Рука

      Дагна сидела на лавочке внутреннего двора Скайхолда и от досады кусала перо. То уже успело побывать в компактной чернильнице, присоединённой к блокноту для записей, и теперь мстительно пачкало чернилами её пальцы, одежду и рот, но гномка этого не замечала. Впервые за долгое время она была в творческом и исследовательском тупике.       Нет, поначалу новая проблема привела её в восторг и захватила на долгие недели, но чем дольше она искала приемлемое решение, тем больше понимала – она идёт не так и не туда. «Проблемой» было найти замену левой руке леди Инквизитора. Та, едва окрепнув, навестила Дагну в её мастерской, ровным голосом попросила подумать над, цитата, «неудобством», оставила на верстаке разрешение запрашивать любые материалы у интенданта за своей подписью и молча ушла, оставив гномку в состоянии душевного праздника.       И теперь, спустя несколько месяцев бурных исследований, больших трат и совместных усилий инженеров, магов и Жозефины, Дагна была почти готова признать, что без внезапно взявшегося чуда руку ей не придумать. Она уныло рисовала каляки в блокноте поверх последних схем, когда от крепостных ворот послышался гомон и ржание лошадей.       В Скайхолд прибыл очередной караван торговцев – четыре крытые повозки, охрана, гражданские. Дагна от нечего делать набросала в блокноте телегу, которая везёт огромную руку, и уже было увлеклась дорисовыванием руке деталек, как её взгляд привлекла пара путешественников, пробирающихся через толкотню. Оба высокие – первый твёрдой рукой раздвигал бестолково суетящихся торговцев, второй старался не отстать и ловко уворачивался от чужих плеч и мешков.       Они выбрались из толпы, один снял капюшон дорожного плаща, явив Дагне улыбчивое женское лицо и перехваченную лентой копну волос. С крыши повозки позади женщины послышались восклики разгружающих и грохот, а следом в её сторону полетели сорвавшиеся из рук рабочих тяжёлые ящики.       Дагна моргнула и увидела только, как второй путешественник шагнул – и они оба оказались в добром десятке шагов от того места, где находились. На его теле угас тонкий всполох не-пламени, которое она узнала бы где угодно.       Гномка замерла, невидящим взглядом уставившись на устроенный у повозки переполох. В её голове возникли две, нет, три схемы; антидот, лихорадочно подумала она, руна, сменные кристаллы, оружейная сталь – слишком тяжёлая, кожух от влаги, на шестерни повышенная нагрузка, заменить на… Она схватила выпавший ранее из рук блокнот и со всех ног побежала к вдохновителю.       Незнакомец услышал топот, резко развернулся, заслонившись рукой в тяжёлом наруче, и задвинул спутницу за спину.       Дагна притормозила, задыхаясь, с восторгом оглядела долговязого эльфа, подмечая убегающие под одежду линии татуировок. Их владелец, оценив угрозу, опустил руку, а из-за его плеча с интересом выглянула женщина. Дагна набрала воздуха в грудь.       – Сэр! Мистер! У вас это. Мне очень надо. Раздевайтесь!       

***

      Эллана поняла, что некоторыми мышцами лица уже давно не пользовалась. Пытаясь удержать смех внутри, она поджала губы и стала разглядывать отдельные волоски в бороде Каллена. Из коридора перед её кабинетом доносились неясные звуки чьей-то истерики.       – Я отправил указания интенданту – пусть устроят гостей. Дагну, кхм…проводили в мастерскую под ответственность Харрита. Оставил дополнительно двух солдат внутри. Сэра Хоук со спутником возражений не имеют и уверяют, что это недоразумение. Во всяком случае, она уверяет. Миледи, у меня что-то с лицом?       Эллана, застигнутая врасплох, резко посмотрела в сторону.       – Нет… нет, я поняла. Кхм, да. Благодарю, что разобрался. Позови их, пожалуйста, пусть войдут.       Командир Инквизиции слегка поклонился и вышел, а следом в открытых дверях показались Хоук и Фенрис, о котором эльфийка знала по рассказам Варрика и Мэриан. Хоук с порозовевшим лицом дёргано улыбнулась, эльф без выражения кивнул.       Эллана откашлялась.       – Спасибо, что приехали. Инквизиции пригодится ваша помощь, работы невпроворот. Я прошу прощения за мою подчинённую – Дагна хороший инженер и изобретатель, и точно не имела в виду ничего предосудительного, когда говорила, гхм, говорила, – смех снова полез наружу, – в общем, то, что говорила.       Эльф хмыкнул.       – Я привык. У нас среди знакомых нормальных мало.       По Хоук было видно, что её скоро разорвёт. Эллана встретила её взгляд, поняла, что сама начинает безудержно улыбаться и поспешно отвернулась.       – В общем, господин Фенрис…       – Просто Фенрис.       – Хорошо. Вас проводят, отдыхайте, устраивайтесь. Вечером прошу вас обоих подойти в ставку – нам есть что обсудить с советниками. Мэриан, ээ…останься на пару слов, если можно.       Фенрис, которого её немудрёный официоз нисколько не убедил, усмехнулся, бросил короткий взгляд на Хоук и вышел к поджидавшему его слуге. Хоук захлопнула дверь кабинета, развернулась и сползла по ней, зажимая рот руками.       Дождавшись, когда звук шагов удалится, две уважаемые женщины – одна на полу, другая лёжа на письменном столе – совершенно некультурно заржали в голос.       

***

      – Дагна, «у него то, что мне нужно» – это плохая причина. Попробуй ещё раз.       – Миледи, аргх! Он это прячет, но я-то знаю!       – Дагна, это ещё хуже.       – Рука!       – Дагна!       Гномка издала звук отвращения к любым объяснениям, но покорно села обратно на стул и ненадолго задумалась.       – У него лириум в коже. Он может делать такое, что не каждый вообразить сможет – если выдерживает боль, конечно; чем сильнее взываешь, тем более ты Вовне, тем больнее. А главное что? Материя слушается! Понимаете?       Эллана честно сказала, что вторую половину фразы не поняла совсем.       – Рука! Всё это страшно, но нам столько и не надо. Маленький контакт, безопасный; фокус-кристалл, а дальше оп – чистая механика! Совсем немножко боли – и вот у вас универсальный инструмент, писать придётся учиться заново, но зато с какой точностью! Это прототип, а потом я ещё доработаю, будет скрытый клинок, ударопрочный корпус, жаль, места мало, но можно сделать сменное, а ещё…       Эллана зажмурилась.       – Дагна, стой! Я поняла, хватит. Звучит достойно; боль я потерплю. Но мне бы просто руку, скрытых клинков не надо, писать тоже – я же правша.       Гномка с энтузиазмом покивала, и Эллана поняла, что та ни слова не уловила.       – Ладно, – тяжело вздохнула эльфийка, – ладно, сначала поговорю с Хоук.       

***

      – Эй, эльф, а ты с годами хорошеешь! Я в Вал Руайо выставку местных художниц видел, вот там бы тебя с руками для натуры оторвали. Не думал на покой уйти? – вещал Варрик из угла мастерской.       Фенрис, обнажённый по пояс, усмехнулся ему через плечо.       – Завидуешь? Шерсть на груди уже не в моде?       – Меня звали! Но я сказал, что негоже известному писателю распылять талант.       Дагну, хлопочущую вокруг эльфа, его вид не интересовал нисколько – ей ненадолго разрешили смотреть и спрашивать, чем она и спешила воспользоваться, изучая места, где лириум особенно глубоко нырял под кожу. Касаться ей запретили, подкрепив запрет кинетическим покровом, который наложила Хоук.       Эллана, сидевшая здесь же, мыслями была далеко. В общих чертах она знала от Варрика их – Хоук и Фенриса – историю. Ферелденка-отступница и бывший раб из Тевинтера. Ненавидевший магов в прошлом и вряд ли с приязнью относившийся к чужой магии сейчас, эльф спокойно стоял, облечённый заклинанием Хоук. Эллана, подумав об этом, смутилась – словно увидела то, чего не должна была.       

***

      – Как тебе скаутский молодняк Инквизиции?       – В целом ничего. Лелиана следит за качеством. Но в открытом бою им конец.       – Потому тебя и попросили их натаскать.       – Попросили. Странно, что слушаются. У Инквизиции почти все эльфы сбежали к этому их спасителю, а тут над ними ставят ещё одного.       Хоук нашарила подушку, приложила её Фенрису к голове на манер церковного головного убора и захихикала.       – Ты не понимаешь! Лучник из отряда разведчиков – это эльф. Слуга на кухне – эльф. Маг из подопечных Фионы – тоже эльф. А ты не эльф! Ты таинственный суровый воитель со стильными татуировками!       Таинственный суровый воитель покосился на неё и вздохнул.       – Дети.       – А ещё ты строен, красив и у тебя большой меч.       – Только ты считаешь меня красивым. А меч-то они где могли увидеть?       – Ты с ним сюда приехал, вон он на стойке. А ты о чём подумал? – пакостно хихикнула Хоук. – Без шуток, я иногда вижу девиц, наблюдающих за вашими тренировками. Девушки-бойцы ещё как-то в руках себя держат, а служанки разве что слюной на траву не капают. Обязательно проводить спарринги в таком эротичном наряде?       Эльф усмехнулся.       – Форменные штаны и нижняя рубаха – это теперь эротично?       – Очень! – Хоук закинула на него свободный угол одеяла, явно вознамерившись воспроизвести одеяние кого-то из святых.       Фенрис смахнул с плеч одеяло, поймал её ладонь и прижал к груди. Хоук по привычке замерла, опасаясь неосторожным прикосновением причинить боль.       – Ревнуешь? – он провёл её пальцами по узору на загорелой коже под ключицами – не дёрнулся, не отвёл спокойного взгляда от неё. Хоук в очередной раз подумала, что не до конца понимает, как ей удалось получить такое доверие, и на мгновение её охватил страх потерять. И доверие, и его самого.       – Нет. Да. Не знаю я, – она улеглась щекой святому на живот, прикрытый одеянием-одеялом, и теперь уже сама легонько погладила его. – Да ладно, умом-то понимаю. Молодость, одна романтика в голове, мозгов ноль. Девчонки эти…да и не девчонки, в смысле, мальчишки тоже – ладно, ты понял – пускай засматриваются. Кто же виноват, что ты ворвался в их скромную жизнь во всей своей роковой красе.       – Только ты считаешь меня красивым. А что у этих в голове – не знаю, пусть исповедаются кому-нибудь.       Хоук села на кровати.       – Умом понимаю, а внутренний демон так и шепчет – да как они смеют смотреть на эти руки! На эту спину! Это произведение искусства, и вы должны заплатить за просмотр глазами! – она опустила взгляд вниз, на посмеивающегося святого, поправляющего подушечную шляпу, и хитро улыбнулась. – Это мне надо исповедоваться, а тут как раз есть кому. О, преподобный, могу ли я рассказать вам о мужчине, которого люблю? У меня демоническая избыточность и я хочу рассказывать об этом всем подряд, чтобы они убрали свои глазёнки подальше.       Фенрис засмеялся, потянул её на себя и перекатился сверху, оставив священное одеяло в стороне. Переплёл пальцы с её, потянув руки наверх; склонившись к уху, потёрся щекой о её скулу:       – Рассказывай, дитя, и не вздумай молчать о подробностях.       

***

      Дагна поняла, что хочет пить. Оглядевшись, она увидела две нетронутые кружки с водой, которые сама же и принесла, когда в прошлые разы жажда напоминала о себе. Она нетерпеливо глотнула из одной, отставила куда-то в сторону, и снова склонилась над верстаком.       Гномка ликовала. Чутьё никогда её не подводило – не подвело и на этот раз, заставив обратить внимание на чудного эльфа, посетившего Скайхолд. Она почти закончила основу для будущей инквизиторской руки, медики при консультации магов подготовили набор антидотов лириума, сама Инквизитор оправилась от многодневного уныния и теперь заставляла крутиться шестерёнки Инквизиции. Осталось по мелочи доработать основу руки, затем провести операцию и…       Дагна застыла. В воспоминаниях, словно наяву, возник хмурый эльф-вдохновитель, говорящий о том, что лириум причиняет боль всегда, и пусть госпожа исследовательница сама подумает, как ощущается вплавление его в кожу. Обезболивающее! О, Предки!       Она бережно опустила на подставку заготовку, вернула инструменты в соответствующие ящики и, схватив первый попавшийся под руку листок, принялась лихорадочно записывать ингредиенты.       

***

      Дверь внутреннего лазарета тяжело отворилась, и на пороге возникла Эллана с двумя целителями из числа магов Инквизиции. Дагна, двое медиков из не-магов и алхимик уже были внутри. Эллана приветственно кивнула поклонившимся ей подчинённым, скинула куртку, её переодели в четыре руки. Она уселась в простое жёсткое кресло с переделанным левым подлокотником; алхимик протянула первую из нескольких чаш с лекарственными отварами; Дагна, дважды извинившись, привязала правую руку мягкими ремнями. Эллана уверенно ей кивнула, не без дрожи думая, что она бы и сама себе не стала доверять. На столике слева она увидела тяжёлый на вид контейнер – жидкий лириум, подумала она; рядом лежало жуткого вида устройство с несколькими толстыми иглами и парой кнопок. Содрогнувшись, Эллана отвернулась и решила налево сегодня больше не смотреть.       Она чувствовала, как левую руку разминают, поворачивают так и эдак, протирают чем-то холодным и пахучим и, наконец, крепко привязывают. Дагна за её спиной зашуршала записями, затем натянула фартук, рукавицы и защитную маску. Эльфийка услышала, как остальные участники процесса, до того негромко переговаривавшиеся, затихли, и ей от ожидания стало совсем плохо. Да что ж они тянут!       – Напомню, миледи, – за маской голос Дагны подрагивал от восторга. Эллана с досадой подумала, что надо было оставить последнюю волю, в которой Дагне запрещалось бы проводить любые исследования с её трупом. – Сначала будет множественная инъекция, затем нанесение поверхностной руны. Мы дали вам обезболивающих снадобий, нанесли мази рядом с местом инъекции, уважаемые целители готовы поддерживать успокаивающие и расслабляющие заклинания на вас.       Целитель за её спиной шагнул ближе и осторожно положил ладонь на висок, заставляя тело расслабиться, а дыхание – выровняться. Эллана, словно в полудрёме, подумала, что не так уж всё это и страшно; захотела подбодрить нервничающую алхимика, перебирающую пальцами край одеяния. Услышала позвякивание слева, почувствовала чуть щекочущее холодное прикосновение к коже на краю культи, затем – с щелчком вошедшие глубоко под кожу иглы. Удивилась, что никакого неудобства по этому поводу не ощущает.       А затем в левую руку неспешно втекла боль.       

***

      Эллана открыла глаза и с криком дёрнулась на кровати. Вернее, попыталась дёрнуться, потому что она лежала на койке из лазарета, привязанная к ней крепкой тканью поперёк тела в нескольких местах. Она в панике огляделась, насколько позволяла ей привязь, и прохрипела что-то невразумительное. В поле зрения возникла Хоук, тут же смочившая ей губы влажным бинтом, и осторожно уложила голову обратно на подушку.       – Надо же, как в воду глядел. Не зря привязали. Спокойно, Эли, сейчас отвяжу – если скажешь, как меня зовут.       – Мэ…риан. Мэриан. Дай…воды.       Осторожно распутав и приведя в порядок эльфийку, Хоук напоила её водой и оставленными алхимиком снадобьями. Взгляд у неё постепенно стал осмысленным, она осмотрела комнату, саму Хоук и невпопад спросила, какой сейчас день.       – Ты провалялась тут месяц.       Эллана с подозрением посмотрела на волосы Мэриан, пытаясь понять, стали ли они длиннее.       – Верховная жрица Виктория объявила новый Священный поход, Инквизиция выступает на стороне Церкви. Солас объявил, что ты перешла на его сторону и теперь ты в розыске в Орлее.       Эльфийка сердито бросила в неё пустой чашкой и Хоук заливисто рассмеялась.       – Иди к Фен’…к демонам иди, Мэриан! Какой день, говорю?       – Да тот же самый! Ты спала пару часов. Вряд ли это было приятно, конечно. Как себя чувствуешь?       – Я кричала, да? Горло болит и запястье. Левой руки будто вообще нет…думать не хочу, что там осталось на её месте.       – Позову целителей. Отдыхай; как заживёт – Дагна перейдёт к следующему этапу.       – Передай, что я её ненавижу. Нет, не передавай, я же сама её попросила… Ладно, тогда ты просто знай, что я её ненавижу, но не очень сильно.       Эллана, вздохнув, откинулась было на заботливо подложенные Хоук подушки, но тут же села обратно.       – Нет, я лежать не собираюсь. Пожалуйста, попроси Лелиану с Жозефиной подойти попозже ко мне в…в общем, туда, где мы тут.       

***

      – Мэриан, я ведь с-сошла с ума, да? – дрожа и обливаясь потом под тёплым одеялом, проговорила Эллана.       – Целители говорят, что нет, а горячка – это нормальная реакция. Шутишь, что ли – у тебя ядовитая дрянь прямо в коже! Ну ладно, не совсем ядовитая – Дагна что-то объясняла про сплав и антидоты.       – Я про то, что вообще с-согласилась.       Хоук, заглянувшая к ней на минутку и присевшая у постели, подоткнула одеяло. На следующий день после внедрения лириума Эллану залихорадило, и её разместили в собственных покоях, куда с избытком натащили принадлежностей из лазарета – лекари назначили регулярный приём снадобий и велели отдыхать. Отдыхать Эллана не хотела, но делать что-либо без посторонней помощи не могла.       – Ну, хорошая новость – ты выжила. Фенрис сказал, даже если всё пойдёт плохо, всегда можно отрезать этот кусочек с лириумом. Но я тебе этого не говорила.       – Ну с-спасибо. А т-ты куд-да?       Хоук оглядела свой дорожный плащ.       – Мы заменим недостающих в разведотряде, уходим на несколько дней. Вот вернёмся, а ты уже машешь с балкона новенькой рукой. Кстати, привезти подарок от зайчика?       Эллана подумала, что лихорадка снова подкидывает ей горячечные сны.       – К-какого ещё зайч-чика?       – Ну зайчик. Заяц. Как наг, только поменьше и пушистый. У вас в клане так не говорят? Про галл, например?       У эльфийки перед мысленным взором проскакали какие-то рогатые и волосатые наги-мутанты и она со стоном натянула одеяло по макушку. Хоук улыбнулась и похлопала её по ноге.       – Ладно, у него самого спрошу.       

***

      – Готово, миледи! Зачем закрыли глаза, открывайте!       Эллана малодушно подумала, что хочет навсегда остаться тут, в темноте и неизвестности, поморгала и нехотя взглянула на левую руку. Вопреки ожиданиям, в законченном виде та выглядела не так ужасно, как культя после внедрения лириума. Крепления из мягкой кожи выше локтя, плотно сидящая металлическая форма, скрывающая новообретённый узор на коже, хитроумные сочетания кристаллов и начертанных на металле рун. К базовой конструкции крепилось чудо инженерной мысли: снаружи – имитация формы предплечья, внутри которой скрывались усиленные маленькие поршни, рычаги и шестерни, передающие движение на вполне себе изящной формы механическую кисть с суставчатыми тонкими пальцами из тёмного металла. Эллана повертела неподвижным механизмом, слегка оттягивающим остатки её живой руки.       Дагна сияла начищенной монеткой.       – Миледи, я так рада! У меня в работе сменный модуль, он легче на…       – Дагна, погоди, – прервала её Эллана, – мне нравится, правда, но ты так и не объяснила толком, как ей управлять.       – А! Это просто. Лириум вашей руны в нескольких местах касается нервов, так что… Теоретически, она может активироваться как усилием воли, так и потоком магии. Господин эльф не сильно распространялся по этому поводу, сказал только, что нужно «научиться соизмерять».       Эллана кое-как пристроила безжизненную руку на коленях и прикрыла глаза. Почувствовала отзывающуюся ей магию в кристалле, что располагался над лириумной руной, попыталась на него воздействовать – ничего. Послала волной ману по руке – ничего. С опаской начертала мысленно такую же руну – ничего.       Словно животное, поранившее лапу и боявшееся её тревожить, она боялась касаться – мысленно или физически – новообретённой лириумной татуировки, но, кажется, это было неизбежно.       Скривившись и в любой момент ожидая боли, она осторожно влила ману в руну. Ничего. Эльфийка открыла глаза, и неловко помахала на пробу туда-сюда непослушной конечностью. Да двигай же ты!       Механические пальцы резко царапнули воздух, словно в агонии. Живая плоть левой руки взорвалась болью; Эллана закричала и провалилась в темноту.       

***

      Очнулась она от холодного компресса на лбу. На неё смотрели встревоженная Дагна, целитель и алхимик, тут же поднёсшая к её губам какой-то отвар. Механической руки на ней уже не было.       – Я тут подумала, – допив отвар, постаралась как можно беззаботнее произнести она, – от чего меня вырубает?       Дагна всплеснула руками и, тараторя, засыпала её терминами и предположениями, из которых Эллана сделала вывод, что это болевой шок. И если при операции другого выхода не было, то сейчас случилось то самое «научись соизмерять».       – Сколько я тут лежу?       – Н-недолго. Полчаса может. Миледи, расскажите об ощущениях! Это вы магией или волей? Было страшно? Дадите осмотреть? А можно я…       Эллана спустила ноги с койки и твёрдой рукой прикрыла гномке рот.       – Дагна, спасибо. Она работает, осмотры потом. Марго, Свен – благодарю, можете быть свободны. Мне нужно… – тут её взгляд упал на ещё одного посетителя, всё это время сидевшего в углу и рассматривающего её. – а. Гос…кхм, Фенрис. Мне нужна ваша помощь.       Эльф молча склонил голову набок.       – Хочу заставить её слушаться.       

***

      Хоук нашла их в одной дальних неиспользуемых комнат основной башни Скайхолда. Получив общее направление от вездесущего Варрика, дальше она шла на слух и не ошиблась.       Дёрнув скрипучую дверь, она едва не наступила на Инквизитора, лежащую поперёк прохода. Дальнюю стену подпирал самый красивый мужчина на свете с привычным выражением недовольства на лице.       Эллана тяжело дышала и держалась за левую руку. Фенрис, тепло улыбнувшись Хоук одними глазами, подошёл к ним.       – Развлекаетесь? Я тоже хочу валяться где попало!       Эллана даже не улыбнулась и прикрыла глаза ладонью.       – Я безнадёжна. Но хотя бы перестала в обмороки падать.       – Она безнадёжна?       – Скоро узнаем.       – Что ещё вы мне приготовили? – пробубнила эльфийка из-под ладони.       Фенрис присел рядом.       – Ты не ответила на вопрос.       Эллана закрыла лицо ещё и механической рукой – неподвижной, разумеется.       – Не знаю! Что за вопрос вообще? Как можно не бояться боли?       – Одно дело – опасаться, другое – бежать в панике, не разбирая дороги. Ты бежишь?       Эллана вспомнила другого эльфа и ту, первую слепящую боль ниже локтя.       – Да. Как не бежать? Она до самой души достаёт. Каждый раз.       – Преследователь всегда настигнет убегающую жертву. Если эта боль для тебя – нечто большее, чем простая реакция тела, остановись и повернись к ней. Пусть пройдёт через тебя – и останется только физическое чувство, а его можно вытерпеть.       Эллана убрала руки от лица.       – Особенно, если научиться мере. Мало просишь – мало заплатишь.       Хоук, присевшая в сторонке, огляделась и увидела тут и там выбоины и царапины на каменных стенах – по размеру женского кулака.       – Elgar halani, – вздохнула эльфийка и села. – Вы, верно, считаете меня бестолковой.       – Ты.       – Я? – не поняла Эллана.       Хоук прыснула. Фенрис усмехнулся.       – «Ты считаешь». Хватит на «вы». И нет, не считаю, – и протянул ей руку.       

***

      – Мэриан, перестань.       – Не могу! Пффхахаха!       – Я сейчас её в тебя брошу, –вздохнула Эллана, – но полетит она мне в лоб.       Она стащила с себя изрядно мокрое полотенце и накинула на грудь новое, сухое. Фенрис, добившись того, чтобы новая сила перестала ей вредить, оставил эльфийку в руках Хоук и вернулся к рекрутам Инквизиции; ну а Мэриан подключила фантазию и натащила в инквизиторские покои разнообразных бытовых предметов. С сегодняшнего дня её тренировками стали действия, требующие простейшей координации – и с питьём из кружки сразу не задалось. Уменьшать импульс она научилась, но все попытки отпить воды заканчивались бодрящим обливанием.       Эллана, с опаской держа кружку строптивой рукой на расстоянии, вытянула шею и попыталась заглянуть в неё словно в колодец. Лириумный узор лениво замерцал и снова угас.       – И какого чёрта ты не сказала, что он просвечивает сквозь всё?       

***

      Недалеко от границы Андерфелса и Тевинтера. Полевой лагерь разведчиков Инквизиции.       Хмурый солдат точил меч, прислушиваясь к завывающему ветру, треплющему их с напарником палатку. Лагерь их отряда должен был стать перевалочным пунктом для идущих следом, но разыгралась пылевая буря, связь через воронов прервалась, и вот уже третий день они сидели как на иголках. Место для лагеря было укромным, но на границе с Тевинтером ждать можно было чего угодно.       Тяжёлую ткань, прикрывавшую вход, кто-то резко откинул – и он был без опознавательной символики Инквизиции. Солдат среагировал быстрее, чем успел увидеть лицо – обнажённый меч блеснул в подрагивающем свете походного фонаря и уже устремился к шее незваного гостя, как вдруг незнакомец с лязгом поймал клинок в воздухе, едва не вырвав его у владельца из рук. Ошеломлённый солдат перевёл взгляд с руки в диковинной перчатке, без усилий державшей меч за лезвие, на гостя. На него смотрела эльфийка без традиционного узора на лице; подняв свободную ладонь – «мир» – она порылась за пазухой и показала инсигнию, вид которой каждого из них заставили накрепко запомнить.       – Миледи Инквизитор!       – Вы правильно поступили. Никаких извинений, – сказала Эллана, отметая любые возражения. Затем, словно опомнившись, выпустила клинок из механических пальцев. – Прошу извинить за вмятины. Мы здесь с припасами; обязательно выберите оружие на замену. Но после бури.       Она натянула шарф на лицо и вышла.       – У них дела плохи, – заметил поджидавший её Варрик. – Двое пропали; парни говорят, слышали виверн прошлой ночью.       – Знаю. Буря нарушила все планы. У нас есть время, останемся на ночь – утром решим.       Гном кивнул и ушёл помогать с лошадьми и припасами.       Эллана огляделась, пряча глаза от колючего ветра, заметила удобный путь на вершину каменистого холма, за которым прятался лагерь. Прячась в тенях валунов, она забралась повыше и всмотрелась в северный горизонт. Где-то там был Минратос, а в нём – ниточка, ведущая к нему.       Она посмотрела на механическую руку. Дагна и впрямь расстаралась – эта была легче, хранила кинжал и пару хитрых приспособлений на всякий случай. Эллана положила ладонь на ближайший валун и без усилия провела пальцами сверху вниз – камень с готовностью крошился, словно был куличиком из песка. Оставленные глубокие борозды походили на след хищника.       Я больше не убегаю.                     Примечание:       Elgar halani – помогите, духи