Он надеялся

Он покачал головой-экраном, не соглашаясь со своими же, нерадужными мыслями, неспешно размазывая заживляющую мазь на почти зажившей ране на бицепсе. Вокс верил, что он вернётся. Хотел верить. Грел и выкармливал эту мысль, эту необоснованную надежду на лучшее, что Аластор найдет в себе силы его простить. Что он окажется так благоразумен и великодушен, чтобы не затаить на него обиду, не оборвать с ним все связи. Он хотел, он ждал его возвращения. Теледемон почти рассчитивал на это. Но он знал, что забывал ключевые детали. Радио-Демон был, несмотря на их долгую дружбу, очень скрытным. Почти никогда нельзя было точно знать, о чем он думает или разглядеть хоть отблеск эмоций за улыбающийся маской. И только под воздействием большого количества алкоголя, выпитого на их очередной пьянке после долгого дня, его маска слегка съезжала, открывая вид на очень тонкую натуру, безусловно травмированную жизнью, не желающую внимания. Вокс немного улыбнулся своему отражению в зеркале без рамки, висящему на голубоватой плитке. Его ванная комната была просторным помещением, во всяком случае, для места обитания унитаза, акриловой ванны, подвесной раковины и блестящего зеркала. Но Воксу всегда казалось, что она маленькая, крохотная и безопасная. Только она была незмолвным наблюдателем его многочисленных истерик. Теледемон вдруг завис. Его отражение было отвратительно уставшим, он только сейчас это понял. Он ведь не спал с того времени, как Аластор не явился на его очередную провокацию. А когда это было...? Недавно, недавно, недавно, повторяла его наивная, человечная часть. В его быстро работающем процессоре высветилось "две недели назад". *** Слезы струились по его экрану, пока он лежал, свернувшись калачиком, завёрнутый в одеяло. Подушка под монитором была мокрой, словно ей вытирали лужу, но его это ни капли не волновало. Вокс продолжал пускать воду из глаз, тупо пялясь в пространство. Рядом с кроватью одиноко стояли пустые бутылки от водки. Через стену приглушённо доносились стоны шлюх Валентино. Вокс был изнурен. От Аластора не было ни слуху, ни духу уже почти пять месяцев. Он каждый день просматривал записи с камер наблюдения, в надежде хоть на малейший признак Аластора. Но его не было. Абсолютно. Нигде. А Вокс всё равно надеялся. Безумно. Он винил себя. Безумно. Он хотел забрать свои слова обратно. Безумно. Он. Не. Желал. Чтобы. Аластор. Исчез. Из. Его. Жизни. Так. Же. Как. Его. Сестра. Распоротый. Живот. Которой. Он. Видел. В. Кошмарах. И. По. Сей. День. *** Головные боли и хроническая усталость стали его вечными спутниками. Каждое утро он полчаса лежал в постели, храбро сражаясь с желанием никогда не вылезать из-под теплого одеяла. Он почти всегда выигрывал. Вокс вставал, механически заниматься любимыми делами, не замечая и крохи былой радости от них. Надежда найти Аластора гасла с каждым часом. В последний раз он видел его год назад. Тогда они дрались из-за какой-то мелочи, придуманной Воксом. Они закончили на ничьей, будучи до полусмерти избитыми. Горячее дыхание быстро вырывалось из их ртов, когда они слабо пожимали друг другу руки, знаменуя конец перепалки. Это поспешное решение было в какой-то степени простимулированно наступающими экзорцистами. Экзорцистами... С ангельским оружием, отправляющим грешников в прослойку вселенной – ничто. Он вспомнил про них. Почему он забыл о них? Вокс понимал, что Аластор был достаточно умён, чтобы не лезть в драку с ангелами, будучи побитым и ослабленным, но страх всё равно поселился в его животе. Как он мог забыть о них? Теперь его грыз страх. Алкоголь был хорошим решением. Он продолжал пить, но никто не замечал его слабости, будучи зацикленными только на себе. Вот и хорошо. *** Ежедневный секс с Валентино оказался на удивление чудодейственным. Он дал ему капельку радости. Которой, впрочем, было недостаточно. А это, в свою очередь, помогли решить наркотики. Он принимал их недолго – но след всё равно остался в его плохо работающих микросхемах. После этого Валентино стал его бойфрендом. Вельветт тоже бы могла удостоиться такой чести, если бы хотела. Но она была не заинтересована в этом. У них с Валентино, хоть и были, в каком-то смысле, фиктивные отношения, но они всё равно близко к сердцу принимали понятие чести. Были друг за друга горой. Не так, как с Аластором. Совсем не так. Но Вокс всё равно каждый день вспоминал наполненные радостью вечера, проведенные с Радио-Демоном. В груди от этого подозрительно больно кололо. *** Вскоре, воспоминания о Аласторе поблекли, затупились, но всё ещё причиняли тупую ностальгию, бьющую набатом каждый раз, когда что-то было хоть сколько-то похоже на то время. Напоминания стирались, словно неумелый, но дорогой для души рисунок, нарисованный тогда, когда и помнить-то было нечего. Вокс решил запереть всё хорошее далеко-далеко, чтобы не мешалось для его дальнейшего пути. И запер на задворках сознания, там же, где покоились воспоминания о семье, сестре, войне и смерти. Иногда он заглядывал сюда, разгоряченный после полного рабочего дня и смотрел, как размытые тени тех вечеров оживают, пляшут и живут так, как хотелось бы ему жить сейчас: беззаботно и стремительно. Редко он позволял себе надеяться, что когда-нибудь это повториться. Он знал, что его память на то время была очень недолговечной. Что когда-нибудь он отчётливо будет помнить только повышающую адреналин вражду. *** Через шесть лет после его последнего появления, Вокс зарыл всё оставшееся от хорошего, и забыл своё первое появление в Аду. Он решил не бередить эту рану больше никогда. Вокс считал Радио-Демона мертвым. Но человек внутри всё равно надеялся на чудо. Он хотел верить, что, как в тех глупых романах про любовь, все невзгоды схлопнуться по волшебству, и он снова будет наивен, а Аластор снова будет рядом. *** Хорошо, что человек внутри надеялся. Он оказался прав.