Шум в ушах

- Ненавижу я их, ненавижу! Резкий рывок - и слуховой аппарат полетел в стену, а Дима бессильно уронил лицо в ладони. Боль пульсировала где-то в затылке, медленно растекаясь по всей голове и захватывая все больше и больше. Она липкими щупальцами присасывалась, мешая не то, что жить, даже просто существовать. С ней было больно ходить, стоять, лежать, было больно думать, потому что она всегда выходила на передний план, стоило Диме постараться отвлечься. Так он расплачивался за возможность слышать хотя бы примерно как раньше. — Это случилось на одном из заданий, где они с Громом совершали облаву на гнездо ОПГ. Дима знал, что нельзя было идти одним, что нужно дождаться подкрепления, но не мог бросить друга на произвол судьбы и пошел с ним. Тот мужик с приметным шрамом высочил откуда-то из-за угла. Один удар - и дальше Дима очнулся уже в больничной палате. И первое ощущение - дикая пульсирующая боль в голове. Он хватается за голову и чувствует под пальцами жесткие волокна бинтов, которыми обернута почти вся голова. Чтобы приподнять себя на локтях - нужно сделать усилие, и когда ему удается, он осматривает свою палату. Очень много белого цвета, так много, что начинает резать в глазах. В нос тут же ударяет смесь больничных запахов: бинты, спирт, хлорка, запах лекарств. В углу - одинокое кресло, на котором, в безупречном костюме и накинутом поверх больничном халате, дремлет Август. Дима открывает рот, чтобы позвать своего парня, но из горла вырывается только сипящий звук. Сглотнув, он пытается снова, но… Практически не слышит себя. Как будто уши плотно набиты ватой. Он зовет снова, и снова лишь приглушенный звук его голоса. Август просыпается, видит, что Дима очнулся, и резко подскакивает к его кровати, видя в глазах парня панику и непонимание. Наклонившись к левому уху Хольт шепчет какие-то успокаивающие слова, но Дима его не понимает. Что-то слышит, но не понимает. И что произошло - тоже не понимает. Почему стало так тихо? Уже позже, в кабинете врача, Дима узнает, что он частично потерял слух из-за черепно-мозговой травмы вследствие удара. Небольшая вероятность сего явления, он не особо вдавался в медицинскую терминологию, но одно было ясно - как раньше Дима не будет слышать уже никогда. Более того, слух будет ухудшаться, через несколько лет он практически совсем оглохнет. Понятное дело, что все люди глохнут с возрастом, но перестать слышать, когда ты еще совсем молод, звучит весьма грустно. И работа, придется бросить дело всей своей жизни, потому что невозможно работать в полиции и не слышать. А чем вообще можно заниматься, когда не слышишь? А как вообще жить, когда не слышишь? Когда все звуки сквозь вату? Так странно не слышать каких-то мелочей, на которые раньше мог не обращать внимание. Шум листьев на улице, капающая из незакрытого крана вода, гудение ламп на потолке. Весь мир резко стал таким тихим и пустым, оказывается, эти фоновые звуки заполняли пространство. А теперь была тишина. Не полная, конечно, он все еще слышал речь, хоть и ему сложно было разобрать, но уже не слышал шепот. Из его жизни пропало бесчисленное количество звуков, как оказалось, очень важных для него звуков. Например, он стал плохо слышать звуки шагов. И постоянно вздрагивал, когда Август подходил со спины и дотрагивался до него. Как полицейский он привык постоянно контролировать ситуацию, быть готовым всегда, полагаясь не только на зрение, но и на слух. А теперь любой, кто просто подходит со спины, заставляет начать паниковать. Даже когда он дома, где нет никого кроме Августа. Что если это не Август? Он уже не чувствует себя в безопасности нигде. Да, у него есть слуховые аппараты, которые изготовлены на заказ, но их ношение вызывает только адскую головную боль. Да, доктор предупреждал, что это период адаптации, и в дальнейшем она продет, но Дима не был готов к тому, что боль будет непрекращающейся и будет такой. К ней просто невозможно привыкнуть до конца. После того как он в болезненном порыве отчаяния разбил один из аппаратов об стену, Хольт уже не предлагал заказать новый. Он видел, как мучился Дима, и не стал настаивать. Но по дороге на очередной прием врача для проверки состояния и новой диагностики он сделал пару звонков, и к их приезду все было готово. Установить ИИ-освещение во всей квартире его надоумило видео в интернете от отца глухой девочки, который вместо стука в ее комнату пару раз выключал и включал свет, чтобы подать сигнал альтернативным способом. Теперь свет мягко мигал, когда Август проходил у Димы за спиной. Он стал спокойнее, менее дерганным, потому что как минимум дома мог чувствовать себя в безопасности. Стоило свету мигнуть, как Дима разворачивался и встречал Августа в дверях с улыбкой, практически прыгая ему в объятия и целуя в уголок губ. Постепенно и маленькими шажками Дима привыкал к жизни с ограниченной слышимостью. Отказ от слуховых аппаратов избавил его от головных болей. Было пролито много слез и много времени проведено в объятиях, когда Дима трясся в очередном нервном срыве, вцепившись в футболку Августа, пока тот гладил его по светлой голове, успокаивая его на всех языках, которые только знал. Обязательно с таким уровнем громкости, чтобы Дима слышал каждое слово, даже если понимал через одно или два. Сам голос Августа воздействовал успокаивающе. И Август был готов дать сколько угодно времени, лишь бы Диме стало легче. Сколько угодно денег, чтобы облегчить его боль. Однажды Август пришел не один. Уловив мигание освещения Дима, как обычно, пошел встречать Хольта у входной двери, и увидел рядом с ним мужчину уже преклонного возраста. Дима удивленно перевел взгляд на светящегося улыбкой парня. Оказалось, что Август нанял учителя по жестовому языку. Да, он все еще слышал, но врачи оставались верны прогнозам по полной потере слуха, и даже исследования этой области, в которые Август сразу начал вливать средства после травмы своего парня, не принесли какого-то значимого эффекта. Поэтому, предварительно обсудив эту идею с семьей Дубиных, он решил сделать такой шаг. Было легко найти учителя, но сложно решиться на это. Сидя на их маленькой кухне Август объяснял свое решение и заметно волновался. Как воспримет это Дима? Будто на нем сразу поставили крест? Будто уже пора готовиться к худшему, хоть и неизбежному? Не слишком ли сильно он забегает наперед? Не слишком ли много инициативы проявляет? Все эти вопросы роятся в голове Августа до тех пор, пока Дима не поднимает на него свои голубые глаза и не берет его за руку. В этот момент тревога улетучивается, потому что он все понимает. Он оглохнет однажды. Совсем. Так почему бы не подготовиться, пока еще есть возможность слышать. Где-то в глубине глаз Димы Август видим плещущуюся грусть, которая навсегда останется с ним, потому что он многое потерял. Но Августа Дима точно не потеряет никогда.