Послушай меня

/за месяц до свидания/

      teenwolf2416 [22:41]      > Почему Двуликий?       two-faced [22:43]      > Будешь хорошим мальчиком, Волчонок, посажу на коленочки и прошепчу эту историю на ушко.             teenwolf2416 [22:43]      > Обещаешь?

//

Мегуми настойчиво давит клавишу звонка. Маленькая крошечная кнопка едва не разваливается под пальцами. Они деревенеют, и Мегуми отпускает кнопку, разминая суставы. Сжимает и разжимает кулак, крутит пальцами. Снова сжимает руку и стучит кулаком по равнодушному дверному полотну. Ему стоило оказаться под дверью раньше. Прийти, начать трезвонить, просить выслушать и извиниться. Потому что Сукуна, при всем своем характере, оставался дядей Юджи, оставался парнем, с которым они переписывались почти полгода, мужчиной, что прождал его в чертовом ресторане непозволительное количество времени, а после выслушал тираду в ключе: “Ах, простите, я не думал, что это Вы, но теперь знаю, что это Вы и, как-то, знаете ли, не хочется ничего иметь с Вами. Ни близкого, ни поверхностного. До свидания.” Сукуна же сидел за столом, весь такой чертовски красивый в светлой рубашке и с подведенными глазами, что Мегуми хотел вырвать себе язык на месте. Потому что хотел. И поверхностно, и близко, и влезть под кожу. Вгрызться в плечо и свернуться калачиком в крепких руках, пока Сукуна бы мягко трепал его по макушке. Потому что он, хоть и был тем еще говнюком, периодически вытаскивал их с Юджи из дерьма, приносил вкусную еду и давал свою приставку на все выходные. Сукуна Рёмен был мелькающим видением на периферии, дорогим пряным запахом одеколона в квартире Юджи и ярким смехом в ушах. Но еще он был дядей его лучшего друга, успешным мужчиной и явно не планировал увидеть в этом ресторане и этим вечером кого-то вроде Мегуми.

В анонимном чате легко быть классным.

Эрудированным, острым на язык и подсовывающим в диалог тончайшие пошлые двусмысленности так, что не догадается только малое дите. Легко быть кем-то взрослым. И вот уже твоя подработка в забегаловке это — “парт-тайм джоб с удаленкой”, а учеба в универе — “получение квалификации и подтверждение специальности для перехода на полный день”. Воронье гнездо на голове — “есть за что ухватиться”, а худоба и костлявые запястья — “изящные кисти, как у пианиста”. В реальности же… Мегуми был Мегуми, парнем, которого Сукуна Рёмен вытаскивал из полицейского участка за разбитый нос мудака-педофила, обнимал за плечи и изредка ухмылялся, наблюдая за неловкими попытками сварить кофе дома. Он был взрослым, осознанным и явно в лиге выше всего того, что Мегуми еще даже не достиг. И все же Мегуми стоит под дверью личного наваждения и снова жмет на звонок, в надежде, что есть крошечный шанс хотя бы сказать: “Прости”. За потраченное время и спектакль в ресторане. За несбывшиеся мечты о классном-парне-из-интернета. Сукуна открывает дверь с такой силой, что Мегуми едва успевает отпрыгнуть. Он злой, как тысяча чертей, морщится так, будто мигрень разъедает его голову и смотрит зло Мегуми прямо в душу. У него растрепанные волосы и все та же рубашка. Чуть помявшаяся, с расстегнутыми пуговицами и закатанными до локтей рукавами. Невнятные звуки, тихие слова и осторожные шаги — все, на что Мегуми становится способен. С каждым словом он говорит все громче, отчаяннее и быстрее. Забывая про воздух, дыхание и то, что человек должен успевать вычленять из сумбурной речи хоть слово, чтобы ответить что-то позже. Вот только все сильнее темнеющее лицо Сукуны пугает Мегуми так, что он приближается на непозволительное расстояние, едва не крича в лицо. Сукуна закрывает ему рот ладонью, морщась так, будто слова Мегуми причиняют физическую боль. Он рычит глухо, почти стонет, жмурясь, и отпускает руки, начиная тут же изображать руками фигуры. Все быстрее и быстрее, набирая скорость движений, не повторяясь и наступая вперед. Он зло смотрит и, замечая ошарашенное выражение лица Мегуми, замирает. Щурится, склоняя голову набок, и начинает двигать руками медленнее. Примерно в этот момент Мегуми понимает. Сукуна с ним говорит. С помощью языка жестов. Он пытается остановить его. Объяснить, сказать, что не понимает, но Сукуна тут же резко тянется ближе и снова закрывает рот рукой, зло хмурясь. У него теплая, сухая ладонь. Слегка шершавые пальцы. Большая кисть, в которую хочется уткнуться лицом. Мегуми теряется во всем этом, едва не забывая что именно хотел сказать. Понимание, что Сукуна сейчас рядом с ним, прикасается и вообще пытается взаимодействовать - помогает успокоить одеревеневшие от напряжения руки. Он медленно кивает. “Понял”. По какой-то причине он должен молчать. И он будет. Главное, чтобы Сукуна не оставил его за дверью и пустил в дом. Все остальное подождет. Настолько, насколько получится. Сукуна дергает бровями в болезненном изломе и убирает руку, пропуская внутрь. Мегуми проскальзывает крошечным зверьком так быстро, что кажется, будто за порогом никого и не было. Дверь захлопывается, и электронный замок коротко пиликает о том, что сработала щеколда. Сукуна морщится и, пряча руки в карманах брюк, шаркает до мягкого света в глубине квартиры. Барная стойка, полупустой бокал, единственный боковой светильник, освещающий всю квартиру. Сукуна хлопает по стулу дважды, пристально смотря в глаза, и уходит в темноту комнат, не следя за тем, точно ли понял его Мегуми. Запрыгнуть на высокий стул выходит почти ловко. Деревянный, с мягкой спинкой и удобными перекладинами для ног. Мегуми устраивается, усаживаясь глубже. Сумка теряется где-то на полу. Все вокруг абсолютно незнакомое и чужое. Мегуми бегает глазами по полутемной кухне, отмечает пустые поверхности и одинокий стакан на стойке. Все чистое, аккуратное и намекающее о серьезной стоимости. Мегуми устраивает руки на коленях, боясь лишний раз тронуть чужие вещи. Сукуна выходит из комнаты, небрежно неся что-то в руках. Он сдвигает со стойки бокал, и ставит ноутбук экраном к Мегуми. Открывает, отщелкивает быстро пароль и что-то ищет, пока тот старается не плыть, чувствуя рядом теплое плечо и пряный аромат. Сукуна стучит тихо по клавишам, набирая текст в открытом документе, и Мегуми вглядывается в строчки, пытаясь понять что происходит.       “Не говори, не издавай громких звуков, голова трещит       забыл, что ты не знаешь жестовый       зачем пришел?” В голове раздается вой сирен, и Мегуми пододвигает ноутбук ближе, повторно вчитываясь. Сукуна ходит по кухне, словно и не случилось ничего. Словно Мегуми не узнал только что о том, что Сукуна знает еще один язык, и этот язык - особенный. Мегуми набирает ответ, пока Сукуна методично доливает что-то из бутылки в стакан до середины и садится напротив.       “Жестовый? Откуда? Как? Почему??       Что с головой, почему такая реакция на звуки? Я могу помочь?       Прости за сегодня.” Он дописывает последние скрипя сердцем, смотрит долго, и как только хочет стереть, Сукуна переворачивает ноутбук. Цедит что-то алкогольное из бокала и вчитывается в текст. Хмыкает под нос и поднимает взгляд. Будто бы не верящий, сомневающийся. Мегуми хочет глупо развести руками, чтобы еще и жестами показать, что он на самом деле ничего не понимает. Сукуна отбивает короткую цепочку знаков и переворачивает ноутбук, вводя в полный ступор всего одной фразой.       “Я почти глухой” Шок на лице Мегуми включается синхронно с не верящим весельем Сукуны. Он улыбается криво, раскрывая шире глаза, следя за тем, как Мегуми открывает словно рыба рот, переводит взгляд на экран и в сторону, чтобы снова взглянуть на него и открыть рот.       “Как?” Короткий вопрос и Сукуна пожимает плечом, набирая ответ.       “Однажды чувствительность слуха резко повысилась так сильно, что звуки взрывались в голове. Потом словно лопнул шар, и я стал чувствовать, а не слышать. Больше какие-то вибрации и слишком громкие или специфического диапазона звуки.” Мегуми отбирает ноутбук сам, как только он заканчивает печатать. Жадно глотает строчки, пробегая взглядом вперед и схватывая основные моменты.       “но почему мне казалось, что с тобой все в порядке?” Он выделяет красным и смотрит пристально на Сукуну, пока тот закатывает глаза.       “слуховой аппарат. обычно он помогает. но иногда бывает тяжело” Хмурится и складывает руки на столе, уточняя.       “Как сегодня?” Сукуна только кивает и разворачивает ноутбук обратно, снова отпивая из бокала. Молчит, откинувшись на спинку, и смотрит будто бы сверху вниз. Мегуми знает, чего хочет. Знает, о чем хочет спросить и знает, о чем должен рассказать. Но пальцы будто деревянеют над клавиатурой, не давая выбить ни знака.

Как долго? 

Как ты с этим справляешься? 

Я идиот, что не понял раньше, прости..? 

Мне жаль за сегодняшний вечер?

Я не хотел так себя вести..?

Мегуми смотрит на заполненный лист, вглядывается в сумбурное переплетение строчек. Чёрный и красный плывут на белом кляксами, расплываясь. Тащат будто в глубину, засасывают внутрь все чувства, оставляя лишь оболочку. Мегуми медленно моргает, сглатывает набежавшую слюну и поднимает взгляд. Сукуна все ещё перед ним. Уставший, кривящий губы от неприятной боли в висках, но при этом невероятно тёплый и сексуальный до поджатых кончиков пальцев.  Мегуми делает длинный выдох, разминает пальцы и жмёт контрл эй и бекспейс.  Чистый лист пугает до дрожи, но ещё больше пугает только то, что его вежливо попросят подобрать с пола сумочку и выйти из тёплой квартиры вон.        “Привет       Я Фушигуро Мегуми, друг твоего племянника Юджи, и уже полгода сижу в анонимном чате для знакомств под ником Волчонок” Мегуми трясущимися руками разворачивает ноутбук экраном к Сукуне. “Шаг веры”. Пойти вперед и надеяться на то, что кто-то с другой стороны захочет как минимум тебя встретить, а как максимум - сделать шаг в ответ. Может два. Или даже пойти навстречу, чтобы встретить на середине пути. Надежда едва тлеет внутри, когда Сукуна смотрит на него издалека, щурясь. Едва не пропадает, когда он кривит губы, наклоняясь ближе к экрану. И разгорается ярким цветком, стоит уголку его губ приподняться в намеке на улыбку. Сукуна зевает и подбирается ближе к экрану. Отставляет ненужный стакан в сторону. Едва заметный стук стекла тут же мешается с тихими щелчками клавиш. Он поджимает губы, следя за текстом на экране и, замерев, пробегается по строчкам снова. Мегуми едва дышит, когда экран поворачивается к нему.

Абсолютная пытка.

      “Ну привет, Фушигуро Мегуми.       Приятно наконец познакомиться.        Сукуна Ремен. Или Двуликий.       Кажется, с ним тебе было комфортнее?” Окей. Мегуми понимает, заслужил. Больше, чем крошечная шпилька, но даже она крепко бьёт под дых, выводя из равновесия.        “В чате я общался с незнакомцем”       “А со мной общаться не захотел?” Стыд обжигает скулы.        “Я занервничал” Сукуна поднимает бровь, читая последнюю строчку, и фыркает. Делает странный жест рукой, будто неосознанно, и Мегуми наконец понимает одну простую вещь. Сукуна всегда использовал жесты. Он подкреплял слова руками, делал странные пассы, и Мегуми казалось это забавным.  Эксцентричным.  Мегуми не знает как можно упасть в своих глазах ещё ниже, и потому просто стонет тихо, пряча лицо в руках. И тут же дёргается, закрывая рот рукой. Сукуна напротив только посмеивается. Улыбается едва-едва и снова делает странные движения рукой.        — Мне понравился звук, - куда тише, чем он говорит обычно.  Мегуми продолжает держать рот закрытым, пытаясь одним взглядом передать и “извини” и “что ты, черт возьми, творишь такое”. Сукуна морщится немного, но продолжает так же осторожно:       — Вот здесь приятно.  Он ведёт пальцами по груди, описывая круг. Захватывает солнечное сплетение и оставляет ладонь в треугольном вырезе. Взгляд сам собой замирает на кусочке голой кожи. Мегуми хочет облизнуться, подойти ближе, припасть губами. Всегда хотел и думал, что перерастет. Надеялся на это.  Он опускает руку и приоткрывает рот, собираясь выдавить хоть слово. Но Сукуна улыбается криво и одним пальцем показательно двигает ноутбук ближе к Мегуми. 

Ах да. 

      “Тебе больно разговаривать? Я могу зайти позже..?” Сукуна пристально вглядывается в экран и тяжело вздыхает. Медленно переводит взгляд выше. Настолько медленно, что Мегуми успевает несколько раз пожалеть о вопросе и один раз о том, что пришёл.  Вязкая тишина давит на плечи. Мегуми сильнее сутулится и сжимается, пытаясь слиться с темнотой в квартире. Шорох разрывает пространство как тонкий лист бумаги. Сукуна уходит в глубь квартиры и щёлкает выключателем. Едва заметный островок света манит к себе, тянет пойти за Сукуной канатами.  Он возвращается почти тут же, подхватывает ноутбук и берет Мегуми за запястье, стягивая со стула. У него тёплые руки. Немного грубые, будто у большой собаки. Он плотно обхватывает запястье, не давая вырваться, и у Мегуми против воли теплеют щеки. Сукуна ведёт его через коридор дальше, в зал, и падает на диван, упираясь спиной в подлокотник. Разваливается шарнирной куклой, разбрасывая конечности в стороны и приподнимает ноутбук.        — Падай, - тихий хрип вторит паре хлопков по дивану прямо между его бёдер.  У Мегуми перед глазами проходит вся жизнь. Дыхание спирает, колени подгибаются. Поясницу обжигает мурашками, и в груди стягивается комом тугой узел. Он открывает рот, пытаясь уточнить правильно ли понял, но тут же закрывает его. Сукуна смотрит пристально, но улыбается тут же, как только Мегуми без слов садится, помня о его просьбе. Крошечная цена за то, что Сукуна его впустил. 

Мегуми должен быть тихим. 

//

Оказывается, что тело Сукуны невероятно удобное. Он больше Мегуми, шире в плечах. И невыносимо, просто непередаваемо тёплый. Он обнимает собой, позволяет опереться острыми лопатками о мягкую грудь. Фиксирует бёдрами и шерудит рукой в волосах, легко проминая кожу. Мегуми уплывает, едва усаживается, поерзав. От Сукуны пахнет жгучими пряностями, он хихикает-урчит на ухо и щёлкает по клавишам. Ноутбук на коленях держится на честном слове, и Мегуми послушно вцепляется в него руками после одного единственного жаркого: “Держи”, на ухо. 

Он в такой заднице. 

На экране постоянно появляются новые знаки, курсор ретиво бежит по строчкам. Мегуми сквозь морок уюта вспоминает, что спросил что-то про язык жестов. В голове волнами расходится удовольствие, и он тихо стонет, откидывая голову на чужое плечо.  Даже воздух вокруг замирает. Сукуна останавливается, смотрит на руку висящую в воздухе и хмыкает. Крошечный поворот головы, и по тонкой шее Мегуми небрежно проезжаются влажные губы. Дрожь в каждой клеточке тела скрыть не получается. Как и стон. Тихий фырк прячется под кожей горячим воском.  Глаза накрывает темнотой слишком внезапно. Сукуна держит ладонь, не выпуская из плена. Резкий вдох разрывает грудь, но тут же плавится под второй рукой. Мегуми распадается на части под прикосновениями. Почти не дышит, приоткрыв рот. Сукуна же плавно ведёт ладонью по его телу, кружит пальцами по выпирающей грудине. Спустя мгновение он оставляет первый настоящий поцелуй на обнажённой шее.  Под раскрытой ладонью на груди, он чувствует сладкую вибрацию от низкого стона. 

//

По скромному мнению Мегуми, которое мало интересует кого-либо в комнате, Сукуна хочет убить его, доведя до ручки одними прикосновениями и поцелуями. Стоны терпким вином разливаются по комнате. Пряный аромат врезается в голову, и Мегуми едва ли понимает где он, и что происходит. Сукуна же улыбается довольно, и смеётся в поцелуи, ощущая вибрацию пальцами. Он шарит руками под футболкой по голой коже, невзначай цепляя ногтями соски. Держит руку на горле, даже не сдавливая, и лижет ухо, прикусывает мочку. Обнимает бёдрами, не давая дёргаться, и давит в спину возбужденым членом. Быть тихим получается едва ли.  Но Мегуми и не старается.  Сукуна слушает его, прикасаясь к коже. Крепко держит руками, ощущая кончиками пальцев ритм дыхания, вибрацию голоса и движение тела. Льнет к царапающим плечи и шею рукам, целует с отдачей и позволяет бездумно растекаться податливым пластилином в горячих руках.  Мегуми пытается что-то сказать, остановить, попросить, но чертыхается тут же, вспоминая, что Сукуна не поймёт. Он гудит глухо под насмешливое хихиканье на ухо и выгибается сильнее, чувствуя, что ходит по грани.        — Пожалуйста, - тонет в невнятном стоне. Сукуна будто понимает. Но только будто, потому что переводит руку с груди ниже и сгребает в ладонь все через плотные брюки. Сжимает член, играется и целует под подбородком.        — Сукуна, пожалуйста, - глухой шепот-полустон.  Мегуми медленно уплывает в ощущениях. Давится лаской. Её слишком много, она топит его глубоко, хороня под толщей нежности. Слишком много для него. Он шепчет и просит, умоляет словно о пощаде. Щелчок бляшки ремня и глухой стук пуговицы обещают сиюминутное удовольствие.        — Ты был таким хорошим мальчиком, Волчонок.  Едва слова доходят сквозь туман удовольствия, Мегуми накрывает осознанием. Дрожь пробегает по телу яркой волной, и он несдержанно громко стонет, кончая.