Сны о них

Райкер снятся ему примерно с того дня, как он впервые направил странных священника в проклятую базилику. Взгляд лиловых, уставших глаз сопровождал его мимолётными проблесками "картинок". Словно неряшливые фотографии, сделанные фотографом-новичком. Смазанные, непривлекательные, но от чего-то до боли цепляющие внимание.   Их тело расцветало ликорисами после недавней аварии. Они лежали всё в той же скрученной позе, в которой их запечатлел на полароид Аккарди. Цветы быстро, словно разлитая вода, распространялись всё дальше и дальше. Переходили на ноги Флорентино, захватывали всё пространство бездны вокруг одиноких душ. Лишь тихая музыкальная шкатулка на фоне показывала, что они не остались один на один в бурном сознании мужчины.   Сон всегда заканчивался на глазах. Лиловых, уставших. Но от того не менее прекрасных. Каждый раз они представали перед ним абсолютно новыми, но узнаваемыми. Было ли это от слишком коротких и смазанных воспоминаний, которые связывали эту парочку? Аккарди не знает.   Но Аккарди знал одно точно: они являлись к нему в сон, когда он считал, что Райкер мертвы. Они всегда представали перед ним бледнее, чем было на самом деле. Или так только казалось от напыщенного ощущения смерти, что коснулась священника? Ему не снились сны давно, но неизвестная песнь шкатулки отбивалась в голове практически каждую ночь.   Вместе с образами Райкера. Они окружали его, сжимали, душили, укорительно смотрели, нагоняя стыд за содеянное. В последнее время обладатель фиолетовых волос действительно плохо спал, если в голове было хоть одно предположение о кончине странных, малознакомых ему священника. Сны всегда пугали его.   Если обычно он мог позволить себе вскочить сразу же, как начинал их видеть, то в случае с Райкером он был обязан взглянуть в их глаза хотя бы на 10 секунд. Удивится тому, как они глубоки и ползать взглядом, словно личинки по "мёртвому" телу, будучи не в силах оторваться. Но каждый раз удивление Аккарди было лишь больше, когда он вновь пересекался с живыми священником, хоть и изрядно потрёпанными.   Райкер словно одним своим существованием доказывали, что материнские байки про мёртвых и сны - чушь, а проклятие базилики и вовсе. Аккарди лишь кокетничал в ответ, повторяя, скорее для себя, из раза в раз, что проклятье базилики вскоре настигнет и Дублина. Печальная улыбка часто наползала на его лицо, когда тот вспоминал о Райкере или рассматривал постыдный полароид со дня аварии.   Звон шкатулки вновь течёт медленными ручьями, охватывая и расслабляя сознание. Ощущение было приятно-детским. Словно оказавшись в тёплых объятиях, Аккарди бродил по пространству. Он надеялся наткнутся во сне на Райкера. Надеялся на то, что встретит их живыми.   Твёрдая поверхность сменяется мягкой, мужчина покинул порог своего защищённого сознания и оказался в обширном поле чужого, смешивая воспоминания. Словно зачарованный тот рассматривал две мечтательные фигуры, что без стеснения обменивались смешками. Ветер смешивался с тихим пением шкатулки, игравшей где-то позади.   Крупный мужчина с чёрными, длинными волосами сидел в пальто, которое было слегка скинуто с плеч. Он нежно смотрел на весело хохочущих Райкера. Между ними была комфортная обстановка, которая, скорее, напоминала не дружескую, а семейную. И Аккарди так бы и думал, что Райкер сидят со своим отцом, если бы не рассказы его друга и найденная фотография в их сумке.   Комфорт между ними захватывал и душу Флорентино. Хотелось просто присесть рядом, вмешаться в эти воспоминания и тоже стать на мгновение счастливым, в компании Райкера и их дорогого друга. Его не интересовало, почему он это видит и почему образы возникают в его голове.   Он чувствовал, что не должен был это наблюдать, но был не в силах отвести взгляд своих медовых очей. Оставаясь лишь сторонним наблюдателем, мужчина надеялся запечатлеть их образ в своей памяти раз и на всегда.