Убить героя

У Марьи Моревны было три основных недостатка: 1) гордыня, с которой было бесполезно бороться; 2) жажда власти и богатства, которыми ей хотелось обладать в полной мере и всласть упиваться ими; 3) Кощей Бессмертный. И последний сочетал в себе два предыдущих недостатка. Кощей был влиятельным, могущественным, о его богатстве с давних времён слагали легенды, он был горд, как Дьявол, и при желании своим вниманием и ухаживаниями он легко поднимал самооценку любой — даже самой робкой — женщины до небес. С ним у Марьи были давние напряжённые отношения. Их можно было описать, как страстных врагов, которые терпеть друг друга не могли до такой степени, что начинали вожделеть. Порой он просыпался скованный цепями у неё в кровати, порой она внезапно оказывалась у него на даче без возможности бежать. На людях они ненавидели друг друга, в приличном обществе пускали друг в друга остроты, колкости, шпильки... ...а наедине всё переворачивалось с ног на голову, становилось непонятным, загадочным. Интригующим. Марья насторожено смотрела на мужчину, опустив ногу на ногу. Они сидели в VIP-комнате в одном из самых дорогостоящих ресторанов Москвы. От остальных посетителей пару отделяли толстые стены, украшенные барельефами. Кощей, как и всегда, был обворожителен. Зрелый, в стильном чёрном костюме, с зализанными назад чёрными волосами. Седина на висках придавала ему солидности и выдержанности. Такие мужчины всегда казались Марье чем-то вроде эдитного алкоголя, от которого пьянеют легко, незаметно и быстро, а потом совершают безрассудства. Марья знала, какое впечатление всякий раз оказывала на этого вредного старого пня, а потому надела платье, позволявшее любоваться её длинными, стройными ногами. В такой одежде не спрятать оружие, под него не надеть броню, оно не защитит в драке. Но Марье это было не нужно. Бронёй было всё её тело. Всё-таки, она, как и Кощей, не слишком похожи на людей. — Ну? — начала она, как только официант ушёл, приняв заказ. — Так и будешь строить из себя джентльмена? Кощей хмыкнул, пригубив вина из бокала. — Ты против вежливости? — Я привыкла видеть тебя, — она принялась загибать пальцы, — злобным, надменным, невыносимым, матерящимся, но никак не вежливым. — А я привык видеть тебя без одежды, — он подался вперёд, указывая на девушку длинным, тонким пальцем. — Как видишь, я не требую, чтобы ты потакала моим привычкам. Марья закатила глаза, убрав с плеч длинные светлые волосы. — Что тебе нужно? — Разве я не могу без причины встретиться с потрясающей женщиной? — Ты? — она с ехидством улыбнулась. — Ты женат на работе, и ни за что не оторвешься от неё без причины. — Твои слова меня ранят. — Я даже не начинала. Она провела пальцем по ножке бокала, чаше, повела плечом. Свет свечей мерцал в её золотистых ногтях, отражался в его швейцарских часах, играл в его чёрных глазах. Кощей едва заметно улыбнулся, медленно скользя по ней оценивающим взглядом. — Ты снова поправилась? Марья вскинула брови. — А тебе давно рёбра не пересчитывали? — Давно, — он растягивал слова, точно наслаждался каждым звуком своего низкого голоса. — Ты сбиваешься со счёта, если видишь меня голым. — Ты себе льстишь, — поддразнила она. — Я всего лишь отвлекаюсь. В конце концов, на свете что угодно интереснее тебя. — Интереснее — нет, отвлекаешься — да. Вечно пялишься на то, что ниже. Марья приподняла бровь, откинувшись на спинку стула. Подобные перепалки с Кощеем не были для неё чем-то новым: они были знакомы слишком давно, слишком многое пережили вместе, так что их ругань была чем-то чисто механическим. Они так общались: без агрессии, но с азартом, стараясь побольнее задеть друг друга. Это могло продолжаться вечно. — Ничего не могу с собой поделать, — она улыбнулась. — У тебя есть, на что посмотреть. Да и я... умею обращаться с двуручным оружием. Марья приблизилась, сжала его бледную руку. Кощей провёл пальцем по тыльной стороне изящной ладони. — Зачем ты меня пригласил? — Я соскучился. — Лжец. — Мы же можем просто поужинать, повеселиться... и поехать ко мне. К чему всё усложнять? — К тому, — она кокетливо опустила взгляд, — что у тебя нет ничего простого. Ты даже умереть, как ПРОСТОЙ человек, не можешь. — Иначе тебе было бы скучно. Марья сморщила нос. Однажды она своим верным мечом снесла Кощею голову и не успела на радостях напиться в любимом баре, как назойливый поклонник вернулся, жалуясь, что она испортила ему стрижку. Они не похожи на обычных людей, и это вовсе не преувеличение. Скорее, таким монстрам вообще повезло, что они хотя бы внешне напоминали людей. — Я тут подумываю жениться на Яге. — Очень смешно. Этой бизнес-леди до тебя дела нет. — А ещё мне вдруг захотелось украсить спальню перьями жар-птицы. Освещение прекрасное. — И пожарные будут в восторге. Не боишься, что птичка тебя и заклюёт, и обматерит после таких приколов? — А как насчёт того, чтобы спродюсировать музыкальный тур Баюну? Марья закатила глаза. — Выкладывай уже. Что случилось? Кощей перевёл взгляд на официанта, но руки Марьи не отпустил. Им принесли закуски — настолько маленькие, что девушка, будучи военным человеком, называла "харчком в тарелке". Хорошо, плевком в тарелке. Она всё-таки ещё и леди. — Ладно, моя проницательная ведьма, — он перешёл на шёпот, его глаза изменили цвет с чёрного на льдисто-голубой — цвет смерти. — Скажи... давно ли ты бралась за меч? Марья в нетерпении заёрзала на стуле. — Ты, подонок, держишь меня в постоянном тонусе. — Как видишь, не просто так, — он потёр подбородок, ухмыляясь. Скорее всего, Кощей сейчас вспоминал самые яркие эпизоды их отношений. — Скажи, как давно ты видела парней, у которых во лбу солнце, на затылке месяц, а по бокам звёзды? — Этих выскочек? Чаще, чем их папаша. Кощей оценил шутку, хмыкнув, но потом моментально стал серьёзнее. — А как насчёт Гамаюн? Давно с ней общалась? Марья нахмурилась, но припомнить ничего не могла. — Соколовичи? Снегурочки? Лихо? — Слушай, последнюю даже ты остерегаешься. — Но тем не менее... они пропали. И все за один год. Марья взглянула ему в глаза. Она хорошо знала своего непостоянного любовника и могла быстро определить, когда он лгал. Сейчас Кощей был крайне серьёзен. — Та-а-а-ак... — Я хочу в этом разобраться. — Погоди... тебе-то до этого какое дело? — А такое, — размеренно начал он, — что у нас завёлся либо одержимый фанатик, убивающий нежить, либо очередной, — он скривился, — герой. А герои просты, глупы и предсказуемы. Все они хотят счастливого финала с красоткой женой. Он применил свою иноземную силу. Черты его лица исказились, кожа исчезла, явив истинный облик Кощея: белый череп, чёрные провалы глаз и сияющие в них льдисто-голубые огоньки. — И убийством верховного зла. Марья на секунду опешила. Потом прыснула. Потом расхохоталась своим могучим богатырским смехом. К сожалению, такое уже было. Марья пыталась встречаться с другими мужчинами, встречалась с героями, которые всякий раз хотели избавить хрупкую девушку от самого страшного зла — могущественного бывшего. Каждого из них Кощей либо убивал взмахом руки, либо рубил на много аккуратных равных частей, превращал в своих слуг и устраивал живым мертвецам истинный Ад на Земле. Боже, ну что за мужчина... — Да, знаю, — отмахнулся Кощей. — И всё же, герои всегда страшно вредят бизнесу. Он сощурился, вновь приняв человеческий облик. — К тому же, если с тобой что-то случится... Марья улыбнулась. Как трогательно. О ней беспокоился тот, кто был самой частой причиной её ночных кошмаров. Мужчина, который грозился убить её так же часто, как и швырял на кровать. Но всё же, она решила прислушаться к его предупреждению. — Герой, значит. Ты ходил к колдунам? — Они боятся меня настолько, что улетают первым рейсом на другой конец планеты, стоит мне прибыть в их город. Марья закатила глаза. — Говорила я тебе не казнить их? Говорила? Нет же, он заладил своё: "Хочу самобранку, хочу платочек... убью за них любого". Доубивался. Кощей развёл руками. — Тебя они послушают. — Конечно, послушают. Будто у них есть выбор. Марья вонзила вилку в плевок на тарелке и проглотила за один укус изысканное блюдо, стоящее не меньше восьми тысяч рублей. Кощей вновь лениво улыбнулся. — Чего? — насупилась Марья. — Всё, как в старые-добрые. Ты, я... и малолетний недомерок, мечтающий о роковой красотке. — Теперь я красотка? И больше не жирная? — Я задел тебя этой глупой шпилькой? — он вновь потёр подбородок. — Буду почаще её использовать. — Слушай, престарелое ты чмо, а иди-ка ты к чёрту. — Я был у него неделю назад. Пили живую воду пятидесятилетней выдержки, спорили о политике и устроили сто семьдесят три аварии на МКАДе. Двадцать шесть — со смертельным исходом. Марья нахмурилась, но промолчала. — Кстати, живая вода у меня ещё осталась. Не желаешь после ресторана... — После ресторана, дорогой, — процедила она, вложив в голос как можно больше яда, — у меня диета. — Ну надо же. Чтоб я сдох. Марья хотела метнуть нож ему в глаз, вот только смысла в этом было мало. К тому же, Кощей с его извращённым чувством юмора может ещё и поковыряться ножом в глазу, точно зубочисткой — во рту, а после положить на стол. Что тут скажешь? Он мерзкий, отвратительный, грубый, эгоистичный и жестокий. И всё же, если бы у Марьи был выбор: убить его или оставить в живых — она бы выбрала второе.