Тирания

Жить в неродной семье – то ещё удовольствие. Нет, конечно, выбесить могут и родные, но чужие тебе люди уж точно придумают чего-нибудь такое, чтобы ты почувствовал себя глупо и неловко. И я сейчас даже не о приёмных родителях, не о сиротах. Там вообще мрак! Нет, в моём случае не было ничего подобного. Мои родители были абсолютно живые, просто далекие. А люди, у которых я оказался, не имели никаких прав опеки, и подобных вещей. Я просто жил в их семье, и вынужден был подчиняться правилам. Первое из которых – не перечить Старшей. Можно подумать, что это какая-то секта, но нет. Старшая – это действительно старшая сестра всем остальным жителям дома. Всего их было четверо: все родные братья и сёстры. Точнее сказать, один брат, и три сестры. Вот у них, как раз, родителей уже не было, бедняжек. И единственной работающей в доме оказалась та самая Старшая. Остальные ребята учились – брат, Егор, в институте, Марина, младшая из сестёр, в школе. Средняя же, Лида, застряла в чистилище под названием колледж. Она была самой несносной, больше всех ругалась со Старшей, и именно с ней я, пожалуй, ладил лучше всех. Можно долго рассказывать перипетии того, как я попал в сей гостеприимный дом. Если же сократить: мои родители уехали из страны, а мне всё-таки нужно было где-то жить. Самостоятельная жизнь как вариант не рассматривалась, так что… мама договорилась. Поначалу это даже прикольным показалось: живи себе в доме с тремя симпатичными девочками, одна из которых моя сверстница. Ага, счаз! Это был не дом, это было какое-то тоталитарное государство в миниатюре, во главе со Старшей Сестрой. Правила просто драконовские, а нарушителя неизбежно ждёт наказание. В случае с роднёй всё, как правило, ограничивалось какой-нибудь работой по дому вне очереди, или даже долгой отповедью со стороны любимой диктаторши. А вот в моём случае, Старшая придумывала особо изощрённые наказания, якобы в воспитательных целях. И нет, она меня не ненавидела, во всяком случае, не больше, чем всех других существ на планете Земля. Просто с роднёй её что-то да сдерживало, а вот со мной фантазия девушки отыгрывалась на полную. Самым худшим было, пожалуй, то, что её просто не получалось ненавидеть. Она работала на износ, зарабатывала какие-то невероятные, по моим меркам, деньги. Содержала брата с сёстрами, и ещё меня, пришлого обалдуя. На самом деле, она ничего для своих не жалела. Любая из сестёр могла взять у неё в комнате что угодно, и не отдавать. Брат периодически просил денег, чтобы девушку на свидание сводить, и Старшая не скупилась. Даже наказания её и правила… Похоже, она действительно верила, что это во благо. И всё-таки, когда Старшая была дома, жить в нём было совершенно невыносимо. В чём-то даже хорошо, что она кучу времени проводила на работе. Впрочем, иногда вернувшись-таки домой она сразу начинала раздавать наказания. Так однажды произошло и со мной. Я что-то там не сделал, а потом грубовато ответил… В общем, мне было определено полезное для Старшей, и весьма унизительное для меня наказание. Мне предстояло ходить по двору в течении двух часов, разнашивая её новые туфли. Да, так уж сложилась судьба, что у шестнадцатилетнего пацана и двадцатисемилетней тётки оказался один размер обуви, чем она уже не стеснялась пользоваться. Правда, до сих пор это были не наказания, а просто просьбы. Просьбы, при отказе на которые уже могло последовать наказание, ибо… Ну, вы помните первое правило дома? Да, я уже пару раз разнашивал её обувь. Но то были кроссовки, в которых она ещё не успела прогуляться по улице, так что ходить в них можно было и дома. Благо, площадей тут хватало. И ходить-то, в общем-то, удобно. Они конечно не совсем мужские на вид были, но носились точно также. Кроссовки есть кроссовки. С туфлями вышла история другая. Их Старшая уже успела надеть один раз на работу, и в результате жутко натёрла ноги. Думаю, эта мегера сразу смекнула, что их надо разносить, и кто именно может это сделать. Смекнула, и отложила до подходящего случая. Каковой, впрочем, долго ждать не пришлось, ибо правил в доме было просто немеряно. В том числе одно из них запрещало ходить по дому в уличной обуви. И да, эти туфли были признаны уличной обувью. Всё было уличной кроме домашней, и ещё, разумеется, неношеной. В общем, гулять мне в этих туфлях пришлось по придомовой территории. Довольно большой, к слову, и с асфальтированными дорожками. Туфли были чёрными. У неё вообще вся обувь была либо чёрного, либо серого цвета, всё очень строго. Однако прямо классикой они не являлись. То есть на них имелась и высокая шпилька, и платформа под передней частью стопы. Выглядели они угрожающе, чем я неприминул воспользоваться, дабы избежать наказания. – Я же в них шею сверну. И метра не пройду. Думаете, Старшая так просто пошла на попятную? Нет! О, она действительно согласилась, что это будет для меня опасно, а безопасность, прежде всего. В связи с чем мне были выданы куда более скромные и тоже туфли, которые она ещё не успела поносить на улице. Там шпилька была куда скромнее – всего семь сантиметров. – Тренируйся сколько потребуется. Дома. – А если я каблук сломаю?– напомнил я о возможном риске. – На этих – ломай. Лучше каблук чем ноги. Вот вроде и заботливо сказала так, а вроде бы и с намёком. Только попробуй те классные туфли испороть, я тебе такое устрою! В общем, пришлось мне тренироваться, что вызвало повышенное внимание остальной семьи. Марина с Лидой меня всячески подкалывали. Впрочем, делали они это по-разному. Марина – едкая стерва, а вот Лида… Она хоть и шутила, но смотрела на меня с сочувствием, и даже подсказывала дельные вещи. К счастью хоть Егора в тот момент дома не было. Мне не хотелось слышать ещё и его комментарии. И да, мне настолько понравился опыт такой тренировки, что я решил: а ну её к чёрту! На каблуках я кое-как освоился, двигаться научился. С советами Лиды это оказалось не так сложно, главное правильно ноги ставить. Ладно, думаю, два часа наказания как-нибудь выдержу. Весьма наивно с моей стороны. Ходить на этих дорогих сердцу Старшей туфлях оказалось намного сложнее. К тем первым можно было привыкнуть вообще без обуви, просто ходя на мысках. А тут это возвышение… Впрочем, к нему просто нужно было привыкнуть, и тут мне тренировочные туфли вряд ли могли помочь. Все обитатели дома решили понаблюдать за моим наказанием. Во всяком случае, за его началом. Всё-таки в чём-то я стал почти членом семьи… Они пришли, чтобы понасмехаться надо мной, но ещё и потому что беспокоились. И лишь когда я, в сопровождении целой колонны, сделал круг первый по двору, все с чистой совестью разошлись. Но время от времени кто-то да поглядывал из окон на мои мучения. Я решил отбыть всё наказание за один раз, и это была большая ошибка. Через час мои непривыкшие ноги страшно устали от постоянного напряжения. А уставшие ноги, они могут делать ошибки. Как к слову, и люди, при том в любом своём состоянии. Например, я думал, что асфальтовые дорожки прямые и ровные. Такими они в принципе и были… если ты не на шпильке. Она ведь, зараза, очень тонкая, и попадись какой-нибудь камушек… В общем, полтора часа погуляв по тюремному двору, я упал, и не смог подняться. Туфли, к слову, вообще не пострадали, а вот моя нога… Встать я даже не попытался, и туфли тоже снять не решился, слишком больно было. А времечко-то было холодное, октябрь месяц… Повезло, что в этот момент в окошко посмотрел Егор, и сразу же примчался меня спасать. И так как сам я идти не могу, ему пришлось нести меня на руках. Хотя далось ему это, надо сказать, нелегко. Я конечно парень худой, но и он далеко не качок. Нёс он меня медленно. Каждый шаг отдавался болью в ноге, и я, пытаясь отвлечься, подумал о том, как мы выглядим со стороны. Наверное, будто парень несёт свою девушку. Уж очень хорошо туфли с моими длинными волосами сочетались, а одежда… Ну, не всегда ведь женщины юбки носят. В этой семье да, частенько, но вообще известные мне девчонки в основном джинсы предпочитают, или другие формы штанов. В общем… Да, наверное, нас можно было принять за парочку. Об этом, видимо, подумал и Егор, и потому шёл стараясь не смотреть мне в глаза. Но на полпути ему пришлось немного перехватиться, и в процессе наши взгляды всё-таки встретились… И тогда произошло нечто странное. Будто между нами какой-то разряд прошёл. Но не электричества, а какой-то другой, не столь разрушительной энергии. Он приподнял меня чуть иначе, моя голова оказалась ближе к его голове. А я, словно боясь упасть, обхватил руками его шею. Точнее одной рукой обхватил, а вторая почему-то оказалась на его голове, поглаживая чуть взъерошенные волосы. Наши лица стали ещё ближе… уже прямо неприлично близко, и  конце концов, они соприкоснулись где-то в области губ. Я не знаю, сколько длился поцелуй. Может пару секунд, а может минуту. Время, оно ведь так относительно… Но определённо, он закончился не сам по себе. Где-то вдалеке раздался громкий резкий шум, вернувший нас к реальности. Боже, как же это было… Я думал, что Егор меня уронит, или специально на асфальт бросит, и такая перспектива показалась даже в чём-то привлекательной. Но нет, он донёс меня до дома, где благополучно передал на поруки сёстрам. Впрочем, в тот день он меня ещё натаскался, ибо больше было некому, а Старшая решила везти меня в травмпункт. Правда, уже без туфель, их всё-таки с меня сняли. К счастью, это оказался не перелом, а всего лишь вывих. Правда, вывих довольно сильный, пришлось больничный взять, довольно долгий. И всё время, что я провёл в постели, Егор категорически меня избегал. Я его, впрочем, тоже особо не искал. Даже в первые дни, предпочитал сам допрыгать на одной ноге до туалета, а не звать его на помощь. Хотя прыжки эти и больно отдавались в ноге. И вот, уже на исходе больничный. Суббота. Скоро мне в институт возвращаться, на мой любимый первый курс. Старшей дома нет, все сидят расслабленные. Я в своей комнате, сижу, музыку слушаю. И тут совершенно неожиданно, в комнату входит Егор, и снимает с меня наушники. – Надо поговорить, – заявляет мне он. – Точно? Уверен? – Да. Про то, что… – А что было? Ничего не было. Ты чего-нибудь помнишь? Я вот не помню… – Хватит! Слушай, ну нельзя же вечно себе врать. Это было. И нам, вот не вздумай отрицать, реально понравилось. А я отрицать и не думал. Вообще забавно… Все эти дни я только тем и занимался, что выдумывал всякие оправдания случившемуся. Но теперь, когда мы об этом говорили, мне оказалось на удивление легко смириться. Да, я поцеловал парня, и мне понравилось! – Было круто, чего там. – Вот видишь… Ну раз этот момент мы прояснили, тогда… И вдруг случился ещё один поцелуй.  Второй. В этот раз совершенно неожиданный, и… Нет, ничего подобного первому разу не случилось. Противно, впрочем, тоже не было. Просто физический контакт, ничего большего. – Ну и зачем? – Эм… скажи. Тебе знакомо слово «шантаж»? – поинтересовался Егор. – Ты что, меня шантажировать собираешься? – удивился я. – Нет. Тут скорее… А вот и они! В дверях стояли Лида с Мариной. Я ожидал услышать глумливый смех, какие-то грязные шуточки… Но нет. Даже Марина стояла вся серьёзна, с сочувственным взглядом. – Я вас видела в окно, – сказала она. – И рассказала Лидке. – И вы решили нас шантажировать? – удивился я. – Нет, – заявила Лида. – Мы решили, что вам надо во всём разобраться. Меня уже бесит, что вы друг друга избегаете. Признайтесь уже, вас друг к другу тянет. Я осуждать не стану. – А мне вообще кажется, что это очень мило, – заявила Марина. – Вы так красиво смотрелись… – Мдам. Ну, спешу разочаровать, сестричка, это был уникальный эпизод, – заявил Егор. – Я сделал, как вы сказали. Выполняйте свои условия. – Мы ничего Старшей не расскажем, – пообещала Лида. – Но почему уникальный? – Потому что в этот раз мы ничего не почувствовали, – заявил я. – Первый раз был таким… Прямо слов нет! А сейчас – ничего. – Та же фигня. Только волосы его щекотались, – кивнул Егор. – Может, тебе нужно взять его на руки? – предложила Марина. Мы с Егором переглянулись. Ситуация выходила странная, но… – Попробуем? – Давай. Он, не без труда, подхватил меня со стула, я обвился руками вокруг его шеи. – Что-то никакой магии нет, – заметил Егор. – Да, в прошлый раз прямо пробрало, захватило… – Как магнитом тянуло! – Может, дело в туфлях? – предложила Марина. На несколько секунд все замерли. Я взглянул в глаза Егору и представил, что у меня на ногах те злополучные штуки… – Знаете, а может быть, – сказал я. – Но я их больше в жизни не надену! Даже любовь такой опасности не стоит. Да и вообще… Егор, поставь меня уже, а то надорвёшься! – Что вообще? – поинтересовались девчонки. – Я думаю, просто там момент был… Я почувствовал, будто я девчонка, и меня несут на руках. А ты, наверное… – Ну да, я вспомнил, как у меня однажды было… Со знакомой, в общем. Она тоже ногу подвернула, и её нести пришлось. Только там бури страстей не вышло, как с тобой. И вновь молчание. Вновь все задумались. – Хм… Знаете, а нам ведь и не нужны те туфли, – вдруг заявила Лида. – У меня есть идея получше. – Что за идея? – всполошилась Марина. – О, очень классная идея. Тебе особенно понравится. И вам, кстати, тоже, – заявила девушка, и тут же схватила меня за руку. – Эй, вы куда… – Похищение невесты! – не удержалась, съязвила-таки Марина. Совместными усилиями, девочки затащили меня в комнату Лиды. – И чего вы со мной делать собрались? – спросил я с опаской. – А то самое. Старшей до самой ночи не будет сегодня, дела на работе. Так что у нас есть прекрасная возможность устроить для вас с Егором небольшое свидание. – Вы что, хотите заставить нас готовить ужин? – Нет, мы хотим подготовить тебя!   Марина, на тот момент, девушка весьма типичная. Учится в десятом классе и ведёт себя как маленькая язвительная стерва. Видимо, это нормально в таком  возрасте. И внешность у неё тоже абсолютно нормальная. Симпатичная, да, но такой… заурядной красотой. Они со Старшей, в общем-то, внешне похожи. Обе блондинки. Обе довольно высокие, как, кстати, и Егор. А вот одеваются по-разному. У Старшей одежда всё больше официальная, наряды Марины же страдают повышенной степенью девчачести. У неё там разные котята, единорог на футболке… Классика. Лида – вообще не такая. Она моя ровесница, ей восемнадцать лет. А ещё она полнейшая неформалка. У неё почти нет нормальной одежды, только пара «деловых» костюмов, которые иногда заставляет надевать Старшая. Костюмы эти, разумеется, чёрные. Как в общем-то и вся остальная её одежда. Ну, там есть ещё немного красного и тёмно-фиолетового. Есть немало вещей чёрно-розовых. И всё это куплено вот ни разу не на рынке, и не в элитных бутиках. Да, Лида неформалка, но не из-за какой-то идейной составляющей. Её стиль – это в чистом виде бунт против системы. Конкретной домашней системы. А ещё хороший способ потратить деньги Старшей, раз уж приходится с ней вместе жить. Впрочем, это всё не так важно… Главное тут то, что мы с Лидой ровесники, и она единственная в семье не вышла ростом. Короче, габариты у нас почти схожие. Только размер ноги совсем разный. – Ничего, возьмём чего-нибудь у Старшей, – заявила она. – Хочешь меня под наказание подвести? – Она разрешает, – напомнила Марина. – Она разрешает вам! И потом, дома в уличной обуви… – А вот не надо будет в уличной! – заявила Лида. – У неё совсем новая есть. Пусть вообще благодарна будет, что ты её обувь разнашиваешь! Лида убежала добывать последний штрих «подготовки», а Марина спросила у меня: – Ну, и как себя чувствуешь? – Крайне необычно, – ответил я. – Но ведь классно смотришься, согласись! Тут отрицать что-то было бесполезно. Помимо прочего, родители наградили меня красивой чёрной шевелюрой, которую я не стриг уже несколько лет. Мои волосы отлично подходили для нарядов нашей бунтарки. У Лиды, впрочем, тоже были тёмные, но ей-то приходилось краситься. А ещё, она с большим удовольствием накрасила меня. Чёрной помадой, тенями для глаз, и вообще всем тем, чем каждый день краситься сама. Правда косметику она в этот раз взяла другу. Менее стойкую. Ох, ну чего уж там спорить, я смотрелся просто шикарно! Сама-то Лида хоть и покупала такие штуки, их не очень носила. Её стиль был ближе к металлу или панку, скорее крутой, а не готический и возвышенный. А мне вот её платье подошло. Красивое пышное платье, с корсетом. Который, к слову, почти ничего не давил, зато сделал мою фигуру намного изящнее. Ещё были чёрные колготки,  короткие чёрные перчатки, и наконец… Лида принесла сапоги. Довольно обычные такие, без каблуков и платформ, просто с лёгким возвышением на пятке. Однако они, на удивление, отлично подошли к моему образу. Да и сидели отлично. – Можешь их себе оставить, – ухмыльнулась Лида. – Взяла из самого тёмного угла. Старшая про них, наверное, уже и забыла. – Прямо так и хочется сфоткать! – заявила Марина. – Такая красотка! – Нет, фоткать мы не будем. Мы вообще ничего делать не будем, – заявила сестре Лида. – Даже подглядывать. А ты чего стоишь? – вдруг прикрикнула на меня девушка. – Иди уже к своему Егору! Мы что, зря тебе наряжали? Она буквально вытолкала меня из комнаты, не дав вдоволь налюбоваться на отражение в зеркале. Ну, что тут поделать? Я пошёл красоваться перед Егором. Он сидел у себя в комнате, ровно в той же позе, что и я чуть раньше – за компьютером, в наушниках. Правда, мой приход заметил куда быстрее, но немного не узнал: – Чего тебе Лида? – спросила он, чуть повернувшись в сторону двери. Бедняге понадобилось немного времени, прежде чем он понял, что к чему. Мы с Лидой были одного роста, немного похожи сложением и волосами, но вот лица у нас были совсем разные, и этого не мог скрыть даже макияж. – Обалдеть! – выдал, наконец, Егор, вставая со стула. – Правда, симпатично? Знаешь, я… Договорить он мне не дел: захлопнул дверь, и буквально впился в мои губы своими. Отчего мы, кажется, снова потерялись во времени. Сколько мы так стояли? Ну, наверное, минуту или две. – Кажется, я влюбился! – выдал Егор, когда мы всё-таки расцепились. – Кажется, это взаимно, – дразнящее ответил я. – Никогда ничего такого не испытывал. Я хочу… Всё! – А что значит – всё? – Хочу припасть к твоим ногам, и целовать их. Хочу воспевать тебя в поэмах. Хочу запереть в подвале, и не выпускать, чтобы ты жила только для меня. Хочу показать тебя всем кого знаю, чтобы завидовали! Хочу носить на руках. Хочу трахнуть прямо здесь. – Всё сразу? Знаешь, некоторые вещи меня прямо пугают… – Просто я не знаю, как это ещё описать, – вздохнул Егор. – Я раньше думал, что любил, но сейчас… Это нечто совсем иное! – Ну, тебе есть с чем сравнивать. У меня-то никого никогда не было. Тот случай… Это был мой первый поцелуй. Знаешь, а ведь кое-что из сказанного выглядит очень привлекательно. Возьмёшь меня на руки? Он тут же подхватил меня, на сей раз с какой-то особой лёгкостью, словно вдвое сильнее стал. – А теперь, неси меня воон туда! – На кровать? – Ага. Ты же сам сказал, что хочешь… Так вот я совсем не против. Хотя нет, поставь меня назад! И наклонись чуть-чуть. Подними руки вверх… Я стащил с него кофту, а вслед за ней и футболку. Странно. Я ведь раньше видел его полуголым, и даже в одних трусах. Он ведь не изменился, но теперь был совсем-совсем другим. Мне так захотелось потрогать, поцеловать… Даже попробовать на вкус. Начав с груди, я стал постепенно продвигаться вниз, пока не дошёл до джинсов. Растянув ремень, я разум спустил их на пол, а вслед за ними отправились и трусы. – Ты действительно этого хочешь? – спросил он неуверенно. – Всё не слишком быстро? – Успокойся, Егор, – сказал я, и тут же поцеловал его член. – Если бы не хотел, не стал бы делать. – Просто обычно девушки… – А я необычная девушка. И твой член мне очень нравится, – ещё один поцелуй. – Она такой красивый… – Боже… – И на вкус, наверное, такой приятный, – я провёл по нему языком. – Да, очень даже неплохо. Скажи, я ведь очень плохая девочка, да? – О да… Это было так странно. О, возбуждение – это мне знакомо. Не такое сильное, но… Я ведь всё-таки прожил немало лет на нашем грешном свете. Однако сейчас было что-то другое. Не только оно. Не только любовь. Я вдруг почувствовал, что имею власть над этим парнем. Да, стоя перед ним на коленях, готовясь ублажить. Так странно, и так приятно… – Скажи, ты хочешь, чтобы я его целовал? Чтобы ласкал? Чтобы взял в рот, и заглотил целиком? – Боже… – Прекрати! Просто ответь? – Конечно, я очень хочу! – прямо так и закричал он. И вот тут я приступил к делу. Мне стоило немалого труда так долго сдерживаться. Его член так и манил… Конечно, опыта у меня в этом деле было мало. Но я ведь смотрел… всякое. Чисто теоретически я знал, что нужно делать. Наверное, я бы даже смог повторить то, что делали девчонки в тех роликов и фильмов, если бы речь шла о манекене с гениталиями. Но тут был живой человек. Его член был тёплым, пульсировал, сам он дёргался, стонал… Хотя, надо сказать, чем-то ситуация была похожа. Сам Егор впал в натуральный катарсис, и ничего не делал. Это не он трахал меня в рот, вообще ни разу нет. Это я ему сосал. И делал это так, как мне хотелось. А я почему-то не желал выпускать его из-за рта. Мне вдруг захотелось, чтобы какой-нибудь волшебник превратил нас в статуи. Чтобы я навечно застыл с его членом во рту. Ох, как же эта мысль заводила! Однако закончить мне Егор так и не дал. Он вдруг пришёл в себя, и вытащил член из моего накрашенного помадой ротика. – Я хочу трахнуть тебя. Реально трахнуть. Можно? – спросил он. Идея восхитительная, но мне вдруг стало обидно. У меня ведь словно отняли любимую игрушку. – Можно. Но ты ведь говорил, что хочешь целовать мои ноги, так? – Говорил. Я сел на кровать, и выставил один из сапожков вперёд. – Давай. Я хочу, чтобы ты его поцеловал. На секунду Егор растерялся, но потом вдруг встал на колени, и сказала: – Как прикажешь, моя Богиня! И тут же распластавшись на полу, приложился губами к моему сапогу. Конечно я этого физически не почувствовал, но эмоции были подобны взрыву. Хорошему взрыву. Настолько хорошему, что я тут же потребовал: – Целуй ещё! Егор поцеловал. Потом ещё раз. Я вдруг понял, что он тоже невероятно кайфует от этого. А раз так, то зачем останавливаться? Ровно наоборот. Вскоре Егор уже не целовал, а прямо-таки лизал мои сапожки, и делал он это абсолютно добровольно. Правда вскоре это мне прискучило, и я велел ему опять стать на колени. – Клянёшься ли ты мне в верности, мой верный слуга? Клянёшься ли принадлежать своей Богине и телом и душой? – Клянусь! – Хорошо. Можешь подняться. Когда же Егор встал с колен, я подошёл к нему, и поцеловал. Долго-долго, с языком. И то, что он делал буквально минуту назад, меня ни капельки не смущало. – А теперь… У тебя ведь нет наручников? – Нет. – А узлы вязать ты умеешь? – Ну, немного… – Я хочу, чтобы ты связал мне руки. Можешь и ноги связать, если хочешь. Теперь я не твоя Богиня. Теперь я пленница и рабыня, которую ты можешь использовать как пожелаешь. – Ты серьёзно? – Да. – Тогда, я не хочу тебя связывать. И… Заранее прости, если буду грубоват, но ты сама хотела. – Прекрати извиняться! Действуй уже! И тут в нём проснулось что-то животное. Он схватил меня, и повалил на кровать. Ему не нужны были верёвки, в конце концов, я ведь даже сопротивлялся. Егор поставил меня на четвереньки, и задрал юбку. Бедные трусики… Надеюсь, Лида не рассчитывала получить их назад. Он буквально сорвал их с меня. Я уже приготовился, что будет больно, но… Нет. Егор всё-таки взял себя в руки, и подошёл к делу очень аккуратно. Впрочем, больно мне всё равно было, но это была воистину сладостная боль. Он был во мне… Уже одно это оправдало бы на порядок большие мучения. Теперь я ощущал себя не властной Богиней, и даже не девушкой. Нет, в этот момент я был всего лишь самкой. Самкой твари под названием «человек». Самкой, которая стонет, кричит под напором своего самца. Впрочем, кое-что меня от самок отличало, и чтобы кончить мне понадобилась кое-какая ловкость рук. Своих собственных рук, ибо Егор был слишком увлечён моей попкой. Да и вообще, мне как-то не хотелось, чтобы он касался моего члена. Мне вдруг стыдно стало, что он у меня вообще есть. Потом, когда наше рандеву закончилось, нам пришлось ещё очень долго убирать последствия. Точнее убирать их остался Егор, а я… Я пошёл к его сёстрам. А они уже ждали меня с такими ухмылками, что мне мигом захотелось провалиться под землю. – С твоими трусиками случилась неприятность, – сказал я. – И с колготками тоже. – Ой, да я уже догадалась. Только не подумай, мы не подслушивали, – заявила Лида. – Просто не слышать вас было очень трудно. – Она мне уши затыкала, – пожаловалась Марина. – Платье вроде бы чистое, – сказал я. – А, можешь его себе оставить. Я вообще подумываю, что их у меня слишком много. Наверное, мне стоит подарить тебе пару штук. Висеть они будут у меня… – Правда? – Ну, да. Кто я такая, чтобы вставать на пути у вашей любви? Чёрт, вот уж не думала, что этот недотёпа может так кому-то понравиться. – Если Старшая узнает…  – вдруг напомнила Марина. – Не узнает, – отрезала Лида. – И потом, мы, как ни странно, никаких правил не нарушали. – Но… – А ты сама вспомни! – Девушки, может вы потом поспорите? Мне бы помощь не помешала отмыть кое-что с лица. – Ну не при Марине же… – Косметику! Отмыть косметику! – Да я знаю, – усмехнулась Лида. – Мдам, твоему Егору тоже не мешало бы помыться. Если Старшая его сейчас без одежды увидит, её инфаркт хватит. – Не понял… – А ты на свою размазанную помаду посмотри! Она-то не в курсе, что у нас тут своя тёмная богиня появилась. На кого она подумает? – Фу! – воскликнула Марина. – Ещё какое фу. Стала бы я с ним… – От этих слов я прямо ревновать начинаю! – заявил я, пытаясь нагнать серьёзности. – Ладно, хватит шутить, пошли тебя отмоем. Только ты, пожалуйста, сперва душ прими. А то мне как-то… – Да ничего, я понимаю.   Старшая так ничего и не узнала про тот наш волшебный вечер. Впрочем, он был далеко не единственным. У нас с Егором завязались вполне себе отношения. Отношения тайные, странные, даже где-то, наверное, нездоровые. Зато очень крепкие и совершенно искренние, как бы странно последнее не сочеталось с их скрытной природой. Была у нас обычная жизнь. Мы ходили в институты – каждый свой собственный. Вне дома мы, в общем-то, и не встречались. Зато возвращаясь назад, мы… Ну, тут, в общем-то, обычно всё обстояло в том же духе. Когда Старшая была дома, когда был риск её внезапного возвращения, мы просто вели себя как обычно. Даже наоборот, избегали друг друга, старались лишний раз не пересекаться. Наверное, другим парам это доставляло бы сильнейшие душевные муки, но у нас с Егором был случай особый. В обычном виде я его не привлекал. В обычном виде, меня к нему не тянуло. Просто два парня живущих вместе. Не более того. Егор так и вовсе не изменился. С чего бы ему? А вот я… Ну, не заметить случившиеся со мной перемены Старшая не могла при всём желании. Только винила она в них не Егора, а Лиду. Впрочем, так как я никаких запретов не нарушал, и даже наоборот, старался максимально соблюдать правила, она не возражала. Даже дала мне денег на лёгкое обновление гардероба. Который, как и весь мой стиль, стал весьма готичным. И да, это влияние Лиды. Но вообще, на самом деле, я всё решил сам, под влиянием случая. Однажды я попросил их с Мариной, чтобы они накрасили мне ногти чёрным лаком. То были выходные, и Старшая, в общем-то, была дома, но мне вдруг стало интересно, как она на это среагирует. Лида же не упустила возможности немного позлить сестру. Однако наша диктаторша не разозлилась. Скорее высказала недоумение и заметила, что решение сие было глупым. Парни, мол, таких вещей не делают, да и вообще, не смотрится. А мне вдруг подумалось: а ну как сделать так, чтобы смотрелось! В общем, теперь я тоже ходил во всём чёрном. С крашеными ногтями, и даже, иногда, с чуть заметной косметикой на лице. Вместо куртки я, от щедрот Старшей, купил себе очень годичное пальто. Вместо обычных ботинок – тяжёлые, очень похожие на те, что носила Лида. В общем, где-то к концу января я стал представлять из себя очень даже трушного гота. Ребята в универе недоумевали и шарахались. Преподаватели ворчали. Девчонки… Ох, раньше бы я правую руку отдал, чтобы они так на меня смотрели! Хотя раньше я бы, наверное, просто постеснялся бы с ними заговорить. Теперь же я стал таким интересным… А вот они для меня таковыми быть перестали. Ну, может не совсем, но… Так как к Егору меня ни к одной не тянуло. Вот даже на долю процента. К парням, кстати, тоже, и если бы мне пришлось выбирать кого-то из группы, это была бы девушка. Но выбирать не хотелось. Вместо этого я терпеливо ждал, когда Старшая в очередной раз задержится на работе. Или когда ей придётся работать в выходной, это тоже был хороший вариант. В общем, я ждал, когда наступит момент преображения. Ах, к слову сказать… Именно из-за этого я и стал одеваться как гот. Нет, новый образ мне понравился, но изначально, скажу не таясь, это всё было чисто ради ногтей. Мне очень захотелось дополнить свой женский образ чёрным лаком, а это была законная возможность его постоянно носить. Постоянно красить-смывать намучаешься, да и заметно слишком, он ведь идеально не сходит. Вот так вот и вышло, что я стал готом, во имя Тёмной Богини. Богини, которой являлся я сам. Да, знаю, это звучит крайне странно, но уж как есть. Предложенное Лидой прозвище вошло в оборот. У меня ведь не было женского имени, а мужское, когда я был в образе, как-то не слишком звучало. Так что Егор стал называть меня именно так. Девушки поначалу тоже пытались, но в их устах оно звучало как-то глумливо, и все чувствовали себя слишком глупо. В конце концов, Марина дала мне имя Венера. А что? Вполне себе обычное, и очень даже божественное. Идеально! Когда наступал момент, я заходил к Лиде в комнату, и преображался. Иногда она мне в этом помогала. Вообще без неё наши с Егором отношения были бы невозможны. Она давала мне всё: платья, косметику, нижнее бельё (в основном уже старое, или очень дешёвое). А ещё специально для меня Лида закупила чулки. Сама она такое не носила, но колготки наших с Егором встреч не переживали, так что… Да, это был хороший вариант. Из комнаты Лиды выходила уже Венера. Тёмная Богиня сразу же направлялась к своему верному слуге, где и начиналось всё самое интересное. И да, в наших с ним отношениях доминировал именно я. Доминировал во всех смыслах, несмотря на полностью пассивную роль в сексе. Ну, то есть как пассивную… Это его член проникал в мою попку, а сам Егор до моего даже ни разу не притронулся. Не притронулся, потому что я так хотел. Понимаете о чём речь? Он дал мне возможность управлять всем, что происходило во время свиданий. А что до пассивной роли… Когда я с наслаждением обсасывал его член, я не чувствовал себя пассивным. Наоборот, это он сидел паинькой, пока я делал всё, чего только захочу. О да, он трахал меня, и иногда очень даже активно. Но бывало и такое, что он просто лежал, а вот уже я сам с упоением скакала на его члене. Очень, надо сказать, активно скакал. Но секс был лишь частью наших развлечений. В сущности, прямо совсем-совсем постельные забавы занимали не так уж много времени. А начинали мы всегда с совсем других игр… В них верный слуга должен был заслужить благосклонность своей Тёмной богини. Начиналось всё с того, что я садился на его компьютерное кресло. Оно поднималось высоко, у меня даже ноги до пола не доставали. Вместо этого, я ставил их на небольшую подставку… или, если было настроение, на самого Егора. Хотя ему не очень нравилось именно этот способ служения. Зато ему очень нравилось лизать мою обувь. Он бы и ноги мне лизал, но это не нравилось уже мне – это так мокро… бррр! А вот туфли и сапоги – это прямо класс. Кажется, ему это нравилось даже больше чем мне, чем я не стеснялся пользоваться. О да, право вылизывать мои ножки тоже требовалось заслужить. И способы сделать это были самые разные. Все без исключения унизительные, а иногда ещё и болезненные. Порой он ложился на пол, и я уже не ставил на него ноги, но прямо ходил по нему. А обувь ведь вся была с каблукам! Впрочем, мне больше нравилось само подчинение, а причинять боль как-то не особенно. Зато тут я подходила к делу с большой фантазией. Однажды я даже нацепила страпон, и заставила Егора сосать. Да, знаю, у меня есть свой, но это совсем другое. Врочем, это оказалась затея лишь на один раз. Мне не нравилось мысль, что кто-то видит на мне член. Даже искусственный. Зато вот использовать его как эдакий… жезл, оказалось прикольно. Например, заставить Егора поцеловать его. Или  отхлестать по щекам. Кстати да, хлестать по щекам можно было и ладонями… В общем, первым этапом шло служение. Потом – вылизывание обуви как награда. Так прикольно было смотреть, как Егор ждёт, буквально исходя слюной. И как по моей команде рвётся вперёд, бросается вниз с языком наготове. Ну а потом уже шёл секс. Во время него мы уже не практиковали ничего необычного. Просто наслаждались друг другом. А потом расходились, чтобы сойтись вновь. И вновь. И опять… Прошла зима, прошла и весна. Наступило лето, а вслед за ним и осень. Марина окончила школу, поступила в университет. Да не в простой поступила, а европейский. Не Оксворд конечно, но с её оценками и это было удивительно. Разумеется, для обучения ей пришлось покинуть родной дом. Я готов был на что угодно поспорить, она всё это сделало только для того, чтобы выйти из-под неуютного крылышка Старшей. Впрочем, обучение ей всё равно сестра оплачивала, так что полной свободы Марина не получила. Однако счастье её всё равно было не скрыть. Да, осень началась с её отъезда. Закончилась же она событием совсем другого рода, но не менее важным. Холодным ноябрьским утром Старшая позвала нас с Егором к себе в комнату, и плотно закрыв дверь, заявила: – Я знаю, чем вы занимаетесь, пока я на работе. Мы мигом переглянулись. У бедного Егора даже ноги подкосились, мне пришлось его придерживать. Что, надо сказать, очень подходило началу беседы… – Я давно начала подозревать что-то странное, и, в конце концов, решила проверить. В ваших комнатах установлены камеры. – И как давно? – спросил я. – Месяц. Так что видела я довольно много. – Эм… понимаешь, Лен… – начал было Егор. – Нет, не совсем, – прервала его Старшая. – Я даже и не подозревала, что люди могут творить такое друг с другом. – Да ладно, у вас никогда не было секса? – спросил я, тут уже было не до приличий. – Был, и не раз. Но я, в общем-то, не про секс говорю. Если бы вы только им занимались, я бы, пожалуй, даже влезать не стала. – Что, серьёзно? – выпучил глаза Егор. – Вы взрослые люди, и это ваше личное дело. Однако эти ваши игры… – Мы называем их Служением, – сказал я. – Да, эти ваши игры… Меня больше всего удивило, как Егор к твоим ногам бросался. Неужели мои сапоги настолько хороши на вкус? – спросила она у брата. – И да, я их узнала. – Ну, тут дело не во вкусе… Я не знаю, как это объяснить, – сказал Егор. – А мне нужно объяснять? – Да нет, наверное, не нужно. В общем, я посмотрела ваши игры… Признаюсь, некоторые эпизоды я пересматривала много раз. Очень много. – А зачем? – удивился я. – Тогда я сама не понимала. Мне пришлось много обдумать, и… Послушайте, я знаю, это прозвучит дико, но я могу к вам присоединиться? – Что? – единым хором возопили и я и Егор. – Я хочу тоже попробовать. Это так… интригующе. Я смотрела и поняла, что мне тоже хочется. – Я твои ноги вылизывать не буду! Ты чего, рехнулась? – возмутился Егор. – А я тебе и не предлагаю. Вы, наверное, меня неправильно поняли. Я не хочу сидеть на том кресле. Я хочу попробовать, каково стоять перед ним на коленях. Мы с Егором переглянулись, и снова, не сговариваясь, выдали единым дуэтом: – Чегоооооо? – Не думаю, что вы поймёте, но попробую объяснить. Вы даже не представляете, сколько у меня стресса на работе. У меня в отделе сто человек, я всем командую, всё держу под контролем. Думаете, мне это доставляет удовольствие? Нет! Я для таких вещей не создана. Но я делаю то, что должна делать. – А дома ты зачем нас тиранишь тогда? – спросил Егор. – Я никогда этого так не воспринимала. Ты не думал, что без моих правил, наша семья давно бы превратилась чёрте во что? Может я и перебарщиваю, но поверьте, мне всё это тоже не в радость. Честно говоря, мне в последние годы мало что радость доставляет. А вот ваши игры… Я смотрела на них, и представляла себя там, на месте Егора. И эти фантазии делали меня немного счастливее. – Лен, ты не понимаешь! Просто мы любим друг друга! Со случайной девушкой я бы так делать не стал. – Может ты и прав, но мне всё равно хочется попробовать. Поверь, я не доставлю проблем. И нет, если ты подумал, в постель вашу лезть я не собираюсь. Но неужели тебе жалко поделиться со старшей сестрой её же сапожком? – растерянно улыбнулась женщина. Я смотрел на неё и не мог поверить. Теперь вместо диктаторши я видел совершенно обычную женщину. Очень несчастную женщину, уставшую от жизни. Женщину, которую все уважают, но никто не любит. – Егор, – сказал я. – Ты сильно против? – Ну… наверное да. А ты нет? Лично я не смогу ничего делать, если она с нами будет. – Хорошо, это я понимаю. Тогда другой вопрос: а если мы с ней будем встречаться без тебя, ты как это воспримешь? – Ты это серьёзно? – удивился он. – Послушай, я понимаю, это всё звучит дико, но мы вообще-то уже год всякой дичью занимаемся, если так на это посмотреть. Просто она вошла в привычку, и странной не кажется. – А если я скажу: нет? – он улыбнулся, но с очень мрачным сарказмом. – Тогда я попробую тебя убедить. Твоей сестре это действительно нужно. – И вы не будете ничем таким заниматься, так? – Ещё раз повторяю, я не собираюсь лезть в постель, – заявила Старшая. – Мне нужно просто… Побыть там. Внизу. – Егор? – Ну, ладно, чего уж там! Если ты хочешь… – Да. Но у меня будут условия, – сказал я. – Готова выслушать и обсудить. – Во-первых, отмена пары правил. Во-вторых, дома я буду постоянно ходить как девушка, и вы будете называть меня Венерой. – Насчёт правил – возможно, но не обещаю. Смотря какие. Второе – я в целом не против, но как ты объяснишь это Лиде? – А вот это моё третье условие. Мы прямо сейчас пойдём к ней, и всё расскажем. Чем собираемся заниматься, и почему. – Ты что, совсем… – раздался возмущённый голос. – Егор, тебя это вообще не касается. Это между нами, девочками. – Ну. Ладно. Всё равно дикость, но если я не участвую… – Не думаю, что стоит это делать, – сказала Старшая. – Она не поймёт. – Она всё равно узнает рано или поздно. И вообще, это нужно не мне, это нужно вам. Знаете, я сейчас увидел в вас… человека. Впервые вообще. Думаю, если она тоже увидит, вам обеим станет легче. – И всё равно… – Да господи! Она не маленькая девочка уже! И вообще, думаете, она не слышит, чего мы там с Егором творим? Или вы просто боитесь лицо потерять? Что она вас уважать и бояться перестанет? – Ладно, твоя взяла. Пойдём к Лиде. Надо ли говорить, насколько отпала у Лиды челюсть от таких новостей. Но… Она оценила откровенность Старшей. Или лучше теперь звать её Лена? Они вдруг перестали быть злобной тираншей и бунтаркой, те просто исчезли. Я тихонечко ушёл, оставив наедине двух сестёр, которым было что сказать друг другу. Уже одно это стоило того, чтобы согласиться на странное предложение. Хотя Егор, похоже, думал иначе. И на предложение устроить наше рандеву, раз уж теперь можно свободно, он ответил отказом. Мол, не в настроении. И нет, на этом наши отношения не закончились. Потом он оттаял, попросил прощения. Но тут уже я обиделся, и сказал, что он за своё поведение будет наказан, и следующее рандеву состояться не раньше, чем я «приму» его сестру. Егор опять надулся, но теперь уже как-то шутя, не совсем серьёзно. Кстати о Лене. Вскоре, после очередного нервного рабочего дня, она попросила меня устроить ей Служение. – Только ты говори мне, если я что-то сделаю не так, – сказала она. – Скажу. Но вообще, всё довольно просто. Я повелеваю, а ты выполняешь. Если что-то совсем не нравится, говоришь стоп-слово. – Стоп-слово? – У нас с Егором это «Забвение», но вы можете придумать своё. – Пусть будет «Мышка». Можно? – Можно, – улыбнулся я. – А почему мышка? – Просто они мне нравятся. Приятно думать, что если что, меня спасёт мышка. Да, это определённо была не Старшая. Просто Лена. Довольно приятный человек, как оказалось, хотя и несчастный.   Мне самому было интересно: а сколько удовольствия мне доставит унижения другого человека? Егор ведь верно заметил: у нас с ним были чувства, а с ними всё меняется. Да, замечание было верное… Только вот на практике не работало. Служение Лены мне тоже очень и очень зашло. О. в свой первый раз она была такой неуверенной, закрепощённой. Но постепенно это всё исчезло. Эта женщина привыкла отдаваться каждому делу целиком и полностью, и не желала идти на компромиссы. Так что наши с ней встречи были… немножко другими. Слово «Служение» не совсем подходило. Тут скорее были отношения не Богини и её восхищённого служителя, нет. Это были отношения рабыни и суровой хозяйки. Лене нравились унижения. Лене нравились наказания. Но ещё больше ей нравилось делать вид, что ей не нравится. В этом деле она была особенно хороша. В наших с ней встречах было куда больше боли. А страха боли ещё больше. Тут мне приходилось проявлять настоящую жестокость. Довольно сильную, на самом деле. Ей это было нужно, да и мне доставляло удовольствие. Кажется, в этом был особый смысл. Это стало каким-то… покаянием. Она хотела понести наказание за все те проблемы, что доставляла своими придирками. За мой вывих ноги, за другие дурацкие воспитательные проекты. Я дал ей это. Дал много раз, десятки раз. А потом вдруг Лена успокоилась. Теперь она хотела не наказания, а абсолютного униженного подчинения. Хотела пресмыкаться. Она была готова часами лежать, и вылизывать мои сапоги – Егор ничего подобного не делал, наши с ним отношения вела страсть и сексуальное желание, а они требуют очень разного выхода. С Леной было всё совсем иначе. Эта женщина была идеальной нижней, прирождённой. Мы, в некотором роде, нашли друг друга. Отчего бывшая уже Старшая стала в своей обычной жизни на порядок счастливее. Всё изменилось в нашем доме, всё стало намного лучше. Они помирились с Лидой. Да не просто помирились, а прямо стали лучшими подругами. Много беседовали, часто смотрели вместе что-то, слушали музыку. Лена даже позволила затащить себя на концерт какой-то металл группы, о чём, впрочем, почти не сожалела, хотя и жаловалась потом, что чуть не оглохла. Лида же вдруг перекрасилась назад в блондинку. Ей стало не западло ходить с волосами как у сестры. Да и стиль её сменился, стал менее агрессивным, хотя по-прежнему мрачным. Те платья, что она одалживала мне стали ей нравится куда больше. Что было очень кстати, ибо в подачках я больше не нуждался. Лена купила мне свой собственный гардероб женской одежды. Платья, джинсы, легинсы… Обуви тоже много накупила. Разной. Теперь дома я постоянно был в образе Венеры, и мне это чертовски нравилось. Венера – она немножко другая, не как Тёмная Богиня. Богиня носит платья, а Венере нравятся разные шмотки. Богиня хочет, чтобы перед ней пресмыкались и её ублажали, а Венера… Ну, она ещё музыку любит. И тортики, Низкокалорийные, ибо ей нужно следить за фигурой. Пребывание же в мужском, пусть даже и очень готичном, образе стало меня сильно тяготить. Достаточно сильно, чтобы я решил пожаловаться Лене. А она, вдруг, спросила: – А зачем тебе это нужно? – Что нужно? – не понял я. – Мужчиной оставаться. – Ну, тут как бы выбор небольшой… – Ты можешь жить как женщина. Совсем. Можешь стать ей. – Это всё, кажется… перебором. – А мне кажется нет. Раз уж ты прямо жалуешься.   Я пообещал подумать. А окончательное решение мне, в конце концов, помог принять Егор. Точнее наше с ним расставание. Наши отношения давно уже начали портиться. С того самого дня, когда я решил принять Лену. Но дело тут было не в ревности, нет. Это чувство он переборол довольно быстро. Проблема же была в том, что я… В общем, теперь я жил дома как девушка, и не было никакой нужды скрывать наши отношения. Что это значило для нас? А то, что мы смогли проводить вместе намного больше времени, и вывести свои отношения на новый уровень. Только этого вот уровня они, увы, не выдержали. Надорвались. Мы просто оказались слишком разные, чтобы постоянно быть рядом друг с другом. Когда мы не занимались сексом или Служением, нам было скучно вдвоём. А это верный признак, что человека вы выбрали как-то не так. В конечном счёте, мы с ним расстались. Расстались без объяснений, без обсуждений: просто он закончил универ, и решил съехать из дома, жить сам. Меня с собой он звать даже не собирался. Вот так я и остался без любимого, и разрыв этот, каким бы там ни были наши проблемы, оказался очень тяжёлым. Обычно девушки в такой ситуации меняют причёску, или что-то такое. Я же решил действовать куда радикальнее, и заявил Лене что готов. Готов принимать таблетки, готов на любые операции.  А ещё, без Егора наши с ней отношения стали немного… В общем, теперь мы не избегали слишком интимного и телесного. Нет, секса в классическом смысле у нас не было, и даже поцелуев не случалось. Но я достаточно часто стал делиться с ней слюной другим способом. В сущности, я говорил Лене открыть рот, после чего туда плевал. А она это с упоением глотала, и благодарила за угощение. Дальше всего я зашёл, когда достал страпон, и велел ей себя им трахнуть. Получилось… в общем, интересно, но повторять я не захотел. Хотя Лена вот была не против. Ей вообще всё равно было, что делать, лишь бы исполнять приказы.   Однажды, когда у меня уже начала расти грудь, Лида вдруг спросила у меня: – А можно мне как-нибудь глянуть, чем вы занимаетесь? – Я не против, но не думаю, что тебе понравится. И мнение Лены тоже стоит узнать. – Её я уже спросила, она не против. – Но зачем тебе всё это? – Просто интересно. Ты ведь заметил, как она изменилась? Стала такой классной, счастливой. И вообще, будто бы помолодела. Мне кажется, у неё меньше морщинок стало вокруг глаз. Увидев же действие в натуре, она не нашла его особо отвратительным. – Ну, я не очень это всё понимаю, но смотрится довольно прикольно. Со стороны. – Правда? – удивился я. – Вот бы не подумал. А Лена ничего не сказала вслух. Она прошептала что-то Лиде на ухо, и та кивнула. – Ну, если тебе так хочется – пожалуйста. Оказалось, что старшая сестричка пожелала несколько расширить наши с ней сеансы. В сущности, ей захотелось растянуть их на всё своё пребывание дома.  Странное желание, но какая-то логика тут имелась. Если тебе скучно и нечем заняться, ты делаешь, как правило, то, что тебе приятно. Так вот ей было ооочень приятно раздеться, лечь подле моих ног, и начать вылизывать обувь. Сапожки, ботинки, туфли… Она и на голые ноги была готова, но мне это как не нравилось, так и не нравится. С разрешения Лиды и моего дозволения, теперь стали нормой ситуации, в которых я сижу: ем, или смотрю какой-нибудь фильм… А в это время где-то внизу лежит Лена, как подставка для ног. Может даже вместе со мной фильм смотрит, но так ей больше нравится, в таком положении. Если же кино ей смотреть не хотелось, она могла вылизывать сапоги, чем отдавалась целиком, ни на что более не отвлекаясь. Самое странное, что мне это не прискучивало. Чёрт возьми, у меня будто реально появилась своя рабыня, притом совершенно добровольная, и потому, видимо, законная. А потом ещё вдруг появилась и служанка.   О да, Лиде на самом деле понравились некоторые аспекты наших с Леной отношений. Ей, в прошлом ярой бунтарке, на самом деле тоже хотелось подчиняться приказам. Хотелось услужить. С другой стороны, всякое лизание обуви и плевание в рот подходят не каждой. Они отталкивали, не давали признаться в своих желаниях, ибо понятие подчинения, которое ей нравилось, прочно смешалось в её голове с унижением, которое вообще не привлекало. В конце концов она всё-таки созрела поговорить с Леной, и… Однажды, когда я вернулся домой учёбы, меня встретила девушка в костюме служанки. Я даже не сразу и узнал её. Встретила, и предложила свои услуги. И теперь при просмотре фильма, одна сестра лежала у меня в ногах, а вторая стояла рядом, и держала поднос с закусками. Готов был поспорить, ей просто нравилось разделять этот момент со своей сестричкой. Ах, она ведь была готова разделить даже больше, чем сама думала. Хотела разделить, но не хотела признаться. Однажды, когда Лена выполняла роль подставки для ног, я сказал Лиде, что мои сапоги немножко испачкались. Она тут же бросилась их протирать, когда присела на колени, я сказал: – Нет, тряпка тебе не понадобиться. – Хозяйка? – У тебя есть очень миленький язычок. Я хочу, чтобы ты использовала его. Лида замерла на месте, в ней явно боролись желания и остатки прежних комплексов. – Я знаю, тебя ведь тянет сделать это. Давай, попробуй. Твоей сестре вот очень нравится, – в этот момент я приподнял сапожок с её живота, и поднёс к лицу. Лена тут же принялась вылизывать подошву. Это и помогло Лиде решиться. Она прилегла рядом с сестрой, и зажмурившись, провела языком по моему сапожку.  – Видишь, это совсем не страшно, – сказал я, и чуть заметно пнув Лену добавил. – Вставай, помоги ей. Вскоре уже две сестры упоённо лизали мои сапожки. При этом они часто поглядывали друг другу в глаза, отчего, видимо, получали особое удовольствие. Это ведь тоже форма близости. Больше того, подобная близость, сколь бы странной она ни казалась, недоступна большинству других людей. Ах, чего там говорить, даже мне она была недоступна в этот момент. Впрочем, не то чтобы я жаловался. Это было истинное наслаждение – когда две прекрасные блондинки, да ещё и сёстры, старательно исполняют мой приказ. А видеть, как Лида в процессе взяла Лену за руку, было ещё и очень-очень мило.     Да… Воспоминания – странная штука. Мне доводилось слышать, что чем больше о чём-то вспоминаешь, тем больше оно искажается. Хотя искажаются они и просто так, какими-то личными особенностям. Сейчас вспоминаю, как всё пришло к тому, к чему пришло, и… Почем-то до этого мне всё виделось иначе. Но это ведь мои собственные воспоминания! Честное слово, мозг – такая забавная штука… Мы уже два года живём  очень странной жизнь. Двойной жизнью. Каждая из нас. В одной жизни есть Елена – большая важная начальница, которая и в хвост и в гриву стращает подчинённых. Есть Лида – девушка с необычной профессией, прокладчица интернет кабелей. Тоже крутая особа, которая не даёт мужикам-коллегам себя задевать и принижать. А они пытаются, для них, видимо, это такая норма. И есть ещё одна девушка – Венера. Ну, то есть я. Работаю в отделе маркетинга одной небольшой компании, и ничем кроме своего полуготичного (всё-таки пышные платья носить не позволяет дресс-код) стиля не примечательна. О том, что я когда-то была другого пола мои, коллеги не знают. Они ничего обо мне не знают, на самом деле. И никто не знает. В этом мы со всеми другими девушками схожи – наш дом целиком и полностью закрыт для посторонних. Лене это не интересно, а вот мы с Лидой иногда заводим отношения. У нас ведь тоже есть вполне конкретные потребности. Например, я недавно встречалась с одним из коллег. Встречалась два месяца, периодически заходя к нему в гости после работы. Не для посиделок и чаепитий, ясное дело. Он, впрочем, тоже ничего о моём прошлом не узнал. Чего и говорить, хирурги провели прекрасную работу… Да, это всё есть. Это всё – наш мир, в котором мы живём обычной жизнью. В ней Лена – безусловная глава семьи. В ней куча проблем, куча людей, всё сложно и немного заурядно. Но за закрытыми дверьми нашего дома всё меняется кардинально. Здесь начинается территория, где всё очень просто, и всё необычно. Тут могут существовать лишь три сущности: Хозяйка, и две её верные прислужницы. Здесь Лена ходит исключительно в халате на голое тело. По первому моему требованию, или просто по велению души, она скидывает его, и падает на пол, к моим ногам. Разговаривет со мной, она лишь сидя на полу, на коленях. Даже когда эти колени болят. Я пыталась поговорить с ней, убедить, что есть другие способы, но в этом она непреклонна. Эта женщин везде идёт до конца, за что я ей искренне восхищаюсь. И да, повелеваю здесь я, но то, как будет идти её жизнь в нашем доме, она решила полностью сама. Например, просто взяла, и отменила себе всю мебель. Вообще. Решила, что будет спать на подстилке возле моей кровати. Решила, что недостойна есть за столом, за которым ем я. Теперь она ест из мисок на полу. Впрочем, животное она из себя не изображает, не подумайте. Лида ставит ей на пол порцию ужина с вилкой, и Лена, подстелив что-нибудь и усевшись на коленях, вполне себе культурно вкушает ужин. Японцы вроде бы также едет, только не вилкой, а палочками. Да и придвигается старшая из сестёр вовсе не на четвереньках. Ходит как обычно. Но вот одежды дома она отказалась. Носит теперь только халат, но только ради тепла. Да и его про малейшему поводу скидывает. В её представлении, истинная рабыня должна представать перед Хозяйкой исключительно голой. А эта женщина во всём идёт до конца. Лида выбрала себе куда более умеренную роль. Роль служанки с некоторыми дополнительными обязанностями. Ах, эта роль служанки… Она ведь две трети состоит из обычной работы по дому. Раньше эта девушка терпеть такое не могла, а вот теперь взяла её на себя целиком. Кое-где ей помогает Лена, но это редкое исключение. В остальном Лида справляется сама. Ей нравится. И ещё больше нравится, когда мы втроём. Ах, да… Они купили мне настоящий трон! Я об этом не просила, но им захотелось. Так что теперь дома я сижу на троне. На нём принимаю пищу, на нём смотрю всякое разное, и даже сижу в раздумьях. На самом деле очень неудобная штука, но тут дело не в физическом комфорте. Он словно бы усиливает удовольствие, когда Рабыня и Служанка исполняют мои приказания. У меня возникает странное ощущение, что я стала такой же заложницей своей роли, как и они. Я должна отдавать им приказы. Я должна позволить им вылизывать свои сапожки – это слишком важный для них момент, чтобы отказать. И да, мне дико всё это нравится! Я не жалуюсь, и не хочу отказываться от своей роли Хозяйки. Другое дело, если однажды всё-таки захочу… Сделать это будет очень и очень непросто. Я не могу, например, просто взять и выйти замуж, не разрушив при этом жизнь ещё двух человек. Впрочем, замуж-то я не собираюсь. А если и соберусь… Хм… Наверное, я выберу себе мужа, который согласиться стать третьей прислугой. Наложником своей Хозяйки. Впрочем, с таким же успехом замуж может выйти и Лида. В то, что это сделает Лена я не верю – её такие вещи не интересуют, а вот Служанка может. Хм… интересно, что тогда будет? Она просто переедет, оставив нас вдвоём? Или же попытается втянуть мужа в наш маленький мир, предложит стать третьим прислужником? Самое забавное, что он может даже согласиться. Не знаю, чем я это заслужила, но есть во мне какая-то особая сила, людям нравится мне подчиняться. И как я могу им в этом желании отказать?