По лучевой артерии

На арене «ЦСКА» сегодня вовсю кипела жизнь: по коридорам разносились отзвуки детских задорных голосков и смеха, из разных уголков звучала бодрящая музыка, весь воздух пропитался улыбками и предвкушением.   Аня вошла в здание через служебный вход и, отряхнув куртку от успевшего упасть на неё крупными хлопьями снега, поздоровалась с охранниками и неспешно побрела в сторону нужной раздевалки. Настроение было странным – одновременно ощущались радость предвкушения одного из самых любимых шоу в году, волнение из-за элементов и неудержимая тоска по упущенному из-за собственного страха. Последнее особенно усиливалось в День всех влюблённых – сердце будто начинало подчиняться совсем другим центрам в мозге, связанными напрямую с воспоминаниями.   Она медленно брела по коридорам, в глубине души не желая возвращаться в раздевалку, из которой сбежала под предлогом «Здесь душно, хочу подышать». Ей действительно не хватало воздуха в помещении, но причина этого была ей известна и к здоровью не имела никакого отношения – её триггером была фигура с длинными рыжими волосами, сверкающим взглядом зелёных глаз и сладкой улыбкой. И облегчить его действие ей не помогли ни прогулка, ни разговор по видеосвязи с Камилой.   – Она так изменилась, – прошептала Аня, смотря куда-то сквозь изображение Камилы на экране. – Выросла, что ли…   – Что, теперь она выше тебя? – С доброй улыбкой ответила Валиева, поправляя волосы.   – Ты же знаешь, что я не о том, – добродушно закатила глаза Аня. – Она стала спокойнее. Будто вся её детская неуёмная энергия нашла себе место и выплёскивается только на льду, делая её в обычной жизни умиротворённой и расслабленной.   – Это было лишь вопросом времени – она же места себе не находила лет с тринадцати, постоянно думая об Играх, своих пяти квадах и золоте, – согласно кивнула Камила. – Потом её бросало в разные стороны из-за того, что всё это рухнуло, а сейчас она, видимо, всё приняла, поняла и смирилась.   – Смирилась? – Грустно усмехнулась Аня.   – Я не про отсутствие тебя в её жизни, – сразу среагировала Камила, морщась – подбирала же слова, чтобы не задеть подругу, но всё равно ошиблась. – Я про то, что всё её буйство и неуёмная энергия нашли свой выход. Да, в немой агрессии на тебя поначалу, извини, но это правда, а потом в… кхм… отношениях с Марком. И сейчас она снова та Саша, которой была, когда вы только познакомились и её амбиции не бежали по всему организму вместо крови, а лишь рождались в её голове.   – То есть, он стал её панацеей?   Камила, кажется, шепнула что-то матерное, когда поняла, что даже её попытка смягчить лучше не сделала – Аня, судя по задумчивости, которая не могла скрыть искорки боли на лице, приняла её слова слишком остро и в большем весе, чем имело место быть.   – Ань, я не… Просто… Она не… Чёрт…   – Ками, не старайся, – мягко остановила её попытки Аня, быстро стирая скатившуюся по щеке слезинку. – Я же… согласна с тобой на самом деле.   – Что, прости? – Воскликнула Камила, забавно округляя глаза.   – Я ведь понимаю, что в тот момент подруга, тем более в моём лице, ей была не нужна. Ей требовался кто-то, кто сможет дать нечто намного более глубокое и трепетное, чем дружба, сможет показать ей, что она – это не только медали и рекорды, полюбит и поможет этой любовью склеить осколки её души воедино. И я, как бы фальшиво это сейчас не прозвучало, рада, что этим «кем-то» для неё стал Марк, я же знаю, что он классный человек. И ты знаешь.   Камила автоматически кивнула и прикусила губу, словно сдерживая то ли оправдания, то ли извинения за этот жест, потому что Аня ясно дала понять, что ей не нужно ни то, ни другое.   – Она была моей самой близкой подругой, поэтому я не винила её ни в чём. Да, она разбрасывала обидными словами и намёками даже в интервью, но я понимала, что это – один из путей освобождения от засевшего внутри, поэтому просто закрывала на это глаза. И сейчас, когда я вижу, что она, кажется, освободилась от пут последствий Игр, я… счастлива? Да, думаю, да.   – Но тебе ведь больно, – не то вопрос, не то утверждение.   – Да, больно. Но это не означает, что я злюсь на неё или не понимаю, почему и за что она так поступала. Потому что понимаю. И принимаю. Но, знаешь, пока счастлива она, счастлива я. Пусть даже с оттенком боли и слёз. Она справилась, значит со временем справлюсь и я.   – Мир не заслуживает тебя, Аня Щербакова, – стараясь сдержать собственные слёзы, прошептала Камила. – Не думаешь, что тебе тоже кто-то нужен?   – Сомневаюсь, что я со всеми своими осколками и порезами души кому-то нужна, – покачала головой Аня. – Хочу сначала справиться с ними, а потом думать о том, чтобы начинать какие-либо отношения.   – Сашка поступила иначе – она залечивала их как раз-таки отношениями. Думаю, залечила не все, – неопределенно пожала плечами Камила.   – Возможно.   – Как думаешь, может, тебе просто нужен кто-то похожий? С такими же шрамиками судьбы? – Стараясь уменьшить объём намёка в своём вопросе, предположила Валиева.   – Прости, Камил, ты слишком юна для меня, да и я не оставлю попыток сосватать тебя кое-кому, – с улыбкой подмигнула ей Аня.   – Дурочка! – Подруга покрылась смущением, и Аня в очередной раз поставила галочку насчёт мысли наконец перейти к решительным действиям по сватовству Камилы. – Я вовсе не себя имела в виду!   – Не сомневаюсь, просто хотелось тебя немножко смутить, ты милая, когда краснеешь, – подмигнула ей Аня.   – Твои бы слова, да не в мои ушки, – отразила её слова Камила, сопровождая намёк поигрыванием бровей.   – Ой всё, давай, жду тебя в «ЦСКА», – отмахнулась Аня.   – Откуда ты знаешь, это же должен был быть… – возмутилась было Камила, но вдруг поняла, кто мог проболтаться: – Алина, да?   – Вообще, они обе с Женей спалили твой сюрприз, но по большей части Аля, да.   – Блин, вот что бы я ей ещё хоть раз доверила данные о секретном сюрпризе!   – Ладно тебе, не убивайся так, я в любом случае буду безмерно рада тебя увидеть, тем более в такой непростой… кхм… ситуации, – чуть замявшись, улыбнулась Аня.   – Чип и Дейл спешат на помощь! – показав Лёву, отдала честь Камила. – Буду через полтора часа, а ты пока не натвори глупостей!   – Почему я должна… – только начала возмущаться Аня, когда её остановил говорящий взгляд подруги.   – Ты и Саша в одном здании, – с ходу отрезала Камила. – Глупости неизбежны.   – Ладно, буду держать себя в руках, – с улыбкой закатила глаза Аня.   – До скорой встречи!   Камила сама завершила звонок, оставив Аню наедине со спутанными, но уже слегка просветлевшими, мыслями и песней группы Звери, которую она продолжила намурлыкивать себе под нос, неспешно возвращаясь в раздевалку.   К тому моменту, когда Аня подошла к нужной двери, за ней уже было слышно доброе веселье, и эта атмосфера впервые за много лет её не манила, а наоборот отталкивала. Хотелось побыть одной. Даже перспектива скорой встречи с Камилой, несомненно обрадовавшая её поначалу, сейчас виделась угрозой шаткому состоянию душевного покоя, установившегося за время одинокой прогулки в тишине.   Она бросила взгляд на часы и приняла решение побродить по арене ещё немного – до начала генеральной репетиции ещё полтора часа, добрую половину из которых она вполне имеет право забрать на диалоги с собственным сознанием в окружении лишь серых стен.   – Анечка, здравствуй!   Она не успела пройти и тридцати метров, когда её настиг голос друга.   – Женя! – С улыбкой развернулась к нему девушка, радостно раскрывая руки для объятий, в которые петербургский фигурист с удовольствием нырнул. – Я очень рада тебя видеть!   – Взаимно! – С улыбкой ответил в её волосы Женя. – Как твои дела?   – Всё вполне неплохо, вот, наслаждалась собственной компанией, чтобы настроиться на прокат.   Женя сделал полшага назад и подставил руку, которую Аня сразу обвила своей по их излюбленной привычке.   – Иногда приятно поболтать с умным человеком, да? – Широко улыбнулся Женя, ловя в ответ такую же улыбку по-доброму закатившей глаза Ани. – Не будешь против моей компании?   – Никогда, Женечка! Рассказывай, как твои дела? Тренировки, учёба? Хочу узнать все подробности!   Они неспешно двинулись вглубь спортивного комплекса. Женя в привычном петербургском стиле неторопливо рассказывал подруге о том, как проходит обучение на третьем курсе медицинского университета, сетовал на излишне холодную зиму в Северной столице и в красках описал все шутки Лизы, которая решила устроить неделю розыгрышей для старшей группы Профессора.   – И я, значит, сонный снимаю чехлы с коньков, выхожу на лёд и сразу падаю – Лизка каким-то образом натянула на мои коньки двое чехлов, а я спросонья и не заметил вообще! – Эмоционально делится Женя, заставляя Аню хохотать до лёгкой боли в животе.   – Ну настоящая Императрица, – утирая слёзы смеха с глаз, выдавила из себя девушка. – А Шефу она что-нибудь сделала?   – О нет, Шеф – это святое, его она вообще никогда в такого рода розыгрыши не впутывает, если только просит совета насчёт своих идей или помощи в их реализации. Ты знала, что Алексей Николаевич к Новому году украсил коньки нашей Агаты блёстками и стразиками?   – Быть не может!   – Я и сам не верил! Лиза хотела придумать какой-то розыгрыш для Агаты, но потом у той случилось не самое удачное выступление на соревнованиях и они с Шефом решили её развеселить – так родилась идея о красиво украшенных коньках.   – А как же она будет в них выступать? Мешаться же будет их творение искусства.   – А они специально побаловались с её коньками, которые она после того турнира сменила на новые, так что все остались в плюсе.   – Я так люблю Лизу, она просто чудо! – С тёплой улыбкой сказала Аня, заглядывая в блестящие глаза друга.   – А я-то как её обожаю! – Согласно кивнул Женя. – Я так счастлив, что мы с ней знакомы много лет, катаемся вместе и уже стали чуть ли не братом и сестрой.   Аня пару раз быстро кивнула и запнулась, почувствовав сильное головокружение. Женя быстро среагировал и подхватил не окапывающую глаза девушку за талию.   – Аня! Аня, что с тобой? – Он похлопал её по щекам, быстро бегая взглядом по побледневшей коже, выглядывающим из-под слоя тонального крема синякам под глазами и ярким узором сосудов на коже.   Спустя тридцать секунд, которые взволнованному Жене показались не меньше, чем минутами, Аня открыла глаза и растерянно посмотрела на него.   – Что случилось? – Вяло спросила она, слабо обхватывая его шею руками.   – Ух ты, а вот это неожиданно, – раздался сбоку слишком знакомый Ане голос.   Она сразу пришла в себя, когда поняла, как всё выглядит со стороны: Женя держит её очень близко, почти всем телом прижимая к себе для опоры, а она обхватила его шею руками и смотрит прямо в беспокойные глаза парня, не находя в себе сил отодвинуться – в его руках надёжнее, учитывая внезапное недомогание. И всё это в отдалённом тихом коридоре без лишних глаз.   – Привет, Саша, это не то, что ты подумала! – С ходу сказал Женя, приподнимая Аню, но всё ещё придерживая её за талию.   – Спокойно, я ничего и не подумала, пойду дальше мимо гулять, – пожала плечами Саша, окидывая парочку взволнованным взглядом, что отчаянно пыталась скрыть. Она перевела взгляд с рук Жени на талии Ани и заглянула в её подёрнутые дымкой карие омуты. – Увидимся на льду. Не опаздывай.   – Да, – лишь успела шепнуть Аня, когда Саша развернулась и уже сделала несколько шагов от них. – Увидимся.   Женя повернулся к ней и обеспокоено, но крайне внимательно, осмотрел подругу.   – Пойдём-ка, я тебе давление и пульс померяю, не нравится мне этот внезапный обморок и твоя бледность, – задумчиво протянул парень, ненавязчиво подталкивая Аню в сторону мужской раздевалки.   – Почему бы нам просто не сходить к врачу? – Уточнила Аня, когда поняла, что медицинский кабинет находится в другой стороне от пункта их назначения.   – Во-первых, здесь будет только скорая и они приедут за десять минут до начала шоу, а ещё несколько часов тебя в непонятном состоянии держать не стоит. Во-вторых, я в состоянии оценить такие простейшие показатели как давление и пульс. В-третьих, мне как раз нужно потренироваться к зачёту, а ты, мой добрый друг, думаю, будешь не против чуток побыть подопечной, не так ли?   – Да, я тебе доверяю, – легко пожала плечами Аня. – Обещаешь не колоть меня иголками?   – Конечно! Я помню, что ты их жуть как боишься, так что с тренировкой инъекций мне уже помогал Марк, – гордо ответил Женя, чуть покрываясь румянцем.   – Марк, да? – Хитро улыбнулась Аня.   Женя не ответил, глядя куда-то мимо неё.   – Извини, ты что-то сказала? – Уточнил парень, задумавшийся то ли о состоянии Ани, то ли о том забавном дне с Марком.   – Нет, ничего, – невинно похлопала ресницами в ответ она, мягко улыбаясь. – А нам мальчишки не будут мешать?   – У нас есть небольшая раздевалка в паре помещений от нашей основной, поэтому мы зайдём туда, хорошо?   – Да, без проблем.   Женя довёл её до второй мужской раздевалки, в которой царили сумрак и тишина, одной рукой ловко открыл дверь и щёлкнул выключателем, второй рукой придерживая едва стоящую на ногах Аню.   – Ауч, как же ярко, – девушка сразу спрятала лицо за ладонями, в тот же миг теряя равновесие. В последний момент от падения на кафель её спасла крепкая хватка рук Жени на талии. – Спасибо.   – Не за что, – встревожено выдохнул парень, усаживая Аню на ближайшую скамейку. – Светобоязнь – это тоже симптом. Прости, но здесь нет других источников света, а мне он нужен, чтобы провести манипуляции.   – Я понимаю, надеюсь, сейчас быстренько привыкну.   Аня облокотилась на стену и прикрыла глаза, не уводя от них свои руки.   – Подожди меня буквально минутку, я схожу за стетоскопом и тонометром, – негромко сказал Женя, погладив Аню по плечам.   – Мне стоит узнать, зачем ты возишь на шоу стетоскоп и тонометр? – Приоткрыв один глаза, поинтересовалась Аня. На её губах расплылась слабая улыбка.   – Мне двадцать и я профессиональный фигурист, думаю, это всё объясняет.   – Действительно исчерпывающе.   – Вот, сохраняй такой позитивный настрой, я вернусь через пару минут.   Женя несильно сжал предплечья подруги и быстрым шагом вышел из раздевалки. Аня вновь прикрыла глаза, размышляя, как она дошла до того, что в свои юные годы ей требуется измерение давления.   – Как старушка, ей богу, – прошептала она себе под нос, морщась от усилившегося головокружения.   Плохо слушающимися пальцами она расстегнула верхние две пуговицы блузки, обмахиваясь свободной тканью. Стоит сказать, именно сейчас, когда каждый взмах ресниц и вдох даётся с трудом, она вспомнила давние предложения тренерского штаба и Камилы о том, чтобы не выступать на этом не особо важном шоу, и теперь готова была с ними согласиться.   – Был бы у меня маховик времени…   – И что бы ты сделала, Гермиона Грейнджер? – С улыбкой спросил бесшумно вошедший в раздевалку Женя.   – Как минимум позавтракала бы, – слабо улыбнулась в ответ Аня, с любопытством рассматривая нехитрые манипуляции друга: вот он придвинул небольшой пластиковый стол к ней, разложил на нём все свои инструменты и проверил их работоспособность. – Мадам Помфри, лечите.   Аня вытянула правую руку и уложила её на стол. Женю, усмехнувшись в ответ на её шутку, обхватил левое запястье девушки своей рукой и повторил это движение с её правым запястьем.   – Жень, а зачем ты на обеих руках сразу пульс слушаешь? – Полюбопытствовала Аня.   – Пульс оценивают по пяти параметрам, первый – симметричность: для этого нужно прослушать пульс на обеих руках пациента в течение тридцати секунд или, в случае сомнений, минуты, чтобы удостовериться, что он одинаков на обеих руках. Если этот показатель положительный, то тогда мы имеем право все остальные параметры оценивать по одной руке. Если же нет, то оценка должна быть дана по каждой руке, а ещё это повод задуматься над тем, что у пациента патология сердечно-сосудистой системы, – разъяснил Женя, не отрывая взгляд от часов. – У тебя прекрасный симметричный пульс, так что можем продолжить с той рукой, которую тебе не жалко отдать мне.   – Руку, ногу, всё, что угодно, если это поможет мне быть в форме через час, – с улыбкой подала другу правую руку Аня. – А как ты умудрился одновременно слушать мой пульс и говорить? Не мешает?   – Это дело опыта, – пожал плечами Женя. – К тому же, пациенту всегда спокойнее, когда врач говорит с ним и обьясняет всё, что ему не понятно, не отвлекаясь от диалога даже во время проведения той или иной манипуляции, поэтому многозадачность – наше всё.   – Все медики немного Цезари, верно?   – Самую малость. К слову, измерение пульса, пусть и кажется банальным, но является крайне показательной манипуляцией. По твоей лучевой артерии я слышу очень много всего интересного. Хочешь ещё что-нибудь узнать?   – Только то, насколько всё плохо, – усмехнулась Аня, вновь чувствуя приступ головной боли.   – Пока всё в пределах нормы, пульс симметричный, хорошего напряжения и наполнения, ритмичный, осталось проверить частоту, – мягко проговорил Женя, и Аня почувствовала, что неясная тревога, охватившая её после кратковременной потери сознания, отступила, благодаря его спокойствию – уверенный взгляд и отточенные действия, неторопливая речь и мудрость в каждом слове Жени внушали ей доверие.   – Хорошо, – кивнула Аня, наблюдая за внимательным взглядом Жени, направленным на стрелку часов. – Почему ты предпочитаешь механические часы, а не электронные?   – О, это подарок моего папы за первую победу на каком-то детском старте, – на лице друга появилась ностальгическая улыбка, и Аня почувствовала, что он позволяет ей прикоснуться к чему-то очень личному. – Помню, я уже тогда много времени пропадал на катке, не меньше старался уделять учёбе и иногда всё так наваливалось друг на друга, что интерес и к тому, и к другому невольно истончался. Отец всегда был крайне пунктуальным человеком и со временем обращался, как с другом, вероятно, поэтому у него всегда всё в срок. Он и меня старался этому научить, но у меня, что весьма прозаично, не находилось на это времени. А после того старта,дома, уже поздно вечером, отец вручил мне эти часы и сказал, что они помогут мне научиться ценить время, и тогда мне всё будет нипочём. И, знаешь, потом, когда я месяцами был на сборах и выездах, почти не видел семью и скучал, я смотрел на эти часы и вспоминал время, проведённое с ними – на душе сразу становилось теплее. В переломные моменты я смотрел на них и понимал, что впереди ещё много-много секунд, поэтому тревожиться не стоит.   – Это очень трогательно, – тихо выдохнула Аня, стараясь не потревожить окунувшегося в воспоминания друга. – Я люблю подарки с историей, в них всегда есть какая-то своя магия. У меня тоже есть один такой, но его история не столь светла.   – Да, ты абсолютно права, – кивнул Женя, слегка встряхнув головой и окончательно возвращаясь к своей пациентке из путешествия в прошлое. – Пятьдесят четыре, слегка ниже нормы, хотя для спортсменов это естественно. Давай измеряем давление, а затем повторим подсчёт, ты не против?   – Всё, что необходимо, дорогой друг, – с готовностью кивнула Аня.   Женя поставил тонометр поближе к себе, аккуратно одел манжетку на руку Ани, отрегулировал её обхват и взял фонендоскоп.   – Сейчас я попрошу тебя не говорить буквально минуту, хорошо? – Аня кивнула. – Но, если вдруг почувствуешь недомогание, не стесняйся и сразу говори, мы прервём процедуру.   – Хорошо.   Женя перевернул её руку ладонью вверх, поставил мембрану фонендоскопа на сгиб локтя и начал нагнетать воздух в манжету тонометра. Аня слегка скривилась, чувствуя давление на руку, но ничего необычного не ощутила – эта процедура ей была уже известна. Спустя минуту, когда Женя спустил воздух и отслушивал последние удары, она окончательно расслабилась и ожидала вердикт своего личного терапевта.   – Сто семь на семьдесят три, – резюмировал Женя, снимая фонендоскоп. – Какое давление у тебя обычно?   – Сто двадцать на восемьдесят, говорят, как у космонавтов, – ответила Аня, вспомнив последние визиты к врачу. – А это плохо, что оно такое низковатое?   – Ничего критичного, не переживай, – успокоил её Женя, легко поглаживая вздрогнувшие было пальцы Ани. – Мы сейчас с тобой поболтаем пару минут, ты пока съешь вот эту конфетку, – он протянул её любимый шоколадный батончик, при виде которого карие глаза девушки засветились, – и проведём измерение ещё раз.   – Договорились, док, – кивнула Аня, благодарно открывая упаковку со сладостью.   – Расскажешь мне о твоём подарке с историей?   Аня вздрогнула всем телом и вновь ощутила ползающие по коже путы хладных воспоминаний. Женя, разумеется, увидел эту перемену в подруге и осторожно, почти невесомо, взял её свободную руку в свою.   – Это была моя… очень близкая подруга, – едва слышно начала Аня. – Мы много лет провели бок о бок, поддерживали друг друга в сложных ситуациях, преодолевали трудности, держась за руки. И, знаешь, бывало, что ссорились – порой из-за каких-то глупостей, порой из-за общего любимого дела, но каждый раз она шла мириться первой. Причём, даже если виновата была я. Я много раз спрашивала, почему же она из раза в раз не даёт мне шанса первой прийти с извинениями, на что она либо в шутку говорила, что любит быть первой, либо уже серьёзно отвечала, что слишком дорожит нашей дружбой, чтобы позволить какой-нибудь мелкой пакости всё разрушить, и терять наше время она не намерена.   – Она очень мудрая девушка, – тихо сказал Женя, заглядывая в задумчивые карие глаза.   – Да, абсолютно верно, – кивнула Аня. –  Несмотря на её первые шаги, я всегда готова была идти мириться раньше неё, мне просто не удавалось. И тогда она подарила мне это, – она несильно распахнула ворот блузки, показывая другу сверкающую в свете ламп золотую цепочку, на которой искрилась небольшая подвеска в виде ключа. – Она сказала, что это ключ от нашей дружбы, и она верит, что я смогу уберечь его от любых напастей, если он будет находиться около моего сердца.   – Действительно глубокий подарок, – уважительно кивнул Женя, собирая картинку воедино и уже представляя, о ком столь трепетно говорит Аня. – Надеюсь, сейчас этот прекрасный человек всё так же с тобой?   – К сожалению, нет, – Аня прикусила губу и глубоко вздохнула, стараясь не дать волю жгущим глаза слезам. – Между нами год назад произошла одна крупная ссора и её последствия, к сожалению, были слишком… катастрофичными.   – Вы не смогли помириться?   – Я… – Аня закусила губу, отчего-то ощущая себя пациенткой на приёме у психолога. – Она не подошла мириться первой, а все мои попытки обрубались… её новым другом.   – Нехорошо это… – сказал себе под нос Женя, но Аня его не услышала.   – Знаешь, это так забавно: ключ у меня, – она прикоснулась к висящему на цепочке на её шее украшению, – а дверь, которую мне нужно им отворить, заперта на замок, к которому он не подходит.   – Быть может, не подходил?   – Что ты имеешь в виду? – Нахмурившись, переспросила Аня, смотря на Женю с дотлевающей надеждой в пытливых глазах.   – Я имею в виду то, что ты сдалась слишком рано, моя дорогая Аня. Понимаешь, возможно твой ключ не подходил к замку, что повесила твоя подруга, именно в тот момент, потому что, судя по всему, ссора была действительно патовой. И тогда тебе казалось, что ключ не просто не подходит – он сломался. Однако время лечит, Анюта. Возможно, замки и ключи время лечит тоже. Может, стоит попробовать ещё раз?   – Прошёл год, – обречённо повела плечами Аня. – Сомневаюсь, что за такой срок хоть кто-то может сохранить в себе желание помириться и не утонуть в злобе.   – Но ты же сохранила, не так ли? – Аня кивнула. – Так почему же ты так просто рисуешь вероятности вашего примирения знак минус? Неужели ты настолько разочаровалась в своей подруге?   – Скорее, в себе, – негромко призналась Аня. – Она продолжила жить после той ссоры, а я будто бы даже сейчас лежу в той тёмной комнате на пустой кровати под холодными порывами ветра из распахнутого окна. Остатки моей души остались там – в осколках тех слов, слёз и криков. И я боюсь, что стоит мне вынырнуть оттуда, выйти из той комнаты и вернуться в реальность, и мир, который я выстроила из пепла, рассыплется, как карточный домик от чьего-то случайного выдоха. Мне страшно.   Женя мягко приобнял девушку, поглаживая её по плечам. Аня прильнула к другу, позволяя нескольким слезинкам пролиться на щёки и его рубашку.   – Я понимаю, что тебе страшно, Аня, и это нормально. В твоём страхе нет ничего неправильного или нелогичного. Будь я на твоём месте, я бы тоже был в ужасе. Но так же я, пусть даже из твоего краткого пересказа, понимаю, что ваша с этой прекрасной девушкой дружба – это нечто глубокое, важное и необходимое для тебя. С ней ты можешь быть собой на сто процентов, учишься и растёшь, и такого, любимого человека, разумеется, нельзя терять. И я верю, что ты сможешь найти правильные слова и действия, чтобы вернуть вашу дружбу. Но, пожалуйста, шагай вперёд, только если это нужно вам обеим. Помни про уважение к себе. Я буду рядом, если тебе нужно будет плечо друга или жилетка. А пока поплачь столько, сколько тебе будет нужно. Это, кстати, полезно: со слезами из организма выводятся токсины.   Аня улыбнулась в его рубашку и, позволив себе ещё несколько минут тихих слёз, отстранилась из объятий Жени, обмахивая лицо ладонями.   – Спасибо за то, что ты есть, Жень, – вытирая слёзы, сказала Аня.   – Хочешь ещё поговорить или вернёмся к твоему мини-обследованию?   – Я уже достаточно наболтала, продолжим с моим давлением, доктор, – подмигнула другу Аня. На душе, впервые за год, почувствовалась небывалая лёгкость. Настроение расцветало синхронно с улыбкой на губах.   – Я рад, что ты вновь улыбаешься вот так, – вновь накладывая манжету на тонкую руку подруги, сказал Женя.   – Как?   – Искренне.   Между ними повисла комфортная тишина, в которой Женя отточенными движениями повторил манипуляцию. Аня скривилась, чувствуя, что в этот раз давление на руку усилилось. В ушах слегка зазвенело, она почувствовала, как кровь прилила к щекам и тихонько ойкнула.   – Что такое? – Обеспокоенно поинтересовался Женя, увидев гримасу на её лице. – Прервёмся? Поменяем руку?   – Нет-нет, продолжай, я в норме, – на выдохе произнесла Аня.   ***   Несколькими минутами ранее   Саша медленно и глубоко дышала, стараясь абстрагироваться от происходящего вокруг – суета в раздевалке её совершенно не воодушевляла, на что она уповала, соглашаясь на участие в данном мероприятии, а, скорее, наоборот дестабилизировала шаткое равновесие её нервной системы. Одновременно хотелось взорваться ярым криком и разрыдаться, свернувшись в комок, и причину этого состояния она не понимала. А если перестать врать себе – не видела после столкновения с ней в коридоре.   Щебет коллег по профессии начинал понемногу сводить с ума: с одной стороны ворковали по телефону разлучённые раздевалками парочки танцоров, с другой крутилась вдохновлённая присланным через курьера букетом цветов от «совершенно никому не известного» отправителя, спрятавшегося в другом конце раздевалки с перевёрнутой вверх ногами книгой в руках, за которой прятался мобильник, Алина. Где-то на периферии периодически мелькали младшие, раздражающие ещё больше своими фальцетными размышлениями насчёт любви, розовых валентинок и исключительного счастья, непременно создаваемого этим чувством на «л». Каждый первый решил, что его священный долг сегодня – поздравить её с этим праздником жизни и пожелать сказочной истории им с…   – Сашка, привет, соскучилась по тебе жутко! Как Марк? – В копилочку доброжелателей добавилась заскочившая в раздевалку Лиза.   Саша сделала ещё один глубокий вдох, тихонько прокляла этот день и подняла глаза на петербургскую подругу, натягивая на лицо самую неправдоподобную улыбку в истории.   – Здравствуй, Лиза! – Сжимая в напрягшихся кулачках рукава олимпийки, процедила сквозь зубы Саша. – Я тоже скучала по тебе, Марк в норме. Как твои дела? Как на личном?   – Я вольна, как ветер, дорогуша, – подмигнула рыжеволосой Лиза, широко улыбаясь, однако даже её распрекрасное настроение не спрятало анализирующий взор морских глаз, направленный на собеседницу. – Разрешишь себе обнять? А то, говорят, ты сегодня не слишком… общительна.   Саша огляделась вокруг и заметила, что периодически все бросают на неё такие же взгляды, преисполненные неумело маскируемой тревогой внутри. Однако Лиза не тревожилась – внутри её детективного моря таилось лишь доброе переживание за друга. И вдруг, спустя минуту их странного контакта взглядов, Саша поняла, что ей надоело врать и хочется сказать Лизе не вот это клишированное «у меня всё хорошо», а правду. Хотя бы ту часть, в которой она сама уверенна. Возможно, так ей станет легче?   – Хочешь поговорить? – Аккуратно положила руку на её плечо Лиза.   «Ну что ты привязалась!?» – уже грозилось сорваться с её уст, рождённое уязвлённой гордостью, на горло которой наступала подкатывающая истерика, но Саша вдруг прикусила губу, видя плещущиеся в её глазах волны взволнованности.   Саша почувствовала укол совести: Лиза совершенно точно не виновата в её плохом настроении, но, очевидно, всё видит – была у неё какая-то суперспособность, что ли: если вдруг у кого-то случалось что-то неладное, требующее разговора по душам и поддержки, она оказывалась тут как тут. И желание помогать в ней не угасало никогда за то время, что Саша с ней знакома, а если верить старшим, то и на их веку добродушная Лиза никому не отказывала в руке помощи.   – Да, – лишь прошептала Саша, срываясь на слёзы.   Лиза сразу прижала её к себе, скрывая покрытое мокрыми дрожками лицо от снующих повсюду фигуристок. Саша крепко сжала в руках лёгкую ткань её блузки, судорожно вдыхая ненавязчивый аромат духов Лизы, ощущая лёгкие поглаживания по голове, плечам и рукам. Она ничего не спрашивала, просто давала возможность выпустить всё, что скопилось внутри, пока на поверхность слёз, заполонивших её душу, не всплывут слова.   Со стороны это выглядело как немного затянувшиеся дружеские объятия, на что, разумеется, никто особо внимания не обращал – обниматься с Лизой все любили подолгу. Она умела обнимать как никто другой, умело находила среди, похоже, сотни вариантов те объятия, которые нужны в данный момент конкретному человеку, и всегда попадала в яблочко. Попала и в этот раз – Саша отчаянно не хотела выныривать из её тёплых рук в суровый холодный внешний мир, в котором вместо голосов её аромата будут голоса подруг и знакомых. Лиза была тихой гаванью в бушующем океане и, благодаря ей, Саша почувствовала, что кружащий внутри смерч эмоций, воспоминаний и шепчущих криком мыслей потихоньку стихал.   – Давай выйдем и пройдёмся, да? Нам явно не нужны лишние ушки, – шепнула ей на ухо Лиза, осторожно приподнимая девушку со стула. Саша без сопротивления двинулась за ней, чувствуя и зная, что это правильно.   Как только они оказались за дверями душной и чересчур громкой раздевалки, Саша смогла вдохнуть полной грудью. Морозный воздух пробежался по коже и наконец попал в лёгкие, остужая её изнутри.   – Ну что, насколько тебе всё вокруг осточертело? – Осторожно спросила Лиза, когда они с Сашей прошли в молчании несколько коридоров.   – Почему ты решила, что… – начала было Саша, но в голове как назло вспыхнули воспоминания о тесных объятиях Ани и Жени. Она тяжело вздохнула и потёрла переносицу. – Ладно, мне надоело притворяться. Осточертело настолько, что выть хочется.   – Поделишься или хочешь просто выплеснуть пар?   – Знаешь, наверное, пора кому-то рассказать весь этот бред, именуемый моей жизнью в последний год, потому что я начинаю сходить с ума, – заглядывая в остужающие её внутренний пожар морские глаза, протянула Саша.   – Уверенна, что этим кем-то должна стать я? – Уточнила Лиза, подставляя подруге руку, которую она тут же обвила своей.   – Ну смотри, я доверяю тебе, ты умеешь держать язык за зубами и, на крайняк, я прикрою твоё убийство отговоркой про отравление плохим вином, – игриво сверкнув глазами, с ухмылкой сказала Саша.   – А знаешь, я ничуть не сомневаюсь в том, что ты действительно можешь это провернуть, маленький злой рок, – учтиво кивнула Лиза. – Но всё же я предпочитаю, чтобы наше общение окончилось не моей траурной фотографией в рамке, а твоей счастливой улыбкой, поэтому, если готова, то вперёд.   – Дай мне буквально минутку, хорошо? – Просмеявшись, попросила Саша.   – Разумеется.   Между ними повисла неудручающая тишина, окутывающая обеих тёплым пледом, настраивая на душевную беседу. С Лизой так было всегда – она запросто могла в одну минуту шутить, стараясь подбодрить собеседника, а в следующую ласково гладить по плечам, мягко советуя, как быть в той или иной ситуации. Саша искренне завидовала её эмпатии и мудрости, но белой завистью – мечтая приблизиться к такому мастерству общения. Пока же она сполна наслаждалась тем, что такого человека она с уверенностью может называть своей подругой. Особенно учитывая хаос, снегом осевший на её душу в феврале две тысячи двадцать второго и не желающий таять, несмотря на сезонность проходящих лет.   – Лиз, ты когда-нибудь ошибалась в жизни настолько сильно, что до чёртиков хотелось остановиться и, не знаю, придумать машину времени, чтобы перенестись в прошлое и исправить маленькую оплошность, что привела в полномасштабному бедствию? – Тихо начала Саша, рассматривая отягощающий груз грядущих слов серый цвет стен. Он словно показывал ей, какой оттенок приобрела её жизнь в последний год – пепельно серый, средний между чёрным и белым, никак не склоняющийся в сторону какой-то из полос; висящий над ней грозовым облаком, из которого вот-вот грянет молния с громом, сбивая её с ног окончательно.   – Бывало пару раз.   – И как ты справлялась?   Лиза могла бы соврать, чтобы сгладить углы этого разговора, но молящий о помощи и простом понимании изумрудный взор, застланный пеленой горьких слёз, сковывал руки её изобретательности и способности лгать стальными цепями.   – Плакала, разговаривала с плюшевым медвежонком и ела красные яблоки, запивая их белым вином, – поёжившись от неприятных воспоминаний, ответила Лиза.   – Первое разделяю, второе не понимаю, концовка класс, – вслух размышляла Саша. – Почему ты говорила не с кем-то из друзей, а с игрушкой?   – Понимаешь, бывают такие моменты, когда всё вокруг настолько разрушилось, что ты находишься в плену у мысли о том, что ты одинока и никому до твоих проблем нет дела. Это состояние убеждает тебя, что не стоит ни к кому обращаться, потому что мы не можем знать наверняка о том, какую борьбу человек ведёт внутри. Быть может, эта борьба куда страшнее и существеннее, чем моя, так зачем же влезать на поле битвы со своими войсками противников, усугубляя положение дел?   – Но ведь нельзя оставаться одной наедине с травмирующими ситуациями, ты сама так говорила!   – Да, говорила, не спорю, и от своих слов я не отказываюсь, – кивнула она. – Когда в такие моменты меня спрашивали, как у меня дела, я всегда отвечала «терпимо». И если человек был готов мне помочь и знал, что это требуется, он сам предлагал свою руку, жилетку и совет. И я их принимала. Однако, если человек не готов, то в чём смысл выпрашивать помощь? Ведь она будет бесполезна и бессмысленна, а ты лишь в очередной раз утонешь в болоте своей проблемы, навешивая некомпетентному в данный момент и в данной ситуации помощнику комплекс вины, который будет его мучать. А следом и тебя. Когда мне было больно, помощи рядом не было, но позже я её получала. Поэтому сейчас я и уточнила у тебя несколько раз, хочешь ли ты мне открыться. Я готова помочь, вопрос только в том, готова ли ты эту помощь принять? Утопающий тянет за собой спасателя, если он не понимает, что ему нужна помощь, находясь в плену паники.   – Иногда я думаю, что тебе не меньше сотни лет, – поражённо выдала Саша, в очередной раз отмечая удивительную мудрость подруги.   – Я так плохо выгляжу? – С улыбкой выгнула бровь Лиза.   – Ни в коем случае! Скорее, ты так мыслишь, и это очень круто.   – Спасибо, но мы здесь не для того, чтобы осыпать меня комплиментами, – мягко подвела девушку к разговору Лиза.   – И ты вновь права, – кивнула Саша, вновь тяжело вздыхая. – Что ж, какую версию ты хочешь: покороче или подлиннее?   – Я хочу ту, которой ты готова поделиться, милая, – с тёплой улыбкой ответила ей Лиза.   – Хорошо, тогда длинная и я буду плакать, – предупредила Саша, прикрывая глаза, чтобы настроиться.   – И это будет абсолютно нормально и правильно.   Они прошли ещё несколько коридоров в молчании, в котором Лиза могла слышать бегающие в голове Саши импульсы-воспоминания. По скривившимся бровям, закушенной губе и сжатым в кулачки пальцам девушка прекрасно понимала, что они бьют Сашу током и неприятно кусаются. Чтобы посадить их в клетку и спрятать в дальний уголок сознания, а ещё лучше – выпустить со словами в окружающую тишину, чтобы они рассеялись в ней частичками пыли, Лизе было нужно, чтобы Саша сейчас справилась с тяжкой задачей – честно рассказать о том, что её гложет.   Она не раз сталкивалась с тем, что люди часто не понимают, насколько порой тяжело произнести вслух свою проблему, дать ей имя и словесную оболочку. Мысленно можно рассуждать, искать варианты решения проблемы, предполагать возможные сценарии будущего, однако, если не найти в себе силы озвучить её, то все эти размышления теряют свой вес. Признать проблему – это первый шаг к её настоящему решению.   – Я потеряла своего очень близкого человека, – на выдохе произнесла Саша. Лиза почувствовала, как хватка на её руке усилилась, поэтому свободной рукой принялась легко поглаживать дрожащие пальцы подруги. – Это случилось год назад. Мы… Я наговорила ей кучу гадостей, потому что была в состоянии эмоционального шока, а когда я всё осознала, я, почему-то, начала принимать совершенно не похожие на меня решения, которые окончательно отдалили от меня этого человека. Я отдалилась от неё. Бросила. И каждый раз, когда она пытался сделать шаг ко мне, её отталкивали. Не я, но человек, которого я подпустила к себе максимально близко. Не знаю, почему он так делал, но он всегда утверждал, что делает это мне во благо.   – Сколько же горести ты пережила, Сашенька, – прошептала Лиза, стараясь сдержать слёзы – негоже ей плакать, когда сама Саша держится. Не стоит душить её своими слезами, с этим сейчас справляются её воспоминания. – Ты готова рассказать мне немного подробнее?   – Да, я просто хотела сначала описать тебе ситуацию, – кивнула Саша. – Знаешь, я думаю, что мне совершенно нет смысла утаивать от тебя какие-то детали, потому что ты точно наслышана обо всём этом от наших Алины с Женей, да и ты девушка внимательная и умная. К тому же, мне осточертели шифровки, так что хватит этих шпионских игр. Речь про Аню, – она заглянула в глаза Лизы и увидела в них понимание. – Она была моей самой близкой подругой, хотя эти слова ничуть не описывают силу нашей связи. Мы подружились быстро, потому что у нас обеих было полное ощущение такой гармонии рядом друг с другом, будто мы были знакомы во всех своих прошлых жизнях. Старшие частенько шутили, что мы переняли привычки друг друга и они видят Аню в моих улыбках, движениях рук и объятиях, а меня – в Аниных словах, нахмуренных бровях и закатанных глазах. И при этом мы остались индивидуальными личностями, которым интересно вместе, потому что мы друг друга учим, направляем и дополняем. С ней было… – она прикрыла глаза и на её губах расплылась такая светлая и тёплая улыбка, что Лизе показалось, будто они на мгновение оказались в самом тёплом июле, – сказочно. Я чувствовала себя самой счастливой, когда видела её по утрам в раздевалке, заспанную и несобранную, но всё такую же добрую и милую; когда мы собирались на ночёвки и долго-долго разговаривали обо всём на свете; когда мы разыгрывали девчонок из группы и тренеров – азартная Аня такая необыкновенно прекрасная! С ней мне не было страшно пробовать новое и ставить все свои самые сумасшедшие цели – я знала, что она всегда будет рядом, возьмёт за руку, заглянет в мои глаза, и подарит мне этим какие-то невообразимые силы, благодаря которым всё становится возможным.   – Звучит прекрасно.   – Бесспорно.   Саша замолчала, и по её угасающим улыбке и глазам Лиза поняла, что они подходят к кульминационной точке истории.   – Мы, разумеется, ссорились, на нашем поприще без этого, к сожалению, никак, но я всегда шла к ней мириться первой, даже если вина была не на мне.   – Почему?   – Я слишком боялась её потерять, – прошептала Саша, заглядывая в глаза Лизы. – Знала, что она сама остынет через какое-то время и придёт с извинениями, но я не хотела терять эти минуты, часы или дни. В чём смысл, если я знаю, что наши ссоры – это маленькие препятствия на общем пути, который ни одна из нас не хочет завершать? Пойми, она была для меня всем, и сейчас, когда её нет рядом, я словно… потерялась. Я чувствую себя потерянным щенком, который мокнет под лавкой в грозу в ожидании своего хозяина, вот только время идёт, но никто не приходит. И да, это крайне глупое сравнение, но я не знаю, как ещё описать этот отчаянный страх и боль, которые бушуют во мне чёртов год.   Саша шумно выдохнула и позволила нескольким солёным дорожкам окропить свои щёки, выпуская хоть часть своей внутренней боли.   – Почему же ты потеряла её? – Тихо спросила Лиза, чувствуя, что то, что она сейчас услышит, ей совершенно не понравится.   – Потому что я идиотка, – с болезненной улыбкой призналась Саша. – В тот злополучный февральский вечер я такого ей наговорила, что одних извинений было бы мало. Но она не злилась на меня. И это меня убивало: я повесила на неё такие вещи, от которых у меня сейчас кровь в жилах стынет, а она всё равно смотрела на меня с нежностью и прощением. Она молчала. Просто молчала, пока я говорила и говорила. А потом молчала я, а говорила она, вот только я даже не помню её слов – меня настолько душили собственные эмоции, что когда я сдалась и дамба, сдерживавшая их поток внутри меня, рухнула, я оказалась в вакууме. В голове звенели отголоски моих криков, и я не слышала её. Помню лишь ласковые интонации. Я не сдержалась и бросилась прочь из номера, потому что поняла: что бы я ни сказала, какие бы деяния не совершила, она всегда была на моей стороне и готова была бороться за меня. Чёрт, я наговорила ей омерзительных вещей, а она даже не нахмурилась! Стойко слушала всё это, зная, как необходимо было мне выговориться. И ничего не приняла на свой счёт, зная, что это эмоции. Я понимала, что должна остыть.   Лиза анализировала полученную информацию и понимала, что во всей этой истории не хватает одного решающего кусочка пазла, который бы наконец создал полноценную картину.   – В коридоре я наткнулась на Марка. Он увидел мои слёзы и спросил, что стряслось. Я что-то бормотала про Аню, медали и боль, и он истолковал всё не в её пользу. Он забрал меня к себе в номер и пытался как-то успокоить и разговорить, но ничего не получалось. Спустя пару часов его молчания и моих слёз я более-менее пришла в норму и готова была поговорить с Аней. Но Марк решил, что так я сделаю больнее нам обеим – он сказал, что мне нужно больше времени, чтобы всё переосмыслить и принять верное решение, что я в плену неверных эмоций и прочее. Короче, он не пустил меня к ней. Уложил спать у себя, а сам пошёл за моими вещами. Не знаю, что он сказал Ане той ночью, но она не пыталась подойти ко мне больше двух месяцев после нашего возвращения в Москву. А затем Аня несколько раз предпринимала попытки завязать разговор со мной, но каждый раз Марк оказывался рядом и всё сводилось на нет.   – А ваш роман?..   – Полная фальсификация, – кивнула Саша. – Какие-то СМИ увидели, что мы с ним общались на одном из приёмов и раздули из мухи слона, ну а потом Марк убедил меня, что это хороший способ отвлечь внимание журналистов от нас с Аней. К тому же, у него кое-кто есть, но сейчас не об этом.   – Погоди, то есть он в какой-то мере заботился и об Ане? – Недоумённо спросила Лиза. – Но это же совсем не вяжется с тем, что он буквально растаскивал вас друг от друга, с чего бы вдруг такой жест?   – Он вовсе не злодей в этой истории, как может показаться на первый взгляд, – тяжело вздохнула Саша. – Летом, когда я морально оправилась от произошедшего, мы поговорили откровенно. Он стал первым человеком, который дал истинное определение нашей с Аней связи – это влюблённость, – Лиза не сильно удивилась этому и лишь немного сильнее сжала пальцы Саши в своей руке в знак поддержки. – И он… он помог мне увести удар от неё – мы взяли его на себя. Не знаю, читала ли ты то, что писали после Игр, но это было чудовищно. Я не могла позволить продолжать этот мрак, поэтому решила пожертвовать своим счастьем видеть её и быть рядом ради её спокойной жизни. Мы с Марком всё продумали и каждый наш совместный выход, слова в интервью и даже посты в соцсетях – это наша реализация крепости, за которой мы прятали её. Всё это было ради неё.   – Тогда почему тебе так тяжело сейчас? Как ты думаешь?   – Потому что сейчас я понимаю, что всё это – какая-то сопливая мелодрама и я полностью потеряла контроль над своей жизнью, – запустив пальцы в волосы, горестно сказала Саша. – Мне так стыдно перед ней! За то, что тогда наговорила; за то, что приняла сторону Марка, пусть его помыслы и были добрыми, когда могла бороться с собой и со всем миром за неё; за то, что заигралась, не думая о том, Аня – вовсе не пешка в большой игре, не клетка на игровом поле, а человек со своими эмоциями и желаниями, который, похоже, в итоге сильнее всех пострадал; за то, что опустила руки и потеряла Аню, так и не признавшись ей в том, что на самом деле чувствовала все эти годы.   Лиза прижала плачущую девушку к себе, молча поглаживая её по спине. Слов у неё не было – она ожидала явно не такой насыщенный сюжет. Да, она видела, что отношения Саши и Марка явно надуманы, но оставляла своё мнение при себе, не желая вмешиваться и просто собирая факты. И путь сейчас ей кажется, что стоило всё же в какой-то момент вступить в эту игру, но так же ясно она понимает и другое: возможно, именно это испытание помогло Саше найти в себе храбрость признаться в истинной природе своих чувств к Ане. Для начала – себе самой.   – Знаешь, как раз перед началом личного турнира на Играх я подарила ей золотую цепочку с подвеской-ключиком, – хрипло сказала Саша, заставив Лизу слегка вздрогнуть. – Я сказала ей, что это что это ключ от нашей дружбы, и я верю, что она сможет уберечь его от любых напастей, если он будет находиться около её сердца.   – Очень глубокий подарок, – кивнула Лиза.   – Так забавно получается: я дала ей ключ от двери, замок на которой сама сменила. И поэтому теперь, боюсь, она не захочет даже пробовать его открыть заново и я не смогу наконец признаться ей в своих чувствах… – Саша подняла обречённый взгляд на Лизу. – Что мне делать?   – Попробовать сломать этот замок, Сашенька, – тихо, но уверенно сказала Лиза. – Я верю и знаю, что такую сильную связь невозможно забыть и изничтожить в себе, она будет жить, несмотря на все твои экзекуции, и трепетно ждать своего часа. А говоря о твоём страхе, я считаю, что сегодня – самый отличный день, чтобы избавиться от него.   – Но как?..   – Разговором с Аней, Саша. Простым разговором, – ответила Лиза, утирая слёзы с лица Саши. – Да, будет непросто, как бы странно это ни звучало, но если твоё желание вернуть её так сильно, то я более чем уверена, что оно взаимно. Рискни, чтобы больше никогда не терять её и не вешать никакие замки.   Лиза замолчала, предоставляя Саше время на то, чтобы осмыслить её слова. Она видела, как степенно зажигается искра в глубине изумрудных глаз, раздувающая огонь решимости, освещающий доселе серое от тревоги лицо.   – Поможешь мне найти её? – Лишь спросила Саша, уже готовая бежать и заглядывать в каждую дверь в поиске Ани.   – Конечно, полный вперёд!   Они бросились обратно в женскую раздевалку, надеясь раздобыть информацию о местоположении Ани. Пока в голове Саши кружились мысли о том, что сказать и как сделать, в большинстве своём не проходя фильтр «Да, подойдёт», в мыслях Лизы было пустынно. Она полагала, что эта история закончится хорошо, вот только пару минут назад она открыла ей глаза на собственную. Лиза понимала все метания Саши среди страхов быть отвергнутой, не понятой и не принятой, поскольку в ней живут точно такие же, направленные на другую кареглазую шатенку. Впрочем, сейчас она чувствовала обязанность помочь Саше, а затем уже думать о себе.   В своих думах ни одна из них не заметила, как они уже оказались в раздевалке, ловя на себе с десяток удивлённых взглядов: заплаканные, запыхавшиеся, растрёпанные от бега – они не могли не привлечь внимание размеренно собирающихся коллег.   – А что… – начала было Алина, первой обретя дар речи, но была прервана Сашей:   – Где Щербакова?   – К чему такая спешка? Что-то… – теперь заговорила Женя, однако тоже потерпела неудачу, перебитая уже Лизой:   – Не важно, но это вопрос жизни и смерти!   – Не очень логичное высказывание, Лиз, – заметила Женя Тарасова, улыбаясь подруге – она как никто другой знала этот её взгляд помощницы-Купидона, но не стала озвучивать свои мысли вслух.   Лиза в ответ отмахнулась от подруги, сделала глубокий вдох, медленный выдох, положила руку на плечо начавшей трястись Саши, и вкрадчиво заговорила:   – Мои дражайшие коллеги и подруги! Убедительная просьба к каждой: будьте добры, напрягите свои прекрасные головушки и расскажите нам, когда и где каждый из вас видел Анечку Щербакову, это сейчас очень и очень важно. Заранее большое спасибо!   Все фигуристки в помещении синхронно моргнули и отмерли, начиная наперебой вспоминать:   – Я видела Аню здесь, где-то час назад.   – Да, и она была грустной!   – А потом сказала, что хочет проветриться.   – Да-да, точно, она вышла подышать на улицу!   – И это было минут тридцать назад.   – А после она не возвращалась!   Лиза кивнула, изобразила реверанс и вытянула Сашу за руку из раздевалки, на ходу крикнув слова благодарности.   – Сашенька, я понимаю, что ты сейчас детально продумываешь ваш с Аней диалог, но приди, пожалуйста, в себя и помоги мне сначала обнаружить твою пропажу, а говорить я тебе советую просто от сердца, лучшего варианта нет, – оттараторила Лиза, уверенно шагая в сторону улицы.   Саша пару раз кивнула, встряхнула головой и взгляд её прояснился.   – Я видела её с Женей, – вспомнила она, замерев на месте.   – А чего Медведева нам об этом не рассказала? – Вслух возмутилась Лиза, уже разворачиваясь обратно, когда её запястье обвила рука Саши.   – Потому что не с Медведевой.   – А Тарасова-то почему партизанит?! – Недоумённо воскликнула Туктамышева. – Вот вроде взрослый человек, а такие глупости делает! Убью заразу!   – И не с Тарасовой, – закатила глаза Саша, оглядываясь по сторонам.   – А тогда с… оу, – внезапно поняла, кого имеет в виду Саша, Лиза. По дёрганному виду девушки, она поняла, что мысли Саши сейчас шагнули на тёмную тропинку. – Саша, пожалуйста, поверь мне, они просто друзья!   – Лиз, не сейчас, ладно? – Сразу остановила её Саша, прикрывая глаза. – Я знаю, что вы с Женей дружите, и мне понятно, почему ты готова его защитить, да и мне не хочется верить в то, что Аня и Женя… Короче, я видела их в весьма тесных объятиях и я не могу это объяснить, поэтому сейчас мне нужны не твои слова или мои домыслы, а Аня и разговор с ней, которые точно всё прояснят. Хочу избавиться от всех отягощающих обстоятельств и просто найти её…   – Саш, у нас отягощающее обстоятельство прямо у тебя за спиной, – прервала её Лиза, ткнув пальцем в указанном направлении.   Саша резко развернулась и увидела Марка, прислонившегося ухом к одной из дверей, о назначении которой она не знала.   – Возможно, в данной ситуации это помощь, – кинула Саша и потянула Лизу к Марку. – Марк! Марк, нужно поговорить!   Саша с Лизой устремились к парню, который, увидев их, тут же замахал руками, словно стараясь остановить девушек. Его округлённые глаза и взлетевшие к линии роста волос брови вкупе с прислонённым к губам указательным пальцем, требующим от Лизы и Саши тишины, заставили их замереть в шаге от парня.   – Марк, что… – не понимая, что происходит, начала было Саша.   – Нет, молчи! – Шёпотом завопил Марк, прерывая девушку и кладя ладонь на её губы.   – Марк… – попробовала Лиза, но была остановлена точно так же:   – Молчите обе, пожалуйста! Просто подойдите к этой двери и послушайте! Но не издавайте но звука! Поняли?   Саша и Лиза одновременно медленно кивнули, всё ещё абсолютно ничего не понимая. Поведение Марка казалась излишне странным, но объяснения этому пока не было. Они переглянулись, Саша пожала плечами в ответ на немой вопрос Лизы, и девушки выразительно посмотрели на Марка. Парень кивнул и сделал шаг назад, отнимая руки от их лиц.   Саша и Лиза сделали то, о чём просил Марк – подошли вплотную к двери и прислушались.   – Ауч, Жень, а вот сейчас стало больновато, точно крови нет? – Раздался звонкий возглас Ани из-за двери, после которого у всех троих, прилипших к побелённому дереву со стороны коридора, глаза выскочили из орбит.   – Нет, Анечка, сама же видишь, – с доброй усмешкой отозвался Женя. – Не первый раз же за сегодня, ты только сейчас начала переживать?   – Ну, это всё же немного ново, поэтому вдруг стало боязно.   – Не волнуйся, сейчас мы закончим и тебе станет очень даже хорошо!   Ошарашенная Лиза смотрела на стремительно сравнивающуюся цветом кожи с краской на двери Сашу, гадая, что происходит в паре метров от них между Аней и Женей, и как быстро Саше снесёт крышу от очевидных предположений.   Впрочем, она не успела развить эти мысли, поскольку до них донёсся протяжный стон Ани.   – Нет, ты всё же слишком сильно сжал! – Дополнила она.   – Извини, вот так лучше?   – Да, спасибо. А можем немного ускориться? Хочу успеть привести себя в порядок перед шоу.   – Разумеется, сейчас, я расположусь поудобнее и всё красиво завершим.   Лиза перевела взгляд на Марка и заметила абсолютно идентичное Сашиному выражение лица и тревогу, горящую в его глазах. Но он, очевидно, был столь ошарашен не мыслями об Ане, и уж точно не о Саше, тогда, получается…   – Нет, к чёрту всё, я больше не могу, – на выдохе произнесла Саша, резко распахивая дверь. – А ну-ка отпусти её!   – Нет, стой! – Крикнул Марк.   – Саша, подожди! – Вторила ему Лиза, но Трусову они остановить не смогли, поэтому дружно зажмурились и закрыли глаза руками, не желая лицезреть то, о чём каждый грешным делом подумал.   – Саша?! – Воскликнула Аня, удивлённо рассматривая явившуюся их с Женей взорам картину: воинственно настроенная Саша, за спиной которой жмутся, пряча глаза, Лиза и Марк.   – Ещё раз привет, Саша, – первым пришёл в себя Женя, вставая со своего стула. – Рад видеть вас, Лиза и Марк. Скажите, что привело вас сюда и почему вы… в шоке?   Было не совсем ясно, кто наиболее потрясён происходящим: до этого момента пребывающая в улучшившемся настроении Аня, сейчас снимающая с левой руки манжету тонометра; выведенный из состояния равновесия Женя, переводящий взгляд от своей подруги-пациентки на взбалмошенных друзей и обратно; взбешённая, а теперь и обескураженная Саша, не знающая, куда деть рвущуюся из неё ревность и требующая ответов; пытающийся удержать её от расправы над Женей Марк, стремительно соображающий, что к чему; или тряхнувшая стариной во всём этом театре абсурда Лиза, готовая расхохотаться в голос – кажется, она первой поняла, что случилось.   – Женя, – стараясь совладать с собой, начала Саша, – пожалуйста, скажи, чем вы тут вдвоём занимались? Только честно!   – Измеряли Ане пульс и давление, она не очень хорошо себя чувствовала и даже успела перенести полуминутный обморок, – отчитался Женя, пытливо рассматривая друзей и чувствуя явную угрозу. – К слову, когда ты столкнулась с нами в коридоре, ты застала именно его. А что здесь…   – Ты упала в обморок? – Не дослушав парня, обеспокоенно спросила у Ани Саша, концентрируя всё своё внимание на ней.   – Тебе это действительно интересно? – Недоверчиво хмыкнула Аня, стреляя взглядом в застывшего за спиной девушки Марка, всё ещё удерживающего её за предплечья.   Саша, поняв невербальный намёк, скинула руки Марка со своего тела и сделала шаг вперёд, заглядывая в удивлённые карие глаза, к её собственному удивлению, бесстрашно ныряющие в бушующий в её зелёных омутах страх. Страх того, что она опоздала.   – Мне интересно всё, что связано с тобой, – едва слышно ответила Саша, мягко улыбаясь.   Отчего-то все страхи, душившие её долгие месяцы и особенно усугубившиеся сейчас, вдруг махнули ей ручкой и улетели куда-то в небытие. Их место заполнили нежность и сладкое предвкушение, согревающие замёрзшие тело и душу, рождённые искорками в самой глубине карих глаз.   Аня в ответ на эти слова сделала глубокий вдох, словно стараясь вдохнуть эти слова и дышать теперь лишь ими. Они были абсолютно нежданными, но при этом не врезались в неё, а приятно прикоснулись к коже, словно обретя физическую оболочку. Хотелось завернуться в них, словно в тёплый плед, и укрыться вдвоём с Сашей, несмотря на всех остальных, которые…   – Позвольте, я бы всё же хотел узнать, что здесь творится и почему… – попытался было вновь хоть что-то вызнать Женя, но его прервала Лиза:   – Что ж, мы с мальчиками выйдем прогуляться, думаю, вы тут сами разберётесь, – подмигнула Саше Лиза, однако та уже не реагировала на её слова, ровно как и Аня. Лиза махнула на них рукой и начала выталкивать мальчиков из помещения. – Саша, – мягко обратилась она к подруге и, когда та всё же обернулась на неё, едва слышно закончила свою мысль: – ломай замки.   Саша кивнула и повернулась к Ане. Лиза же, быстро вывела парней прочь и с чувством выполненного долга поспешила вернуться в женскую гримёрку.   Дверь за ними захлопнулась, и в раздевалку вернулась тишина.   – Объяснишь, что за представление вы втроём устроили? – Заламывая пальцы на руках, тихо спросила Аня.   – Думаю, мы оставим эту историю на потом, – покачала головой Саша, делая шаг к Ане. – Скажи мне, пожалуйста, как ты себя чувствуешь?   – Уже намного лучше, спасибо, – вежливо кивнула Аня, повторяя её действие.   Расстояние между ними стремительно сокращалось, воздух в комнате нагревался, где-то на фоне мелькали вспышки бегающего между двумя девушками электричества. Вопросы роились в головах, но желание искать ответы оттенялось куда более простым – быть ещё ближе.   – Аня…   Шаг вперёд.   – Саша…   Ещё один.   Носки кроссовок упираются друг в друга, дыхание ласкает лицо напротив, глаза не отрываются от увлекательного путешествия в омутах в паре сантиметров впереди.   – Что ты делаешь? – Выдыхает в губы Саши Аня, когда ощущает их эфемерный контакт со своими собственными.   – Рушу чёртов замок.   Аня не успела спросить, что означают эти загадочные фразы, потому что на её губы легли мягкие и тёплые губы Саши. Она замерла, чувствуя, что внутри взрываются тысячи тонн тротила, стирая карточный домик, который она выстраивала в своей голове с прошлого февраля, с лица Земли. Мысли снесло ударной волной, сердце застучало в разы быстрее, разгоняя кровь по организму – она наконец начала согреваться. Внутри распускались летние сады, среди бутонов которых запорхали феи.   Аня шумно вытянула носом воздух, положила ладони на пылающие щёки Саши и сделала первое осторожное движение – обхватила губами верхнюю губу Саши, словно стараясь ещё ярче прочувствовать этот вкус счастья. Девушка в её руках, кажется, мурлыкнула от удовольствия, и с упоением отдалась этому поцелую.   Время и место теперь не имели значения, весь прошлый год спрятался в тени расширяющей свои масштабы радости, заполняющей всё больше клеток в обоих телах, и заставляющей их обеих светиться. Ни Аня, ни Саша уже не хотели отдаляться друг от друга хоть на шаг,  покидать стены этой раздевалки и отвечать на сотни вопросов. Их единственные желания, они же цели и планы, сейчас таяли от нежности в их собственных руках.   – Пожалуйста, скажи, что это правда, а не моя галлюцинация от истощения организма, – прошептала Аня между не утомляющими поцелуями.   – Согласна, это слишком хорошо, чтобы быть реальностью, но мы давно заслужили своё маленькое большое счастье на двоих, – выдохнула в её губы Саша. – А если ты всё ещё сомневаешься, то вот, – они спустила ладони на талию Ани, усиливая хватку, в ответ на что девушка звонко простонала.   – Не сомневаюсь – боюсь, – поправила её Аня, запуская руки в рыжие волосы. Саша протяжно застонала, – один-один.   – Да, возможно, сейчас мы должны прерваться и всё обсудить, но что-то мне подсказывает, что мы обе всё и так поняли, да, моя любовь?   – Безусловно, а теперь замолчи и целуй меня, нас скоро начнут искать.   – С удовольствием!   ***   – Да что, всё-таки, происходит?! – Слегка повысив тон, поинтересовался Женя, когда Лиза оттащила их на десять метров от раздевалки.   – Просто спасение двух заблудших душ, – легко пожала плечами она, довольно улыбаясь. – Ты лучше мне расскажи, что вы там с Аней делали и почему мы слышали столь двусмысленные фразы и звуки?   Женя на мгновение призадумался, вспомнил их с Аней диалог и вдруг понял суть замешательства своих друзей, среди которых были Марк, Саша, которую, очевидно, с Аней связывает нечто большее, чем близкая дружба, и явно помогающая ей Лиза.   – О Боже, только не говорите мне, что вы подумали, будто мы с Аней… – обильно краснея, пробормотал Женя, пряча лицо в ладонях.   – Именно так, друг, – подал голос Марк, выпуская с губ нервный смешок. – Это же не так?   – Разумеется нет! – Встрепенулся Женя. – Говорю же, я измерял Ане пульс и давление, она была измотана и даже схлопотала обморок, я же не мог оставлять её в неведении насчёт её состояния из-за того, что организаторы не шибко заботятся о нашем здоровье и вызывают скорую только к началу шоу! А вы, я так понимаю, услышали только наше последнее измерение давления, когда мы поменяли руку, но я слишком сильно затянул манжетку и Ане стало некомфортно. А потом вы ворвались!   – Всё-всё, прости, – приобнял друга Марк, ненавязчиво поглаживая по задней поверхности шеи. Губы Жени тронула лёгкая улыбка, он выдохнул и почувствовал, как возвращает контроль над собой и ситуацией. – Мы просто были обескуражены и нам хотелось убедиться в том, что у нас троих всего лишь разыгралось воображение.   – Почему перепаниковали вы с Сашей, я прекрасно понимаю, – даже не скрывая намёк в голосе, сказал Женя, поворачиваясь к непривычно тихой Лизе. – А вот в чём твой резон, я понять не могу.   – Ну, если коротко, то меня сегодня просветили об увлекательных приключениях одной, надеюсь, уже парочки, так что я просто была обязана убедиться в том, что все сделают правильный выбор и впредь будут счастливы, – ответила она, заправляя волосы за уши.   – Знаешь, в латинском есть такое красивое и мудрое выражение: Aliis inserviendo consumor, – задумчиво глядя куда-то за спину подруги, с тёплой улыбкой сказал Женя.   – Звучит действительно так, – кивнула Лиза. – А как оно переводится?   – Светя другим, сгораю сам, – ответил Марк.   – Абсолютно верно, – мимолётно улыбнувшись ему чуть шире, кивнул Женя.   – Оно прекрасно, вот я и запомнил, – в ответ на немой вопрос в глазах парня, смешанный с удивлённым восторгом, сказал Марк.   – А как оно относится ко мне? – Неловко вклинилась в их диалог Лиза, непонимающе поджимая губы.   – Ты прекрасна в роли наставницы, освещающей путь своим близким, но, чтобы не сгореть, тебе нужно увидеть свой собственный и найти в себе смелость шагнуть на него, – улыбаясь всё шире, сказал Женя. – Она в тебе есть, просто рискни. В идеале, прямо сейчас.   – Всем привет! Безумно рада всех вас увидеть! – Раздался звонкий голос Камилы из-за её спины. Она приобняла Лизу и наклонилась к её уху, переходя на шёпот: – я жутко по тебе скучала, красавица.   Лиза зарделась и положила ладони на обвившие её со спины тонкие руки Камилы, прикрывая глаза. Она сделала глубокий вдох, наконец чувствуя аромат нежности и спокойствия, которым была пропитана вся юная леди, сейчас согревающая её даже своей прохладной от мороза курткой.   – А чего вы так улыбаетесь? – Спросила у едва сдерживающихся парней Камила, забавно хмуря брови.   – Да мы, вот, за Лёву переживаем, – процедил сквозь прорывающийся смех Марк, кивая на нервно кружащегося вокруг ног девушек питомца младшей.   – Ух ты, я даже не заметила, что он с тобой, – негромко сказала Лиза, поворачиваясь к Камиле и заглядывая в её глаза.   – Думаю, ты бы и рок-концерт в шаге от нас сейчас не заметила, – всё же выдал Женя.   – Так сказать, правильно расставленные приоритеты, – поддержал его Марк, после чего оба не выдержали и засмеялись в голос. Лиза бросила на них один убийственный взгляд, следом за которым весьма красноречиво выставленным средним пальцем указала обоим направление, в котором они тут же ретировались.   – Что у вас здесь происходит? – Хихикнула от этой немой сцены Камила, нехотя выходя из объятий с подругой по просьбе подавшего голос Лёвы, тревожно прыгающего на ноги хозяйки – он не сильно любит холод.   – О, это очень весёлая и долгая история, – приобняв её правой рукой за плечи, сказала Лиза, мягко подталкивая девушку в один из коридоров. – Ты не против небольшой прогулки? Я заодно всё расскажу.   – С тобой – всегда за, – с готовностью кивнула Камила, оставляя быстрый поцелуй на алой щеке Лизы. Лёва в её руках звонко гавкнул. – Лёва тоже за.   – Отлично.   Они неспешно двинулись по коридорам. Лиза пересказала хохочущей с первых строк этой истории Камиле все события минувшего часа, не желая, чтобы они завершались – слушать её смех давно стало одной из любимых привычек Лизы.   – И как-то так мы с тобой оказались здесь, – всё же пришлось закончить ей – произошло немало всего, однако больше рассказывать было уже нечего.   – Я просто не представляю, почему такие истории всегда проходят мимо меня, – смахивая слёзы смеха с щёк, сказала Камила. – В любом случае, я надеюсь, что для Ани и Саши это приключение завершится хэппи эндом, потому что я устала намекать Ане на то, что ей пора вновь начать действовать.   – Подожди, ты тоже в курсе? – Удивлённо спросила у неё Лиза.   – У меня, конечно, были свои заботы в Пекине, но не обратить внимание на то, как изменились их взаимоотношения после возвращения домой, зная и помня все эти их переглядки с охами-вздохами, было о-о-очень сложно, – пожала плечами Камила с лукавой улыбкой.   Лиза почувствовала, как искорки её глаз, сладость аромата и звонкость голоса выбивают почву из-под ног, и поняла, что пора следовать советам Жени и своего внутреннего Я. Она остановилась, взяла в руки Лёву, прежде сидевшего на руках у Камилы, поставила тявкнувшего на неё щенка на пол и переплела их с девушкой пальцы, заглядывая в любимые глаза.   – Ками, я знаю, что это сейчас будет неожиданно, возможно, не вовремя и, скорее всего, безрезультатно, но я сегодня пережила жуткую любовную драму Ани и Саши и сейчас понимаю, что не желаю превращать свою жизнь во что-то похожее, – отчеканила Лиза, судорожно облизывая не устающие высыхать губы. – Камила, я…   Даже при всём своём желании, она бы ничего не смогла сказать, потому что в это же мгновение она почувствовала прикосновение её губ к своим. Лиза широко распахнула глаза, увидела лицо Камилы в паре миллиметров впереди, задохнулась в её аромате, резко вдохнув воздух носом, и едва пошатнулась от невыносимо прекрасной сладости губ девушки, осторожно, но уверенно исследующей её губы. Отбросив все мысли, нужные и нет, она положила ладони на тонкую талию Камилы, прижимая её к себе ещё сильнее. Довольный полувыдох-полустон девушки врезался в её губы, срывая с цепи толпы мурашек, помчавшиеся в путешествие по коже.   – Что это… Как ты… Почему так… – попыталась сформулировать хоть немного внятный вопрос Лиза, но все её попытки разбились о новые целомудренные прикосновения губ Камилы к её собственным, которые сопровождались мягкими поглаживания щёк.     Камила умильно хихикнула и подарила растерянной Лизе ещё один тёплый поцелуй.   – Ты же знаешь, что я предпочитаю действия, а не слова, – сладко пропела Камила, заправляя волосы Лизы за её покрасневшие ушки. – И предвосхищая твои дальнейшие попытки задать мне этот вопрос, да, я стану твоей девушкой.   – А…   – И да, я уже давно в тебя влюблена, – кивнула Камила, оставляя звонкий поцелуй на кончике её носа.   – А… – Вновь попыталась Лиза, но и в этот раз потерпела поражение.   – Да, мы можем рассказать об этом нашим друзьям, но завтра, сегодня мы отдадим роли главной сенсации Ане и Саше.   – Ты невероятная! – Воскликнула Лиза, приходя в себе, и уверенно втянула счастливо смеющуюся Камилу в очередной поцелуй.   Спустя какое-то время они нашли в себе силы оторваться друг от друга и приняли решение вернуться в раздевалку, дабы разговорить Аню и Сашу, которые, по их расчётам, должны были вспомнить о том, что у них скоро генеральная репетиция шоу, и вернуться обратно.   Не распуская сплетённые в замок ладони, они неторопливо шли по серым коридорам, теперь кажущимся более светлыми, смеялись с забавного Лёвы, иногда прерываясь на поцелуи. Лизе искренне не верилось в происходящее, это казалось добрым сном или самой прекрасной мечтой, однако это была не менее потрясающая реальность, о чём ей говорили тёплая рука Камилы в её собственной, периодически врезающийся в её ноги во время своих игр Лёва и слабое покраснение левого запястья, которое она несколько раз ущипнула, стараясь убедить мозг окончательно.   – Ну что, твои предположения, красавица, наши птички уже вернулись или ещё наслаждаются друг другом? – Нараспев спросила Камила, замедляясь в паре шагов от двери женской раздевалки. Уже отсюда до них доносились щебет девичьих голосов и звуки сборов фигуристок.   – Ты не перестанешь меня смущать, да, сладкая? – Слегка покрывшись алой краской, уточнила Лиза, притягивая Камилу в свои объятия.   – Угадала, – игриво улыбнулась девушка, целуя ставшие необходимостью губы Лизы.   – Ух ты, а вот это неожиданно, – раздался сбоку слишком знакомый девушкам голос.   Камила и Лиза отскочили друг от друга, но не слишком рассчитали скорость и направление своих прыжков: Камила влетела в стену, Лиза, споткнувшись об Лёву, начала падать на Аню, которую от этой участи спасла быстро дёрнувшая её на себя Саша. Лиза, поняв, что держаться не за что, приняла свою участь и со шлепком приземлилась на пол.   – Это твоя фраза дня? – Беззлобно закатив глаза, поинтересовалась у Саши Аня, легко толкая её плечом.   – Типа того, – кивнула она, оставляя кроткий поцелуй на кончике носа до одури довольной девушки.   – Я, конечно, очень за вас рада, но не могли бы вы помочь сначала Ками, а потом мне? – Подала голос Лиза.   – Ой, извините, – неловко хихикнула Аня, подталкивая Сашу к Лизе.   – Ну что, Лизок, сначала ты помогла мне, теперь я отплачу тебе, – довольно сказала Саша, помогая подруге встать.   – Спасибо, – она повернулась в сторону уже беззаботно болтающих Ани и Камилы. – Кам, ты там живая?   – Лучше не бывает, красавица, не тревожься за меня, – подмигнула девушке Камила, в два шага оказываясь рядом. Она осторожно забрала Лизу из рук Саши, мягко поглаживая по спине. – Чувствую, кого-то придётся щедро так обмазать обезболивающими, да? У меня дома как раз есть чудесная мазь!   – Это намёк на совместную ночёвку? – Округлила глаза Лиза, приобнимая Камилу чуть сильнее к себе.   – Нет, прямое приглашение, – подмигнула она в ответ.   – Тогда я с удовольствием его принимаю, лапушка, – улыбнулась в ответ Туктамышева, мазнув по её щеке губами.   – Кхм-кхм, – раздалось со стороны, где Саша чесала за ушком глубоко шокированного такими кульбитами хозяйки Лёву.     – Вся внимание, – официально отозвалась Камила, нехотя отрываясь от сокровища в своих руках.   – Ничего не хотите нам рассказать? – С довольной ухмылкой уточнила Аня, подходя ближе к подругам.   – А что вы хотите услышать? – Приняла её игру Камила, слегка ёжась от щекочущей своим смехом её шею Лизы.   – Анекдот, – с усмешкой закатила глаза Саша, делая шаг к остальным и передавая Лёву в руки хозяйки.   – Без проблем: заходят два парня в маршрутку, – пожала плечами Камила, – и один из них…   – Ладно-ладно, я поняла, ты не любишь ходить вокруг да около, – засмеялась Аня, прерывая подругу. – Вы вместе?   – Да, – заглянув в счастливые глаза Камилы, ответила Лиза. – А вы?   – Да, – утонув во взглядах друг друга, одновременно сказали Аня и Саша.   – Сегодня я впервые рада, что ты натворила глупостей, – тепло улыбнулась Ане Камила.   – А тебе уже обо всём доложили? – Хихикнула она, переводя взор на подругу.   – Я очень хорошо попросила, – подмигнула ей Камила.   – Прошу, не развивай эту мысль, я ещё перевариваю все события этого дня, – нервно усмехнулась Саша, вызывая всеобщий смех.   – Так, мои чудесные, я очень рада, что эти несколько часов подарили нам счастье и радость, однако напоминаю, что некоторым из нас сегодня ещё зрителей восхищать, поэтому рекомендую дружно завернуть вон в ту дверь, а наше веселье продолжить в ресторанчике неподалёку после шоу, куда я приглашаю вас всех, – хлопнув в ладоши, сказала Лиза. – Я угощаю, это раз, а два – напоминаю, что у нас есть ещё одна парочка, которая, во-первых, будет раздосадована от того, что не узнала обо всём этом, – она обвела рукой их разбившуюся на пары четвёрку, – сразу, а во-вторых, убьёт нас, если мы отправимся отмечать без неё.   – Ты про Марка и Женю? – Уточнила у неё Камила, обращая на себя три ошарашенных взгляда.   – Откуда ты знаешь?! – Следом её одновременно оглушили голоса подруг.     – Я, возможно, пропустила ваше сегодняшнее веселье, но я дружу с ними обоими и горжусь своим соколиным зрением, поэтому я не могла не знать, – пожала плечами она.   – Тебе сказал Марк? – Выгнула бровь Саша.   – Да, мне сказал Марк, – спокойно призналась Камила и рассмеялась, заражая этим весельем подруг.   – Что ж, тогда у нас есть ещё две парочки, которые мы должны пригласить, – сделав акцент на числительном, резюмировала Лиза.   – Ладно, нам всем действительно пора возвращаться, – просмеявшись, сказала Аня. Она переглянулась с Сашей и едва заметно кивнула девушке, выпуская её из своих объятий. – Кто последний, тот всё рассказывает Медвегитовым!   Они с Сашей первыми бросились к раздевалке, следом за ними устремилась Камила, Лиза же с усмешкой наблюдала за картинкой толкающихся в дверях подруг. Лёва, которого Камила быстро пихнула ей в руки перед стартом, задорно гавкал, вместе с ней смотря за этими детскими шалостями.   – Как же я счастлива, Лёва, – шепнула щенку Лиза, неторопливо подходя к раздевалке, в которой всё внимание уже было обращено к хохочущим Ане, Саше и Камиле. – Алина, Женя, мне есть, что вам рассказать!   Иногда, чтобы обрести своё счастье, нужно перебороть свои страхи, стеснения и боль. Порой, нужно остановиться, извлечь уроки из прошлого и восстановить утерянное. Бывает, нужно объединить эти пути и вывести новую формулу, решение с помощью которой приведёт к счастью. Но во всех случаях важно найти в глубине своего естества смелость, без которой уравнение не имеет решения. Она есть внутри каждого, просто у кого-то она находится на поверхности, кому-то необходимо копнуть немного глубже, кому-то нужно нырнуть в таинственную глубину собственной души. Не бойтесь – каждый маленький шаг открывает для вас огромные просторы светлого будущего. И делайте глупости – зачастую они являются очень мудрыми поступками.