Шалость удалась

Это победное празднество явно сильно наскучило с недавних пор любимцу рассветного солнца. Он слонялся по лагерю в поисках новых собеседников и компаний, чтобы как минимум напиться и как максимум хорошо провести время за чем-нибудь довольно привычным, раньше обыденным и интересным. Ну как интересным, соблазнять и убивать во имя Отца своего ему больше было не нужно и Астарион хотел просто «по-человечески» насладиться плотскими утехами без последующего кровопролития. На этом празднике в честь геройского героизма и отважности их всеми любимого лидера, Астарион наконец-то смог затеряться в толпе знакомых ему незнакомцев и спрятаться не в привычных ему тенях, а у всех на виду. Несмотря на то, что в душе всё рвало на куски от непонимания происходящего, белокурый ангел, часто скрывал свою вечную боль за минутной прихотью подколоть ближнего своего, чтобы на душе было не так паршиво, как было всегда каждую секунду его теперь почти бесконечной жизни. Отбросив ненужные мысли в сторону, что далось, конечно, непомерно тяжело, вампир краем глаза покосился на не так далеко расположившегося от него волшебника. Вот и нашёлся объект для его маленькой и явно, как ему казалось, весёлой шалости. Сначала вампир, как подобает истинному охотнику, наблюдал за своей «жертвой». Молча попивая красное полусладкое, если конечно эту честно украденную гоблинскую мочу можно было так назвать. Астарион изучал Его. Он смотрел на него, взглядом буквально проникал туда куда было запрещено и будто пожирал всю его гнилую Мистровскую суть. Эта шлюха-богиня сумела проникнуть слишком глубоко в его нового друга и эльфа эта история огорчала явно сильнее, чем должна была, но он отвлёкся. Пора придаваться утехам, а не всепоглощающей грусти, её, итак, хватит на несколько десятков жизней вперёд. Ещё несколько минут и Астарион наглым образом вторгся в сознание Гейла при помощи их новых маленьких друзей-червей. - Какого чёрта, Астарион?! Я стою в паре метров от тебя, неужели так сложно просто подойти и... Договорить своё какое-нибудь новое остроумное высказывание волшебник не успел. Вампир чересчур сильно обнажил свои острые клыки в самой не по-человечки обворожительной улыбке самого плутовского плута всего Побережья Мечей. Он точно что-то задумал. Слишком точно, чтобы Гейл попытался вырваться из соединяющего их общего плена. Последнюю секунду багрово красные глаза устремились прямиком в горящие в темноте два не огранённых сапфира самого тёмного ночного неба. Тебе понравится. Передал мысленно Астарион и закрыл глаза, создавая общее видение для себя и Гейла. Магу тоже пришлось закрыть глаза и погрузиться в эту просто отвратительную и похабно насланную картинку. Абсолютно бесцеремонно и без всяких прелюдий перед Гейлом развернулось самоё четкое и самое реалистичное видение за всю его долгую колдовскую жизнь. Он стоял перед вампиром на коленях и он клялся всеми Богами, а точнее всего лишь одной, что будто бы это было взаправду. Фантазия не может управлять разумом, наивно думал Гейл. Он твердил это в своей голове, как мантру, которая лежит где-то очень-очень далеко на полке с подсознанием. Где вместе с этими мыслями, на этих идеально выстроенных полках хранилась его гордость, верность и любовь к этой шлюхе-богине - Мистре. Демоны бы её разодрали. Эти мысли Астарион снова не смог оставить при себе, и они пронеслись в его уже заранее выстроенной для Гейла иллюзии. Но не успел волшебник и слова произнести в этом прекрасно созданном искусственном безумном облаке фантазий, как он сам же, по своей доброй воле, своими собственными руками вцепился в бедра, что всё это время находились прямо перед его лицом, прямо в нескольких касаний от него самого. Астарион, прекрати немедленно! Ты пьян! Да ты обезумел! Это же не взаправду, ты прекрасно это знаешь. Прерви связь, если ты так сильно этого хочешь. Наглая белая голова что была выше волшебника самодовольно усмехнулась магу в лицо и всё остальное взаимодействие полностью перешло в этот маленький микромир, всего лишь на долю секунды в реальности и на вечность в этом инфернальном клочке связи. Гейл не мог управлять собой в этой иллюзии. Он мог думать, но не говорить. Не мог до тех пор, пока Астарион не разрешит ему. Всё что происходило дальше, было хуже самого стыдливого стыда. Волшебник своими собственными не слушающимися его руками медленно и аккуратно развязывал шнуровку на брюках вампира. О нет, прекрати это! Гейл, это ведь нереально. Ты можешь вырваться в любой момент. Продолжая ласкать слух волшебника этой нежной и безобидной фразой, Астарион прекрасно знал, что Гейл не может. Это его иллюзия, это его фантазия, это будет продолжаться ровно до тех пор, пока он сам не захочет прекратить. Гейл отчаянно верил в эти слова и пытался выбраться из этой напускной дурости, также отчаянно, как и стягивал нижнее бельё со своего сотоварища. Он понимал, что будет. Он прекрасно понимал куда его затянули. Он знал. Он думал, он постоянно думал, чёрт возьми, об этом раньше всё грёбанное время этого нового мира, который предстал перед ним совсем недавно. И абсолютно точно также думал, как его руки против его воли, хотя это и не совсем так, достали бледный член из нижнего белья напротив. Астарион силой воли заставил копиграмму Гейла похабно раскрыть свой рот и своим влажным языком лизнуть головку члена, которую уже держала его рука несильно сжатыми пальцами. Будто бы котёнок первый раз, лизнувший свежее холодное молоко, Гейл недовольно простонал. Явно не от того, что ему противно, скорее наоборот. Дальше сила воли над своим личиночным клоном пропала совсем и волшебнику осталось только наблюдать эту медленно развивающуюся похабщину. Вампир не особо церемонился, это же ведь действительно всё не взаправду. Пожав плечами и откинув лишние мысли, Астарион грубо схватил за волосы своего соратника и насадил его вечно болтливый рот на свой член. Сосать эта воображаемая фигурка либо не умела, либо не хотела, либо Гейл, реальный Гейл, слишком сильно сопротивлялся этому. Да и к чёрту. Астарион начал медленно, а затем грубо толкаться в чужой мнимый рот, трахая его как затасканную шлюху в борделе на Драконьем Перекрёстке. Это фантазия, ничего личного. Надрывно простонал вампир и спустя ещё несколько таких же грубых, как и ранее толчков, излился сначала в узкое горло волшебника, а после заканчивая тому на лицо, растирая сперму своим членом по губам мага, будто бы дама мазала губы помадой перед свиданием, слишком нежно и осторожно, не выходя за контуры. Всё было в пределах нескольких секунд в реальной жизни, хотя длилась эта вакханалия вечность. По крайней мере Гейлу так казалось. Астарион прервал видение и резко открыл глаза, желая увидеть взгляд своего товарища именно в эту самую секунду. Вампир сдержанно дышал и еле держал в руках бутылку вина, что каким-то образом оказалась наполовину разлита, а из горла текли струи, обдавшие его руку сладким и липким пойлом. Гейл же напротив тяжело дышал и не принадлежал сам себе. Никому не было дела, но волшебнику казалось, что в данную минуту он стоит голый и на него смотрят все, со всех планов этого мира. Тишину прервал вампир, явно наслаждающийся своей великолепной пакостью. Если захочешь насладиться мной ещё раз, ты знаешь где меня найти. Астарион вульгарно подмигнул Гейлу и ухмыльнулся, проходясь влажным языком по острой кромке своих зубов, задевая языком свои клыки и пуская кровь, оставляя в языке маленькие ранки. Будто бы случайно, но нет. Капля крови потекла по губам и подбородку вампира и это уже было самой что ни есть реальной реальностью. Он специально. Он играет. Сейчас он не продумывает свои ходы, но, как назло, ходит верно и убивает «короля» на воображаемой Гейлом шахматной доске, в партии, которую придумал себе сам волшебник в тех самых мыслях, когда он действительно мечтал об этом моменте взаправду, в самом самом самом далёком будущем. Но какого-то черта это случилось именно сейчас и именно так как Гейл даже предположить себе не мог.