Не пей вина, Гертруда

До стандартов своего прославленного отца Джейме, может, и не дотягивал, но он не был идиотом. Он был наследником Бобрового Утеса, и когда-нибудь ему неминуемо пришлось бы жениться. Отец лелеял надежду выдать Серсею замуж за принца Рейгара, а самому Джейме хотел сосватать кого-нибудь из дочерей верховных лордов. Почему бы и не лорды Трезубца… Так что Джейме не питал иллюзий по поводу настоящей цели его путешествия в Риверран с «очень важным сообщением». Зима в Речных землях выдалась мерзкая, стылая и влажная, но топили в Риверране неплохо, так что Джейме был совсем не против передохнуть там пару недель и пообщаться с присмотренной отцом девицей Талли. Кейтилин была уже сговорена, а жаль: она была бойкой, громкой, строгой и уже исполняла роль хозяйки отцовского замка. Лиза же отличалась скромностью, нежностью и крайне ценным, по мнению многих мужчин, умением послушно опускать глаза в пол и молчать. Через некоторое время Джейме устал говорить и выслушивать односложные ответы и немного расстроился: он еще даже не женился, а уже готов был свалить от Лизы на какую-нибудь небольшую войну. И пришел спаситель. Двери распахнулись, и в обеденный зал вошел высокий, худой мужчина, которого со спины подсвечивал холодный зимний свет с галереи. Лицо его закрывала тень, но Джейме разглядел трехдневную щетину, густые брови и добрые голубые глаза. На мужчине был зимний дорожный костюм с плащом, скрепленным застежкой в виде черной форели, а на поясе висели изогнутый нож и меч-бастард. — Удачно? — задал вопрос лорд Хостер. Мужчина коротко выдохнул через нос в знак согласия и склонил голову — чуть боком, будто забавляясь, без особого почтения. — С возвращением, дядя Бринден, — сказала Кейтилин, но Джейме слышал ее словно издалека. Он смутно понимал, что перед ним сир Бринден Талли, Черная Рыба, но эта мысль танцевала где-то очень далеко. Джейме чувствовал, как его захватывает какое-то странное, всеобъемлющее восхищение, и не мог оторвать глаз от усталого, обветренного лица в обрамлении покрытых инеем волос. Сир Бринден подошел к столу, сел рядом с Джейме и стянул перчатки. Подавальщица тут же сообразила для него приборы и чашку с горячим травяным отваром, к которому он немедленно приложился, и только тогда, покосившись на Джейме, сказал: — Ну здравствуй. Ланнистер, должно быть? Говорил он негромко, и в его голосе была хрипотца, теплая, приятная, словно потрескивание дров в камине. Сердце Джейме забилось быстрее, и очарованность этим потрясающим рыцарем завладела им целиком. — Сир Бринден, — выдохнул Джейме. — Я столько о вас слышал! — Если от лорда Хостера, то только плохое, полагаю, — хмыкнул сир Бринден. Он не отличался какой-то особенной красотой, но у него были спокойные, умные глаза и добрая улыбка, от него пахло кожей, дымом и морозом, и Джейме совершенно забыл, что должен был общаться с Лизой, он забыл, что в зале был хоть кто-то — кроме сира Бриндена Талли. — Прошу, расскажите о войне Девятигрошовых королей, — сказал Джейме, и если бы его отец услышал этот умоляющий тон, он получил бы безжалостную выволочку и лекцию о подобающем поведении наследника прославленного дома. Сир Бринден коротко, мягко посмеялся, начал рассказывать, и всю трапезу Джейме смотрел только на него. *** Во всем были виноваты риверранские оруженосцы. Или коварное осеннее вино, которое на вкус казалось невинным ягодным сиропом. Джейме должен был уезжать в Крейкхолл через два дня, и лорд Хостер очень явно был им недоволен. Но разве Джейме был виноват в том, что собеседника из Лизы не вышло, и что ее дядя был интереснее в тысячу раз? Естественно, он таскался за сиром Бринденом хвостиком, слушал его истории и приставал с просьбами показать пару приемов. Он все боялся, что сиру Бриндену страшно надоест, но прославленная Черная Рыба был терпеливым и только посмеивался над ним иногда — необидно, по-доброму. Так вот. Лорд Хостер был недоволен. Кейтилин тоже, но тише. Лиза была обижена. Черная Рыба был весел и восхитителен. А Джейме в компании оруженосцев, подломивших хозяйский погреб, страшно надрался и понял это только когда встал из-за стола и не почувствовал своих ног. Оруженосцы расползались кто куда, пока никто не обнаружил пропажу бочонка, и Джейме, не желая отставать, передвигаясь по стеночке, медленно пополз в сторону выделенных ему гостевых покоев. По дороге он свернул не туда и (буквально) ввалился в зимний садик рядом с библиотекой, где Кейтилин вышивала в компании замковой септы. Ввалился как мешок картошки, через порог и сразу на пол. — Милорд, — сказала Кейтилин, поджав губы. По коридорам гуляли сквозняки, в библиотеке кто-то негромко шуршал и переговаривался. Кейтилин, смотревшая на него сверху вниз, в начавших сгущаться сумерках, подсвеченная закатным солнцем, казалась мстительной богиней войны. — Сраный Брандон, надеюсь, ты его прожуешь и выплюнешь, он все осознает и будет страдать до конца своей жизни, — заплетающимся языком проговорил Джейме. — Потому что женился не на той сестре. Удачливая северная скотина. Шуршание в библиотеке притихло. Септа выглядела неодобрительно, но активно делала вид, что его в зимнем садике не было. Не лежало. Не разговаривало. Ха-ха. — Прошу прощения? — с явным оттенком возмущения, но все еще в рамках вежливости сказала Кейтилин. Джейме, схватившись за подлокотник скамьи, с усилием приподнялся и сел напротив Кейтилин. Зимний садик начал раскручиваться перед глазами. — Ну ты понимаешь, Кет, — попытался объяснить Джейме. — Дело не в Лизе. Дело во мне. Я люблю мразей, понимаешь? Женщин с характером. Вот типа тебя. А с Лизой я буду страдать. И Лиза будет страдать, потому что я буду сваливать из дома на любую войнушку при первой возможности. Нам ведь даже поговорить не о чем! Нет, я люблю болтать сам по себе, спору нет, но не настолько, я один не вывожу. Кейтилин смотрела на него со смесью жалости, раздражения и брезгливости. Зимний садик раскручивался перед глазами все быстрее. Наступила темнота. Больше Джейме ничего не помнил. *** Джейме открыл глаза. Он был в какой-то незнакомой комнате. Комната слегка шаталась. Ему было холодно и жарко одновременно, а еще очень хотелось пить. Он увидел на прикроватном столике кружку и выпил содержимое, болезненно сглатывая. На поверку питье оказалось остывшим имбирным настоем. … По ощущениям, он влез под меха голышом. Джейме запустил руку под меха. Ощущения не обманули. О, нет. Он резко сел на кровати, проигнорировав головокружение, и часто-часто задышал, словно перепуганный заяц. Он надрался и с кем-то переспал. Последним, что он помнил, была раздраженная Кейтилин. Только бы не она, лорд Хостер ведь его вздернет. Или только бы она? Тогда ему, наверное, не придется жениться на Лизе, и он увезет в Бобровый Утес опороченную им же Кейтилин? Если она не придушит его по дороге. Хотя нет — она сначала убедится, что у Утеса есть наследник, и потом уже спокойно сбросит его со скалы. Серсея бы сделала именно это. Джейме поежился и осмотрелся в поисках своей одежды. Одежда обнаружилась на кресле у камина — уже хорошо, ему не придется совершать прогулку позора до своих покоев. Он подошел к креслу, зябко подпрыгивая то на одной, то на другой ноге. Поверх стопки обнаружилась записка, которая гласила: «С возвращением в мир живых, шальная королева!» На Кейтилин как-то непохоже, озадаченно подумал Джейме, натягивая на себя исподнее. И тут его взгляд зацепился за сложенные в углу комнаты летние доспехи. На нагруднике издевательски плясала черная форель. Сир Бринден?! Джейме, не разжимая губ, издал визг умирающего кабана. Он напился и переспал с Черной Рыбой. О, не… Погодите-ка. О, ДА! Этот восхитительный мужчина стал у него первым, Дева и Воин, СПАСИБО. Судя по записке, Джейме не мог быть так уж неловок, да? Обидно только, что он ничегошеньки не помнил. Он вообще почему-то слабо представлял их соитие, ему разве что виделось, как сир Бринден запускает ладонь в его волосы и целует в лоб. Возможно, потому что Джейме не видел его голым? Точнее, не помнил, как видел его голым. Ой, нет. Нет, это очень плохо. Джейме нравился сир Бринден. Как мужчина. (Кажется). И Джейме разделил с ним постель. Он оказался глотателем мечей. Отец его убьет, если узнает. Наверное, из этого и выросли их эротические эксперименты с Серсеей — потому что она была похожа на то, что Джейме видел в зеркале? Джейме уже не знал, что и думать. Он оделся, влез в сапоги, забрал записку и пошел на плаху — под светлы очи лорда Хостера, завтракать. Обеденный зал встретил его враждебной тишиной. Лорд Хостер смотрел на него как на отрыжку демонов из седьмого пекла, Лиза плакала в суп, Кейтилин делала вид, что его нет. Сир Бринден почему-то отсутствовал. Сам Джейме выглядел кошмарно и олицетворял собой воплощение плохих решений: на голове у него было воронье гнездо, веки опухли, и его явно до сих пор пошатывало. — Доброе утро, милорд, миледи. Если я кого-то вчера обидел, я приношу свои извинения, — проблеял Джейме и сел на край скамьи, рядом с Кейтилин. — Леди Кейтилин, не соблаговолите ли вы позже прояснить для меня пару моментов? Я не очень хорошо помню события вчерашнего вечера. — Боги, — едва слышно, но с явным раздражением выдохнула Кейтилин. — А ты, значит, еще и не помнишь ничего, пьяница малолетний, — проворчал лорд Хостер. — Не умеешь пить — так не берись, убожище. Позже, когда Кейтилин соизволила составить ему компанию в промозглой галерее, Джейме спросил: — Во-первых… где сир Бринден? — У Бракенов разбойники распоясались, он поехал решать вопрос еще до того, как солнце встало, — ответила Кейтилин, не глядя на него. Это значило, что Черная Рыба вернется в Риверран не раньше, чем через две недели. Жаль, Джейме хотелось бы получить… ну, объяснение, хотя бы. — Ладно. — Джейме сделал два глубоких вздоха. — Леди Кейтилин, прошу вас, расскажите, что вчера было. После того, как я ввалился к вам в солярий, в моей памяти провал. — Вы наговорили мне чуши, милорд, — поджала губы Кейтилин. — Я, признаюсь, вспылила и начала на вас кричать. Это было недостойно. Тогда из библиотеки вышел дядя Бринден, схватил вас поперек туловища, как барашка, и куда-то потащил. А вы, оглашая своими воплями половину замка, просили его научить вас искусству любви. Джейме закрыл лицо руками, сполз на пол и сжался в жалкий, краснеющий камень в форме человека. Он не знал, как сможет посмотреть в глаза сиру Бриндену, когда? если? они еще раз увидятся. Представить, что именно происходило в покоях у сира Бриндена, у него так и не получалось. год спустя Глаза слипались после ночного бдения в септе, глубокая царапина на плече от Рассвета щипалась и ныла, но Джейме был счастлив. Его посвятили в рыцари! За доблесть на поле боя! Сам Эртур Дейн! Сбылись все его мечты. С царапиной во время посвящения глупо вышло, конечно, но Джейме не расстроился. Сир Эртур не растерялся, сказал: «каждый рыцарь истекает кровью», — но он явно был смущен. Сир Герольд Хайтауэр сказал, что у Эртура это было первое посвящение в рыцари, и он перенервничал, потому Джейме и царапнул случайно. Так Джейме оказался в Башне Белого Меча, в комнате сира Эртура, который теперь обрабатывал царапину на его плече. У Джейме болели колени после ночного бдения, и мысли с недосыпа в голове роились странные. Он так и не сменил белую тунику на что-то более приличное, потому что не успел, и просто спустил ее с плеча, открывая доступ к царапине. Пальцы у сира Эртура были горячие, мозолистые, но касались его нежно, и его лицо было очень близко, так что Джейме засмотрелся на сосредоточенно нахмуренные брови и густые ресницы, и на язык сама собой запросилась шутка: — Забавно получилось. Я весь в белом, истекаю кровью — вы меня будто второй раз девственности лишили. Не ждавший подобного дурачества сир Эртур закашлялся, а затем тихо захихикал, качая головой. — Условно говоря, есть несколько способов потерять девственность, — негромко хмыкнул сир Эртур, поддерживая шутку. — Можно не зашивать, а просто перевязать, но шрам будет заметнее. — Давайте перевяжем, пусть останется, — решил Джейме, с усилием подавляя зевоту, и совсем спустил тунику к бедрам, освобождая руки. Когда царапина была уже закрыта тканью на несколько раз, Джейме задумчиво ответил на первую реплику сира Эртура: — Ну да, условно говоря, с женщиной я еще не был. Пальцы сира Эртура, завязывавшие ткань в надежный узелок, замерли на половине движения. Джейме поднял на него сонные глаза, осознавая, что это он зря сказал, но в лице сира Эртура он не увидел ни осуждения, ни злости, ни насмешки. — Вот как? — коротко, осторожно сказал сир Эртур. Джейме наконец догнало смущение, и он отвел взгляд. — Ну. Знаете, как это бывает. Всю жизнь думаешь, что окружающие женщины просто недостаточно красивы, или не с тем характером. А потом встречаешь потрясающего прославленного рыцаря… — Да, понимаю, — вдруг сказал сир Эртур. Джейме снова поднял на него глаза, в удивлении. Сир Эртур смотрел прямо на него. «Я считаю до трех, и если он будет продолжать смотреть на меня, я его поцелую», — вдруг подумал Джейме. — «Раз, два…» Он не успел подумать «три»: сир Эртур дернул на себя концы завязанного узелка и поцеловал его первым. Горячие губы терзали его рот, на подбородке чувствовалась короткая утренняя щетина, и это было совсем, совсем не так, как с Серсеей когда-то. С ней удовольствие почему-то всегда было болезненным: она сжимала свои тонкие пальцы на его коже до синяков, она кусалась почти до крови, а Джейме считал, что так и должно быть. Но оно не должно, сир Эртур мог бы прирезать его вот так запросто, или свернуть ему шею, но он не делал ему больно. Напротив: он будто чувствовал, как нужно коснуться, надавить, сжать в пальцах, чтобы дать огня, чтобы было приятно, жарко, идеально. Ладони обожгли поясницу, и Джейме вдруг понял, что он был почти голым, а сир Эртур тянул его к себе на колени, словно и сам забылся, и собирался, наверное, повторить то, неизвестное, которое с Джейме делал сир Бринден год назад… Джейме отстранился, резко хватая воздух ртом. — Постойте, сир, просто… уф-ф. Боги, почему в Вестеросе так много восхитительных мужчин? — Да, прости, — покаянно сказал сир Эртур, убирая руки. — Увлекся. Следовало попросить разрешения. — О, нет, — развеял его сомнения Джейме. — Вы опередили меня на секунду, я тоже собирался вас поцеловать. Дело в том, что… Джейме закусил губу. Он ни с кем об этом не разговаривал, а и теперь у него была возможность, но все стало так чертовски странно… Сир Эртур, однако, его не торопил и терпеливо ждал продолжения. — Год назад я был в Риверране и познакомился с сиром Бринденом Талли. Это с ним я… — Джейме сделал невнятный жест рукой, но сир Эртур будто бы его понял, хотя и слегка нахмурился. — Но я не смог объясниться с ним перед отъездом, лорд Талли как раз послал его разбираться с разбойниками, а я… Я не понимаю, что повисло между нами. Это на один раз? Или мы можем развлекаться вместе, когда есть возможность? Или у нас роман, как у Флориана и Джонквиль, и я должен хранить ему верность? А ворону я такое доверить не могу. Не будет честным заводить роман с вами, сир, пока я с этим не разберусь. Сир Эртур немного помедлил и осторожно сказал: — Знаешь, меня и наша с тобой разница в возрасте немного беспокоит. Но Черная Рыба? Он же тебе в отцы годится. Джейме хотел бы огрызнуться, и будь это кто угодно другой — сделал бы именно так. Но это был великолепный сир Эртур, и Джейме ему, будто бы, нравился, и он извинился, потому что ему следовало попросить разрешения. — Во-первых… сир, вы его вообще встречали? — Давно, на турнирах видел, но мечи не скрещивал, — пожал плечами сир Эртур. — Будто бы приятный… А, понял. На голос запал? — В числе прочего — но он весь такой… ух. А во-вторых… — Джейме хитро усмехнулся, прямо как делал его дядя Герион перед тем, как кого-нибудь подколоть. — Знаете, сир. Отец у меня строгий, холодный, неласковый. Меня просто тянет к добрым и внимательным мужчинам постарше. Эртур неистово покраснел, да так, что у него на носу проступили веснушки. *** Если Серсея не могла получить Бобровый Утес, она должна была получить корону. Если корона ускользала от нее, она определенно имела право забрать Бобровый Утес себе. Она была первенцем отца, это было ее наследство, она ничто не любила так, как Утес. С короной ничего не вышло, значит пришла пора действовать в другом направлении. Тирион не был ей соперником — отец бы не отписал ему семейный замок даже если бы умерли все их многочисленные кузены. Единственным препятствием на пути к желаемому был ее любимый, такой послушный, такой глупый брат-близнец. Джейме всегда хотел быть рыцарем, у него не было вкуса к власти, он не желал править, и Утес ему был не нужен. Его не нужно было убивать или подставлять, ему следовало только дать возможность делать то, чем он и так хотел заниматься. В Королевской Гвардии освободилось место. А Джейме был в столице и только был посвящен в рыцари. И он был мужчиной, а она была самой красивой девушкой Семи Королевств. Он был романтиком в душе, а Серсея вполне могла наплести ему, что они — одна душа в двух телах, что они родились вместе и умрут вместе. Она станет у него первой, и он сделает для нее все, что угодно — даже примет белое, отказавшись от наследства. У отца не останется выбора. Серсея возьмет себе супруга-марионетку и будет безраздельно править Западом. Это была ее судьба. Она назначила Джейме встречу в трактире, она отрепетировала речь, она была готова… Она не была готова к тому, что Джейме не станет ее целовать, как только представится возможность. — Мы так давно не виделись. — Джейме выглядел виноватым и немного напуганным. — И ты должна была выйти за Рейгара. Серсея ждала продолжения со злостью, переходящей в ужас. Неужели все пропало?! — Ты бы не стала у меня первой. — Кто? — с обманчивым спокойствием спросила Серсея. Пусть это будет шлюха, пусть это будет шлюха, тогда у меня еще есть шанс… — Сир Бринден Талли, — зажмурившись, сознался Джейме. Серсея подумала, что ослышалась. — Прошу прощения? Джейме покивал, давая знать, что он не шутил. — А позавчера я с сиром Эртуром целовался. Боги, я даже не знаю, кого из них выбрать, если дело до этого дойдет. И… отец убьет меня, я не знаю, что делать. Прости меня? О. Ей даже не нужно быть для достижения своей цели злобной, хитрой, такой порочной сукой. Все, что Серсее было нужно, чтобы получить Утес — это быть заботливой сестрой. Она выдохнула, присела на кровать и похлопала по покрывалу рядом с собой. Джейме осторожно к ней присоединился, словно боялся, что она всадит в него нож. — Мне нужно это обдумать, но… я, кажется, даже знаю, как тебе помочь. Расскажи мне все. *** Все Семь Королевств собрались на турнир. Скоро должен был прибыть королевский двор. Скоро Джейме примет белое, и отец не сможет его женить ни на Лизе Талли, ни на нежных цветочках Тиреллов, он будет свободен! Осталось только решить последнюю проблему. — Сир Бринден, — поздоровался Джейме. — Здравствуй, шальная королева, — хмыкнул сир Бринден. Он совсем не изменился: приятный хриплый голос, добрые светлые глаза, внутреннее спокойствие, словно у высокогорного озера. — Сир. — Джейме нервно сглотнул, но решительно продолжил: — Я умоляю вас: не мучайте меня. После того, как я в Риверране проснулся у вас… между нами что-то есть? Сир Бринден недоуменно моргнул, а через мгновение, когда до него дошло, со стоном прикрыл глаза ладонью. — Ланнистер, ты сошел с ума? Ты думал… Боги. Не было у нас ничего, я не трахаю детей. — …оу, — коротко, печально выдохнул Джейме тонким голосом. — Ты расстроился? — осторожно сказал сир Бринден. — А как тут не расстраиваться? — всплеснул руками Джейме. — Сначала я грустил, потому что у меня был шикарный первый мужчина, но я ничего не запомнил, потому что был страшно пьян, а теперь оказывается, что я все еще невинен, и не было у меня никакого шикарного мужчины. Даже не знаю, что хуже. Будто нарочно, чтобы его добить, сир Бринден тихо, тоненько засмеялся в перчатку. — Почему я вообще проснулся у вас, голый? Что произошло после того, как леди Кейтилин начала на меня орать? Сир Бринден одарил его долгим, задумчивым взглядом и, что-то для себя решив, вздохнул. — Ну хорошо. Пойдем, присядем, разговор будет долгим. *** Солнце поднялось над горизонтом на ладонь. Джейме пользовался гостеприимством хозяйских купален, соединенных с горячими источниками. Было утро, так что он мог спокойно отмокнуть в гордом одиночестве — по большей части, те, кто мог воспользоваться этими купальнями, предпочитали делать это перед сном. Он положил локти на бортик, чтобы точно не заснуть и не утонуть случайно — вот был бы позор! — и закрыл лоб и глаза полотенцем. С тихим скрипом открылась и закрылась дверь. Вот тебе и отмок в одиночестве. Джейме сделал вид, что ничего не слышал, что не замечал негромких шагов, и продолжал неторопливо болтать ногами в воде. — Доброе утро, сир Джейме, — сказал пришедший. Джейме расплылся в улыбке, прекратив изображать сонную гусеницу. — Сир Эртур! Знакомая мозолистая ладонь опустилась ему на плечо, и большой палец огладил свежий шрам, оставшийся после посвящения. — Рад, что все зажило. Как ты? Джейме стянул с головы полотенце и посмотрел на сира Эртура снизу вверх. На нем был белый комплект — из тех, что носили под доспехами зимой. Снимался он, в отличие от самих доспехов, быстро. — Учитывая все обстоятельства… Довольно неплохо. Вы уже слышали, что мне выдадут белый плащ? Сир Эртур кивнул, но не выдал своих мыслей на этот счет и только продолжал бездумно водить пальцем вдоль шрама. — По поводу того нашего разговора… — начал Джейме, и сир Эртур замер. — Я поговорил с Черной Рыбой. Я ведь тогда напился и ничего не помнил. Оказалось, я натворил кучу жуткой, постыдной дичи, но… у нас ничего не было. — Ничего? — переспросил сир Эртур. — Совсем, — покачал головой Джейме. — Даже не целовались. — Джейме развернулся и привстал, опираясь на бортик вытянутыми руками, чтобы смотреть на сира Эртура вровень — почти. — Кажется, сир Эртур, вы будете владеть этим глупым рыцарем безраздельно. Широко улыбнувшись, сир Эртур запустил пальцы в его волосы и приложился губами к его лбу. — Почту за честь, сир Джейме. Счастливый и радостно взволнованный, Джейме потянулся, чтобы наконец начать с ним целоваться безо всяких «но», когда сир Эртур приложил палец к его губам и строго сказал: — С одним условием: «папочкой» ты меня звать не будешь. EL FIN!