Я никогда этого не делал
11 октября 2024 г., 23:40
Майк садится в машину и в гневе бьёт по рулю.
- Чёрт! - в отчаянии кричит он. - Чёрт, чёрт, чёрт!
Ирония этого заявления заключается в том, что на самом деле Майк не смог ни с кем переспать. По крайней мере, в последнее время. И всего несколько минут назад он потерпел ещё одну неудачу.
Недавно он встречался с этой девушкой, старшеклассницей по имени Аманда Холлоуэй. Они были напарниками по недавнему проекту по биологии, и ему очень нравились её карие глаза, косы и красивые сарафаны - или, что более важно, то, что находилось под её сарафанами. В конце концов, эти низкие вырезы мало что оставляют воображению.
Поэтому, когда они закончили свою совместную работу, Майк пригласил Аманду в местную закусочную в качестве "празднования". Он почти уверен, что она знала, что он хотел сделать с ней сразу после этого. Она строила ему глазки, смотрела на него снизу вверх из-под густых ресниц, посасывая через трубочку ванильный молочный коктейль. Она даже позволила Майку скользнуть рукой под юбку ее платья, и когда его пальцы подобрались ближе и поиграли с краями ее трусиков, он уже представлял все - отвести ее домой (ее родителей не было дома, сказала она, подмигнув), трахнуть ее в ее собственной постели, снять это гребаное платье, прежде чем погрузиться глубоко в ее тугую киску, может быть, даже пососать и поиграть с ее огромными сиськами.
Его пальцы перестали трогать ее бедра, когда он встал и пошел в туалет, чтобы быстро отлить. Когда он закончил и вымыл руки, он вышел и вернулся в их кабинку - только для того, чтобы найти на своем месте другого парня. Судя по собственнической руке, обнимающей Аманду за плечи, и подозрительному, граничащему с яростью взгляду в его глазах, он быстро пришел к выводу, что это ее парень. Кое-что, о чем она удачно забыла ему рассказать.
И смотри, Майк не прочь тройничка. У него блестящая репутация невинно флиртовать с людьми, у которых есть вторая половинка - только для того, чтобы этот человек в конечном итоге получил от него по морде в кабинке туалета. Но он даже не думал, что сможет каким-то образом превратить эту ситуацию в секс втроем (что ему тоже хорошо знакомо), учитывая, каким сердитым выглядел парень и как Аманда отводила взгляд. Было ясно, что его здесь больше не хотели видеть, и ему действительно не хотелось, чтобы ему разукрасили лицо, поэтому он просто ушёл. К счастью, никто из них не последовал за ним, когда он выбежал из закусочной и сел в свою машину.
Майк вздыхает, откидываясь на спинку водительского сиденья. Если бы он был другим человеком, он бы прямо сейчас пошел в круглосуточный магазин и купил упаковку из шести банок алкоголя, чтобы начать открыто пить днем. И, что ж, он то самое ничтожество - но у него нет денег, чтобы что-нибудь купить, потому что он потратил все свои гребаные карманные деньги на Аманду.
Боже, какая потеря! Он снова бьет кулаком по рулю для пущей убедительности.
И дело не только в ней. Все, что угодно, выводит его из себя. Аманда - просто еще одно имя в длинном списке неудачных похождений, которые у него были в последнее время. Марки. Лия. Хуан. Сидни. Бернард. Полин. Всё это люди, которых он желал, - но ни с кем из них он не кончил.
Так или иначе, что-то всегда мешает его планам. Кто-то из родителей заходит в комнату, а потом выгоняет его. Нет времени встретиться. Они на домашней вечеринке и слишком пьяны, чтобы продолжать. Подобные причины сами по себе адекватны, но когда их накапливается слишком много, это усиливает его сексуальное разочарование.
И боже, как же он расстроен. Он так, так зол. И очень сдерживается. Ему хочется где-нибудь врезаться в кювет. По крайней мере, может быть, в аду дьявол предоставит ему горячих обнажённых людей с большими сиськами и большими членами, которые будут у него на побегушках или что-то в этом роде.
Когда он заводит машину и выезжает на открытую дорогу, у него даже нет конкретного места, куда он направляется. Он просто бесцельно катается, тратя бензин, и, вероятно, в итоге загонит машину в какой-нибудь пустынный район, но внезапно в его голове само собой возникает идеальное место.
Ему требуется всего пять минут, чтобы добраться туда - в дом Байерсов-Хопперов. Дом его лучшего друга Уилла Байерса. И хотя он никогда никому в этом не признавался, это место, где он чувствует себя в наибольшей безопасности, где ему наиболее комфортно, не считая подвала.
Майк паркуется перед домом и, выходя из машины, размышляет, стоит ли заходить через главный вход. Семейной машины нет, и он предполагает, что её забрала либо Джойс, либо Хоуп - или оба сразу. Но, честно говоря, он не рискует. Хоуп невзлюбил его с тех пор, как он начал встречаться с его дочерью. Он даже не знает, почему - из всех, с кем он был, они с Джейн никогда не заходили дальше поцелуев. Может быть, это просто издержки должности начальника полиции. Тот всегда чем-то недоволен.
В любом случае, для Майка это не имеет значения. Он уже хорошо разбирается в искусстве проникновения в спальню Уилла. Это дело, которое он практиковал много раз, развилось благодаря его привычке приходить ночью, чтобы устроить импровизированную вечеринку с ночевкой с Уиллом, где они занимаются всем - от планирования кампаний до выполнения домашних заданий, подготовки к экзаменам и просто болтовни о прошедшем дне и проблемах.
Уилл - хороший слушатель. Он очень милый. Он идеален, правда.
Не прошло и минуты, как он подкрался к окну спальни Уилла и застучал пальцами по стеклу, передавая сигнал азбукой Морзе. H - E - R - E. Они оба чувствовали себя такими умными, когда придумали этот секретный код, известный только им двоим.
Шторы, закрывавшие ему обзор, раздвигаются, и из-за них высовывается голова Уилла. Его карие глаза расширяются от увиденного, а Майк просто глупо улыбается в ответ и слегка машет ему. Уилл открывает окно изнутри, и Майк вваливается в комнату, приземляясь на ноги.
(Это ложь. Он точно чуть не поскользнулся на ковре. Ошибка новичка. Никто этого не видел.)
- Что ты здесь делаешь, Майк? - спрашивает Уилл, скрестив руки на груди.
Майк многозначительно смотрит на него. "Привет, Уилл! У меня все отлично! А как насчет тебя?" - саркастически передразнивает он.
Уилл просто смеется и качает головой. "Нет, я просто имею в виду-" он обрывает себя, брови хмурятся, когда его мозг, очевидно, переключается. "Почему ты просто не вошёл через дверь, как нормальный человек?"
"Потому что Хоп мог бы меня видеть, да?", отвечает Майк, перекидывая волосы через плечо.
- А, ну да, верно, - признаёт он, пожимая плечами. - Я просто забыл сказать тебе, что я дома один. Мама с папой уехали в Индианаполис за новой мебелью, а Джейн останется у Макс до завтра.
"Один дома! Тебе так повезло!" Взволнованно восклицает Майк. Затем он добавляет с ухмылкой: "Ты, должно быть, так рад, что Джонатан уехал в колледж, что дом полностью в своем распоряжении. Хотя Нэнси тоже учится в колледже, Холли все равно всегда дома ". Он ласково закатывает свои темные глаза, упоминая своих сестер. "Она такая идиотка".
"Майк! Не называй так свою сестру!" Уилл раздраженно протестует.
"Почему бы и нет? Это правда", - утверждает он. Даже в его подвал иногда вторгается Холли, вот почему он перестал ходить туда на свидания после того, как его младшая сестра чуть не застукала его за тем, что он запустил руку в штаны другого парня.
Уилл лишь качает головой, глядя на выходки своего лучшего друга. На его лице появляется нежная улыбка, и у Майка внутри всё переворачивается. - В любом случае, если уж мы заговорили о... том самом... как прошло твоё свидание с Амандой?
«Уфффффф», - единственное, что вырывается из уст Майка. Он падает спиной на кровать Уилла, драматично прикрыв лицо рукой.
- Так плохо, да? - бормочет Уилл, и Майк чувствует, как матрас прогибается, когда Уилл садится рядом с его распростертым телом.
«Очень» плохо, - подтверждает Майк. - Оказывается, всё это время у неё был парень.
Уилл хмурится и сводит брови. - Но обычно тебе всё равно, есть ли у кого-то парень.
- Я знаю! - отвечает он. - Я знаю, но её парень застал нас вместе, а он определённо настоящий альфа-самец, который надрал бы мне задницу, так что я просто ушёл.
- Знаешь, большинству парней не нравится, когда их девушки изменяют им, - с сарказмом в голосе замечает Уилл. Затем он ухмыляется. - И забавно видеть, как ты жалуешься на это, ведь ты тоже альфа-самец.
Наступает тишина, пока Майк смотрит на своего лучшего друга, пытаясь сформулировать ответ. Наконец, он произносит неуверенное: «Да заткнись ты!» - и они оба смеются.
С Уиллом всегда приятно вот так проводить время. Смеясь, разговаривая, делясь секретами. Майк никому в мире не доверяет так, как ему, ни с кем не чувствует себя так комфортно. Сколько раз они просто разговаривали, и вдруг весь день пролетал незаметно? Это чудесно.
Майк бросает на Уилла беглый взгляд. Он великолепен. Майку так повезло, что он его лучший друг.
Вскоре их смех стихает, и они погружаются в уютную тишину. Майк снова закрывает глаза. Его разум вспыхивает образами, которые пробуждают его возбуждение.
Сначала это Аманда, её смуглая кожа, пышные формы и застенчивый смех. Но потом это превращается в другие картинки, в других людей, и больше всего в то, как он трахает этих людей. Он видит, как входит в чью-то киску, сосёт чей-то член, трахает чей-то рот, лижет чью-то задницу. Он так много хочет сделать, но всё это ему недоступно.
Он чувствует, как у него подергивается в штанах. Черт.
"Боже, я так чертовски возбуждён, чувак", - стонет он, вдавливая тыльную сторону ладоней в веки так сильно, что у него начинают мурашки. "Такое чувство, что мой член вот-вот взорвется, потому что я так давно никого не трахал".
Он слышит рядом с собой испуганный писк - и вдруг вспоминает, с кем разговаривает. Майку сразу становится стыдно, и он поворачивается к Уиллу, моргая, чтобы избавиться от кругов перед глазами. - Чёрт, Уилл, прости, - извиняется он.
Хотя они с Уиллом могут по-настоящему говорить на любые темы, есть одна вещь, которую они избегают: секс. Да, Уилл знает, когда Майк с кем-то встречается, и он знает, что Майк делает с этим человеком, но Майк никогда не делится с ним подробностями. Обычно он делает это с Лукасом, или Дастином, или даже с Макс пару раз, хотя она над ним за это подшучивает. Дело не в том, что Майку неудобно говорить об этом - одному Богу известно, насколько у него длинный язык, - но всегда казалось, что Уилл чувствует себя некомфортно, когда разговор заходит о непристойных выходках Майка. Его лицо всегда морщилось, или он отводил взгляд, когда разговор заходил о более пикантных моментах.
Он просто подумал, что Уиллу не нравится секс в целом - за что, эй, Майк его не осудит. В конце концов, это Уилл, . Он в буквальном смысле ангел, и Майку было бы лучше не развращать его своими грехами.
"Прости", - повторяет Майк с сожалением в голосе. "Я знаю, тебе не нравится говорить об этом. Это просто вылетело у меня из головы -"
"Нет!" Внезапно выпаливает Уилл, и Майк в шоке немедленно замолкает. Уилл краснеет от своей внезапной вспышки, а затем прочищает горло. Он добавляет странно скрипучим голосом: "Нет. Все, эм.... Все в порядке".
Майк сразу же чувствует, как его брови взлетают до линии роста волос. "Ты - что?" - спрашивает он, и ему кажется, что его мозг заполнен только камнями, которые подпрыгивают в черепе. "Но - ты - я?" Он моргает и заикается, пытаясь подобрать слова, чтобы сформировать связное предложение. "Тебе не нравится -"
"Я серьезно, Майк", - снова перебивает его Уилл. Хотя его тон, кажется, нацелен на резкость, выражение его лица говорит о чем-то совершенно другом. Что-то среднее между “я не могу поверить, что мы ведем этот разговор” и “я хочу умереть”. Майк смутно думает, что может понять.
Уилл снова прочищает горло. - Просто... просто продолжай, - бормочет он, смущенно краснея и отводя взгляд.
Майк пытается стряхнуть с себя замешательство и смотрит на Уилла так, словно видит его впервые. Уилл всё ещё пытается отвести взгляд, но под тяжёлым взглядом Майка сдаётся, и они смотрят друг другу в глаза. И когда Майк смотрит мимо краснеющего лица Уилла и его взволнованного выражения, он видит решительный блеск в его карих глазах, смешанный с чем-то ещё.
О, ну что ж, это ... интересно.
- Тогда ладно, - наконец отвечает Майк, и плечи Уилла, кажется, немного опускаются от облегчения. Но совсем немного; Майк всё ещё видит, как напряжён его позвоночник.
На них опускается ещё одна тишина, но уже не такая уютная. Эта тишина кажется напряжённой, тяжёлой, как будто в комнате полно чего-то хрупкого, чему Майк не может подобрать название.
- Так что... ты правда не... эм... - лицо Уилла ярко-красное, он не может даже произнести эти слова и просто неопределённо машет рукой в сторону Майка, прежде чем его рука безвольно опускается и сжимается в смущённо дрожащем кулаке.
Майк решает сжалиться над ним. "Нет, если не считать моей правой руки или чего-то в этом роде", - усмехается он, закатывая глаза.
Уилл почему-то краснеет еще больше. Майк не знает, как это вообще возможно.
Он поднимает бровь. "Это значит, что я дрочу, Уилл". Услышав оскорбленный взгляд Уилла, он добавляет: "Что, ты не знаешь, что такое дрочить?"
"Я - я знаю , что это значит!" - визжит он, махая на него рукой.
Майк скрещивает руки на груди, выглядя совершенно неубежденным. "Ты мог бы одурачить меня", - говорит он. "Особенно с тем, как ты сейчас себя ведешь".
Уилл прикусывает нижнюю губу и отводит взгляд. "Я знаю, как это значит", - яростно настаивает он. Он теребит свои руки и одеяла на своей кровати, прежде чем, наконец, продолжает гораздо более тихим голосом- "Я просто... Я никогда раньше этого не делал".
Майк чувствует, как у него пересыхает во рту. Он искренне не может поверить, что они сейчас разговаривают. Он сглатывает, как будто это может компенсировать сухость, в которую превратился его язык.
"Правда? Ты-" он делает паузу, пытаясь взять себя в руки. "Никогда? Ты?"
Уилл застенчиво качает головой. "Нет... Я не знаю, как. Это не похоже... они действительно не знают, как говорить об этом с таким человеком, как я, понимаешь? Но я ... " Он колеблется. " Мне всегда было интересно, каково это".
Черт. Майк резко вдыхает. Признания Уилла произносятся шепотом, таинственным приглушенным голосом, как будто он исповедуется в церкви, и от этого у него чертовски кружится голова.
Боже, ему нужно взять себя в руки. Поэтому он поворачивается к Уиллу и спрашивает: "И что, ты никогда раньше не чувствовал себя возбужденным? Подожди, ты вообще знаешь, что это значит?"
Уилл закатывает глаза и раздраженно фыркает, что не должно быть таким очаровательным, как оно оказывается. "Я тоже знаю, что это значит, Майк".
После этого наступает пауза, во время которой они оба признают, что Уилл проигнорировал первую часть сказанного Майком. Тишина почти гнетущая, сокрушительная, до краев наполненная напряжением вопросов без ответов.-
"У меня было".
Становится так тихо, что Майк почти думает, что ему это показалось. Но он услышал это - и поэтому поворачивается к Уиллу с широко раскрытыми глазами, кровь приливает к его телу. " Ты...
"Я чувствовал себя... возбужденным раньше", - бормочет он застенчиво, невинно, как будто это, вероятно, не самый непристойный разговор за всю жизнь Майка. И раньше он говорил довольно грязные вещи, нашептывая их на ухо своим любовницам, когда трахал их до полусмерти.
Но, возможно, именно это отличает Уилла от других. Чистота, скромность. То, как застенчиво трепещут ресницы Уилла, как розовеет его лицо при малейшем упоминании чего-либо сексуального. Всё это: мягкий голос, мягкие волосы и нежная кожа и просто - он воплощение именно этого слова. Вот так, просто ничего не делая, Уиллу удавалось быть более соблазнительным, чем любое обнаженное тело, которое когда-либо попадало в руки Майку.
И, черт возьми, он даже не касается Уилла. Он чувствует, как его пальцы крепко сжимают колени, впиваясь в разорванную ткань джинсов. Еще немного жестче, и его ногти могли бы прорезать джинсовую ткань, впившись в кожу - и все это в попытке держать руки на месте.
"Я чувствовал себя возбужденным и раньше", - повторяет Уилл, как будто Майк не понял этого с первого раза. "Просто я... я никогда ничего с этим не делал. Я просто игнорирую чувство, когда оно... приходит. А потом оно исчезает, потому что я ничего не делаю, чтобы усилить его, хотя оно было и без того небольшим с самого начала. "
Он сжимает свои пухлые бёдра вместе, как будто ему стыдно, и Майку искренне кажется, что он сейчас упадет в обморок.
Его голос звучит сухо, как в пустыне, когда он шепчет: «Значит, ты никогда раньше не ласкал себя пальцами».
Это не вопрос, а прямое утверждение. Уилл густо краснеет, и его ответ застенчив, но тем не менее честен. - Нет, - повторяет он приглушённым голосом. - Я не делал этого. Как я уже сказал, я даже не знаю, каково это... делать это.
И, да, Майк определенно умрет сегодня ночью.
И как будто Уилл может почувствовать Майка, почувствовать, что мозг Майка в данный момент работает на пределе возможностей, - он поворачивается к нему, его карие глаза широко раскрыты и полны любопытства. Следующие слова, которые слетают с его губ, способны убить человека:
"Ты можешь рассказать мне, каково это, Майк?"
Иисус. Ебля. Христос.
Дело не только в том, что он сказал, но и в том, как он это сказал. В том, как его большие оленьи глаза смотрели на него, когда он задавал вопрос, в том, как мило краснели его щёки, в том, как ему всё равно удавалось казаться таким чертовски невинным. Боже. Он вообще настоящий?
Майк находит время, чтобы посмотреть на него - и ему нравится, действительно нравится смотреть на него. Его волнистые каштановые волосы красиво обрамляют круглое лицо. Его загорелая кожа с разбросанными повсюду родинками. Его круглое лицо и пухлые губы с маленькой родинкой на макушке. Его джинсовые шорты, которые должны быть незаконными , учитывая, как мало кожи они прикрывают, и Майк уверен, что если бы Уилл встал, то он увидел бы, как из них виднеется его большая задница. Свою черную полосатую рубашку он определенно украл у Джонатана, облегающую его соблазнительную фигуру.
Уилл не носит лифчики, когда он дома, и Майка этот факт никогда особо не волновал - до сих пор. Он видит, как рубашка обтягивает грудь Уилла, и как сквозь ткань видны соски Уилла.
Майк чувствует, как его член дергается в штанах. Черт. Это плохо. Это очень плохо.
Он знает, что логичнее всего было бы установить расстояние примерно в десять футов между ним и Уиллом. Даже более того - он должен выйти из дома прямо сейчас, сесть в свою машину, доехать до дома, где он сможет лечь на своей кровати и представлять всхлипы и стоны Уилла, и его изящные руки, и его розовые щеки, и его мокрую киску-
Майк задыхается от образов, которые рисует его собственное воображение. Они захватывают его разум, окутывают его густым туманом непоколебимой похоти. Он едва слышит собственный голос, шепчущий: «Это... это невероятно, Уилл. Ничего подобного ты никогда раньше не чувствовал».
Уилл застенчиво улыбается ему. - Да? - шепчет он в ответ, и в его голосе слышится удивление и что-то ещё, что-то более глубокое и тёмное, чего Майк когда-либо не замечал в Уилле. Что-то открытое и манящее, умоляющее о том, чтобы его нарушили, молящее о том, чтобы его разрушили.
И, возможно, именно поэтому, пока разум Майка работает на пределе возможностей, он придумывает план. Боже, это может быть худшим планом в истории, и он может разрушить его дружбу с Уиллом, которая длится больше десяти лет, но он ничего не может с этим поделать. Уилл перед ним, и это всё, чего Майк когда-либо хотел.
Поэтому он облизывает губы и приводит этот план в действие.
"Я мог бы научить тебя, Уилл", - говорит он.
После этого наступает... тишина. Но эта тишина заключена лишь в пространстве спальни Уилла. За окном щебечут птицы и стрекочут сверчки. Снаружи мир продолжает вращаться. Но внутри кажется, что время остановилось.
И эта тишина оглушает. Майк слышит, как кровь шумит у него в ушах, и подозревает, что его сердцебиение настолько беспорядочно громкое, что Уилл тоже его слышит. И если говорить об Уилле - выражение его лица невозможно прочесть. Он просто смотрит на Майка, а Майк смотрит на него, и ни один из них ничего не говорит, позволяя словам Майка впитаться в себя.
Майку становится не по себе под давящим взглядом Уилла. Он проклинает свой невероятно похотливый разум за то, что тот всё портит, и отчаянно пытается найти какое-нибудь жалкое, полусырое оправдание, чтобы отказаться от своего глупого предложения. О чём он только думал? Конечно, Уилл не согласится. Он даже не думает, что Уилл когда-либо думал о них в таком ключе, в отличие от Майка, у которого есть множество фантазий, связанных с задницей Уилла, удобно устроившейся на его бёдрах, пока он скачет на его члене.
Майк уже собирается открыть рот, но его перебивает Уилл.
"Хорошо", - говорит он.
И вот так просто тишина возвращается, как и сухость во рту Майка. Хорошо? Что это вообще значит? Неужели Уилл только что это сказал? Неужели Майк уже сошёл с ума?
- ...Хорошо? - повторяет он, потому что его мозг затуманился, а член затвердел в штанах, и он не знает, что ещё сказать.
Уилл сглатывает, и когда он прикусывает нижнюю губу, у него выступают передние зубы, как у кролика. «Мило», - слабо думает Майк, охваченный похотью.
Затем Уилл кивает. - Ты... э-э-э. Ты можешь меня научить.
Майк моргает. И моргает. И снова моргает. Потому что он не... Уилл не... он на самом деле сказал...
- Правда? - хрипло выдыхает он. И это совсем не похоже на учтивый или уверенный тон, но... чёрт. Ему ведь это не снится, да? Это всё по-настоящему?
Уилл снова кивает. - Да, - говорит он, и его мягкий голос похож на песню сирены. - Я хочу учиться.
- Чёрт, - выдыхает он, едва не сгибаясь пополам от головокружения. - Чёрт, да, давай сделаем это. Я научу тебя.
Уилл робко улыбается ему, и в этот момент Майку больше всего на свете хочется повалить его на кровать и заняться с ним сексом. Но вместо этого он делает глубокий вдох. Он может контролировать себя. Он может быть хорошим учителем. В конце концов, Уилл этого заслуживает.
"Мы должны ..." Он беспомощно указывает на подушку, и глаза Уилла расширяются, когда он понимает, на что намекает Майк.
Они перемещаются, так что Уилл удобно ложится, положив голову на подушки, а Майк садится на корточки у ног Уилла.
"И что теперь?" Нервно спрашивает Уилл, уставившись в потолок, а не на другого парня на кровати.
Майк склоняет голову набок, раздумывая. Он тоже не совсем уверен, как подойти к этой ситуации. Это было бы немного похоже на грязные разговоры, верно? У него не было проблем с тем, чтобы уговорить своих сексуальных партнерш потрогать себя для него, особенно когда они были на грани того, чтобы кончить на его член. Но это другое. Это Уилл, его лучший друг. В руках Майка он хрупкое создание. Он заслуживает максимальной заботы, и Майк полон решимости ее обеспечить.
"Ну, ты же не можешь прикасаться к себе, пока на тебе все еще одежда, верно?" При этих словах он кивает головой в сторону крошечных шортиков Уилла. "Сними их".
Уилл издаёт тихий писк и сжимает бёдра, как будто сама эта мысль ужасает его. Обычно Майк отчитал бы его за то, что он не подчиняется приказам, но, опять же, это Уилл. Это нечто особенное. Поэтому он просто терпеливо сидит и смотрит, как Уилл продолжает пялиться в потолок, нервно сжимая наманикюренные пальцы.
В конце концов Уилл делает глубокий вдох и кивает, в основном самому себе. Его пальцы, хоть и дрожат, находят молнию на шортах и медленно тянут её вниз. Затем он кладёт руки на пояс джинсов и очень-очень медленно стягивает их со своих загорелых ног. Он сбрасывает их с ног, и ткань падает на пол спальни.
Боже. Майк облизывает губы и едва сдерживается, чтобы не провести ладонью по себе через джинсы. Ему прямо в глаза бросаются трусики Уилла - белые с розовыми швами и очаровательными узорами в виде плюшевых мишек по всему телу.
"Мило", - хихикает он, в основном про себя, но Уилл все равно слышит его, уши горят ярко-красным.
"С-спасибо", - выдыхает Уилл, и, как будто до него только что доходит напряженность ситуации, он поджимает ноги, закрывая от Майка похотливый взгляд на свои трусики.
"Уилл", тихо говорит он, прищурив глаза. Уилл снова пищит, почему-то становясь еще краснее от скрытого предупреждения в голосе Майка.
"Да?" - отвечает он, отводя глаза от сдержанного, тяжелого взгляда Майка.
"Раздвинь ноги", - приказывает он. Когда Уилл снова пищит, Майк добавляет более мягким голосом: "Как я должен учить тебя, если ты держишь их закрытыми? Давай".
Наступает небольшая пауза, пока Уилл обдумывает свои слова, покусывая нижнюю губу. Наконец, он немного вздыхает, прежде чем застенчиво раздвигает ноги - не очень широко, но достаточно, чтобы другой мальчик снова мог увидеть его трусики.
Майк улыбается, член слегка подергивается в его штанах. "Хороший мальчик",
Уилл снова краснеет, и легкая улыбка и хихиканье срываются с его розовых губ. Майк приподнимает бровь, откладывая это в дальние уголки своего сознания.
Но он продолжает. "О чём ты... думаешь , когда возбуждаешься?" медленно спрашивает он, жадно блуждая глазами вверх и вниз по голым ногам Уилла. "Или, что... или кто... конкретно заставляет тебя чувствовать себя возбужденным?"
"Я... эм..." Уилл теребит подол своей рубашки, неуклюже подыскивая ответ, чтобы сказать его Майку.
"Ты не обязан мне говорить", - поспешно уверяет его Майк, хотя в глубине души он умирает от желания узнать. Он хочет знать, как устроен Уилл внутри - о чем он думает поздно ночью, в полном одиночестве, со сведенными вместе ногами и тяжелым дыханием от желания. "Просто ... подумай об этом. Прямо сейчас".
Уилл поджимает губы и нервно сглатывает, прежде чем, наконец, отрывисто кивнуть. "Хорошо. Я думаю о...".
Майк приподнимает бровь, уловив оговорку, но ничего не говорит по этому поводу. Он, да? Он ревниво скривляет губы, гадая, о ком мог говорить Уилл.
"Хорошо", - говорит Майк, не в силах скрыть легкое раздражение в своем тоне. Он кашляет в кулак, прочищая горло. Затем он тихо продолжает: "Тогда, о чем бы ты ни думал... подумай об этом, и тогда ..." Его взгляд опускается с лица Уилла и медленно опускается вниз по всей длине его торса, вплоть до промежности. "Потрись о свои трусики".
Он думает, что Уилл снова запнется и нервно замолчит, но, к его большому удивлению, Уилл уже проводит рукой вниз по животу и по пастельно-розовому шву трусиков.
"Г-где мне тереться?" Спрашивает Уилл, все еще держа пальцы на поясе.
"Просто ..." Майк делает паузу; ему приходится сморгнуть головокружение, вызванное приливом крови от головы к члену. Он снова откашливается и бормочет: "Просто... опусти пальцы вниз, и я скажу тебе, когда остановиться".
Уилл резко вдыхает, но всё же уступает другу. Его пальцы движутся вниз, вниз, пока не достигают места, где он прикрыт тонкой хлопковой тканью.
- Вот так, - прерывает его Майк. - Расставь ноги пошире, давай.
По правде говоря, Уиллу на самом деле не нужно этого делать, но Майк хочет получше его рассмотреть. И то, чего Уилл не знает, не причинит ему вреда.
Уилл поправляет себя так, чтобы действительно предстать перед Майком, его пальцы всё ещё зависают над тем местом, где находится его дырочка. - Что теперь? - спрашивает он, глядя на Майка растерянными, но терпеливыми глазами.
Майк на секунду замолкает, пытаясь придумать, как лучше это сформулировать. - Помнишь, на уроке физкультуры... вот это отверстие?
Уилл медленно моргает, глядя на него. "Ты имеешь в виду... там?" шепчет он, глаза внезапно становятся настороженными с еще большим опасением.
Майк усмехается . «Не совсем, но - конечно. Где бы это ни было. Я хочу, чтобы ты потерся об это». Когда на лице Уилла появляется тревога, Майк уговаривает: «Ну же, Уилл. Это будет так приятно, клянусь».
Уилл прикусывает нижнюю губу, переводя взгляд с мрачнеющего Майка на свои милые маленькие трусики. Затем он прижимает два пальца к ткани и медленно и нежно начинает тереться.
Он медленно водит рукой по прикрытой щели, и его брови сосредоточенно сведены - Майку становится ясно, что он слишком много думает об этом. Но также и то, что он недостаточно думает о правильном решении.
- Я... Ничего не происходит, Майк, - ворчит он, и его голос звучит так раздражённо, что Майк улыбается. Мило, мило, мило.
- Дело не только в физическом прикосновении к себе, понимаешь? - отвечает он, слегка пожимая плечами, как будто они не напряжены от вожделения. - Я сказал, что ты должен думать о том, кто тебя заводит, верно? Именно мысли об этом человеке делают это занятие таким потрясающим.
Уилл моргает своими большими, как у лани, глазами, вялыми, как мед, прежде чем слегка кивнуть. Затем он закрывает глаза, ресницы трепещут над его скулами, и возвращает свое внимание к своим пальцам, кружащим по кругу, нажимая немного сильнее; потирая немного быстрее. Майк пристально наблюдает за ним, руки на коленях сжимаются в кулаки, пальцы оставляют на ладонях красные полумесяцы.
Внезапно Уилл издает тихий вздох, почти незаметный - тот, который Майк бы не заметил, если бы он уже не был сверхчувствителен к каждому движению и шуму Уилла.
"Я-Это - нгх", Уилл резко обрывает себя, откидывая голову назад с прерывистым выдохом. Майк опускает взгляд вниз, его рот слегка приоткрывается от того, что он видит: белые трусики Уилла приобрели немного более темный оттенок, стали влажными и липкими, отчего они еще сильнее прилипли к киске Уилла.
"Черт, Уилл..." - говорит он, чувствуя, как его твердый член пульсирует в штанах при одном только виде мокрой ткани. Это так горячо, какого хрена.
"Это приятно", - выдыхает он, открывая глаза и остекленевшим взглядом уставившись в потолок. "Майк, ты был прав, это, ах..." Он начинает тереть пальцы в более быстром темпе, проводя ими снова и снова по ткани, и вознаграждается тем, что влажный оттенок становится еще темнее от слизи.
- Ты... - Майк облизывает губы, чувствуя, как у него кружится голова. - Боже, Уилл, ты весь мокрый.
"Я ..." Уилл сглатывает, переводя взгляд с потолка на лицо Майка, взад и вперед, в то время как его пальцы совершают непрерывные движения. "Эта... Влажность... Я... Я чувствовал это раньше, но... Я не знал, как это называется. Или... просто... " Он пытается сформулировать то, что хочет сказать, отчасти потому, что, вероятно, не знает, что сказать, а отчасти потому, что, скорее всего, отвлекается на то, как трётся о свои трусы.
Майк краснеет, когда его собственное пьянящее воображение выходит из-под контроля. Он думает о том, что Уилл намокает, но не знает, что с этим делать, и продолжает свой день в таком виде, с влажным бельём. Он задаётся вопросом, говорил ли он когда-нибудь с Уиллом, пока тот намок, инстинктивно сжимая бёдра и потираясь ими друг о друга.
От этой мысли у Майка снова закружилась голова от вожделения, и он тряхнул головой, чтобы яснее видеть идеального мальчика перед собой.
- Да, посмотри на себя, - говорит он, оглядывая пышное тело Уилла. - Это - чёрт, это испачкает твои трусики.
При этом, как ни странно, в глазах Уилла вспыхивает страх. - Что? - встревоженно спрашивает он. - О боже, а что, если я испорчу своё нижнее бельё? Это возможно?
Майк открывает рот, собираясь сказать Уиллу, что он, наверное, может просто постирать свои трусы позже, но внезапно его осеняет идея. Это блестящая идея. Определённо, не самая этичная, но с каких это пор Майка волнуют такие вещи, когда его главным приоритетом всегда было самоудовлетворение?
Поэтому он переключается на другую тему и смотрит на Уилла с притворным беспокойством, говоря: «Да, это может испортить тебе настроение, Уилл. Ты же этого не хочешь, верно?»
Уилл отчаянно трясёт головой, но не менее отчаянно его пальцы продолжают тереться о промежность, как будто он не может остановиться, несмотря на то, что знает, что может испачкать ткань. Майк ухмыляется про себя, понимая, насколько его лучший друг жалок, возбуждён и подавлен. Но он быстро возвращает лицу нейтральное выражение, когда Уилл смотрит на него.
- Да, я думал, что ты не захочешь этого, - Майк слегка наклоняется вперёд и едва сдерживает ликование в голосе, когда говорит: - Так что... если ты не хочешь испортить свои трусики, тебе, наверное, стоит их снять.
Уилл задыхается, и всё его лицо очаровательно краснеет от намёка Майка. Его пальцы впервые замирают над его киской, и он смотрит на другого мальчика широко раскрытыми глазами. - Майк... ты... - запинается он. - Мы... я не могу! Мы не можем!
Майк так невинно склоняет голову набок. - Почему бы и нет? - спрашивает он своим фирменным мягким голосом, который приберегает только для Уилла. - Ты же не хочешь так просто выбросить свои трусики, верно? Он снова наклоняется, сохраняя дистанцию между собой и телом Уилла, о котором он очень хорошо осведомлён. - А ещё... Его взгляд опускается на киску Уилла, прежде чем снова подняться. - Тебе будет так хорошо.
Майк наблюдает, как зрачки Уилла слегка расширяются, особенно при обещании удовольствия. Он наблюдает, как Уилл, кажется, борется с самим собой: хмурит брови, прикусывает нижнюю губу.
"Это... это не правильно", говорит он слабо, как будто не может убедить даже самого себя. Все, что потребуется, - это небольшой толчок, чтобы подтолкнуть его в правильном направлении. И тут Майк наносит удар, воркуя со своим лучшим другом.
- Нет, ну что ты, детка, - говорит он, и ой, ласковое прозвище случайно срывается с его губ, но он продолжает. - Тебе станет лучше. Гораздо лучше. Я обещаю.
Уилл пристально смотрит ему в глаза, словно ищет что-то в тёмно-карих глубинах Майка. Майку интересно, что он там видит, потому что он и сам не совсем уверен.
Наконец Уилл судорожно выдыхает и кивает с лёгкой, осторожной улыбкой. «Хорошо, Майк, - говорит он. - Я тебе доверяю».
Это простой комментарий, скорее дружеский, чем сексуальный, но от него у Майка всё равно замирает сердце. Больше, чем от любых непристойных слов его бывших партнёров. «Хороший мальчик. Спасибо», - не может удержаться он от ответа, и на этот раз его награждают более широкой улыбкой.
Уилл кладёт руки на бёдра и нервно дёргается. Майк терпеливо ждёт, стараясь не торопить Уилла больше, чем он уже торопил его, - иначе парень может вообще всё отменить. Уилл, кажется, настраивается, тяжело дыша и медленно запуская пальцы за пояс.
Но потом он остаётся там, неподвижный и застывший, уставившись в пустоту, и Майк начинает беспокоиться, что он вот-вот сдастся. Этого нельзя допустить - он уже слишком далеко зашёл и не хочет возвращаться. Не сейчас, не тогда, когда он так близок.
- Уилл... - начинает он, но затем, словно его голос стал необходимым ключом, Уилл снова приходит в себя и начинает действовать. Он собирается с силами и стягивает трусики до самых загорелых бёдер. Он извивается всем телом, немного приподнимая ноги, чтобы одной рукой стянуть их до ступней, пока трусики не спадают полностью. Уилл отбрасывает его на край кровати, прежде чем опустить ноги, которые по-прежнему широко расставлены, чтобы Майк мог их видеть.
И Майк, честное божественное, чуть не кончает при виде этого.
Киска Уилла маленькая, красивая и розовая - как и всё остальное в нём. Над ней - пучок коротких каштановых кудрей, не сбритых, но аккуратно подстриженных. И, что ещё важнее, она мокрая насквозь. Смазка стекает по его розовым складкам, медленно просачиваясь по внутренней стороне бёдер Уилла и начиная блестеть от его соков. И он тоже чувствительный - от одного прикосновения холодного воздуха в спальне клитор Уилла начинает пульсировать, а из его киски ещё сильнее течёт сок.
"Ты такой чертовски красивый, Уилл", - бормочет он, не отрывая взгляда от своих розовых складок.
"Правда?" Застенчиво спрашивает Уилл, довольная улыбка появляется на его раскрасневшемся лице.
Почему-то из-за этого признания Майк чувствует себя самым уязвимым. - Да, - отвечает он, тоже быстро улыбаясь, прежде чем спохватывается и слегка откашливается.
Уилл моргает, глядя на него, и у Майка перехватывает дыхание, когда он понимает, что ждёт следующей инструкции. Мысль о том, что Уилл такой... терпеливый, такой послушный, «Используй пальцы, Уилл».
- Что-что сделать? - размышляет он вслух, и Майк сдерживает полувозмущённый, полувозбуждённый стон.
"Засунь их себе в щель", - отвечает он. "А потом - раздвинь свою киску для меня".
Он внимательно отмечает, как Уилл пищит при его словах, уши краснеют при употреблении "грубого" слова. Тем не менее, после размеренного вдоха он следует тому, что говорит Майк, и после нескольких поспешных попыток ему это удается. Два наманикюренных пальца скользят вниз к его киске, делая кожу еще более скользкой. Затем он раздвигает их ножничным движением, заставляя себя раскрыться, и все это для того, чтобы Майк увидел, как подергиваются внутренние половые губки.
В тот краткий момент, когда Майк моргает, закрывая глаза, в его мозгу проносятся безумные сценарии. Он думает о том, чтобы скользнуть пальцами внутрь, прощупать сжимающиеся стенки Уилла. Он думает о том, чтобы закинуть его загорелые ноги себе на плечи и зарыться лицом между ними, исследуя языком глубоко внутри. Затем он думает о том, чтобы прижать Уилла к матрасу и засунуть свой член в его тугую пизду, потому что это то, что нужно Уиллу, чтобы толстый член постоянно находился внутри него.-
"Что теперь?" Осторожный голос Уилла вырывает Майка из его коротких мечтаний наяву. Майк был бы немного раздражен, если бы не тот факт, что Уилл стоял перед ним полуголый и раболепно подставлял ему свою мокрую кожу.
"Я хочу, чтобы ты потом потер свой клитор, Уилл", - говорит он, и Уилл наклоняет к нему голову.
"Г-где это?" - спрашивает он, тяжело дыша, поскольку его киска продолжает подергиваться от того, что она все еще вот так раздвинута.
Майк снова стонет. Боже, он такой невинный. "Просто-" он сглатывает, рот наполняется слюной, угрожающей выплеснуться. "Просто..." Рука Майка непроизвольно дергается, как будто у нее есть собственный разум - разум, который хочет, чтобы он протянул руку и коснулся Уилла, показал ему, научил его с полным физическим, практическим опытом.
Но в последнюю секунду он спохватывается и вздыхает - от облегчения или разочарования, он не совсем уверен. "Ты поймешь это, когда почувствуешь", - говорит он вместо этого.... "Ты поймешь это, когда почувствуешь".
Брови Уилла хмурятся в легком замешательстве, но в конце концов он просто кивает. Его рука путешествует вверх по его щели, тыча и подталкивая влажные складки в поисках клитора. В конце концов, его пальцы нежно касаются маленького выступающего бугорка, и он откидывает голову назад с громким вздохом. "Майк, о-о-о..."
Майк ухмыляется ему, почти обезумев от желания. "Вот ты где, детка".
Уилл стонет, громко и красиво; возможно, это самое красивое, что Майк когда-либо слышал. «Ч-чёрт!» - выдыхает он, и, чёрт возьми, это не должно было быть так горячо для Майка, но он ничего не может с собой поделать. Уилл редко ругается, и то, что он так выругался, говорит о полной потере его обычной сдержанности.
Уилл, кажется, отказался от медленного подхода, который он использовал ранее, поскольку он яростно начинает тереть пальцами свой клитор, хныча от возбуждающего ощущения. Он каким-то образом еще шире раздвигает ноги, сгибая их, получая лучшую опору, продолжая наносить на себя быстрые маленькие круги.
- Это потрясающе, - кричит он, продолжая двигать пальцами так, словно не может остановиться.
И Майк не уверен, что он тоже смог бы это вынести; он с едва скрываемым вожделением наблюдает, как его лучший друг мастурбирует перед ним, его красивые розовые части тела дрожат, сжимаются и становятся скользкими от прикосновения его собственной руки. Из его киски начинает вытекать прозрачная жидкость на одеяло, и, боже, чего бы только Майк не отдал , чтобы сорвать простыни под собой и понюхать их, ощутить опьяняющий аромат Уилла, прикоснуться ртом к ткани и ощутить ее влажность, пока он выходит и дрочит, доводя себя до оргазма.
К этому моменту его член в штанах тверд, как камень, и впечатляюще выпирает из ткани. Часть его кричит искать облегчение, добиваться оргазма, ставить свои сексуальные потребности выше всего остального, как он всегда делал раньше. Но это... это другое. Просто возможность видеть, как Уиллу нравится это, как он дрожит и стонет, прикасаясь к себе, - это доставляет Майку все удовольствие, в котором он нуждается.
"Уилл", - говорит он и едва слышит себя - он не уверен, стал ли его собственный голос слабым, или шум крови в ушах заглушает звук. "Далее ты должен засунуть палец в свою киску".
Уилл смотрит на него и ненадолго перестаёт тереться о себя - Майку почти стыдно, что он отвлекает его от этого момента. На секунду ему кажется, что Уилл его не услышал, но затем он с опаской сглатывает. Несмотря на волнение, Уилл тут же убирает пальцы с клитора - Майк почему-то сожалеет об этом.
"Положи руку под бедро, чтобы был лучший доступ", - говорит он ему, и Уилл именно это и делает. Он кладет ноги на матрас, сгибая их, а затем обхватывает рукой бедро, так что его пальцы мгновенно и удобно располагаются у скользкого входа. Без дальнейших вступлений он вдавливает палец внутрь, плавно скользя, учитывая, насколько он уже влажный.
Майк, честно говоря, чувствует, что вот-вот упадет в обморок от того, насколько сексуальна эта картинка, но он пытается взять себя в руки для следующей инструкции. "Продолжай накачивать его", - говорит он, его собственные пальцы снова впиваются в ткань его рваных джинсов.
Уилл слушает его, потому что, конечно, он слушает, и начинает двигать пальцем внутрь и наружу. В отличие от клитора, где его движения были быстрыми и дикими, на этот раз он вернулся к медленным и осторожным. Кажется, что он прощупывает собственные стенки, входя и выходя, лицо сосредоточенно сжато, в то время как он, кажется, ищет что-то, что снова доставит ему этот пик удовольствия.
"Засунь два пальца", - предлагает Майк, и Уилл делает то же самое. Он начинает скручивать пальцы ножницами без каких-либо подсказок Майка, обмакивая оба пальца в еще большую порцию своей теплой влаги. Майк с жадностью смотрит на блеск лосьона на его пальцах каждый раз, когда вытаскивает их.
Но затем лицо Уилла искажается от разочарования, он поворачивается к Майку и раздражённо хнычет. «Майк, я... я хочу снова себя потрогать», - мямлит он, и чёрт возьми, от этого признания Уилла в собственном желании Майку хочется кончить прямо на месте.
- Тогда используй другую руку, - отвечает он, и не успевает договорить, как Уилл уже делает это. Его другая рука скользит вниз по мягкому животу, и пальцы снова начинают кружить по дрожащему розовому бугорку. Уилл вздыхает от облегчения и приподнимает бёдра, пытаясь попасть в ритм своих пальцев, которые входят и выходят из его киски, и пальцев, играющих с его клитором.
И всё же, хотя он выглядит немного лучше, на его лице застыло разочарование, и Майк жалеет его. Красота дрожащего тела Уилла сломила все его барьеры, все его запреты, и он придвигается к Уиллу так, что их тела оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
Майк смотрит вниз, облизывая губы на сжимающуюся влажную пизду, жадно впитывая стимуляцию коротких пальцев Уилла. "Внутри твоей киски должно быть местечко", - говорит он успокаивающим голосом, контрастирующим с быстрыми движениями рук Уилла. "Это называется твоей простатой. Ты можешь попробовать дотянуться до неё, и- " Его голос срывается. "Черт, Уилл, это будет идеально. Клянусь".
Уилл смотрит на него, в его глазах столько доверия и преданности, что Майк не знает, что с этим делать. Уилл молча принимает совет и начинает погружать пальцы глубже, начинает тереть свой клитор невероятно быстрее. Давление, которое он оказывает на себя, приводит к тому, что часть его жидкости начинает вытекать, даже достигая колен штанов Майка и намокая на них. (Майк вроде как никогда больше не хочет стирать эти штаны). Грудь Уилла поднимается и опускается от быстрого, неглубокого дыхания, глаза закрываются, а лицо морщится от удовольствия.
На мгновение Майку кажется, что вот так все и закончится - Уилл собирается кончить на собственных пальцах, его спина великолепно выгибается на матрасе, и Майку выпадает особая честь наблюдать, как его лучший друг кончает в первый раз. Даже если он на самом деле не прикасается к Уиллу, это, вероятно, лучший сексуальный контакт, который у него когда-либо был. Ничто другое не может сравниться - и это, вероятно, будет воспроизводиться в его памяти до конца его жизни; каждое мгновение бодрствования.
Но внезапно глаза Уилла внезапно распахиваются, и Майк встречает взгляд его зеленых, как листья, радужек, смотрящих на него с чем-то немного похожим на раскаленную тоску, которая застает Майка врасплох.
"Майк, мне нужно больше", - кричит он, но по тому, как он смотрит на Майка, его зрачки так расширились, что зеленые глаза стали почти черными, а лицо приобрело нежнейший розовый оттенок, Майк слышит это по-другому.
Он слышит: Майк, ты мне нужен .
И он помогает ему.
Без всякого предупреждения Майк хватает Уилла за запястье и дергает его назад, вытаскивая пальцы Уилла из его отверстия. Уилл настолько поражен внезапной суматохой, что также перестает тереть свой клитор, его рука опускается.
Майк проскальзывает между раздвинутыми ногами Уилла, нависая над лежащим под ним мальчиком. На мгновение их взгляды встречаются, но это длится недолго, как только Майк погружает два своих длинных пальца глубоко в киску Уилла.
«О, Майк!» В широко раскрытых глазах Уилла читается похотливое блаженство, когда он вскрикивает от внезапного давления пальцев Майка внутри себя. Майк стискивает зубы, уже чувствуя, как напрягается киска Уилла вокруг его пальцев. Черт, почему он ведет себя как девственник? Он просто чувствует, что Уилл отличается от всех остальных, кого он трахал раньше, - он такой невинный, но уже превзошёл их в распутности, и его лицо застыло в изумлении, пока Майк погружает пальцы в его великолепную киску.
Его большой палец вращается и надавливает на пульсирующий клитор Уилла, пока он трахает его пальцами. Уилл уже скулит и хнычет, его руки лежат по обе стороны от него, сжимая одеяло, пока он продолжает принимать размеренные толчки Майка, пальцы которого вращаются, сгибаются и скользят по его тугим стенкам.
- Ты такой чертовски тугой, - бормочет Майк, его глаза горят страстью, пока он продолжает двигать пальцами вперед и назад.
Уилл моргает, глядя на него, и Майк чувствует, как его член дёргается, когда он видит, как в глазах мальчика скапливаются слёзы. - Это... это хорошо? - спрашивает он, и его влагалище непроизвольно сжимается вокруг Майка ещё сильнее, обхватывает его, как тиски.
- Чёрт, да, о да, детка, - выдыхает он, глядя в водянистые глаза Уилла. - Ты знаешь, сколько людей убили бы за такую тугую, такую прекрасную киску, как эта?
Словно подчёркивая свою точку зрения, Майк погружает пальцы ещё глубже внутрь, скручивая и выворачивая их. Но в этот момент Уилл внезапно задыхается и издаёт самый громкий стон, выгибая бёдра и прижимаясь спиной к кровати.
- Вот! - выдыхает он. - Прямо здесь! Чёрт, чёрт, Майк!
Каким-то образом ещё больше смазки начинает вытекать и покрывать пальцы Майка. Майк моргает, осознавая, что его длинные пальцы, вероятно, впервые в жизни Уилла добрались до его простаты. Он ухмыляется про себя, кладя другую руку на бедро Уилла, чтобы не упасть, и продолжает трахать его пальцами быстрее, жёстче, снова и снова стремясь к этой точке, пока влагалище Уилла продолжает сжиматься вокруг него.
Уилл всё ещё на грани слёз и закрывает лицо рукой. - Это... это так чертовски хорошо, Майк, - всхлипывает он.
- Эй, - говорит Майк, внезапно замедляя движения пальцев и переставая тереться о клитор Уилла. Уилл ёрзает и разочарованно стонет. - Не прячь от меня своё милое личико, милый. Я хочу тебя видеть.
Какое-то время Уилл не отвечает, и Майку очень нравится, что его пальцы плотно входят в Уилла, а его стенки согревают и увлажняют Майка, даже когда он не двигается. Уилл вскрикивает, пытаясь приподнять бёдра, чтобы насадиться на пальцы Майка, но Майк другой рукой удерживает его тело неподвижно, извивающееся под его жёсткой хваткой. В конце концов, после ещё нескольких секунд, в течение которых Уилл фыркал и мяукал, он отнял руку от лица и посмотрел на Майка таким милым и обиженным взглядом, что у Майка почему-то защемило сердце.
- Ладно, - раздражённо бормочет он, и Майк ухмыляется.
- Спасибо, - мурлычет он, и на мгновение ему хочется наклониться и поцеловать Уилла в лицо. Он прогоняет эту мысль, списывая её на напряжённую эротическую атмосферу. Он начинает медленно вводить пальцы обратно в Уилла, но через минуту или около того возвращается к своему неистовому темпу; влажные непристойные звуки сопровождают каждое скольжение и движение его пальцев внутри скользких от мёда складок Уилла.
- Ты так хорош для меня, Уилл, - бормочет он, ускоряя движения большого пальца, играющего с пульсирующим клитором Уилла. Уилл смотрит на него, в уголках его пухлого рта собираются слюнки, и он выглядит совершенно греховным.
Комната наполняется звуками, с которыми Майк трахает пальцами киску Уилла, а также стонами Уилла, которые становятся всё громче и громче по мере того, как он приближается к оргазму. Майк замечает, что бёдра Уилла дрожат сильнее, а его влагалище продолжает сокращаться под безжалостным темпом Майка.
В этот момент взгляд Уилла опускается, он прикусывает губу и смотрит на Майка. - Майк? - шепчет он, и его лицо очаровательно краснеет. Он выглядит таким застенчивым, прежде чем добавить ещё тише: - Ещё, пожалуйста?
- Да? - говорит он, и когда Уилл нерешительно кивает, Майк стонет. - О боже. Ты шлюха.
Его слова непреднамеренно заставляют Уилла вскрикнуть, а его киска ещё сильнее сжимается вокруг его пальцев. Майк сдерживает ухмылку, приберегая это знание на потом. Он переводит взгляд на покрасневшее лицо Уилла и говорит: «Я сделаю тебе лучше, малыш».
И он остается верен своему слову. Майк немедленно перекидывает левую ногу Уилла через плечо. Затем он наклоняется вперед, также растягивая гибкость Уилла до предела. Уилл плачет от внезапной боли, но затем он вопит еще громче из-за приобретенного нового ракурса - Майк каким-то образом может проникнуть еще глубже, если это возможно. Он крутит пальцами еще быстрее, чем раньше, задевая те места внутри Уилла, к которым никогда в жизни никто не прикасался..
"Майк!" Уилл кричит, его руки взлетают, чтобы запутаться в волосах Майка. Он подсознательно дергает себя за кудри, заставляя Майка издавать его собственные низкие стоны. "Черт, черт, пожалуйста, вот и все, прямо здесь -"
Майк стискивает зубы, продолжая трахаться в великолепной пизде Уилла, яростно вонзаясь пальцами в набухшие, истерзанные складки. Но когда его голова наклонена так близко к торсу Уилла, половина его внимания прикована к груди Уилла, подпрыгивающей вверх-вниз с каждым безжалостным толчком. Он смотрит на соски Уилла, торчащие сквозь ткань его рубашки, и ему ничего так не хочется, как протянуть руку и поиграть с ними, взять их в пальцы или рот.
Затем он понимает... он может.
Недолго думая, Майк опускает другую руку на подол рубашки Уилла и задирает её до ключиц, обнажая его грудь. Это не самые большие сиськи, которые он видел, но и не маленькие. Они мягкие и загорелые, как и всё остальное тело; полные и округлые, с пухлыми, пыльно-розовыми сосками. Они идеальны на ощупь, идеальны для того, чтобы обхватить их, идеальны на вкус, чтобы сосать.
"М-Майк ...?" - Бормочет Уилл с легким испугом в голосе, но все сомнения, которые у него были, немедленно развеиваются, когда Майк припадает лицом к его груди, беря в рот один сосок.
Уилл задыхается от ощущения, пальцы впиваются в кожу головы Майка. Майк стонет в ответ, звук вибрирует над мягкой плотью Уилла. Он обводит языком ареолу и прикусывает зубами сосок, покусывая его, прежде чем небрежно посасывать грудь Уилла, воздух наполняют влажные звуки.
В этот момент левая нога Уилла соскальзывает с плеча Майка и падает на матрас, но в этот момент им уже всё равно. Это просто даёт Майку больше пространства, чтобы прижаться к Уиллу ещё плотнее, посасывая и облизывая его сладкие, податливые соски. Майк с радостью умер бы, уткнувшись лицом в ложбинку между грудей Уилла.
«Майк - да - Майк!» - мяукает Уилл, извиваясь всем телом, придавленный тяжёлым весом Майка, вздрагивая от внимания, которое он получает в свою киску и на свои сиськи.
Майк ухмыляется, не отрываясь от груди Уилла, продолжая сосать и покусывать её, чередуя оба соска. Свободной рукой он гладит грудь Уилла с другой стороны, щипая свободный сосок, сжимая и даже шлёпая по ней, и стонет, когда видит, как она колышется. Он, конечно, не прекращает безжалостно трахать его пальцами, направляя свои длинные пальцы так, чтобы они всё время попадали в простату Уилла, заставляя его стонать и рыдать, а солёные слёзы теперь свободно текут и смачивают его румяные щёки.
Руки Уилла в волосах Майка робкие, нежные, ласкающие; разительный контраст с тем, как жестоко пальцы Майка растирают его киску, насколько грубо рот Майка касается его сосков. Его загорелые ноги каким-то образом находят способ свободно обхватить бедра Майка, давая Майку еще лучший ракурс для работы, когда он свободно трахает пальцами свою мокрую пизду. Его запястье немного сводит судорогой, но ему все равно. Единственное, о чем он думает, - это подпрыгивающие сиськи у него перед лицом, ощущение влаги на пальцах и мелодичный звук криков Уилла. Его разум снова блуждает к мыслям о том, насколько громче было бы, если бы язык Майка был у него между ног; или, еще лучше, член Майка.
Одним особенно грубым движением пальцев Уилл выдавливает имя Майка, и он непреднамеренно дергает Майка за волосы так сильно, что Майк отрывает рот от соленой кожи Уилла. Майк смотрит вниз, любуясь делом своих рук - груди Уилла покрыты блестящей слюной и следами зубов, соски красные и набухшие.
"Ты такая шлюха", - бормочет он, наблюдая, как вздымается его грудь и он заикается при этих словах.
Затем его взгляд поднимается к лицу Уилла, которое выглядит рассеянным и блаженным, черты лица искажены невыразимым удовольствием. На мгновение Майку кажется, что взгляд Уилла опускается к его пухлым розовым губам, тоже влажным от слюны. Их лица так близко друг к другу, и есть короткий промежуток времени, когда Майк может почувствовать, что наклоняется, его собственный взгляд прикован к идеальному рту Уилла. Они придвигаются все ближе и еще ближе.-
И затем внезапно Уилл откидывает голову на подушки, грудь вздымается, тело дрожит, когда он всхлипывает: "Майк, я, я не могу -"
"Что не можешь, детка?" Майк бормочет, чуть сильнее надавливая на клитор Уилла, заставляя всю его фигуру вздрагивать от прикосновения.
"Ах, я думаю ... что-то происходит, Майк, о, о, черт -" Он перебирает пальцами волосы Майка, каким-то образом притягивая его голову ближе, но в то же время отталкивая его. Он близко - действительно близко, и его нужно лишь еще немного убедить, чтобы он наконец достиг кульминации.
Майк снова наклоняется, на этот раз так, что его губы касаются уха Уилла. Его пальцы двигаются быстрее, чем когда-либо до сих пор, отчаянно потирая клитор, одновременно проникая в бьющийся в спазмах жар Уилла. Он высовывает язык, облизывает мочку уха Уилла, дополняя свои слова еще более глубокими толчками.
"Просто кончи, Уилл", - бормочет он таким мягким, нежным голосом, как всегда, когда остаются только он и Уилл. Что-то теплое и знакомое; что-то милое и прекраснейшее. "Кончи". Затем, когда у Уилла перехватывает дыхание, Майк наносит завершающий удар: "Кончай для меня".
С самым громким воплем Уилл кончает на пальцы Майка. Его стенки продолжают сжиматься и пульсировать вокруг Майка, захватывая его пальцы в тиски, когда волна за волной его сперма изливается из его киски. Это проникает повсюду - рука Майка, внутренняя сторона бедра Уилла, пуховое одеяло под ними обоими. И, похоже, это тоже не остановится, его набухшая пизда все еще наполняется бесконечным количеством теплой жидкости.
Уилл всхлипывает, его руки падают с волос Майка на его бока, и Майк достаточно добр, чтобы успокоить его, держа его и гладя по волосам, пока последние струйки спермы наконец не вырываются из его уставшей киски. В конце концов, когда Уилл дрожит в его объятиях, хватая ртом воздух, Майк отстраняется от него - он вытаскивает свои влажные пальцы, а затем опускается на колени между раздвинутыми дрожащими ногами Уилла.
Вот так он смотрит на Уилла сверху вниз, как милосердный бог - или его палач. Уилл смотрит прямо на него, его лицо раскраснелось, руки безвольно лежат по бокам, глаза остекленели и остекленели от оргазма. Из его киски на простыни всё ещё течёт сперма, его некогда розовые складки теперь красные и опухшие от насилия. Его рубашка всё ещё смята, грудь всё ещё влажная от слюны и покрыта небольшими синяками и следами от укусов.
Волна гордости за свою работу захлестывает Майка при виде отметин, которые он оставил не только на теле Уилла, но и на всём его существе. Он выглядит совершенно непристойно, и всё это дело рук Майка. Этот образ у Майка под рукой, и он намерен делать это снова и снова, пока сможет прикасаться к Уиллу.
В этот момент член Майка становится таким твёрдым, что болит, но он не обращает на это внимания, продолжая смотреть Уиллу в глаза. Он медленно подносит пальцы к губам, облизывает их, пробуя на вкус приторную сладость спермы Уилла. Это лучшее, что он когда-либо пробовал.
Он вытаскивает их изо рта и, облизывая пальцы, смотрит на ошеломлённое, развратное лицо Уилла с ухмылкой.
- Думаю, с этого момента нам с тобой будет очень весело, - мурлычет он, и то, как Уилл переводит дыхание, - это всё, что ему нужно.
