули вниз. — В чëм дело? — Лань Чжань, у меня всё ещё болит голова, — прохныкал Вэй Усянь. — Сильно? — Да, очень-очень! Лань Ванцзи ласково погладил его по щеке. — Потерпи ещё чуть-чуть. Скоро пройдëт. — Услышав недовольное (и излишне драматичное) мычание, он спросил: — Я могу что-то ещё для тебя сделать? — Да, — Вэй Усянь потянул Лань Чжаня за руку ещё ниже к себе. — Поцелуй меня, гэгэ, и мне станет лучше. И Лань Чжань наклонился. Длинные волосы выпали из-за плеча и закрыли обзор своеобразным занавесом. Он мягко поцеловал Вэй Усяня в губы, чуть прикусив и оттянув нижнюю. Вэй Усянь закрыл глаза. Сонливость и усталось будто волнами накрыли его с головой. Лежать так было очень уютно и тепло. Целоваться с Лань Ванцзи — приятно и хорошо. Немного щекочущее чувство отозвалось где-то внутри. Вэй Усянь понял, что наконец-то засыпает. — Лань Чжань, я обожаю тебя… — пробормотал он в чужие губы уже на грани сна и яви. — Увидимся завтра. Спокойной ночи… Лань Ванцзи ещё недолго посмотрел на супруга, выпрямился и положил руку ему на плечо. — Спокойной ночи, Вэй Ин. Тот уже не слышал. Так и уснул с приоткрытым после поцелуя ртом. Лань Ванцзи улыбнулся, умилившись видом спящего мужа, и укрыл его бок одеялом. Он перебросил волосы за спину, снова взял книгу и продолжил читать. Вэй Усяню снился очень приятный, сладкий сон. Будто он лежит у кого-то на коленях и его гладят по голове. От до дрожи приятных ощущений он вытягивал шею и метался из стороны в сторону, и его никто за это как-либо не упрекал. Один раз он даже просто скатился вниз, настолько ему было хорошо, и чьи-то прохладные руки нежно подняли его за шею и вернули обратно. Вокруг было темно. Вэй Усянь слышал треск, с которым в костре догорают ветки. Большая ладонь с длинными, тонкими пальцами гладила Вэй Усяня за ухом, и настолько это было приятно, что по всему телу от места прикосновения чужой руки пробежала приятная дрожь. Вэй Усянь инстинктивно ткнулся головой в чужой живот и приластился к руке, желая получить ещë побольше таких приятных касаний. И получил. Уже две руки легли на него: одна по прежнему оставалась на голове, а вторая огладила плечо и шею. Чужие руки ощущались приятной прохладой на его разгорячëнной жаром коже. Честно, он сам не знал, что так чувствителен к прикосновениям подобного рода. Ему вовсе не было стыдно, просто это правда неожиданно — узнать, что от ощущения того, как тебя гладят по голове, ты готов чуть ли не глаза закатывать от удовольствия. До того нежными были эти касания, до того осторожными, трепетными и желанными. Кто бы это ни был, Вэй Усянь не хотел, что бы он прекращал. Вэй Усянь приоткрыл глаза. В полумраке он увидел оранжевый огонь небольшого костра, который еле-еле освещал тëмные стены каменной пещеры. …Секунду. Стены — вовсе не каменные и вовсе не пещеры, а светло-серые, покоев Ханьгуан-цзюня, цзинши. Костëр — не костëр совсем, а бумажный почти догоревший фонарь на столе. Навождение исчезло, но только не прикосновения. Кто-то в самом деле гладил его по голове и плечу. Хотя почему «кто-то». Будто это может быть кто-то другой. Лань Чжань. И тогда, давно-давно, в тëмной пещере Черепахи-Губительницы, это тоже был Лань Чжань. Сколько Вэй Усянь проспал? По ощущениям минут сорок. Голова уже не болела; чувствовалось, что и жар постепенно сходит на нет. Лань Ванцзи остановился, заметив, что Вэй Усянь не спит. — Я тебя разбудил? — спросил он мягко, погладив мужа по голове. — Нет. Я сам проснулся, — ответил, переворачиваясь на спину. — Как себя чувствуешь? — Лучше. Намного лучше. Лань Ванцзи дотронулся губами до его лба и кивнул. — Жар почти спал. — Ага. И всë благодаря заботе моего замечательного мужа, — сказал Вэй Усянь, улыбнувшись и щекой прижавшись к его ладони. — Серьёзно, мне буквально за один день лучше стало. В твоëм клане изучают какие-то необычные врачебные практики? — Нет, — ответил Лань Ванцзи. — Это просто самый распространëнный рецепт в Гусу. — О. Понятно. Тëмная комната, оранжево-красный свет, жар во всëм теле и холод вокруг — как только он раньше не сообразил, что что-то не то? Точнее, что всë это уже было. — Лань Чжань. — Мгм. — Пока я спал, мне кое-что приснилось…