Если дать гэгэ волю

То, с каким выражением он однажды подошел и сказал: – Сань Лан, я хочу кое-что попробовать.    А потом, пару дней спустя, пока он делал аккуратные узлы, но при это крепко завязывал их, приговаривал:   – Сань Лан, не туго? Точно не больно? Ты говори, если что, я волнуюсь. Не шло ни в какое сравнение с тем, во что все обернулось после.   Говорят, ласка милая на вид, но на самом деле является опасным хищником. Однако никто не добавляет, что люди, похожие на этого зверька, тоже такие.   Но Хуа Чэну это нравилось. Особенно в тот момент, когда ему шептали на ухо указания. Сильная рука двигалась по оголенным участкам тела, словно это было впервые. Они нежно поглаживали бедра, бока, плавно переходя на грудь. Пальцы слегка сжимали соски, заставляя Хуа Чэна вздрогнуть всем телом.   – АХ…гэгэ…   – Шшшш, – вторил ему тихий голос Се Ляня на ухо. Хуа Чэн не видел его, но чувствовал и слышал. Кусок черной ткани закрывал ему зрение, заставляя активизировать другие органы чувств. Последнее, что он помнил перед тем, как ему надели повязку, – это янтарные глаза, окутанные омутом возбуждения и предвкушения. Это было не похоже на обыкновенное смущение и неловкость, которые раньше испытывал Се Лянь перед их занятиями любовью. Хуа Чэну стало еще интереснее.   Когда ему завязывали руки и ноги красной веревкой, лишая возможности двигаться самостоятельно, он почувствовал, как в животе формируется тугой узел возбуждения, а с члена начинает капать естественная смазка.   – Сань Лан такой красивый, – шептал Се Лянь, проводя пальцами вдоль веревок. У него получилось столь искусно, что Хуа Чэн невольно задумался о том, что старший, должно быть, готовился к этому. От одной только мысли губы пересохли, а член слегка дернулся. Он уже был готов кончить.   – Гэгэ…   Однако, потом ему закрыли глаза, и обстановка стала еще более интимной и накаленной.   Каждое прикосновение было сюрпризом, их невозможно угадать. Вот в один момент Се Лянь сжимает между пальцами один сосок и покручивает его, а вот рука уже проходится по волосам, задевая ногтями кожу головы, и слегка оттягивает их в сторону. Хуа Чэн чувствует себя во власти Се Ляня.   Он стонет.   – Кажется, Сань Лану нравится, – голос старшего звучит чуть поодаль.   Тепло, исходящее от его тела, покинуло Хуа Чэна, кожа покрылась мурашками, ему захотелось молить Се Ляня вернуться. Он чуть дернулся, однако веревки крепко сковывали его движения. Он почти захныкал.   Послышался тихий смех. У него не было звонких ноток веселья, больше похоже на насмешку, отчего Хуа Чэн шумно выдохнул.   – Тебе лучше не двигаться, Сань Лан,– голос вновь прозвучал рядом с ухом. Се Лянь слегка подтолкнул юношу вперед. – Ложись.   Хуа Чэн повиновался. – Хороший мальчик, – от этих слов по коже вновь побежали мурашки. Юноша застонал. – О. Сань Лану нравится, когда его хвалят? Очень хорошо.   Щелчок. С таким звуком обычно открывается бутылек со смазкой. В следующий момент что-то холодное капнуло прямо рядом с отверстием, заставляя его чуть сжаться.   – Сань Лану нужно расслабиться, иначе как я смогу его подготовить? – голос звучал ласково, пока руки поглаживали задницу сначала с одной стороны, а потом с другой. Это и правда помогло расслабиться.   Медленно, почти мучительно Се Лянь начал вводить первый палец. Вторая рука поглаживала бока, а губы шептали ласковые одобрительные слова. Хуа Чэн так хотел сейчас его поцеловать, что думал, что умрет, если не сделает этого.   – Раздвинь ноги, – тон повелительный, но все такой же мягкий, ему нельзя было не повиноваться.   Еще немного смазки, и Се Лянь добавил второй палец, слегка сгибая их внутри. Это сорвало стон с губ Хуа Чэна. – Ты так хорошо их принимаешь, Сань Лан молодец, – проворковал юноша. Кто бы его сейчас увидел, вряд ли смог узнать в нем Се Ляня, на этот миг он обернулся другим человеком. Кончики ушей слегка покраснели, но в остальном голос и движения уверенные. Через некоторое время внутри Хуа Чэна двигалось уже три пальца, они задевали простату, отчего юноша дрожал всем телом. Он боялся кончить прям так.   Но и Се Лянь словно почувствовал это. Пальцы исчезли, и он отстранился, заставляя юношу захныкать от нетерпения.   – Хах, Сань Лан, подожди немножко, мне ведь тоже нужно избавиться от одежды, – послышался ласковый голос старшего.   Под бедра положили подушку, в которую уперся твердый, изнывающий от нехватки прикосновений член. Теплая рука аккуратно стерла проступившую слезу.   – Сань Лан молодец, такой терпеливый, теперь все хорошо. Ты готов?   Хуа Чэн утвердительно промычал, почувствовав, как над ним возвышается Се Лянь. Он поднес головку ко входу и начал медленно входить. И снова этот невыносимый медлительный темп. Дразнящий и растягивающий удовольствие.   – Сань Лану не больно?   Юноша не мог собраться с мыслями, чтобы ответить. – Я остановлюсь, если не ответишь.   – Нет! Не больно, только не останавливайся! – воскликнул в ответ Хуа Чэн. На макушку легла ладонь, слегка поглаживая.   – Умница.   Похвала запустила по всему телу волну удовольствия. Не успел младший отойти от слов старшего, как Се Лянь начал двигаться. Он постепенно наращивал темп, прислушиваясь к реакциям. Не встретив никакого сопротивления или слов несогласия, старший ускорился. Кровать под ними заскрипела. Руки Хуа Чэна дернулись, но все также безуспешно, он застонал.   Се Лянь погладил связанную ладонь. Его грудь почти касалась спины, капелька пота скатилась по шее и упала на бледную кожу, продолжая свой путь до шелкового покрывала, которое все скомкалось под действиями обоих юношей.   – Сань Лан, ты так хорошо справляешься, – Се Лянь тяжело дышал, но его темп при этом ни на секунду не сбивался, а член попадал точно по простате, стоило ему немного сменить угол. Хуа Чэн застонал.   – Гэгэ… я больше не…я близко…   Се Лянь приподнял бедра юноши и опустил руку на член, создавая долгожданное трение. Тот почти закричал от удовольствия и в тот же миг излился прямо в ладонь. Старший кончил следом, успев сделать еще пару толчков, после чего оба повалились на кровать.   Они громко и сбивчиво дышали. На лицах обоих сверкали улыбки. Лицо, которое увидел Хуа Чэн после того, как его развязали и сняли маску, вновь приобрело слегка смущенный розоватый оттенок. Однако янтарные глаза блестели озорством, являя истинные эмоции. Чаще всего Се Лянь был тем, над кем измываются, доводят до исступления, даже когда он бывает в дающей позиции, но сегодняшний день определенно поменял их ролями.   – Сань Лану понравилось? – тихо спросил юноша, убирая мокрые волосы со лба Хуа Чэна. Наслаждаясь свободой действий, тот притянул его к себе за талию и довольно улыбнулся.   – Да, но кое-чего все-таки не хватает…   – А? И чего же?   – Этого.   Хуа Чэн страстно поцеловал своего миловидного хищника, а в голове сделал вывод: надо бы почаще давать Се Ляню волю в действиях в постели.