illuminate

По прибытии в Джексон, Джоэл устанавливает для Элли коменданский час — такой же, как и для всех подростков: вернуться к тому времени, как загорится уличный фонарь у дома. Но поскольку Элли — это Элли, устав превращается в соревнование уже через четыре дня.

*

Когда Элли с грохотом вбегает в дом, Джоэл подрывается с места и взводит пистолет вверх, становясь перед дверью, уверенный в том, что злоумышленник вот-вот ворвется следом. Готовый к бою, он продумывает, как вывести бандита за порог и спасти Элли. Как вдруг слышит смех. Он оборачивается и видит ее: запыханную и мокрую, лежащую пластом на полу, лицо светится от улыбки. Элли поднимает кулаки в победоносном жесте. — Что ты делаешь? — спрашивает Джоэл, но вопрос звучит невыразительно из-за превалирующего замешательства. Он снова бросает смятенный взгляд на дверь, и поняв, что никто не вломится в дом, опускает оружие, садясь на одно колено рядом с лежащей на спине и тяжело дышащей Элли. — Я победила! — с непонятной для Джоэла гордостью отвечает Уилльямс. — Победила… что? — Коменданский час! — почти вскрикивает Элли. Джоэл моргает. Вероятно, они не поняли друг друга.

*

Джоэл пытается объяснить, что задача коменданского часа не состоит в том, чтобы «переиграть» его с минимальным отрывом. Элли часто кивает, отвечает рядовое «да-да-да» и убегает в неопознанном направлении. В то же время, на следующий день, она снова влетает в дом, победоносно ликуя, лежа на полу. Сидя за кухонным столом и изучая карту с запланированной разведкой, Джоэл лишь качает головой и недовольно поджимает губы. Невозможный ребенок.

*

В ходе четвертой успешной соревновательной недели, Джоэлу все же становится любопытно, насколько безумно выглядит бегущая со всей скорости Элли. И это оказалось куда безумнее, чем он мог себе представить. Джоэл думал, что она выбегает из разных мест, но нет. Конечно, нет. Это же Элли. Мужчина с удивлением наблюдает, как она становится на уровне первого фонаря на их улице, глаза мечутся между ним и их домом, словно у бордер-колли на выпасе, ожидающей команды. Даже на таком растоянии Джоэл видит ее волнение от ожидания и напряжение от готовности, несмотря на то, что прошел почти месяц с начала соревновательного процесса. Фонарь загорается, и Элли срывается с места, словно пуля: кажется, будто ноги не касаются земли, она почти летит; руки ловко рассекают потоки воздуха, а волосы, собранные в хвост, развеваются позади. Фонари продолжают загораться один за другим, и это заставляет ее ускориться. Ее улыбка такая широкая и невероятно яркая, отчего Джоэл невольно улыбается в ответ, наблюдая чистую радость Элли от ее маленького ритуала. Затем мужчина закатывает глаза, понимая, что она планирует перепрыгнуть лестницу набегу — так, как он неоднократно говорил ей этого не делать. Элли приземляется на крыльцо и добирается до двери тогда, когда зажигается фонарь у дома, озаряя их двор теплым желтым светом. Она перебегает порог, захлопывает дверь на ходу и валится на пол с выраженной одышкой. Джоэл выходит в прихожую и становится над ней со сложенными на груди руками. — Чуть не опоздала, — невзначай констатирует мужчина, вскидывая бровь. Улыбка на чужом лице на мгновение гаснет. Элли, обдумав сказанное, начинает улыбаться еще шире. — Ты смотрел?! — она восклицает с искренней радостью, отчего Джоэл не может сдержать беззлобной усмешки. — Да, смотрел, как ты гонишься за фонарями. Хулиганка. — Ты смотрел, как я обгоняю фонари, — поправляет Элли. — Да, как скажешь, — фыркает Джоэл, с легкостью поднимая Элли за руку. Она становится на ноги и прислоняется к нему; мужчина практически чувствует ее неподдельное счастье от того, что достижения, наконец, были замечены. — Завтра в то же время? — спрашивает Джоэл, ведя Элли обратно к двери, чтобы направиться в столовую на ужин. Сияющая улыбка на чужом лице дает ясный ответ: «да».

*

Примерно через неделю после того, как Джоэл начал выступать в качестве зрителя на ежедневной гонке, они вводят новый элемент. В этот раз Элли выбежала поздно: прямо перед ней на дорогу выскочил пятилетний соседский мальчик и назло помешал ее соревновательному процессу. Завидя ее возмущенное и слегка напуганное лицо, от того, что свет фонарей внезапно вырывается вперед и обгоняет, Джоэл тут же понимает, что если Элли будет тратить время на открывание входной двери, то проиграет. Вздохнув от собственной нелепости, он выходит на крыльцо и держит дверь открытой, стоя в стороне. Осознав, что происходит, Элли улыбается и ускоряет бег. Она влетает в прихожую, широко прыгнув с крыльца, обгоняя фонарь возле дома на считанные миллисекунды.

*

Новый элемент требует коррекции после недавнего случая, когда Элли, не рассчитав силы прыжка, перелетает порог, приземляется на ковер и скользит на нем, с силой врезаясь в стену. Она падает на пол с громким смехом, пребывая в неописуемом восторге от устроенного хаоса, и Джоэл может только наблюдать, как этот невозможный ребенок приносит тот самый хаос в дом, поэтому вскоре прихожая очищается от всех препятствий, которые могут помешать приземлению или покалечить Элли. Зрелище выглядит немного абсурдным — они двигают мебель, чтобы Элли ненароком не разбила голову о кофейный столик. Но, видя, как она стартует вместе с первым зажженным фонарем, а после радостно ликует со своей победы, лежа на полу, Джоэл все же думает, что это того стоит: просто видеть, как Элли по-детски искренне улыбается.

*

Джоэл совсем не думал превращать коменданский час в игру. Он был установлен как очередной шаг к оседлости на новом месте. Вспоминая Сару, Джоэл убежден, что детям нужны структура, четкие правила и ожидания. Но, будучи в безопасности в Джексоне, он даже и не думал быть строгим. Во-первых, это было бы абсурдно: говорить ребенку, пережившему ужасы, каких не переживали многие взрослые, что у него будут проблемы из-за опоздания на пять минут. А во-вторых — возникшие неприятности не выйдут за пределы стен города. И, как оказалось, несмотря на все предубеждения, Элли не из тех детей, которые жаждут неприятностей. Да, она часто ерничает и словарный запас у нее похлеще, чем у сапожника, однако они вышли на тот уровень доверия, когда Джоэл понял, что Элли, на самом деле, любит угождать людям, если она достаточно близка с ними. Она может слушать других, может не слушать, однако редко в открытую не слушает Джоэла после того, как они поселились в Джексоне. Она проверяет установленные пределы, но делает это с улыбкой; даже больше для того, чтобы немного подшутить над мужчиной, нежели на самом деле нарушить правила. Также она не может долго обманывать и хранить секреты. Не с Джоэлом. Мужчина невольно думает, что он, вероятно, самый проинформированный родитель в городе из-за того, как Элли мгновенно раскалывается. Единственный раз, когда Элли «сбегает», она так сильно нервничает, что признается в своем проступке еще до захода солнца, и, в конце концов, Джоэл разрешает ей тусоваться с другими детьми, потому что она выглядит невероятно тревожной и взволнованной только от одной мысли об обмане. Джоэл быстро понимает, что Элли боится разочаровать и подвести его, и знает, как усердно она старается ради того, чтобы он гордился ею, всегда пытаясь предугадать, чего он от нее хочет, чего ожидает. Однажды, когда Элли разбила тарелку и извела себя мыслью о том, что будет наказана, Джоэлу пришлось вывести ее из кухни на время уборки, потому что она чувствовала себя виноватой за то, что просто стоит и смотрит, а Джоэл попросту не хотел, чтобы она порезалась о мелкие осколки. Его сердце обливается кровью от понимания того, что Элли знакома лишь та жизнь, в которой малейший проступок сводит ее с ума от ожидания последующего наказания. Поэтому ее игра с коменданским часом ощущается как глоток свободы, как знак того, что ей можно немного поразвлечься с правилами, не будучи наказанной. Поэтому Джоэл знает предел насмешкам.

*

Спустя очередной месяц после начала игры обнаруживается новый недостаток. Одним вечером, Джоэл, на мгновение прикрыв глаза, задремал в кресле. Он не стоит на крыльце и не ждет Элли, чего она, видимо, совсем не заметила в предвкушении исполнения ритуала. И вдруг Джоэл резко просыпается от громкого шума, исходящего со стороны входной двери, за которым следует удар тела о крыльцо. Вот дерьмо. Мужчина срывается с места и несется в прихожую, находя Элли за порогом, лежащей на холодном кафеле. Она моргает, смотря с самым настоящим отстраненным недопониманием и чем-то большим, чем простое удивление. Джоэл быстро опускается на колени. — Ты в порядке? — беспокойно спрашивает мужчина, прокручивая в голове звук удара. Вопрос возвращает Элли в реальность. — Какого хрена? — она кряхтит, потирая голову. — Я, что, теперь живу на улице? — Если бы ты- — Все хорошо? Джоэл и Элли одновременно оборачиваются на голос, и мужчина видит, как Томми забегает во двор. Он в два шага поднимается по ступеням и опускается рядом с Джоэлом. — Ну, — в многозначительном тоне отвечает Элли, — было бы лучше, если бы кое-то не заставил меня врезаться в сраную дверь. — Я тебя не заставлял, — сразу же исправляет Джоэл. — Могла бы подумать головой, что не обязательно бежать со всей скорости в закрытую дверь. Элли вскидывает руки в стороны. — У меня гонка! — возмущенно отвечает она. — Ты должен ждать меня в прихожей! — Да, Джоэл, — с наигранной претензией поддерживает Томми и ухмыляется, сложив руки на груди. — Она, вообще-то, права. Элли улыбается и кивает в сторону Томми: двое против одного Джоэла. Ему не переспорить. Джоэл тяжело вздыхает и устало закатывает глаза, подумывая оставить Элли лежать на крыльце. На смех соседям.

*

Инцидент с дверью вынуждает добавить еще один компонент к соревновательному процессу: Элли стоит в конце улицы и кричит «ГОТОВ?!» настолько громко, насколько позволяют голосовые связки. Джоэлу слегка неловко от усмешек соседей, но какая, к черту, разница? Лучше минута позора, чем сотрясение у ребенка.

*

Ссора, если иначе можно назвать «быть мудаком без причины по отношению к своему ребенку», вышла совершенно нелепой. Солнце едва показалось над горизонтом, а голова Джоэла уже занята всевозможными быстротекущими, сменяющими одну за другой мыслями. Он ищет чертежи для ремонта дома на другом конце города, которые откопала Мария, но не может вспомнить, где же они лежат. Мужчина перебрал пять из большинства возможных стопок бумаг, держа самую большую в руках. Самое подходящее время, чтобы повернуть за угол и столкнуться с Элли, которая шла к нему, чтобы показать свой рисунок для урока истории. Стараясь удержаться и не сбить Элли с ног, он роняет увесистую стопку чертежей на пол: они с шелестом рассыпаются по всей гостинной, как бумажный снег. И, внезапно, Джоэл срывается. — Элли, обязательно путаться под ногами?! — выпаливает мужчина. Раздраженно и бездумно. На самом деле, его никогда не напрягало, а, даже наоборот, радовало, когда Элли находилась рядом, в его личном пространстве, но в данный момент его волновало только одно: как он будет разбирать весь этот бардак, когда еще не нашел то, что ему нужно? Элли не возмущается в ответ. Возникшая тишина — звонкая и до невозможности тяжелая — мгновенно заставляет Джоэла почувствовать себя самым настоящим козлом. Прежде чем он успевает подумать, как лучше извиниться, Элли собирает книги и бумаги в рюкзак и выбегает из дома: молча, с опущенными плечами, пытаясь казаться меньше. Джоэл обреченно падает в кресло позади себя и вздыхает всей грудью, с тяжестью проводя руками по лицу. «молодец», — думает он, — «родитель на пять с плюсом».

*

Джоэл чувствует себя самым настоящим уродом, мысленно проигрывая утреннюю сцену, снова и снова. Он знает, как Элли старалась над рисунком. Она сравнивала, как минимум, с четырьмя разными книгами для того, чтобы доспехи были похожи точь-в-точь как в разделе, который они проходят на уроке. Она даже не разрешала смотреть, пока все не было доведено до идеала. И вот, когда Элли была готова показать нарисованное, он сорвался на ней, как последний идиот, за то, в чем не было ее вины. Варясь в собственных укорах, он слишком рано оказывается у двери с подготовленными извинениями, заранее планируя предложить ей пропустить завтрашний день в школе и пойти с ним в поход. Это, конечно, может, и не самый лучший вариант для ребенка, но он хотел бы извиниться таким образом и подарить ей все свое внимание. Он выглядывает в окно, ожидая услышать «ГОТОВ?!». А на улице все темнеет. С каждой последующей минутой он надеется увидеть Элли в конце улицы. Даже если ей не захочется, чтобы сегодняшним вечером Джоэл участвовал в ее ритуале, он все еще надеется увидеть ее у первого фонаря, готовую бежать, несмотря на то, что ей пришлось бы самостоятельно открывать входную дверь. Элли нет. Первый фонарь загорается. Джоэл выходит на крыльцо, беспокойно осматриваясь по сторонам: вдруг она решила поменять направление? Но Элли нигде нет. С замершим сердцем он переходит дорогу и идет к дому Марии и Томми, думая, что, может, Элли решила понянчить малыша вместо того, чтобы ночевать у себя. Но нет. Они говорят, что не видели ее целый день. Становится сложно сдерживать всепоглощающую тревогу.

*

Джоэл, Томми с малышом в слинге и Мария разделяются. Они решают пройтись по домам друзей Элли, а затем вернуться к их с Джоэлом дому на случай, если вдруг она вернется за время поисков. Спустя час они не получили ответов. И не нашли Элли. Сердце уходит в пятки, когда по возвращении домой он видит лишь тьму. Он злится с того, сколько людей успело сказать ему, что Элли «как все подростки нарушает коменданский час». «она не нарушает коменданский час», — рвется раздраженный возглас наружу. — «у нее составлена целая игра, чтобы его соблюдать». Внезапно Джоэл думает: может, Элли решила отомстить ему, что было бы достаточно справедливо, но почти сразу отпускает эту мысль. Она не стала бы так издеваться над ним и бестолку беспокоить из-за злости. Она бы немного пометалась по дому, поогрызалась, поворчала, а потом они бы все разрешили. Они прошли через столькое вместе, что Элли просто не могла не вернуться. Она знает, как Джоэл волнуется и как невольно начинает продумывать самые худшие исходы. Элли может быть пакостной, когда злится, но не жестокой. Что бы ни произошло, нарушенный коменданский час — не ее выбор.

*

Он не мог перестать думать. Как бы ни пытался, он не мог перестать думать о последнем дне с Сарой. Он был так обеспокоен, так поглощен вещами, которые не имели никакого, черт возьми, смысла. Они были настолько несущественными, что Джоэл просто не мог поверить, что вообще был ими озабочен. Он разочаровал ее в тот день. Нарушил данные обещания. Не был тем примерным родителем, каким хотел бы быть. Гложащее до тошноты, невероятно удручающее чувство вины плетется за ним по пятам сквозь года, ведь он не был тем отцом, которым мечтал стать. И он с ужасом думает: сегодняшний вечер принесет ему горе. Дочь, которую он подвел из-за своих недостатков.

*

Дина указывает им путь. Ее не было дома в тот момент, когда они опрашивали друзей, но она нашла их сама и рассказала о том, что Элли часто говорила о маленькой заброшенной ферме в тридцати минутах от города. — Там живут утки, за которыми она наблюдает, — говорит Дина так, словно нарушает первое правило дружбы: не рассказывать взрослым, когда кто-то из детей покидает Джексон. — Совсем недавно там появились утята, и Элли не хотела, чтобы посторонние их беспокоили. Это настолько в стиле Элли, что Джоэлу сводит руки от того, что он не может прямо сейчас заключить ее в объятия. Конечно, она сбежала, чтобы просто посмотреть на уток. Конечно, она сделала это в одиночку, чтобы сильно их не тревожить. Дина пытается настоять на том, чтобы пойти с ними, но последнее, чего хотел бы Джоэл — это потери еще одного ребенка, поэтому, вернув девочку родителям, мужчина обещает, что сообщит, когда они найдут Элли. И они найдут ее, Джоэл верит.

*

Лошади передвигаются быстрее четырнадцатилетних подростков, поэтому они добираются до фермы за десять минут. Джоэл останавливается, отдает поводья Томми и спешивается. Он понимает, что, вроде как, должен хотя бы немного подумать о том, как возвращаться обратно, если они не найдут, куда привязать лошадей. Если ему придется нести Элли на руках тридцать минут пешком — он понесет. Главное — найти ее, а все остальное подождет. — Элли! — кричит Джоэл. — Элли! Привязав лошадей к росшему неподалеку дереву, Томми присоединяется к поискам. Они обходят ферму с возведенными ружьями: зараженные возле Джексона — редкость, но никогда не исключение. Джоэл правда старается не думать. Но когда он впервые слышит, как кто-то зовет его по имени, он думает, что ему мерещится, но Томми замирает вместе с ним: они переглядываются. — Элли! — снова зовет Джоэл. — Я здесь! Я внизу! Оба мужчины в спешке срываются на звук голоса, который усиливается, но все еще кажется приглушенным. Они приближаются и снова обмениваются взглядами, когда слышат жалобное кряканье. Они добираются до небольшой поляны, откуда, кажется, доносился голос Элли, но ее все так же не было видно. В стороне слоняются утки: две взрослые и стайка из четырех утят. — Элли, детка, где ты?! — кричит Джоэл. — Колодец! — отвечает она. Когда мужчины приближаются, Элли предупреждает: — Осторожно! Он без люка! — Томми пытается придержать Джоэла за руку, но тот отмахивается. Он смотрит под ноги и идет вперед. И вот, когда они оказываются на краю бездонной ямы в земле, Джоэл направляет свет фонаря вглубь и, наконец, видит Элли: бледную, дрожащую и мокрую, но, к счастью, живую и стоящую по пояс в воде. — Приветик, — эхо прокатывается по бетонной трубе: слово вырывается от нескончаемой дрожи. Она криво усмехается. — Ты ранена?! — настойчиво громко спрашивает Джоэл и щурится, чтобы убедиться, что Элли цела. Она отрицательно кивает. — Нет! Я спускалась по веревке, я не упала. Она просто отвязалась от дерева, когда я была почти на дне, — обмотанная вокруг нее веревка придает правдивости расказанной истории. — И какого черта ты лазишь по колодцам? — спрашивает Томми. В ответ, Элли поднимает вверх сложенные чашечкой кисти рук, показывая маленького утенка на ладонях. — Он упал! — отвечает она. — Его родители беспокойно ходили по краю колодца, когда я пришла. Сверху лежал люк, но он весь сгнил. Я думаю, утенок провалился в дырку. Поэтому я взяла веревку и полезла за ним. Сказано настолько обыденно, будто любой человек спустился бы в старый колодец за утенком. Особенно, когда рядом ни души и никто не сможет помочь выбраться обратно. Боже. Невозможный ребенок.

*

После множества неудач в адской игре в ловлю, в которой Элли изо всех сил пыталась подбросить мокрую веревку так высоко, чтобы Томми и Джоэл могли ее словить, им все же удается это сделать. Элли мечется, думая, куда деть спасенного утенка, а затем, снова обвязав веревку вокруг талии, кладет птенца во внутренний нагрудный карман. — Я готова! — кричит Элли, после чего Джоэл и Томми поднимают ее наверх: это не составляет труда, даже несмотря на то, что она насквозь промокла. Джоэл крепко обнимает Элли, как только она оказывается на земле; она прикрывает руками утенка, притаившегося в куртке, чтобы мужчина, сильно обеспокоенный своим ребенком, нежели чужим птенцом, случайно не раздавил его. Элли на минуту отстраняется, растегивает молнию и выуживает утенка из кармана, выпуская его на волю: малыш быстро и неуклюже бежит к семье. Работа сделана; она снова обнимает Джоэла за шею холодными руками, все еще пребывая в зябкой дрожи. Мужчина прижимает ее к себе, стараясь отдать все свое тепло, чтобы согреть. — Извини, что пропустила коменданский час, — с искренним отчаянием бубнит Элли, отчего Джоэл не может сдержать мягкого смешка. Он наблюдает, как взрослые утки приветствуют и осматривают птенца, затем мягко подталкивают его к братьям и сестрам, уводя всю маленькую стайку прочь, снова держа малыша в безопасности.

*

Несмотря на возражения Джоэла и Томми, Элли наотрез отказалась двигаться с места, пока они не накроют колодец ветками. Она беспокоится, что туда могут упасть другие утята. Джоэлу, откровенно говоря, было безразлично, но Элли казалась очень озабоченной этими мыслями. Мужчина садит ее на поваленное бревно, накидывает свою куртку на чужие дрожащие плечи и помогает брату накрыть люк опавшими ветками так, чтобы через них не было видно просвета ямы и чтобы у утят не было ни единой возможности снова туда провалиться. Или у подростков с большим сердцем и отсутствием инстинкта самосохранения.

*

Джоэл, довольный тем, что Элли нашлась практически невредимой, решает придержать свое брюзжание. Она сидит позади него, обняв за талию и устало оперевшись щекой на спину. Джоэл берет ее ледяную руку в свою, аккуратно проводя пальцем по шершавым костяшкам. Они прощаются с Томми в конюшне, который добровольно решает в одиночку расседлать лошадей. Джоэл подхватывает Элли под ноги и усаживает ее у себя на спине: она смыкает руки вокруг шеи, упираясь лицом в затылок. Они молча идут домой. Так же молча Джоэл закрывает за собой дверь, подтолкнув ее ногой. Он заносит Элли на второй этаж и оставляет ее принимать душ и переодеваться. Зайдя к себе в комнату, мужчина надевает домашние футболку и штаны, садится в кровать и ждет: его слегка трясет от пережитого страха. Джоэл оставляет включенный торшер и приоткрытую дверь, чтобы Элли зашла к нему, когда будет готова. Наконец, мужчина слышит щелчок выключателя. Дверь в ванную захлопывается. Спустя пару минут в проеме показывается чужая голова. Все это время Джоэл бесцельно пялился на страницы книги, не прочитав ни слова. Он закрывает ее, кладет на прикроватную тумбу и легонько похлопывает по кровати, приглашая Элли присесть. Она забирается на край, карабкаясь выше, пока не оказывается рядом и не укладывает голову на плечо: одежда мокнет от ее влажных волос. (Джоэл, нежно улыбаясь, отмечает, что футболка, в которую одета Элли, так похожа на ту, что «пропала» из его шкафа неделю назад.) — Ты… все еще злишься на меня? — так тихо спрашивает Элли, что Джоэл едва слышит сказанные слова. «Все еще» режет по сердцу, словно самое острозаточенное лезвие, напоминая о том, что то, что она оказалась в колодце — частично его вина; он болезненно осознает, что мог вернуться с телом, а не с живым ребенком, если бы уровень воды был выше, если бы ее руки соскользнули с веревки при спуске вниз и еще множество других вариантов, из-за которых Элли могла бы погибнуть. — Извини за утро, — говорит Джоэл вместо прямого ответа. Он наклоняется и целует ее в мокрую макушку. Прежде чем разрешать конфликт, он хочет расставить точки над «i» за сегодняшние слова. — Я был не в настроении и не должен был срываться на тебе. Элли не отвечает, но Джоэл может сказать, что напряжение спадает — в доказательство тому, что не он один думал об этом инциденте. Он снова целует ее в макушку, задержавшись на мгновение, прежде чем откинуться на изголовье кровати. — Извини, что тебе пришлось меня искать, — отвечает Элли. — Я всегда приду тебе на помощь, — говорит Джоэл, приобнимая ее за плечи. — Не важно как и где, если я нужен — я приду и помогу. Проблема не в этом. — Мой побег? — гадает она. — Это первое, — говорит мужчина и кивает. — Отгадаешь второе? — Пропущенный коменданский час? Он усмехается. — Последняя попытка. — Колодец? — Бинго, — Джоэл замолкает, собираясь с мыслями, чтобы случайно не сказать лишнего. Она не заслуживает ругани. Он знает: Элли не поступила так из-за злости. Она поступила так, потому что посчитала нужным и правильным, потому что, несмотря ни на что, она умная девочка, хороший ребенок, и он знает, что она никогда не сможет оставить живое существо в беде. Но им все еще нужно обсудить некоторые моменты, прежде чем следующий подобный поход закончится печальным известием. — Я не буду запрещать тебе заниматься подобным, — говорит Джоэл, — но ты не можешь ходить в такие места одна, Элли. Все могло закончиться намного хуже, ты же понимаешь. Сейчас он бы мог сидеть возле тела, а не дома, в безопасности, рядом с Элли, и все из-за чертового утенка. — В следующий раз, когда захочешь пойти в подобное место — обязательно зови меня. — Ты злился на меня, — тихо бубнит Элли, насупившись. — Что, если ты снова будешь злиться? Джоэл закрывает глаза и кладет руку на ее голову, придвигая ближе к себе. — Во-первых, — начинает он, — я не злился, и мне правда жаль, что тебе так показалось. А во-вторых — даже если мы ссоримся, ты приходишь ко мне и мы решаем наш конфликт. Ты не уходишь молча и в неизвестном направлении, хорошо? — Джоэл ненадолго замолкает, вздохнув, и договаривает через минуту: — Ты меня знатно напугала. Элли пододвигается ближе. — Я сказала Дине, — отмечает она. — Да, хорошо, что ты сказала хотя бы Дине, но я тоже должен знать, где ты находишься. Я понятия не имел, где тебя искать, и такое не должно повторяться. Мое старое сердце больше не выдержит. Она смеется, что было его заслугой. Джоэл думает, что, может, стоило бы придумать наказание за нарушение правил Джексона, но нахождение в темной яме, стоя по пояс в ледяной воде несколько часов без знания, выберется она оттуда или нет, должно было стать ценным уроком о важности следования уставу. — Больше так не делай, — говорит Джоэл. — Не буду, — отвечает Элли и улыбается. — Клятва на мизинчиках. Он закатывает глаза и усмехается, когда она дергает своим маленьким мизинцем перед его носом, тыкая им в щетинистую щеку, пока он не принимает поражение и не вытягивает свой в ответ. Они соединяют пальцы и слабо встряхивают руками несколько раз. — Ну, — говорит Джоэл, когда все становится на свои места, — расскажи про тех уток.

*

Джоэл оставляет Элли дома на три дня и не спускает с нее глаз. Он беспокоится о ее здоровье и надеется, что она не подхватила простуду от переохлаждения или какой-нибудь заразы от самой воды, но, видя, как на следующее утро Элли едва ли не лезет на стены от невозможной скуки, ему, вероятно, не стоит так волноваться. На четвертый день Джоэл сдается, и Элли вылетает из дома на всех парах, оставляя за собой лишь легкий поток ветра.

*

— ГОТОВ?! — Джоэл слышит крик Элли и улыбается. Он открывает дверь и ступает на крыльцо, помахивая рукой в ее сторону. Элли, по-детски искренне сияя от радости, поворачивает голову и смотрит на уличный фонарь, находясь в напряжении от предвкушения: она практически прыгает на месте. С первым светом она устремляется прямо к Джоэлу, а ее улыбка столь же ярка, как блеск уличных фонарей.