*
11 октября 2024 г., 23:19
Предрелизное время — испытание для разума, тела и нервной системы. Марк привык. Все время для него — испытание. Особенно в будке звукозаписи, где нет часов и других людей: время тонет в акустических панелях на стенах. Уши давит от вакуума и собственный голос не резонирует в пространстве, а звучит только во рту, как будто слова не покидают тело и остаются мыслями в голове.
Так же и звук урчащего от голода живота: волной отталкивается от стенок желудка и противно отдается в диафрагму.
Наушники лежат на плечах, и он раз за разом пробует прочитать строчки начала песни. Но голос не находит опоры в теле, когда в центре тебя — пустота.
Марк битый час стоял в чертовой будке. Марк чертову жизнь состоял из битого перфекционизма.
По ту сторону толстого стекла, разделяющую обычный мир и мир глухих, сидели уставшие продюсеры — знакомые лица, привыкшие к стандартам Марка. Они о чем-то переговаривались между собой, выключив звук Марка в наушниках, но ему было все равно. Он нервно теребил нижнюю губу пальцами, в попытках поймать нужно чувство для записи.
Он не заметил, как за стеклом появился Джемин в черной кепке, прикрывающей белые волосы, и большой дутой черной куртке. Он принес кофе и булочки для стаффа и, улыбаясь, разговаривал с менеджером.
За стеклом как будто стало теплее.
Продюсер за пультом откусил половину круассана разом, и Марк сглотнул слюну от голода. Он мог представить сладкий масляный вкус и крошки теста, тающие во рту. Оглядев комнату еще раз в поисках еды, которую Джемин принес для него, он ничего не нашел. Капучино для старшего менеджера, американо для продюсеров и менеджера отдела звукозаписи, но ничего для него.
Из-под козырька Джемин поймал его взгляд, и продолжал о чем-то говорить с присутствующими в комнате, как будто хотел дать понять Марку, что говорит о нем, пока тот не слышит. Диафрагма замерла внутри, не давая легким расслабиться. Марк раздраженно смотрел в ответ, чтобы в ответ показать, как он не рад, что Джемин отвлек внимание стаффа на себя, приостановив работу.
Марк не рад, что другим достались угощения, а ему — немые издевки. Сердце налилось свинцом, пустота внутри скрутилась тяжелой спиралью.
Никакой еды, пока не закончишь.
— Простите, можем переписать первый куплет? — попросил Марк в микрофон, возвращая внимание к себе.
~~~
На голодный желудок Марк работал быстрее. Хуже, но быстрее — чем меньше он будет придираться к себе, тем меньше времени уйдет на корректировки. Прямиком из студии он вылетел на репетицию, по пути накинув капюшон толстовки и запихивая листы с пометками в сумку. В зеркальном зале для танцев всегда холодно и пусто, эхо звонких голосов накладывается друг на друга, как музыкальные дорожки одна над другой в микшере нового трека. В центре расслабленно стояла группа парней и следила за перемещением хореографа. Марк коротко извинился за опоздание в воздух вместо приветствия, кинул сумку на диван у входа и спешно подошел к остальным. — На какой вы части? — без предисловий спросил он. — Пока разбирали твои партии, ничего сложного, — отмахнулся Хек длинной ладошкой, — даже Джемин все запомнил с первого раза. Сбоку раздался тихий смешок Джено, которого устало обнимал Ренуджун. Джисон о чем-то говорил с хореографом, чуть поодаль от них Чэнлэ залип в телефон. Вдоль торса Марка проскользнули руки, заключив в объятье, и теплота проникла сквозь слои одежды. — Давай поедим, прежде чем начать, — сказал Джемин, большим пальцем поглаживая солнечное сплетение — эпицентр пустоты. От прикосновения по границам полости пошли волны, раскачиваясь в размерах от пулевого ранения до контура тела мелом на асфальте. Он слишком отзывчив на действия Джемина, как и на его бездействие. Страшно осознавать, что в его сердце живет повелитель черных дыр. Однажды Марка проглотит целиком. Границы пустоты снова жадно содрогнулись. Страшно. — Я не голоден, и вы уже начали, — отстраненно сказал он, снимая с себя чужие руки. — Нет времени. — Ты не сможешь нормально работать на пустой желудок, — нравоучительно сказал Джемин и невольно отстранился, напоследок прижав горячей ладонью его живот: прощаясь с питомцем пустоты в грудной клетке. Марк понимал, что о нем заботятся и что Джемин прав. Разум говорил то же самое, но одно из имен пустоты — «упрямство». — Справлюсь без тебя, — пробурчал Марк в ответ. «Отвержение». Он ушел к хореографу разбирать пропущенное, игнорируя плотность воздуха, застывшего между бесконечными зеркалами зала. Атмосферное давление снаружи сравнялось с тяжестью внутри, и Марк ощутил рабочий баланс, прозрачно осознавая реальность и время, сонастроившись с внешним миром, где все замолкли на мгновение, оставляя безразличным даже звук. — О, Марк, ты вовремя, мы с Джисоном обсуждали…. — хореограф-хён тут же включил Марка в разговор, едва он оказался рядом. Свет моргнул на мгновение, как ошибка электросети под высоким черным потолком зала. Но Марк был знаком с секундным бликом черных точек на сетчатке глаз. Слабость на границе сил. Внимательно вбирая детали и смысл танца, краем сознания Марк чувствовал, как электризуются свежеокрашенные волосы на затылке. То ли от капюшона толстовки и сухого воздуха кондиционера. То ли от приближающегося разряда молнии, которым его пробьет насквозь. Но и в этот раз лампы не виноваты в скачках напряжения. Глаза Джемина держат прицел на его макушке с середины зала: черный козырек направлен в его сторону — видно в нескольких ракурсах через зеркала. Он скрывал половину лица, но напряжение читалось неподвижной челюсти и замерших губах. Бодрит, держит фокус, придает энергии, которая грозит закончится. А ему просто нужно поесть. К концу тренировки толстовка лежит рядом с сумкой, черная майка чуть мокрая от пота, а каштановые волосы вьются на концах от влаги и резких движений. Марк раз за разом повторяет движения перед зеркалом — он не доволен скоростью, с которой двигаются ватные уставшие конечности. Ренджун отдыхает на диване, Джено, Джисон и Чэнлэ рубятся в новую игру на телефоне, и, судя по хохоту Чэнлэ, он выигрывает. Хэчана пулей вылетел из зала, едва Марк выдавил из себя «на сегодня хватит», увидев распадающиеся к третьему часу связки движений и падающий синхрон. Джемин молчал и не задавал вопросов. Он выжидал момент для разговора, выстраивал стратегию нужного эффекта. За годы их связи Марк умел определять настроение по тишине. А Джемин — по размерам пустоты в глазах. На счёт «три» Марк вытянул руку вбок и скользящим движением переместился вслед за ней. По пути к «четыре» Джемин взял его за руку, и в конце связки Марк оказался прижат к широкой груди тяжелым как одеяло кольцом рук, остановившись против воли. Взволнованный ритм сердца отдавался в пустоте, за эхом не слышно нежный стук Джемина снаружи. Его сердце стучалось в дверь грудной клетки Марка, но ему никто не отзывался. Обычно в танце их пульса Марк находил силу двигаться дальше, а в моменты слабости чувствовал себя защищенным от остального мира. Но не от дыр изнутри. — Люблю, — промямлил Джемин, будто продолжая разговор, которого никто не слышал. Его голос над ухом рассылал мурашки по голым остывающим руками, которые по привычке обняли в ответ за талию, — с тобой вечно что-то не так, но я люблю тебя, люблю, люблю, люблю, — поцелуями в волосы вдавливая чувства, вытесняя из головы лишние мысли. Пустота внутри трусливо сжалась, сдавая позиции перед своим источником. Уступая место стыду. Опять он придумал себе проблему, что за глупости? Почему в его душе так легко поселить «сомнение»? Марк закрыл глаза и опустил голову на мягкое плечо, вытираясь носом в запах кондиционера для белья и тепло тела. В повторяющихся движениях пытаясь успокоить тяжелое сердце. — Я не верю, — слабым голосом сказал он, выпуская наружу малодушие и патологическую нужду в доказательствах чувств. Ему всегда нужно больше. Джемин не позаботился о нем один раз, а внутри схлопнулась планета до крошечного ядра, втягивая вакуумом всех остальных. А его всего лишь нужно было покормить. Джемин гладил его по спине от плеч к пояснице, едва ниже и обратно, прижимая к себе ближе, успокаивая и даря комфорт. Как будто руками сглаживал углы разбитой звезды, не опасаясь пораниться об острые грани. Становясь лишь теплее от приливающей крови. — А как ты веришь в Бога? Нет доказательств его существования, — хмыкнул Джемин, задерживаясь одной ладонью на плече, чтобы размять его. — Он послал мне тебя, — автоматически ответил Марк, слабо простонав от боли в мышцах. — Я — доказательство Бога? — в его голосе слышна улыбка до ушей, и Джемин немного отстранился, чтобы взглянуть Марку в лицо и разглядеть реакцию, но тот отвернулся и Джемин, хихикая, рассыпал выдох по напряженной шее. Противоположность холодной пустоте в груди — жар солнечного распада в паху. В Марке галактические системы живут вопреки, когда умирает одна — вторая рождается. Возможно, из их противоречий он берет энергию двигаться вперед несмотря ни на что. — Я выиграл, я выиграл, урааааааа! Луууузеры, — из другого конца комнаты закричал Чэнлэ, высокий резонанс которого запускал эхо по пустому помещению. Жар поднимался выше по напряженным мышцам живота, и ослабленный Марк сыпался от искр бегущих по нервным окончаниям. Он — сухой лес, ему не нужно много времени до того, чтобы сгореть дотла. Джемин много раз сжигал его изнутри, снаружи, Марк горел в нем бесчисленное количество раз, от их трения дрожал воздух вокруг и от вздохов пересохла глотка, пока поток похоти бил по ногам и экзальтировал в сочащемся члене. Джемин столько раз согревал его изнутри и снаружи, разжигал в нем жизнь и сохранял ее. Запускал искры по новым системам, в прах стирал старые границы и трансформировал материю сознания. Никто не говорил, что это легко. Порой Марку было больно и страшно, что оставалось только кричать, умолять и сбегать. Возвращаться обратно, потому что на сожженной земле не вырастали цветы. Только руками Джемина трещины затягивались, и на их месте снова появлялась жизнь. Тяжелый плотный хлопок спортивок не может сдержать физическую грань их напряжения. Надо что-то сделать сейчас же. — Не здесь, сколько раз говорил… — шипел Марк и упирался ладонями в мощную грудь, но руки Джемина не отпускали его поясницу, и Марк лишь сильнее прижался впалым невесомым животом и тяжелеющим членом. Он коротко простонал, а Джемин бормотал ласковую бессмыслицу и глумливо хихикал. — В первый раз вижу эту игру, конечно, ты выиграл! — воскликнул Джисон. Никто не обращал внимание на них. Все привыкли. — Покажи свое экранное время на телефоне за последнюю неделю, — сказал Джено, — я наиграю столько же и проведем повторный матч. Никто не хочет лезть в то, что заработало с таким трудом и держит в узде (внутри группы) проблемы, мотивацию, энергию, секреты. В попытке выбираться Марк отступал назад, но Джемин продолжал идти вместе с ним, и они нелепо попятились в обнимку. Каждому интересны свои игры. У Чэнлэ, Джено и Джисона — стрелялка на телефоне, у Марка и Джемина — Джемин и Марк. — Ничего не буду вам показывать! Тренируйтесь сами, и может быть… Хотя сомневаюсь. У вас все равно не получится меня победить, потому что к тому времени я буду еще лучше играть. После самоуверенной тирады последовал крик Чэнлэ из-за подорвавшегося с дивана Джено, и они стартанул с места в сторону обнимающихся парней. Неаккуратно запнувшись о свой развязанный кроссовок, Чэнлэ толкнул Джемина в спину. Тот этого не ожидал и попытался устоять на ногах, отпустив Марка. И Марк отстранился, вздрогнув от холодного воздуха зала. За спинами ребят быстро приближался Джено с опасно-довольным выражением лица, а Чэнлэ обежал Джемина, чтобы спрятался за ним, окончательно отодвинув Марка. — Хён, другой хён мне угрожает, помоги, хен! — шутливо ныл Чэнлэ, схватив Джемина за бицепсы, — ууууу, они стали еще больше? — похоже, он очень быстро забыл об угрозе и нашел развлечение получше — трогать накачанные руки. — Конечно, стали, я ем 5 раз в день, — мурчал Джемин, напрягая мышцы к большому удовольствию Чэнлэ. Если Марк ест 0 раз в день, однажды он исчезнет?.. Живот вновь противно заныл: возбуждение спадало и перестало отвлекать Марка от усиливающегося голода и холодного воздуха репетиционного зала. Влажная на спине майка заставила нервно содрогнуться, а нежный взгляд Джемина на восхищенного Чэнлэ разорвал заново тянущиеся нити привязанности. Трещины снова разошлись. Снова ласка досталась кому-то другому, а не ему. Нахуй. Когда Чэнлэ отлип от Джемина, наконец-то собираясь домой, от Марка остался лишь звук закрывающейся двери, тихим щелчком отскочившей от зеркальных стен как пинбольный шарик. — Черт… — Джемин глупо моргал, глядя в сторону выхода, кадрами отматывая произошедшее. Он забесился с Чэнлэ и забыл о своей диковатой и любимой проблеме. — Держи его, пожалуйста, — тихо раздался нежный и почти бесцветный голос Ренджуна. Его маленькая всклокоченная коротким сном фигурка в длинном худи медленно приближалась к Джемину, едва переставляя ноги от усталости. Сердце Джемина сжалось от заботы Ренджуна: даже на грани потери сил он думает о Марке. Думает о группе. Джемин хмыкнул, растягивая пластилиновые губы в длинную полосу поперек маленького лица. — Обязательно.~~~
В лифте мигает по-больничному холодный свет. По размытым границам точек реальности Марк видит зеркало своего пустого нутра. В заляпанном матовом отражении металлических дверей он не может различить лица — так даже лучше. Ему хватает пробивающейся пустоты на сетчатку глаз — чем не отражение его сути? Он выскочил на парковку, пропахшей бензином, машинным маслом и чьим-то тяжелым женским парфюмом — по правую сторону от бетонной колонны проходила маленькая фигурка Боа с охранником. Марк натянул капюшон поглубже и стремительно двинулся в сторону шлагбаумов, минуя служебные минивэны и дорогие тачки руководства. Под подошвой сминались границы стояночных мест, гигантские указатели на колоннах ни к чему не вели. Прислонившись спиной к бетонной стене у выезда с парковки Марк достал телефон, чтобы вызвать такси. Только сейчас он заметил собирающийся от влаги и холода пар, который размывал яркость экрана. 5 минут, черная киа. С инстаграма сыпались комментарии на шторку уведомлений, и он открыл свой последний пост, чтобы принять дозу сердечек в надежде склеить себя изнутри. «Ах, СМ выиграли, когда выбрали Марка, это джекпот!» «Лицо Джемина сумасшедшее, настоящий см-визуал» И Марк вспомнил, что в одной из фоток в посте есть Джемин: липкие сердечки-стикеры разлетелись по ветру, снова открывая брешь пространства и времени. Пролистать дальше, забыть про Джемина. В груди больно кольнуло от вспышки воспоминания: едва освещенный отельный номер, горячечный шепот в мокрую шею… «Я умру без тебя» Вранье. Марк не знает более жизнеспособного существа, чем Джемин. В заглавии его существования стоит забота о себе с подробным перечнем требований для выполнения графика идеальной жизни. Сладкими, всегда личными словами он пробирается в души других и высасывает жизнь, обещая одарить новым счастьем, а в итоге…. — Марк-хен! — почти тихий оклик, едва разошедшийся звуковой волной. Кто… К нему приближалась стройная легкая фигурка в черной парке и огромном шарфе, в острых чертах лица Марк узнал Юши. Непривычно. — Йоу, привет, как дела? — Марк спрятал телефон в карман. — Здравствуй, я хотел спросить, — Юши так юн, он даже не может смотреть ему прямо в глаза, — ты, может быть, найдешь время записать с нами челлендж? Там ничего сложно, но нам очень важно… Мило. Так мило. — Да, конечно! Круто, что вы позвали! Давай не сейчас, я уже еду на следующий график… — Там всего 10 минут, обещаю, — теперь Юши смотрел прямо в отстраненные уставшие глаза напротив, и Марк узнал знакомый огонь ведущий к цели, — будет легкая версия челленджа. — Почему легкая? — моментальная резкая реакция. Считают, что он не справится? Ему не знакомы легкие пути, они не ведут к успеху. — Чтобы быстрее закончить. — Юши спрятал нос в шарф, снова потупив глаза, как будто он в чем-то виноват. — Нам нужен именно ты. Виноват тут только Марк, ему не стоило так резко вести себя с младшими, которые ждут от него помощи. Он умиленно поджал губы и опустил глаза в ответ. Юши напомнил ему, какими невинными были дримы в их возрасте в окружении незнакомых людей. Телефон провибрировал в толстовке, такси ожидало его перед внутренним шлагбаумом. Он нажал кнопку «отмена» и сказал Юши, что они возьмут полноценный челлендж, иначе какой в этом вызов? Искренняя улыбка Юши стоила больше штрафа за отмену машины, а Марк нужен здесь. Как же приятно это знать из первых уст. И в груди почти не ноет. Удивленные Рику и Ре выскочили из машины при виде Марка и поклонились ему. Он хлопнул их по плечам, поздоровался с менеджером — мужчиной среднего возраста. Они явно собирались уезжать, но проворство Юши опередило планы. Марк привык к изумленным полным восхищения глазам младших, но внутри группы он чувствовал себя комфортно, потому что между ними пропадала хотя бы одна стена отчуждения. — Крутая у вас хоряга, конечно, молодцы… — несколько удивленно сказал Марк после увиденного танца. По спине снова полз холод, потому что толстовка сдавалась под натиском низкой температуры. Тем быстрее нужно двигаться. Три, четыре, ничего нового, Марк все это знает, у них одни хореографы. Сумка улетела в машину ребят, а Марк снова танцевал, танцевал и танцевал, как часы до этого, недели и года. При вечном движении не замечаешь голод, под смех и улыбки пустота не давит изнутри. Свет съемочной лампы собирает оболочку воедино, закрывая брешь внутри. После финального счета, Марк сгреб Юши в охапку и приподнял его над землей, искренне улыбаясь в камеру, почти не проматывая в голове все дубли до этого, где он ошибался в движениях и ему постоянно повторяли «все в порядке, хён». — Это оно, берем этот дубль, — сказал Марк и подошел к камере проверить результат. — Хорошо поработали, вы отлично справились. Ослепленный Марк не сразу заметил фигуру в черном пуховике сбоку от менеджера. Джемин гулко хлопал в ладоши — его звук разносился по всей подземной парковке, заставляя воздух в пустоте дрожать. У него на локте висел большой белый пакет, а под козырьком кепки ласково сияли глаза, прижатые довольной улыбкой. Его снова встречают теплом, несмотря на позорный побег. Марк моментально почувствовал себя виноватым, глупым, маленьким. Как будто он стал возраста младшей подгруппы, а не хеном, лидером, примером для подражания. — Вы молодцы, и вам стоит поесть после работы, я постоянно хотел есть в вашем возрасте, — сказал Джемин, снимая пакет с локтя, — для меня не было большей награды, чем бургер из мака. Он сейчас отдаст все младшим, он опять… — А меня ты покормишь наконец? — не своим голосом сказал Марк, смещаясь точкой резонанса в черную дыру. Рука Джемина зависла в воздухе, так и не дотянувшись до руки менеджера. Он кинул быстрый взгляд на Марка, и, растягивая улыбку еще шире, прижал пакет к себе. — Извините, ребята, забота о лидере в первую очередь, — посмеивался он, всем лицом играя шутливое сожаление: похлопал длинными ресницами, поднял брови к переносице, коротко поджал губы, — обещаю отправить еду на промо. — Но мы уже закончили промо, — аккуратно сказал Рику, за что получил тычок локтем от Рё. — Значит на репетиции, — подытожил Джемин, и повернулся к менеджеру, — вы хорошо их кормите? Мужчина кивнул, сказав, что голодными никто не уходит. — Вот и славно, а то потеряете ребят. Убегут как-нибудь и не найдете, — продолжал шутить он. Марк чувствовал, как у него загораются уши от стыда вопреки дрожащим от холода плечам. Джемин говорил про него да? Что он голодный собирался убежать, точно про него. Он подошел ближе к Джемину, чтобы прижаться к нему боком. — Хорошо, что мак был за углом старого здания СМ… — Нам нужно идти, — перебил Марк, поглощенный стыдом, не осознавая, что Джемин говорил про себя времен трейни. Младшие уже получили свое. И ему тоже пора получить свое. — Пишите в следующий раз, если потребуется. — Можете писать по любым вопросам, — серьезно сказал Джемин, глядя в глаза каждому, минуя менеджера. Ребята поклонились на прощание и сели в машину, Джемин подхватил Марка под руку и повел в сторону лифта. — Ты дрожишь, — заметил он, спускаясь ладонью ниже к запястью, чтобы обхватить холодную кисть. — Очень холодно, я не ожидал, — бурчал Марк и шел быстрее, насколько было возможно, чтобы не потерять тепло рядом. На циферблате этажей синий экран горел непозволительно далекой цифрой, Марк приложил карту, но ничего не изменилось. — Еще секунда, и я околею, — площадка перед лифтом находилась в стороне от основного освещения, скрывая в темноте посетителей, и Марк снова видел легкий пар своего дыхания. Стрекочущий звук молнии пуховика привлек внимание. Марк вскинул взгляд, и его тут же обняли, обхватив поперек плеч. — Так теплее. Марк судорожно вздохнул от раскрывшегося жара, и тут же пробрался холодными руками под полы пуховика Джемина, собирая ладонями тонкую футболку на спине, желая намертво прилипнуть к горячему телу. Он уткнулся носом в любимую шею, потеревшись щекой о челюсть. Руки на плечах прижали его еще крепче. Вот оно — объятье, которое дает ему силу. И забирает волю: он хотел остаться в нем навсегда. Он чувствовал, как к глазам подступают слезы облегчения: черная дыра окутала его снаружи, а не изнутри. Она была теплой и ласковой — совсем не похожа на пустоту внутри. — Ты боялся не успеть к мелким? Хотел дальше работать, айгу, — бормотал Джемин. — Да, они уже уезжали, быстро мне написали, и я выбежал к ним, — проще сказать так, чем объяснять механику появления черных дыр. Что звезда умирает без выгорающего топлива, под гравитационным давлением ядро сжимается до собственного коллапса, прорывая пространство и время, искажая логику и все законы физики. А звезду всего лишь нужно было покормить. Пуховик явно не был рассчитан на двух человек, и Джемин натягивал его на Марка, забирая глубже в черный цвет. Пока не приехал лифт, Марк растворился, его не существует для остальных. Почти как во сне. — Хен, хен, подожди! — звонко разлетелось по парковке с легким японским акцентом. Марк только сильнее вцепился в Джемина, лицом вжимаясь в ключицы. Из-за угла выскочил Рё и слегка вздрогнул от увиденного. Сначала он не понял, что увидел, потому что белое лицо Джемина светилось в темноте, а тела не было видно. Пару раз моргнув, он заметил две пары ног на земле и второй силуэт вырисовывался в пространстве. В руках Рё была забытая в машине сумка Марка, и он растерянно мялся на месте, ожидая подсказки, что ему делать дальше. Джемин протянул ему руку и вежливо улыбнулся как ни в чем не бывало. — Забота о лидере, понимаешь? — нежно сказал он, и почувствовал, как Марк выдохнул в его руках. — П-понимаю, хен, — судя по взгляду, Рё ничего не понимал. Наконец-то раздался звонок лифта и площадку озарило ярким светом. Джемин, забрав сумку, широко улыбнулся Ре на прощание, прежде чем Марк затянул его в кабину и тут же прижался к губам. Рё смотрел на исчезающую полоску света на полу, любопытно вслушивался в шелест плащевой ткани пуховика и едва различимый низкий смех.~~~
Марк вдавил ручку тяжелой двери студии, где всегда сидели знакомые продюсеры и, едва поздоровавшись, спросил: — Третья свободна? Ему передали ключ-карту от привычной маленькой комнаты, в которой он оставался работать над песнями. Она находилась в конце коридора, и случайно зайти в нее нельзя — идеальное убежище для распада личности и полетов в космос. В темно-серых стенах прятались мыслеформы, а теплая нижняя подсветка сохраняла таинство творца. Привычный квадратный диван, на который он часто забирался с ногами и утыкался в блокнот для текстов, гитара в углу и стол с микрофоном. Марк вынул ноутбук из сумки и по привычке открыл музыкальный микшер, нервно постукивая ногой от ожидания и натягивая рукава толстовки на покрасневшие пальцы. Кончик его носа горел, а губы покалывало от торопливых поцелуев внутри черной дыры. Ах, если бы пуховик Джемина действительно поглощал время и пространство, им бы не пришлось отлететь друг от друга, когда лифт неожиданно остановился этажом ниже и вошли другие люди. Как бы Джемин не прятал лицо за кепкой, его уши горели, и Марк едва сдерживал смех от неловкости и бабочек в животе. Внутри разливалось тепло, несмотря на невесомый голод. Где там Джемин, вечно он тормозит. Спустя тринадцать промотанных сэмплов и парочку сообщений в бабл, Джемин наконец-то принёс еду и напитки из автомата, пожаловавшись на застрявшего у автомата новичка из отдела продаж, который уронил кошелек и рассыпал всю мелочь, когда увидел его. — Он на себе прочувствовал силу центра дримов, — горделиво сказал Марк, жмурясь от удовольствия. Его переполняло счастье, когда он видел эффект, который Джемин оказывал на людей. И в голове билась мысль «Он только мой», разгоняя Марка дразнить зрителей дальше. Показать, сколько у него разрешений от Джемина нарушать границы. Потому что у Марка на руках клятвы в любви и смерти, а в руках зрителей — всего лишь лайтстики и телефоны. — Наконец-то нормальная еда, — сказал Джемин, открывая термопакеты и расставляя контейнеры на столе. Их было больше, чем на двоих, и у Марка нервно забегали глаза от накатывающей тревоги. — Мы ждём кого-то еще? — отстраненно спросил он, натягивая безразличие. Как будто ему не важно, что Джемин сегодня накормил всех, кроме него. Как будто его желудок не потерял чувство гравитации, чуть не захватив с собой сердце. — А? — Джемин на секунду завис с открытым ртом, пытаясь понять ход мыслей Марка. Он стянул пуховик и кепку, оставшись в широкой белой футболке. — Здесь явно еды на 5 человек минимум, чувак, — Марк небрежно показал пальцем на стопку контейнеров на углу стола, недовольно стиснув челюсть. — Аааааа, ты про это, — протянул Джемин, — я знал, что встречу кого-то голодного по пути, и я не ошибся. Хотя я не ожидал, что ты не захочешь делиться едой с младшими. Плохое поведения для хена, — он поцокал в конце, как будто отчитывал кошек. В руках Джемина поводки из нервов Марка, дефибриллятор и пожизненный контракт с его совестью. — Я, да, я, нет, так вышло, я очень хотел есть, и вот что вышло, я обычно не такой, ты же знаешь, я просто… Я не хотел, — замямлил Марк от чувства вины, не осмеливаясь смотреть на него. По комнате разнесся пряный аромат горячей курицы и острых овощей, и это не помогало мыслительному процессу. Марк сглотнул слюну от предвкушения, в деталях представляя как вкус горячего мяса затмит его вкусовые рецепторы и фейерверком взорвется в голове, убивая последнюю способность думать. Пока Джемин степенно наливал напитки, Марк не выдержал и схватил палочки, чтобы спешно подхватить кусочек блестящей курицы. От нее все еще шел пар, и вблизи нос улавливал острые молекулы перца. Как только Марк наклонился ближе к палочкам, Джемин стукнул по руке и мясо упало обратно в контейнер. — Ты издеваешься?! — сердито воскликнул Марк и упрямо схватил новый кусочек. — Стоять, — непреклонно сказал Джемин. Марк закатил глаза и с размаху шлепнул рукой об стол, оставив на нем палочки. Жгучая ярость чуть не подрывала его со стула. — Что теперь? В чем твоя проблема? — выпалил он, проглатывая окончания слов от спешки, с которой говорил, — Я полдня ничего не ел, ты сам говорил мне поесть перед репетицией, а сейчас что не так? — Открой рот. Джемин опирался одной рукой на стол, наклонившись к Марку, а второй держал ароматный кусочек прям перед его лицом. Марк тут же впился в него зубами как собака и яростно разжевал. По мере того, как раскрывались вкусы, он замедлялся и к концу его глаза закрылись от ощущений. Он сладко простонал, слегка согнувшись от охватившего его чистого первобытного удовольствия. Джемин высоко засмеялся, как будто для него не было большего удовольствия, чем видеть ураган эмоций Марка. Он следил за оставшейся злостью в сведенных бровях и расслабленными руками, до этого сжатыми в кулаки. Руку, на которую опирался Джемин, тянуло от напряжения, и красивый рельеф мышц приступил через футболку. — Скажи «ааа», — взволнованно сказал он, зубасто улыбаясь, протягивая следующий кусочек. Марк попытался выхватить еду как в предыдущий раз, но Джемин отвел руку, и Марк схватил только пустой воздух, клацнув зубами. — Скажи «ааааа», — повторил Джемин куда более сердито. Марк часто дышал и напряженно смотрел на него снизу вверх, сведя брови. С этого ракурса его глаза казались еще больше, позволяя рассмотреть весь калейдоскоп чувств. Блики на черной радужке от подсветки студии складывались в субтитры, и Джемин прочел: «Отчаиние». Если он продолжит кормить его, что он еще прочтет в них? — АААА, — противно заорал Марк, не желая играть по правилам Джемина, но не в силах противостоять ему. — …Ты можешь лучше, — так звучит разочарование. Тем не менее Джемин снисходительно позволил ему схватить кусочек, продолжая следить за эмоциональным вихрем. Он видел легкое довольство собой в поднимающихся уголках губ и готовность к новому вызову в расслабленной позе. Удовольствие в закинутой голове, открывающей вид на мощную шею. Вместо курицы Джемин бы с удовольствием откусил кусочек Марка, но пока не время. Самый большой кусочек в контейнере идеально подходил для… — Открой рот, — приказал Джемин. — Может, нормально поедим? — фыркнул Марк в сторону, но послушно выполнил приказ. — Шире, хен, я знаю, что ты можешь, — под конец фразы он приоткрыл рот сам, самодовольно улыбаясь. Марк закатил глаза, но открыл максимально широко, и Джемин присвистнул: приятный бонус в виде ахегао-фэйс он никак не ожидал. Хен всегда превосходит ожидания. — Вот так, молодец, было совсем не сложно, — из его интонаций можно добывать сахар. И брови больше не были сердито сведены, а в глазах появилось «сомнение», пока щеки очаровательно растянулись от еды. Джемина раздирало умиление от невинного вида Марка, который не улавливал правила игры. — Такой большой кусок съел несмотря на маленький рот, айгу, — умилительно продолжал Джемин, свободной рукой погладив по густым волосам, большим пальцем приласкав очаровательно торчащее ухо. Постепенно до Марка дошли двусмысленные сигналы Джемина, и ситуация развернулась перед ним в другом свете. Он хлопал глазами, продолжая жевать, переваривая смыслы и курицу. — Это концепт такой? — с набитым ртом спросил он. Но Джемин снова держал палочки перед ним в этот раз с рисом, подгоняя кивком головы продолжать. Марк послушно взял в рот. — Вкусно? — Джемин любопытно склонил голову набок, белой челкой чуть прикрывая глаза и Марк не мог понять, о нем заботятся или над ним насмехаются? Боже, сколько чувств в нем скручивалось одновременно. Невесомость испарялась под горячими отпечатками еды и патокой похвалы. Марк кивнул и в этот раз боязно открыл рот сам, вопросительно подняв брови. Он увидел дернувшийся кадык Джемина, и наконец понял, что в эту игру могут играть они оба. — Так-то лучше, я знал, что могу рассчитывать на хена, — еще один кусочек съеден. Краем сознания Марк подумал, что дверь может открыть любой сотрудник этажа звукозаписи, но он уже подкатил стул к ногам Джемина, раздвинув свои. Он наклонился ближе, руками опираясь в сидушку между бедрами. И, резким движением откинув рыжеватую челку с глаз, снова открыл рот. — О, да, детка, — хрипловато сказал Джемин, подхватывая контейнер в руку, — хороший мальчик. В животе резко кольнуло жаром, и Марк выдохнул ртом от подскочившего возбуждения. И Джемин тут же заснул следующую порцию, неряшливо размазав соус по его губам. Глаза Марка находились на уровне живота Джемина, он жевал, расфокусировано пялясь в белую ткань футболки, выглядывая складки у границы белого и черного, не задерживаясь мыслью хоть где-либо. Пока не увидел натянутую ткань спортивок в паху. От одного вида Марк почувствовал, что возбужден сам, и нетерпеливо потерся членом о свою руку. Джемин вплел пальцы каштановые прямые волосы и дернул голову Марка, чтобы тот вернулся взглядом к его лицу. Прошипев от легкой боли, Марк снова сжал кулаки и инстинктивно дернул бедрами, но не стал сопротивляться. В конце концов он получил то, чего хотел — все внимание и забота Джемина были направлены на него. Он чувствовал, как по мере своего насыщения, взгляд Джемина напротив становился все более голодным. Жаждущим. Напряженным как в репетиционной, куда более прямолинейным и откровенным. Возбужденно-маниакальным, и Марк знал этот взгляд. — Хен ведь хотел, чтобы я покормил его? — мурлыкал Джемин, большим пальцем стерев соус с его губ. Марку почти стыдно, как он автоматически открыл рот, едва почувствовав прикосновение, и облизал подушечку пальца. Джемин нервно сжал губы, и позволил Марку по-кошачьи вылизывать палец. Возбуждение нервно билось пульсом во всем теле, требуя большего. Горячий язык Марка прошелся ниже к основанию пальца, и Джемин засунул его целиком в рот, остальной ладонью обхватив челюсть. Дыхание моментально сбилось от влажного жара внутри, и плывущий взгляд Марка снимал последние слои контроля с Джемина, заставляя сдаться ощущениям. Он вынул палец, прижав его к открытому рту. Но Марк продолжал ласкать его языком, пока мог дотянуться, потому что Джемин убрал руку, оставив его с открытым ртом. — Хочешь еще? — глухой голос Джемина потерял резонанс. — Дай мне рис. Рука в волосах разжалась, и Джемин снова взял контейнер в руку. Он продолжал молча кормить Марка, наблюдая как почти безразлично и уверенно он открывает влажный от слюны рот и иногда двигает бедра, чуть сморщив нос. Мягкие тени играли на шее вслед за дергающимся кадыком, и все, чего хотел Джемина — быть тенью между размашистых ключиц, которые виднелись в майке. Он бы скользил от одной к другой, пропадая ниже, когда Марк чуть отстранялся, чтобы проглотить еду. В черной майке остается только темнота, туда не проникал свет, и Джемин бы обхватил Марка целиком. Проник бы ниже, под резинку штанов, где стоял напряженный член, прильнул бы еще ближе… Марк видел потемневшие глаза Джемина и в трансе продолжал молча есть, наслаждаясь теплой волной внимания. Постепенно возбуждение снова сходило на нет, и системы внутри него закрутились в едином ритме, не выдавая голод за агрессию, жажду внимания за похоть, не опасаясь тепла как оков. Вернув черную дыру законному владельцу: Марк узнавал ее портрет в глазах напротив. — Я наелся, — сказал Марк и чуть отъехал от Джемина, откинувшись на стуле. — Подожди, пока я закончу. Джемин уже схватил новую порцию еды, чтобы продолжить кормить его, но после секундного промедления, отправил себе в рот. — Хорошо, хен, — тихо сказал Джемин и наконец-то начал есть сам.~~~
В третий раз за сегодняшний день, Марк открыл дверь звукозаписывающей студии, где на его счастье еще сидели продюсеры и сводили трек. — Мы можем переписать мою партию прямо сейчас? Я клянусь, мы быстро, я понял, какое чувство нам нужно, сейчас выйдет идеально. — Марк-щии, мы уже берем то, что записали днем. Вышло хорошо, не переживайте, — сказал ему младший из двух продюсеров, с которым он раньше не работал. — Я говорю вам, выйдет лучше, — Марк уже зашел в студию, держа в руках полные пометок листки с текстом песни, — пишем, за 10 минут справимся. Старший продюсер махнул рукой в сторону будки звукозаписи, и Марк тут же направился внутрь. Когда он готовил микрофон и надевал наушники, младший спросил: — Разве можно лучше? — Я не знаю, но от него не отвяжешься, — хмыкнул старший. — Проще записать. А еще проще записать все с первого дубля, как будто не было нервных шагов по комнате 2 на 2, повтора одних и тех же строк до потери смысла. Бормотания над текстом в маленькой студии в конце коридора не прошли даром, и короткие замечания развалившегося на диване Джемина были весьма кстати. Марк любил его. Марк хотел быть той самой системой жизнеобеспечения, которую Джемин возводил в абсолют. Потому что баланс внутри Марка носил его имя, и Марк хотел впечатать свое в Джемина так же глубоко. Окрыленный победой в глухой будке записи, Марк вернулся в студию и увидел задремавшего на диване Джемина. Его белые волосы рассыпались на спинке дивана, а грудь мерно поднималась от вздохов. Он обнимал себя поперек тела, а ноги были широко расставлены. От щелчка закрывающейся двери его длинные ресницы дернулись, и он приоткрыл глаза, сохраняя ангельское умиротворение спящего лица. — Домой? — вяло спросил он, едва шевеля губами. — Скоро, — ответил Марк, кинул листы на чистый стол и сел верхом на Джемина. Тот недовольно пробурчал «трудоголик, чертов» и попытался перевернуться на бок, чтобы продолжить спать, но Марк разнял его руки на груди и положил себе на бедра, чтобы прильнуть ближе к Джемину и целовать его щеки, расслабленные губы, выразительные линии бровей, схватить ладонями мягкое лицо и поворачивать в стороны, чтобы дотянуться поцелуями дальше. Джемин лениво гладил бедра под руками и никак не реагировал на поцелуи, отдаваясь Марку в руки. — Хен, давай быстрее и поехали, — Джемин пытался столкнуть его с себя, но после короткого сна в руках была слабость несоизмеримая напору Марка. Ладони Марка спустились вниз на выразительную грудь, сквозь футболку ласково сжали соски и двинулись по прессу ниже. Наконец-то Джемин начал просыпаться, недоуменно глядя на проворные руки Марка, которые скользнули под футболку. — Я хочу тебя здесь и сейчас, — прошептал Марк, придвинувшись бедрами ближе, и Джемин почувствовал чужое возбуждение. Почти против воли у него закатились глаза и он снова откинул голову на спинку, а Марк сильно двинул бедрами, проезжая членом по паху Джемина от открывшегося вида напряженной груди и шеи. Джемин все еще хотел спать и очень хотел домой. В кровати куда удобнее заниматься сексом, можно помыться и смазка под рукой, а после – свернуться калачиком, обхватив Марка, и уснуть. — Поехали домой. Я всегда твой, хен, ты можешь не торопиться, — мурчал Джемин под игривыми ладошками Марка, которые мяли его грудь. Марк торопливо вздохнул и горячо поцеловал Джемина, обхватывая губы и вздыхая от чувств в открытый рот. Он не собирался останавливаться, языком облизывая острые уголки и проходясь по ровным зубам. Пробирался все глубже и отстранялся на мгновение, чтобы целовать влажные красные губы, которые тянулись в ответ. — Как ты думаешь, — горячечно шептал он в раскрытый рот, — я остановлюсь после таких слов? Он медленно терся бедрами, шипя от давления на стоящий колом член от особенно удачного движения. Джемин в ответ влажно выдыхал, сжимая сильные пальцы на бедрах. — Мой, всегда мой, и сейчас мой, и потом мой, — Марк схватил Джемина за тонкую талию, бедра двигались все ритмичнее, и в теле Джемина ожили все разы, когда Марк был сверху. Его ритм неумолимо быстрый, а резкие толчки всегда попадают в цель. Джемин отправил несколько простыней в помойку от того, с какой силой он сжимал ткань, когда Марк с размаху входил в него. Прикусив губу, Джемин подхватил Марка и удобнее сел на диване, прижимая к себе за поясницу. — А если кто-то зайдет? — задохнувшись в конце спросил Джемин, потому что ладонь Марка пробралась под резинку трусов. — Мне не стыдно показать, как сильно я тебя люблю, — бормотал Марк в шею Джемина, засасывая то самое любимое место, где он греет замерзший нос и прячет иррациональные слезы. — Марк… — от чувств Джемин забыл уважительные префиксы, прижался еще сильнее, отвечая толчком в жадные руки. — Я весь день хочу тебя, пожалуйста, давай здесь, я прошу, — тропинкой поцелуев до уха, прикусив сладкий хрящик и тут же загладив боль языком. — Поэтому ты весь день брыкался и бегал? — хмыкнул Джемин, обхватывая большими ладонями ягодицы Марка и кончиками пальцев надавливая между них. — Я чуть не кончил, пока ты кормил меня, — протянул Марк, остановив движения рукой на члене от давления пальцев Джемина на чувствительную дорожку к яичкам. Джемин глухо засмеялся и отпустил Марка, откидываясь на спинку. Краска горела на его щеках и спускалась в ворот футболки. Марк знал, что она растекается ниже по груди с торчащими сосками, которые и сейчас виднеются сквозь белую ткань. Он наклонился укусить их, чуть съехав бедрами назад, но не отпуская член. Он быстро плюнул в руку, скользкой ладонью вынимая из Джемина первые стоны, и второй поднял футболку, чтобы поцеловать раздраженные укусами соски. — Хен… Вот так, да… Жестче, — Джемин схватился за волосы Марка, второй ладонью пробираясь под вырез майки, чтобы найти такой же возбужденный сосок и ласково пригладить его, прокатить между пальцами и получить укус в ответ. Рука Марка сохраняла темп, и Джемина разжигало до точки невозврата. Он не сможет остановиться, мысли о доме давно забыты, нетерпение Марка передалось ему, и он даже хотел, чтобы к ним кто-то зашел и увидел, как умело Марк работает руками и ртом. О, какой у них талантливый лидер. Он оторвал Марка от своей искусанной груди и притянул для поцелуя. — Мне кажется, ты не наелся сегодня, — сказал он, улыбаясь между мокрых поцелуев, — твой рот не останавливается. Марк остановил движения ладоней, без слов спустился на колени и обхватил головку члена ртом. От неожиданности Джемин схватил обивку дивана, слегка толкнулся бедрами вверх и часто-часто задышал. Марк снова задвигал рукой в ритм сжимающихся губ, всасывая глубже. Он взглянул на закинувшего голову Джемина, который стонал от давления языка на уздечку, и, оторвавшись, сказал: — Хен старается для тебя, а ты его игнорируешь? Плохое поведение для младшего, — передразнил Джемина Марк и с довольной ухмылкой снова взял в рот дернувшийся член. — Ты… слишком хорош… — задыхаясь сказал Джемин, вплетая пальцы обратно в волосы, — открой шире. Марк послушно расслабил губы, и Джемин глубоко толкнулся до сжимающейся глотки. Марк закашлялся, но надавил сильнее, вбирая член до упора, упираясь носом в напряженный живот с выпирающими венами. Джемин тут же начал мелко подмахивать бедрами, громкие стоны зазвенели по глухим панелям студии от тугого давления горла и нервно извивающегося языка. — О, да, Марк-хен… — толчок, толчок, толчок, у Марка собираются слезы и пульсирует в штанах, — ты так хорошо выглядишь с этого ракурса, — Марк стонет и обхватывает себя не в силах больше терпеть, — я накормлю тебя еще раз. Джемин давит Марку на голову и резко толкается максимально глубоко, Марк чувствует напряженный твердый член у себя в глотке, и пытается прокашляться. Слезы брызжут из глаз, он задыхается, а сперма Джемина смешивается с его слюной. Его трясет от напряжения, рука на члене двигается все быстрее, чувствуя приближение разрядки, он стонет, и Джемин спускает ладонь ниже, надавливая на выступающий сквозь горло член, и сдавливает его. У Марка темнеет в глазах от нехватки кислорода, он начинает задыхаться, рука сжимается, и он кончает. Джемин тут же вынимает член изо рта Марка, но не отпускает горло. Сперма со слюной текут по подбородку Марка на его руку, в глазах все двоится от слез. Он загнанно пытается дышать через нос, и на секунду может вздохнуть полной грудью, когда Джемин отпускает его. Но сильные пальцы снова сдавливают его артерии, и он загнанно дышит ртом, чувствуя новую волну напряжения и сперма вторым толчком вытекает из его пульсирующей головки, которая упирается во влажную ткань трусов. Джемин отпускает набухшие вены на шее, и чистой рукой стирает слезы, прижимаясь лбом к взлохмаченной челке ослабевшего Марка на полу. Придвинувшись ближе, он гладит опавшие руки, опустившиеся плечи и коротко целует его в раскрасневшиеся скулы. Постепенно Марк пришел в себя и вялой рукой вытер грязный подбородок. Его покинули все силы после интенсивного оргазма. Он чмокнул Джемина в щеку и глупо хихикнул, окрыленный чистыми эндорфинами. Он получил сегодня все, что хотел. Джемин рассмеялся в ответ и продолжил осыпать Марка мелкими поцелуями. — Ли Марк-щщи, вы сумасшедший, я люблю вас, — сказал Джемин вежливым айдольским тоном, улыбаясь во весь рот. — Джемин-щщи, взаимно, очень приятно. — хрипловато вторил ему Марк. — Было бы еще приятнее, если бы я не был покрыт спермой. Ворот майки был в белых потеках, а влага в штанах неприятно липла к рукам. — Это мелочи жизни, — Джемин пальцем собрал струйку с шеи Марка, — но как ты в таком виде поедешь домой? Марк фыркнул и сморщил нос, ощутив вкус спермы на задней стенке горла. Но переполняющее его счастье действительно было важнее мелких неудобств. — Быстро, чтобы никто не заметил. — Oh, dear, твое лицо расскажет больше, чем твоя одежда, — он обхватил ладонью подбородок Марка и звонко чмокнул в губы, — но мы никому не расскажем, что ты кончаешь, когда делаешь минет. Если бы Марк мог покраснеть сильнее, чем уже был, он бы стал пунцовым от и до. Джемин встал с дивана и искал салфетки в сумке. — И про удушье никому не расскажем, — пробурчал Марк, все еще оставаясь сидеть не полу, ожидая, пока Джемин позаботится о нем. Но Джемин звонко рассмеялся и сказал: — Только про твой талантливый рот, но это никакой не секрет. — Джемин-щщи, кха-кха, — попытка быть грозным провалилась из-за кашля. — Что? — Заткнись и вытри меня, тебе, черт подери, нравится мой вид, я это вижу по глазам, но сейчас все застынет и мне придется мыться в раковине еще дохрена времени, и мы не поедем домой, как ты хотел, так что двигайся быстрее, — выскакивая на фальцет протараторил Марк. Он попытался встать, но ноги затекли, а руки были грязными, чтобы опираться на них. Наконец-то Джемин принес бутылку воды и аккуратно вытер шею Марка влажными салфетками, пока тот пытался очистить себя снизу. — Знаешь, что я вижу в твоих глазах? — спросил Джемин. — Что? Джемин молча скомкал последнюю салфетку и помог Марку переместиться на диван. Он попытался вернуть волосам приличный вид, но решил, что сойдет и так, потому что можно закрыть капюшоном. Продолжая молчать, Джемин собирал вещи, пока Марк стягивал майку и застегивал толстовку на голое тело. — Готов? — спросил Джемин у выхода. — Ты не ответил, — Марк остановился рядом, глядя прямо на него, явно настаивая на ответе. Они уже выключили свет и открыли дверь в коридор, и Джемин, мельком глянув на Марка, увидел в опухших от слез глазах: «Ранимость». — В твоей голове слишком много слов, хён, и это тоже не секрет, — небрежно бросил он, — иначе бы ты не написал столько песен. — Оу…. А что за слова конкретно? — продолжал любопытствовать Марк, вприпрыжку следуя рядом. — Что-то про курицу, рис и «покорми меня», — они подошли к лифту, Джемин приложил карточку и набирал этаж. — А что-нибудь про «Джемин бесит»? — Марк тарабанил ногой по полу, нервно кутаясь глубже в толстовку, чтобы спрятать лицо. — Дай посмотреть. Пока Марк смиренно ждал вердикта, подъехал лифт, и Джемин затянул его внутрь, выхватывая поцелуем счастливую улыбку на красных разбитых губах. — Вижу только «любовь».
