Непробудно

Ярослав ничего другого и не ожидал. Он не первый год знает Сашку, он привык. Появилась, конечно, маленькая надежда, что сегодня все будет иначе: всё-таки, его значимая, главная роль - это впервые, это особенное событие; но все прошло ровно по тому сценарию, который он и предсказывал. Кольнула ли обида под ребра? Да. Но справился ли он с ней? Да, очень быстро. Без проблем. Пока Сашка заливисто вещает о чем-то ещё, стоит такой весь воодушевленный в окружении коллег, красивый, как всегда, яркий даже в простой черной толстовке и серых джинсах; со слегка взъерошенными волосами, которые растрепал он сам только что во время разговора; Ярослав заканчивает сборы, оглядывая гримёрку. Осталось лишь букеты собрать. Их сегодня много - это приятно. И такие красивые. Наверное, никто и не догадывается, как он любит смотреть на подаренные цветы и нюхать. Ох, порой, такие ароматы они издают, эти сумасшедшие и невероятные букеты, что получше самых дорогих духов будут. И сразу хорошо от них: теплее и радостнее. От Казьмина тоже сегодня радостнее стало - нельзя не смотреть на него и не улыбаться. Только лишь от его присутствия сразу становится лучше. И пусть он своим родным и приятным до дрожи голосом сейчас вещает что-то опять не ему, а снова Суханову, все-равно, приятно. И, скрывая, усталую улыбку в букетах и частично в клетчатом шарфе, Ярослав тихо прощается и покидает гримёрку. Казьмин лишь кивает, почти не оборачиваясь, и его "пока, Ярослав" звучит слишком ровно и безэмоционально. Но Ярослав все понимает. В отличие от тех же коллег, что недоуменно хмурят брови. На улице сегодня много знакомых лиц и дикий холод. Но от общения становится теплее. До дома он доезжает в благодушном спокойствии, едва не засыпая. Чашка горячего чая, душ и спать. И завтра никаких ранних подъемов. Работа? Немного, в меру. Концерт близится. Но у него почти все спланировано, успеет. Впереди у него много свободного времени в Питере и в этой квартире, где он будет один. Сумасшедший московский марафон с премьерой закончился, можно выдохнуть. Ближайшие несколько дней будет хорошо: Питер тише, роднее, спокойнее. Да, в Питере и Сашка сейчас. Но у него там своя жизнь, неспокойная и яркая. Ярославу там места не нашлось. Этот кастинг он не прошел. Засыпает он быстро и крепко. Без снов. Без эмоций. А просыпается медленно, вяло, тягуче - сон не отпускает, хотя он уже услышал звук открывшейся двери. Понял, что теперь в квартире не один. Но нет пока возможности открыть глаза. Поэтому Ярослав просто лежит и слушает. Вот, Сашка скинул на пол рюкзак, разулся. Осторожно открыл шкаф, повесил пальто. Ярику кажется, что он даже каждый вдох Казьмина чувствует. Видит буквально выражение его лица. Но проснуться очень трудно. Это какая-то форменная несправедливость: Саша в его квартире, а он даже встретить его не может нормально. Все мысли о том, что они, вообще -то, не договаривались, тут же исчезают, как только Ярик явственно чувствует присутствие Саши уже в комнате. Сегодня он, как тень или призрак, без голоса. Молчит. И Ярик уже на грани к тому, чтобы проснуться и открыть глаза. Темно, но он уже все чувствует. И не будет ни о чем спрашивать. Ключи уже давно есть у Сашки, так они решили вместе. И это правильно. Другое дело, что каждый раз, когда Ярослав спонтанно писал, что в Питере, без собак, один, Сашка не приезжал, даже если был тоже здесь. А сейчас все очень странно: потому что Ярик -то один и без собак, а вот Сашка точно был не один. И в театре даже не намекнул о своих планах. Если, конечно, это были планы. Потому что Ярик догадывался, что проспал не меньше часа-двух, скорее всего, а значит, уже далеко за полночь, близится утро. И что Казьмин делал все это время - одному Казьмину и известно, наверное. И лишь только Ярослав открывает глаза, как сразу чувствует Сашу. Сразу близко. Он ложится рядом, обнимает обеими руками и жмется лбом к виску. Попадает в темноте безошибочно. И дышит чуть прерывисто, словно волнуется. Ярик хочет что-нибудь сказать на такое наглейшее проникновение в его личное пространство, но не может. Саша целует его в висок, скулу, подбородок, губы- судорожно, быстро и очень жадно. Крепко. Словно он не успеет, и Ярик исчезнет. И сильнее сжимает голое плечо, до боли. Требовательно и как будто хочет разбудить поскорее. Ярик пару раз моргает и слегка поворачивает голову. Он совсем не против поймать ненасытные прохладные губы своими, от которых так горячо. Но не успевает- они ловко оказываются на линии челюсти, жмутся к шее и ниже. Хаотично и все так же стремительно. Ярослав покорно запрокидывает голову, давая им больше доступа, и выдыхает. - Саш... - Тссс. Молчи. И теперь губы, а вслед за ними и руки, устремляются ниже, сдвигают одеяло. И Ярик окончательно просыпается. - Саш, ты что? Раздевайся, ложись. Я никуда не денусь. И Ярик хочет поймать Сашкину голову в полутьме, коснуться скул и самому поцеловать. Глубоко, влажно, долго. Чтобы сильнее почувствовать возбуждение, которое начало лениво расти от резких касаний. Но снова неудача. Казьмин упрямо не поднимает голову, продолжает жадно целовать грудь и живот, резко касается сосков. И такие ласки Ярика уже немного настораживают. Он просто тянет руку к голове, чуть дотрагивается до волос и пытается привстать. Но Саша упрямо не позволяет ему: крепко хватается за бедра и прижимает к кровати, давит лбом на грудь. У Ярика только воздух из лёгких выбивается, от неожиданности. - Саш? - Пожалуйста, позволь. Лежи. Голос в полутьме, когда не видно лица, глаз, пробирает ещё сильнее, проникает под кожу до дрожи. Или это Ярик дрожит уже от накатывающего возбуждения? В полутьме все ярче, острее, сильнее, желаннее. К тому же, Саша буквально не даёт перевести дух - его губы и руки ощущаются, кажется, на самых чувствительных местах, хотя члена ещё не касались. Но бедра разводят в стороны властно и резко, сжимают почти до боли. И вновь мягкие горячие губы на коже, ласкают и торопятся. А широкие ладони гладят по бокам, по ребрами, по животу и бёдрам, словно присваивают себе. И дрожь уже не фантомная, настоящая. Ярик чуть выгибается и приподнимает бедра, и Саша резко тянет с него трусы почти до колен. И возвращается с жадными ласками. Зацеловывает не машинально, а с чувством, страстью, но всё ещё с каким-то нетерпением. Ярик не понимает и хочет спросить, порывается пару раз, но ответов не слышит. А когда Саша размашисто проходится по всей длине члена языком и засасывает его с той же жадностью, что и все его поцелуи, Ярик прекращает попытки. Ладно, пофиг, потом уточнит. Слишком много всего, да ещё и эффект неожиданности сработал. Но задевая в полутьме плечо любовника, Ярика словно немного отрезвляет - Саша всё ещё в толстовке. Хотя они уже явно подошли к той грани, когда горячо и жарко. Да и в квартире нормально, кровать тоже ещё хранит тепло и уют, так и манит раздеться. Сам Ярик уже голый со спущенными трусами тоже не чувствует прохлады. Саша тактику не меняет. Старательно сосет и ласкает, втягивает щеки и натягивает кожицу, обнажая чувствительную головку, пропускает член за щеку и снова выпускает. Торопится, но будто бы старается, и не по учебнику, а знает наверняка, какой держать ритм. Знает. Но даёт чуть-чуть больше. Ласкает подрагивающие бедра, оглаживает ягодицы и промежность, посасывает яички: словно старается успеть все и сразу. Быть везде, горячо и ярко, чтобы Ярик ни на секунду не терял возбуждение. Но и не чувствовал дискомфорт. Ярик довольно быстро теряется в ощущениях: в полутьме кроет быстрее. И спешит запустить дрожащие пальцы в густую казьминскую шевелюру, чуть оттянуть прядки, коснуться влажных висков. И толкнуться в горячий влажный рот посильнее. Ещё больше, раз сам захотел именно так. И Саша позволяет, громко дышит носом. Ярик чувствует, как напрягается его горло. Сумасшедший, у него же чуть ли не каждый день репетиции, голос очень нужен. И Ярик опускает ягодицы, но сильнее раздвигает бедра, и, наоборот, вжимается в кровать, чтобы Саша выдохнул. И тот все понимает без слов, выпускает влажный член изо рта, но продолжает ласкать большим пальцем головку и водит по стволу. И дышит ртом. А потом все равно припадает губами к внутренней стороне бедра, щекочет челкой, трётся ласково носом. И с таким знакомым и нежным снова хочется поговорить. - Саш. Ты...кофта. - Тссс. Полутьма помогает. Она скрывает слишком много, но не блеск и глубину глаз, полных желания. И очертания распухших губ. Ярослав хотел бы больше, но довольствуется тем, что дают. И не сдерживает себя, отпускает довольно быстро, стонет хрипло. Натягивается весь от подкатывающего напряжения и сладкого удовольствия, елозит пятками по кровати. Сейчас бы прижаться всем собой к Сашке, глубоко вдохнуть его запах близости, его тепло, чуть прикусить кожу на покатом сильном плече. А после, целоваться до самого финала, теряясь в ощущениях и сбитом жарком дыхании. И чувствовать все вместе. Ярослав снова тянется к взъерошенной макушке, к плечам горячим, скрытым мягкой толстовкой. Бездумно пытается стащить одежду с Саши, но тот ловко извивается, не позволяет, но продолжает стимуляцию, заставляя Ярика уже бесконтрольно постанывать в голос. Он уже на грани, и ему надо больше Сашки. Больше. Такого жадного и страстного сегодня, но, словно, недоступного. Что за несправедливость? Ярослав чувствует, что кончает в жаркую влажную глотку, ощущает, как потом смыкаются губы и скользит язык. И как хорошо и остро, как медленно и тягуче растекается нега по всему телу. Как она смешивается в приятный коктейль с сонливостью. И сейчас бы, да, Сашку прижать к себе, вспотевшего и горячего. И замурчать от удовольствия в его объятиях. Ярик, не открывая глаз, раскидывает руки и ноги, запрокидывает голову, улыбается. Всё ещё шум в ушах и сладкий туман, неровное дыхание и привычная пустота. Ещё чуть -чуть, и он обнимет Сашу крепко-крепко. И коснется его тоже очень горячо и правильно. Но, когда Ярослав открывает глаза, Казьмина в комнате нет. Полутьма показывает все явно, словно издевается. Никого. И дверь приоткрыта. - Саш, кхм, Саш? Саш, ты где? Тишина и гулкое безмолвие квартиры. Не слышно шума из ванной, ни единого звука с кухни и прихожей. - Саш?... Вставать и проверять нет никакого смысла - Ярослав чувствует, что в квартире снова один. Снова ли? А был ли не один, вообще? Он падает на спину, накрывается по самый подбородок и судорожно сжимает одеяло до побелевших пальцев. Смаргивает внезапные слезы. И всматривается устало и бессмысленно в пустоту. Но ведь был же. Был. Настоящий и горячий, с мягкими губами и вредной настойчивостью. Был. В теле всё ещё сладкая слабость, кожа горит от прикосновений, постель хранит следы от его коленей. Ярослав ещё раз моргает и переворачивается на бок. И замечает на тумбочке ключи с брелком. Точнее, это не брелок, это Сашино очередное увлечение, игрушка из прошлого в фиолетовом пластике с экранчиком, где ничегошеньки не разглядишь. Ярик даже вскакивает и хватает ключи с тумбочки. И пытается судорожно вспомнить, были они здесь раньше. В голове нет четкой последовательности, он не помнит. Если их не было, то, значит, Саша был реален. Но тогда ещё хуже: оставил ключи намеренно? Нет. А, если, просто забыл? Но Казьмин редко что-нибудь забывает. - Забыл или оставил? – будто спрашивает хрипло и отчаянно Ярик у пустоты. Ярослав хватает телефон и звонит. Цифры показывают половину пятого. Плевать. Гудки, гудки, гудки. Сброс. - Черт. Ярослав держит телефон и ждёт. Ждёт. Писать - бесполезно. Вызов. - Саш, Саша? - Что? - Ты ключи забыл или оставил? Саш! - Ярик, какие ключи? - Саш, ты где? - В такси. - Ключи от квартиры, с дигимоном фиолетовым... - А? - шорох. -Блять, нету. Забыл. - Уф. Саша! Я тебя люблю. Я тебя люблю. Возвращайся. Я отдам за такси. - Я не хотел оставаться, с утра репетиция, я …блин. - Ладно, я привезу в театр сам. - Яр. Ты, это, прости тогда. Мне так чуть легче, понимаешь? - Со мной слишком хорошо, да? - Угу. - Даже не поцеловал на прощание. - Я...я не могу больше говорить, все, иди спать. - Люблю тебя. - Спать. И Ярослав откладывает телефон, устраивается на подушке и отключается. После пробуждения тянется к тумбочке за ключами. Но там абсолютно пусто. Что? Как? Ярослав вскакивает, включает свет, судорожно осматривает тумбочку, выдвигает зачем-то ящички, лезет под кровать. Но ничего не находит. Ярик замирает в нерешительности и шепчет, снова обращаясь лишь к пустоте квартиры: - А я еще сплю?...