Line without a hook / Леска без крючка

«I don't really give a damn about the way you touch me when we're alone» — Ты стыдишься меня. — Голос Римуса еле слышен, но в нём звучит холод и незнакомство. Сириус останавливается в коридоре, и вдруг становится темнее; шрамы на коже Римуса мерцают в тусклом свете. Никто не написал об этом книгу, потому что, если бы написали, Сириус бы знал. Всё, что заполняет его мысли — это состояние Римуса. Оно ощущается как оковы, как горькая пилюля, которую трудно проглотить. Сириус по-прежнему видит Римуса, помнит тихие моменты, которые они разделяли, чувствует его руки на своей коже. Но он не может избавиться от тени, принимающей форму волка. "You can hold my hand if no one's home." Сириус тянется к руке, но Римус остаётся неподвижным, освещённый мягким светом лампы, тяжело дыша. — Я мог бы сказать тебе то же самое. Но я не скажу. Я не стану, — его голос звучит твёрдо. — Монстр среди нас только один, Римус. И это не ты. Сириус знает, что до полнолуния осталось всего несколько дней, что это гораздо труднее для Римуса, чем для него самого. В этот раз луна давит на них обоих, как тяжёлое бремя. Шаги Римуса отдаются эхом в пустоте, уводя его прочь. Сириус чувствует несправедливость в этом, будто что-то важное утрачено. "Do you like it when I'm away?" Сириус всю ночь полнолуния словно на иголках. Он сидит у окна, напряжённо вглядываясь в темноту, с надеждой уловить хоть малейший звук воя или светлый силуэт — что угодно, что могло бы дать ему понять, что с его Римусом всё в порядке. Он знает, что это всего лишь одна ночь. Одна ночь, которая повторяется двенадцать раз в год. Конденсат его дыхания медленно собирается на стекле, бледные капли дрожат в лунном свете, освещая его тревожное лицо. Ему кажется, будто луна насмехается над ним, нашёптывает: Я всегда буду владеть им так, как ты никогда не сможешь. И Сириусу следовало бы испытывать вину. Ему действительно следовало бы. Но Римус – его, несмотря ни на какого волка. "If I went and hurt my body, baby, would you love me the same?" Сириус просыпается на рассвете. Он не помнит, когда заснул, но точно знает, что Римус вернется. Поэтому он бежит. Римус лежит, утопая в мягких простынях, которые, как он догадывается, мисс Помфри преобразила специально для него. На теле Римуса видны легкие синяки, а на левом предплечье — зашитая рана. Но даже в таком виде Сириус не может не думать о том, как он прекрасен. Он всегда считал его красивым, сияющим, словно луна. Сириус забирается в постель, осторожно толкая Римуса, чтобы разбудить. Тот медленно открывает глаза, и Сириус замирает. Римус сдается, как всегда, позволяя Сириусу приблизиться, притягивая его к себе за талию. Они засыпают вместе. Глупый мальчишка. Он думает, что это то, чего он хочет, но не понимает, насколько потом будет больно.